Во всём виноват снегопад.

— И… снято! На несколько секунд площадка погрузилась в заветную тишину, которой тут не наблюдалось на протяжении нескольких долгих и изнуряющих месяцев, но потом в голову Томасу ударили тысячи радостных воплей разных децибел. Весь каст начал что-то увлеченно щебетать друг другу, бегать по площадке, радостно при этом подпрыгивая, и виснуть на своих друзьях, поздравляя их с успешно законченной работой. К Томасу тут же на радостных парах, с неизменной улыбкой в свои тридцать два, прилетел Дилан и начал увлеченно рассуждать насчет предстоящего отдыха, который они заслуженно заслужили. В его рассказе как-то очень часто фигурировали такие слова, как клуб, выпивка и танцы. Томас, у которого уже третий день нещадно трещала голова, особо не вникал в то, о чём ему толковал его лучший друг, но при этом успешно справлялся с работой вовремя кивать на задаваемые вопросы и делать вид видимого присутствия в разговоре. Предполагаемый отдых Томаса совсем не совпадал с планами непоседы О`Брайена. Хотелось уединиться где-нибудь в пустынной местности с наушниками и успокаивающей музыкой и немного подремать. Глаза слипались после череды бессонных ночей. Сангстер попытался тихонечко улизнуть от своего друга, уверенно отцепляя его тёплые пальцы от своего запястья. Сославшись на головную боль — она наступала с перерывами и именно сейчас выбрала совсем неподходящий момент, чтобы усилиться — он побрел в совершенно другую от друга сторону. Но у О`Брайена на белобрысого были абсолютно иные планы, и он, поддев руку Томаса под локоть, потащил друга в сторону своего трейлера. К тому времени как Дилан подходил к концу своего увлекательно рассказа, а Томас уже сотню раз придумал, как бы по-тихому повеситься от всего этого шума, к ним подбежала запыхавшаяся Кая и, развернув парочку друзей в сторону режиссёра, окрестив их пару раз глухими засранцами, потащила их к сваленному дереву, на котором стояла тощая фигура Уэса. Режиссёр что-то пытался втолковать полупьяному от радости касту. Но, по-видимому, у него мало что получалось: каст грохотал, смеялся как ненормальный, громко и пронзительно орал и совершенно не слушал тихий голос Уэса. Впрочем, когда оставшиеся трое друзей подошли к бревну, нервы Уэса не выдержали, и он, схватив громкоговоритель, миролюбиво в него гаркнул. Все сразу заткнулись, обратив свои взгляды на злого режиссера. Томас же обхватил свою голову кончиками холодных пальцев и обреченно застонал. От громкого окрика в голову как будто впились несколько сотен раскаленных иголок. Он слегка пошатнулся, но был бережно придержан рядом стоящим другом: — Всё нормально? — тихий, слегка хрипловатый голос неизменно успокаивал. Томас слабо кивнул и открыл глаза, стараясь вслушаться в бормотания Уэса. Он как раз закончил проклинать слишком весёлый каст. — Раз уж вы наконец заткнулись и смогли собраться вместе, — многозначительный взгляд в сторону Томаса и Дилана, — я хочу вас поздравить с успешным окончанием фильма «Испытание огнём». Раздались радостные вопли и аплодисменты. Они вновь начали выкрикивать знаки одобрения, чуть ли не вися друг на друге. Уэс обреченно обхватил двумя пальцами свою переносицу — видимо, понял свою оплошность. Томаса резко затошнило от высоких звуков, которые нещадно били по мозгам. Он, стараясь спрятаться от них, неуклюже повернулся в сторону Дилана, сразу же угодив в медвежьи объятья понимающего друга. Он, закрыв глаза, облегченно выдохнул в тёплую шею, стараясь расслабиться. Уэс поднял руки вверх, призывая актеров к молчанию. Потом что-то сказал, прося заткнуться. Крики радости улеглись лишь через долгую минуту. — И, раз уж мы закончили съемки фильма раньше положенного срока, мы с автором решили дать вам возможность отдохнуть от шумного города, от пьянок и вечного сидения в душной квартире… — режиссёр сделал многозначительную паузу, посмотрев при этом на О`Брайена, как будто знал, чем хочет заняться актёр в свой «отпуск», но, увидев, что тот обнимает Томаса и совсем не обращает на него внимание, продолжил. — И, раз уж мы все же за здоровый образ жизни… Насмешливо выгнув бровь, Уэс посмотрел на парочку заядлых курильщиков каста. В их число входили и Томас с Диланом, и если бы они обратили внимание на взгляд, посланный режиссером, то устыдились бы. Наверно. Но взгляд Уэса до них не дошел, а те, кто его увидел, обреченно выдохнули и потушили сигарету, стыдливо опуская глаза. — Мы дарим вам путевку в Церматт! — громко и четко проговорил он, а потом тихо добавил, — я надеюсь, вы в курсе, что это. — Тишина на площадке послужила режиссеру неутешительным ответом. — Если кто не знает, а не знают, видимо, все, кратно информирую: Церматт — один из самых известных курортов в Швейцарии, на юге кантона Вале, практически на границе с Италией. И, вообще, гугл в помощь. Выезд запланирован на завтра, так что я настоятельно рекомендую вернуться гостиницу и собрать все свои тёплые вещи. Мы встретим вас завтра в одиннадцать в холле гостиницы. Настоятельная просьба выспаться и не опаздывать. А теперь, дорогие мои, ноги в руки и смело в гостиницу! Актерский состав «Бегущего» радостно засобирался в гостиницу, громкоголосо переговариваясь друг с другом и слишком уж сильно восклицая о предстоящей поездке. Точнее, так казалось Томасу, для которого даже шёпот теперь превращался во что-то уж за гранью громкости. Его тошнило, не спасала даже зажжённая и практически выкуренная сигарета, а предательница-голова гудела, как паровоз. Нет. Как тысячи паровозов и парочка самолетов. Его повело в сторону, но руки О`Брайена быстро подхватили столь легкое тело. — Ну и с какого черта ты так себя довел? — хрипло проговорил Дилан, который теперь практически тащил на себе друга. Весь каст уже давно скрылся за поворотом, решив прогуляться до гостиницы, а не ехать на автобусе, который их сюда привез, оставив еле плетущуюся парочку далеко позади себя. Водитель автобуса, окрыленный внеплановым отпуском, уже давно скрылся из вида. И теперь О`Брайену предстоял тяжелый путь до гостиницы с лучшим другом на руках. Томас стойко терпел издевательство своего организма и даже сам пытался переставлять ноги, а не висеть на Дилане безвольной куклой. Первые секунд десять. Но все же головокружение оказалось сильнее, и он, не особо сопротивляясь, позволил Дилану взять себя на руки, при этом нагло уткнувшись ему в ключицу, умиротворенно посапывая. В этот момент у него не хватило сил даже на то, чтобы устыдиться своего порыва; это потом, утром, он будет винить во всём бессонные ночи и ни за что не признается, что ему понравилось. Томасу стало намного легче — «Это все твой лечебный запах», — всегда весело проговаривал он Дилану, когда блондину становилось совсем плохо на съемках, и Дилан на правах лучшего друга всегда его обнимал, на что тот лишь слегка приподнимал уголки губ — и он заснул. А Дилану оставалось только молиться, чтобы фанатки не увидели столь «прелестную» картину. На дворе час ночи, практически центр города, а любимый всеми Дилан тащит не менее любимого всеми Томаса в гостиницу. О`Брайен весело закатил глаза и, что-то тихо насвистывая, бодрым шагом направился в гостиницу. Сзади раздался тихий щелчок фотокамеры.