8 дней, 9 ночей

Мой резерв душеных и физических сил оказался не так уж и мал. Он поддерживал меня весь день, пока мы с Настей и остальными пассажирами ожидали транспорта, который должен был доставить нас до первоначального пункта назначения. Я все еще сохраняла спокойствие, прислушиваясь к болтовне военных и спасателей и наблюдая, как освобождают взлетно-посадочную полосу от аварийного борта. Мне удалось держать себя в руках и даже подбадривать Настю во время короткого перелета до Москвы на специальном рейсе, с невероятной оперативностью присланном «Аэрофлотом». Даже больше. Нас с Настей в Шереметьево встречали мои родители. И я умудрилась почти успокоить даже их. Даже маму! Мы поехали сначала к ним домой, где я скупо и осторожно рассказала о подробностях аварийной посадки, умолчав о своем участии во всем этом безобразии. Было далеко за полночь, когда мы с Настей, взяв такси, добрались наконец до дома, где нас ждала только Мальвинка, встревоженная как обычно лишь пустотой личной кормушки. И мне трудно было поверить, что мы вообще находимся здесь! Перед глазами до сих пор маячили приборные панели и взлетно-посадочная полоса впереди, за лобовым стеклом. Я будто все еще слышала скрежет обшивки о бетон, чьи-то крики, шум аэродромной техники. Все это никак не могло меня отпустить! Тишина уютного Настиного дома разорвала какой-то шаблон, внесла сильнейший контраст в воспаленное сознание, и я будто бы зависла, вновь немного потеряв ощущение реальности происходящего вокруг меня. Мы бросили свои вещи прямо в холле, не в состоянии уделять им хоть малейшее внимание. Я прислонилась спиной к стене и запрокинула голову, прикрыв при этом глаза. - Как ты? – услышала я усталый, но теплый и очень нежный Настин голос. – Как твоя голова? За этим последовало легкое прикосновение ее пальцев к моему плечу, а потом они скользнули по моей щеке, поправив выбившийся из-за уха локон волос. - Уже значительно лучше, - отозвалась я, целуя ее руку. – Почти все прошло… Устала… До невозможности. Это и правда было так. Я чувствовала в себе какую-то пустоту, пропасть бездонную, которая поглотила, растворила всю остававшуюся еще энергию, все мои силы. - Я представляю… - отозвалась Настя, сжимая мое запястье. – Пойдем, примем ванну? Очень хочется немного расслабиться. Открыв глаза, я повернула к ней голову и взглянула в ее утомленные, но все же улыбающиеся глаза. - Иди, моя милая, - произнесла я. – Я присоединюсь к тебе немножко позже… Если ты не против. - С нетерпением жду тебя, Ксения, - сказала она в ответ и, немного помедлив, наконец отпустила мою руку и отправилась наверх. А я постояла еще немного, пытаясь прийти в себя и осознать, что мы уже дома, в тепле, уюте и безопасности… Вот только осознание этого все никак не хотело приходить! Сбросив куртку и кофточку, потому как мне вдруг стало невыносимо жарко, я побрела на кухню и машинально наполнила кошачью миску, прислушиваясь к тишине большого дома. Затем я подошла к раковине и умыла лицо холодной водой, что немного привело меня в чувство. Но не до конца. Собрав остатки сил, я прошла в гостиную, отыскала в шкафчике бутылку виски и налила основательную порцию в стакан. Наверное не стоило бы мешать алкоголь с теми лекарствами, которые мне сегодня кололи, да и вообще ни с какими другими. Однако я уже не могла нормально соображать и, помедлив, немного нерешительно поглядела на содержимое стакана… Провались оно все пропадом! Я залпом залила в себя обжигающий напиток и торопливо зажала себе рот. Меня прошибло очень неслабо, и туманная пелена почти мгновенно слетела с моего сознания. Я торопливо отставила подальше от себя стакан и бутылку, опасаясь, что могу повторить этот сомнительный курс интенсивной терапии. С трудом делая каждый шаг, я поплелась в спальню. Запас сил иссяк окончательно. Горло судорожно сдавливало от подкатывающих рыданий и тошноты, голова кружилась и гудела. После стольких моментов счастья, последние сутки оказались совершенно безумными! На борту терпящего бедствие самолета меня снова посетила одна из тех галлюцинаций, которые так мучили меня летом и которые прекратились после визитов к психологу, длительной и непростой работой над собой, а также и после назначения курса успокоительных препаратов… Может быть и сейчас нужно бы их принять? Двойную дозу!.. Впрочем нет, хватит! Хватит мешать алкоголь со всякой химией! И без того отвратительно и невыносимо!.. Я не могу больше… Придя в спальню и не включая освещения, я прошла к окну, бессильно опустилась на пол в углу и, обхватив руками колени, в конце концов разрыдалась… Терпеть больше было невозможно! Весь страх, все переживания изливались теперь этим неудержимым потоком слез, и я ничего не могла с этим поделать. Да уже и не пыталась. В таком вот состоянии Настя и обнаружила меня, войдя в спальню и включив верхний свет. Завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, она остановилась посреди комнаты и, заметив меня, на какое-то мгновение замерла в недоуменном безмолвии. А затем бросилась ко мне. - Ксю, что с тобой?! – воскликнула она, опускаясь на колени рядом со мной. – Ну что такое? Что ты… Я не смогла что-либо ответить, и только помотала головой, пряча лицо и крепче сжимаясь в комочек. Но она воспрепятствовала этому и с небольшим, но требовательным усилием заставила меня поднять голову. Движением руки, она убрала волосы с моего лица и заглянула в заплаканные глаза, которые я уже не решилась отвести в сторону. - Ксюшка… - проговорила Настя, придвигаясь ко мне поближе. – Почему ты плачешь? Нам с тобой стоит радоваться, а не горевать! Все закончилось благополучно! - Я и радуюсь, - отозвалась я, стараясь подавить спазмы в груди. – Только не получается не плакать… - Не похоже это на слезы радости, - покачала головой она, крепко беря меня за руки. – Перестань, слышишь? Мы живы и вместе!.. Или тебя что-то еще так сильно тревожит? Ты хочешь мне что-нибудь рассказать? Прижавшись к ней, я положила голову на ее плечо, чувствуя, что так намного спокойнее, безопаснее и теплее. От ее близости дрожь по всему телу затихала как-то сама собой, а слезы уже не струились бесконечным потоком из воспаленных и уставших глаз. - Ксюш, не молчи, - продолжила она, гладя мои волосы. – Объясни, что не так. Даже когда мы были у твоих, ты как-то очень скупо обо всем рассказывала. Даже отцу своему. Что еще произошло во время этого полета? Ничего от нее не скроешь. Она проницательна, как всегда. И конечно, кому, как не ей, лучше всех понимать мое состояние и те моменты, когда я хочу о чем-то говорить, а когда нет. - Да ничего не произошло, - проговорила я едва слышно. – И происходило все будто бы само собой. Но меня волнует то, что я слишком много на себя взяла… Будто что-то неподъемное, понимаешь?.. Ведь я имею отношение к тому, что эти самолеты оказались здесь… И в том, что произошло, есть и моя доля ответственности! Настя с негодованием и протестом приподняла мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза: - А вот это ты немедленно брось! – решительно сказала она. – Даже думать не смей, поняла? Твоей вины нет в том, что одни недоумки не смогли качественно построить самолет, а другие – управиться с ним по причине халатности или неопытности! Выброси эти мысли из головы! Я недовольно отстранилась, приподнимаясь, и сама поймала ее взгляд. - Ты не должна так говорить, Насть! Это несправедливо! – сказала я с некоторым укором. – Построить – это не то же, что собрать. А пилотировать новейшую машину, которая выдает множество взаимоисключающих сообщений и сигналов о неполадках очень сложно. Даже опытные пилоты часто попадают в заблуждение в такого рода редких ситуациях! Настины губы сжались в тонкую линию. Она помолчала, и по ее виду было заметно, что она со мной соглашаться не желает. - Кто же тогда по-твоему виноват в произошедшем? – с легким оттенком язвительности спросила она наконец. - Я не знаю, - сказала я, опуская глаза. – Это выяснят специалисты по расследованию авиакатастроф. Но я точно знаю, что однозначного вывода здесь не будет. - Почему же ты так решила? – Настина ирония практически сошла на нет, но ее недовольство все же чувствовалось в голосе. – Скорее всего, как обычно, все повесят на пилотов, а авиакомпания потеряет кучу денег на штрафы и компенсации. - Как обычно… - мрачно усмехнулась я. – И ты считаешь это правильно? Она ничего не ответила и, как мне показалось, немного заколебалась. Чувствуя, что в процессе этого маленького спора я сумела кое-как прийти в себя, я продолжила: - Я говорю об этом с уверенностью, потому что была там сама и видела все происходящее. И я рассказала ей все и во всех подробностях, начиная с момента, когда стюардессы пытались обнаружить утечку и заканчивая последним ударом, с которым самолет обрушился на взлетно-посадочную полосу, едва не развалившись на части. Я умолчала лишь о своем обмороке и о дурацком воспоминании, которое внезапно вторглось в мое сознание столь не вовремя. - Господи… - Настя схватилась за голову руками, когда я закончила свой рассказ. Она надолго замолчала, да и я тоже не говорила ничего. Лишь взяла ее за руку, ощущая ее смятение, смешанное с новой волной негодования. - И ты еще смеешь заявлять, что много на себя взяла! – сказала она наконец. – Если бы не ты, этот самолет свалился бы на землю намного раньше, чем долетел бы до аэродрома! - Вряд ли, - ответила я. – Запас высоты для планирования был очень приличный. Скорее всего долетели бы. - Да все равно! – Настя разошлась снова и униматься не собиралась. – Без твоей помощи этот горе-экипаж накосячил бы еще сотню раз! Они и так умудрились слить почти все топливо! - Насть! Ну я ведь уже объяснила, почему так произошло… Но она снова не желала меня слушать. Отчасти я понимала ее – она перенесла сильнейший стресс, хотя и держалась очень стойко. Но всякой стойкости все равно существует предел. Достигла своего и Настя. - Всем очень повезло, что ты оказалась на борту, - сказала она, немного успокоившись. – Понимаешь ты это? И я не хочу, чтобы ты в чем-то винила себя! Ты сделала даже больше, чем это было возможно! - Перестань… - проговорила я с недовольством. – Ничего я не сделала. Я дрожала от страха значительно сильнее тебя. Просто делала это в другой части самолета, и ты не могла этого видеть. Настя нетерпеливо вздохнула и произнесла: - Ну вот что, Мисс Эталонная Скромность! Я больше не стану с тобой пререкаться, понятно? Если я еще что-нибудь подобное услышу, то накажу тебя немедленно! Все, ее уже не остановить, и спорить теперь совсем бесполезно. Да не то, что спорить… Пусть она и была одним из самых здравомыслящих людей на земле, но какой-либо более менее конструктивный диалог с ней сейчас был, похоже, уже невозможен. Наверное, даже и к счастью. - Может с этого и стоило начинать? – тихо сказала я, поднимая на нее глаза. - Думаю, что да, - ответила она, склонив голову и окинув меня критическим взглядом. – С того самого момента, как ты немного успокоилась, настала очередь плетки поплакать над твоей спиной и задницей! Я не смогла сдержать улыбки: - Что ж, тогда придется сделать так, чтобы плетка плакать перестала. Но скорее всего это приведет к тому, что вновь расплачусь я… - Это будут уже совсем иные слезы… - прошептала она, приближаясь ко мне. - О да… Я уже даже соскучилась по этому… - Тогда нам не стоит больше терять времени! - Ни одной минуты… - успела выдохнуть я перед тем, как ее губы слились с моими. Она оторвалась от меня лишь на мгновение – чтобы сорвать с меня футболку. А затем мы снова соединились в страстном и горячем поцелуе. Она быстро и ловко расстегнула мой лифчик, а я бесцеремонно стащила с нее полотенце… Сердце уже билось с живостью и бурной энергией, которой еще несколько минут назад не было и в помине!.. Мы поднялись на ноги, не отпуская друг дружку, и Настя настойчиво продолжила раздевать меня. Я старалась помочь ей, как только могла. Высвобождаясь из джинсов, я едва не упала, запутавшись в них, потому что Настя уже спешила увлечь меня за собой. Через какую-то минуту мы уже были в коридоре и, двигаясь почти что на ощупь, добрались до двери ванной комнаты. Настя втолкнула меня туда, стягивая с моих бедер все еще каким-то чудом остававшиеся на мне трусики. Мы подобрались к большой ванной изогнутой формы, где так удобно было двоим… Настя пустила теплую, почти горячую воду. Еще через несколько мгновений я уже была в этой воде, а Настя оказалась сверху, и ее тело было намного горячее самых теплых термальных источников в мире! Она прожигала меня насквозь каждым своим поцелуем, каждым прикосновением! Я тихо застонала и закрыла глаза, когда ее рука скользнула у меня между ног… Пусть все авиастроительные компании в мире, все перевозчики, пилоты и комиссии по расследованию катятся к черту… Ничего этого нет! Есть только мы!.. И не существует никаких аварий и происшествий… Кому нужны самолеты, если можно летать вот так, как сейчас – без крыльев, двигателей и топлива, до самого неба и выше… Вдвоем и только вдвоем. *** «Авария рейса двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», лишь каким-то чудом обошедшаяся без жертв, является сейчас центром внимания общественности. Представители «Аэрофлота» воздерживаются от комментариев. Насколько безопасна новая модель роскошного лайнера, поступающего сейчас в парки множества крупных авиакомпаний мира? Ответ на этот вопрос должны дать члены комиссии по расследованию авиационных происшествий. На данный момент выдвигаются две основные версии катастрофы – ошибка пилотирования и технические…» Я нажала кнопку на пульте и выключила телевизор. Противно было слушать очередной дурацкий репортаж ни о чем. Смакуя свежую сенсацию, могли бы как минимум выучить разницу между аварией и катастрофой! Допив свой кофе, я собрала необходимые вещи и вышла из дома к моей верной «Снежинке», которая должна была довезти меня до работы. Был хмурый и пасмурный понедельник. Настя уехала еще раньше – у нее, судя по всему, накопилось немало дел. Пришло время и мне выдвигаться, чтобы не стоять слишком долго в утренних пробках. Еще в субботу, на следующий день после нашего с Настей трагического приключения, мне лично позвонил Дэвид Харгрив. Осведомившись, в порядке ли я, он попросил в неофициальной форме рассказать о произошедшем. И я, решив ни о чем не умалчивать, изложила ему все, как было, прибавив ко всему этому собственную точку зрения на причины аварии. - Да, ситуация непростая, - сказал он тогда. – Если неисправность датчиков уровня топлива можно еще объяснить производственным браком, то утечка… Будем ждать, когда эксперты выяснят, где именно она произошла. Прибыв в понедельник утром в офис компании, я вскоре узнала о том, что председатель международной комиссии, собранной для расследования этого происшествия, потребовал временно приостановить полеты всех самолетов «Боинг» модели 787. Слухи о моем присутствии на борту в момент аварии по-видимому уже расползлись по всему представительству. Я замечала на себе заинтересованные взгляды еще у лифтов, а когда поднялась в свой отдел, меня встретили с поздравлениями и аплодисментами. Раскрасневшаяся и смущенная, я совсем растерялась и, скромно ответив на все эти бурные приветствия, поспешила удалиться в свой кабинет. С одной стороны приятно, конечно, было обнаружить столь теплый прием, но с другой… Я недоумевала, видя радость на лицах этих людей. Самолет, который наша корпорация предоставила авиакомпании, потерпел аварию и едва не погубил людей! Мои мысли были заняты исключительно этим, и отрадного здесь было как-то совсем нисколько. День прошел в какой-то непрерывной суете. Приезжали эксперты по расследованию, представители «Аэрофлота»… Небольшое плановое совещание в кабинете Харгрива, начавшееся еще в десять часов утра, растянулось чуть ли не до самого вечера. Поняв, что в ближайшее время никто из экспертов комиссии не собирается обращаться ко мне с какими-либо расспросами, я, чувствуя некоторое утомление, решила уехать немного пораньше. Выйдя из здания, я зябко укуталась в плащ и пошла по улице, но не в сторону стоянки, а к ближайшей кофейне. Пасмурная погода и довольно прохладный ветер, трепавший мои волосы, навели меня на мысль о том, что неплохо бы взять с собой в дорогу горячего кофе. В помещении кофейни было довольно людно. Впрочем и понятно – конец рабочего дня. Подождав несколько минут, пока готовили мой капучино с корицей, я наконец забрала свой заказ и, направляясь к выходу, достала телефон, намереваясь позвонить Насте, чтобы узнать, как у нее дела и не дома ли она уже. Я уже подошла к стеклянной двери, как вдруг кто-то окликнул меня по имени: - Ксения! Я оглянулась и увидела перед собой уже знакомые серые глаза, блеснувшие под козырьком форменной фуражки. - О, это вы?.. – удивленно произнесла я, но при этом улыбнулась как можно более приветливо. – Встретив вас в такой близости от представительства, могу предположить, что вы только что оттуда. Или же наоборот? - Оттуда, - подтвердил капитан, снимая головной убор и приглаживая волосы. – Рад вас видеть. Вы хорошо выглядите. - Спасибо, и я рада, - проговорила я, смущенно поправляя локоны, за которыми пряталась еще достаточно заметная ссадина. – Как продвигаются ваши дела? Разговаривать в дверях было как-то неловко. Нужно было либо вернуться в общий зал и поискать столик, либо выйти наружу. Капитан отметил, что я собиралась уходить, и открыл передо мной дверь. Мы вышли на улицу. - Дела идут своим чередом, - сказал он, помолчав. – Не все, разумеется, гладко. Но не стоит об этом. Как вы сами? Немного пришли в себя? Я пожала плечами и снова улыбнулась: - Пришлось. Как же иначе… Вы были на каком-то совещании? - Да. Комиссия проводила общий опрос здесь. - Видимо я в это время уже занималась другими делами… - проговорила я и спросила: - Есть какие-нибудь новости? Нашли причину утечки? Капитан покачал головой: - Эксперты работают над этим. Думаю, что скоро они поймут причину… Кстати, вас искал представитель нашей авиакомпании. - С какой целью? – я удивленно поглядела на него. - Вероятно с целью передать официальную благодарность, - улыбнулся он. - Пусть ищет и дальше… - пробормотала я. – А впрочем, чтобы человек зря времени не терял, не сочтите за труд при встрече передать от меня что-нибудь вроде «не стоит благодарности». И покончим на этом. - Непременно, Ксения, - он рассмеялся и добавил: - Вы следите за ходом расследования? - Пытаюсь, - сказала я. – Меня никто ни о чем серьезно не расспрашивал, и это мне кажется немного странным. - Еще наверняка расспросят, - капитан нахмурился. – Ребята из МАКа и из Национального агентства по безопасности на транспорте очень дотошные. Думаю, вам еще предстоит с ними познакомиться. Помолчав немного, я произнесла, понизив голос: - Они хотят все свалить на вас? - Пока нет, но такая перспектива не исключена. Снова возникла какая-то неловкая пауза. Жаль, если все будет именно так. Несправедливо валить все на людей, когда некоторые технические решения, в совокупности своего несовершенства или недоработок, начинают работать неправильно. - Вы чем-то опечалены, Ксения? – спросил он, видимо заметив, как изменилось мое лицо. - Опечалена… - протянула я, скривив губы и глядя в сторону, но тут же поспешила добавить немного оживившись: - Послушайте. Если у вас будут какие-нибудь новости по этому нашему делу, позвоните мне, хорошо? Я раскрыла сумочку, стараясь отыскать визитку. Капитан принял из моих рук стаканчик с кофе, чтобы мне было удобнее. - Спасибо… Сейчас… Ах, вот она! Держите, - я протянула ему карточку. - Хорошо, договорились, - он убрал визитку в свою папку с документами. – Я наберу вам сегодня, чтобы у вас также остался номер. Вдруг и вам что-нибудь станет известно. Я согласно покивала, забирая назад свой кофе. На дорогах уже было много машин, пора было ехать домой, чтобы совсем не застрять на выезде из города. Наш диалог на сегодня, похоже, себя исчерпал. Единственная наша тема для обсуждения была о происшествии с воздушным судном. Хотя может быть и стоило поговорить о чем-то отвлеченном, простом и жизненном, но мне самой не хотелось переходить в такие русла общения. Нелегкие ситуации и так сами по себе сближают людей, а уж свободное общение может послужить лишним катализатором. Я уже почувствовала на себе мужское внимание и понимала, что следует вести себя осторожно. Впрочем, он и не мог не обратить на меня такого внимания, хоть даже малейшего, даже не совсем осознанно. Это было естественно. Но я все же смутилась, и разговор совсем сошел на нет. - Пожалуй пора ехать, - сказала я, когда молчать стало уже совсем неудобно. – Долго добираться… - Да, уже вечер... Вас подвезти? – спросил он спокойным, будто бы даже немного деловым тоном, что меня слегка успокоило. - Нет, спасибо, у меня здесь машина, - ответила я, протянув ему руку. – В случае чего, звоните. Рада была повидаться. - Это взаимно, Ксения. Всего доброго. И мы разошлись. Я быстрым шагом направилась на парковку, где ожидала меня моя «Снежинка». Оглянулась я лишь раз – капитан, надев фуражку, пошел в сторону здания представительства. Тогда я снова взяла в руки телефон. Но набрала не Настин номер, а позвонила отцу. - Алло… Пап, привет, это я. Слушай, скажи пожалуйста, а нет ли у тебя кого-нибудь из знакомых, кто работает в МАКе?.. *** Был уже поздний вечер, солнце уже давно опустилось за горизонт. Погода успела испортиться, пошел сильный дождь, который и сейчас барабанил по стеклам и шумел в листьях деревьев за окном. Я сидела в Настином кабинете за столом, в большом кресле, забравшись в него с ногами, и усталым взглядом смотрела на экран монитора, который был на тот момент единственным источником света в помещении. Перед моими глазами уже не первый час мелькали страницы того банка данных компании, к которому мне удалось подключиться удаленно, и который, по-видимому, не содержал для меня ничего полезного. Технические таблицы, схемы, самые разнообразные документы… Тысячи и тысячи элементов информации, среди которых я никак не могла отыскать то, что мне было нужно – записи по техобслуживанию самолетов. Эти электронные журналы заполняются техниками вместе с бумажными копиями во время обслуживания воздушных судов. Это мне было известно. Но, судя по всему, в доступной базе данных такой информации не хранилось. Прозвучало уведомление о приходе почты, и я щелкнула по всплывшему окошку, открывая новое письмо. «21.09.2011 23.15 Отправитель: Евгений Брагин. Получатель: Ксения Касаткина. Тема: В ответ на Ваш запрос. Содержание: Добрый вечер, Ксения. Опуская вопросы о Вашей несколько странной личной заинтересованности в этом деле и уважая просьбу Дмитрия Васильевича, перейду сразу к делу. Случаи одновременного отказа нескольких физически или логически связанных друг с другом узлов или систем крайне редки. Относительно утечки могу сказать лишь то, что сама по себе она никогда не возникает. Причиной могут стать бракованные или ошибочно собранные элементы топливопроводной системы, а также их повреждение ввиду механического воздействия или эксплуатационный износ. Что касается износа – это вряд ли возможно в новой, только что собранной конструкции. Вероятнее всего целесообразно будет рассматривать версии брака деталей или механического повреждения топливопроводной системы по какой-то иной, внутренней, конструктивной или внешней причине. Причина утечки будет найдена в ближайшее время – эксперты уже занимаются исследованием конструкции. Полеты «787»-х, как Вы знаете, приостановлены, и потому опасаться сейчас новых происшествий не стоит. От себя хочу добавить небольшой совет. Вы молодая и активная, однако на Вашем месте я бы с осторожностью относился к ведению собственных расследований, в чем бы они ни выражались. Рискуете вынести, так сказать, сор из избы, а в крупных корпорациях этого очень не любят. Вы можете в один миг сломать свою блестящую карьеру. Зачем Вам это? Оставьте решение проблемы специалистам. Это наша работа. С уважением, Брагин Е.С., руководитель 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте» Откинувшись на спинку кресла, я вздохнула и прикрыла глаза. Что сказать? Я и так всю жизнь осознанно или в неведении иду на разные риски, так что даже перестала уже об этом всерьез задумываться. Он, разумеется, прав, и от меня в этом деле вряд ли что-то зависит. Но я не могла иначе. Что-то тянуло меня к поиску информации, так или иначе касающейся этой аварии. Психолог, с которым мне довелось не так давно пообщаться, сразу заметил мне, что я чересчур импульсивна. И помня об этом, сейчас я осознавала – то, что произошло в воздухе могло толкнуть меня на всю эту бурную, нервную деятельность, порожденную в результате сильного стресса. Это я понимала и без психолога. Но остановиться и успокоиться не могла. Никак. Очередной эпизод движения жизни, в котором это самое движение усиливается на какую-то экстремальную, пиковую величину. В такие моменты чувствуешь, что живешь… Только вот к чему это приведет в конце? Я уже дописывала ответ на письмо, когда вдруг дверь кабинета отворилась. Зажглось верхнее освещение, и мне пришлось зажмуриться от света и закрыться ладонью. Когда мои глаза немного привыкли к свету, я увидела на пороге Настю. Она была в обтягивающих спортивных бриджах и топике, с полотенцем, перекинутым через плечо. Было видно, что она только что из спортзала. - И что это мы там смотрим в темноте? – с наигранной строгостью осведомилась она, будто бы застав меня на месте преступления. – Что-то очень неприличное, да? Признавайся! И она ступила в комнату. - Настя, ну как ты могла подумать… - я очень устала, но ее игривый тон не мог не заставить меня улыбнуться. – Я вообще этим не занимаюсь! Она обошла кресло, положила руки мне на плечи, но не задержала их там, и ее ладони почти сразу скользнули на мою грудь. - Да уж конечно, мне только не рассказывай, - прошептала она над самым моим ухом, так что я даже почувствовала ее дыхание на своей щеке. Настя склонилась еще, ее руки бесцеремонно и по-хозяйски продолжали маленькое путешествие по моему телу, стягивая с меня легкий халатик. - О, ты еще и без трусиков! – воскликнула она, и тогда я наконец пересилила себя и положила свои ладони на ее запястья. - Постой… - проговорила я тихонько. – Постой, пожалуйста… Насть, я что-то слегка не в форме сейчас… Она прекратила эти сладкие, желанные и будоражащие эротические фантазии приставания. Чуть отстранившись, она немного обеспокоено заглянула в мои глаза. - С тобой что-нибудь не так? Болит что-то?.. - Нет, нет! Все в порядке, правда! – я торопливо помотала головой и ответила теплой улыбкой на ее заботливый взгляд. – Просто утомилась. Голова кругом от всего это бреда! Что-то я уже совсем запуталась… Настя присела на край стола и с некоторым недовольством поглядела на меня. - Ксю, мне кажется, ты зря забиваешь себе этим голову, - сказала она, помолчав с минуту. – Все закончилось благополучно. Ты и так сделала в этой ситуации все, что только могла. Не пора ли тебе успокоиться? Я грустно опустила глаза и отозвалась: - А если не закончилось?.. Насть, я сама не знаю почему, но успокоиться не получается. Что-то тревожит, а что не знаю. Она еще немного помолчала и, видимо преодолев свое желание заниматься переубеждением упрямой девчонки, сказала: - Тебя нужно трахнуть, Ксения. Жестко и безжалостно. Это позволит тебе немного забыться, я уверена. В Настином голосе снова появились притягательные и сексуальные оттенки, и я взглянула на нее в некотором замешательстве. Замешательство это заключалось в том, что она была безоговорочно права, но я при этом не была уверена, что сейчас сумею полностью погрузиться в яркий, горячий и сладкий экшн, который она предлагала уже повторно. Я почувствовала ужасную неловкость, чувство вины едва не наполнило мои глаза слезами. - Насть… - с легким отчаянием проговорила я. – Прости, я унылое ничтожество! Но я никак не могу выбросить все это из головы… Если ты прикажешь, я пойду за тобой. И клянусь, сделаю все, чтобы избавиться от всех этих мыслей! Но не уверена, что получится… Она вздохнула, слегка пожав плечами, и отошла от стола, проведя ладонью по моим волосам. - Что ж, это не тот случай, чтобы принуждать тебя, - произнесла она с улыбкой, но при этом я все же заметила, что она была разочарована. – Я в душ и спать. Да и тебе нужно бы отдохнуть. Не сиди слишком долго. Сказав это, она вышла из кабинета, а я, упершись локтями в край стола, уронила голову на руки. Вот черт! Это уже совсем не то, что нужно! Совсем-совсем! Я едва не вскочила на ноги и не бросилась вслед за ней… Не хватало еще, чтобы все эти дела переросли в какие-нибудь личные проблемы! Но взглянув на монитор и увидев недописанное письмо, я с тяжким чувством в сердце положила пальцы на клавиши. Отправив ответ, я встала, чтобы немного размяться, подошла к окну и, отворив одну из его створок, вдохнула влажный воздух и прислушалась к шуму дождя. Надо бы и правда пойти поспать, а то глаза уже болят! Но спать я не пошла. Передохнув, я с головой погрузилась в многочисленные отчеты по расследованиям авиационных происшествий, в надежде отыскать какую-нибудь информацию хоть в чем-нибудь схожих случаях. И просидела до пяти часов утра. Когда я поняла, что ложиться уже не имеет смысла, потому как собственный будильник был выставлен на 7.00, я решительно направилась в душ, чтобы немного освежиться, а затем снова углубилась в изучение отчетов. *** Весь следующий день я продержалась лишь благодаря кофе и всяким дурацким энергетикам. А день оказался насыщенным – пришлось объехать головные офисы трех авиакомпаний, что оказалось весьма нудным и утомительным занятием, учитывая штатные будничные пробки. Домой я вернулась к семи часам вечера с намерением поспать хотя бы несколько часов, потому что я уже готова была заснуть на ходу. Прохладный душ и большая чашка кофе, уже неизвестно какая по счету за этот день, немного помогли. Сил даже хватило на то, чтобы приготовить ужин. И пока я этим занималась, приехала Настя. Поглядев на то сонное и растрепанное чучело, в которое я успела превратиться, она с недовольством сжала губы. - Ксения, что это еще такое? – возмутилась она. – Ты всю прошлую ночь не спала! Какого черта ты еще не в постели?! Не найдя каких-либо оправданий, я виновато подошла к ней, опустив взгляд в пол, и она в конце концов сжалилась и обняла меня, прижав к своей груди. - Ну что с тобой делать? – проговорила она уже более мягким голосом. – Снотворным тебя снова опить что ли? К кровати привязать? - Не надо, я и так готова выключиться, - отозвалась я. – Кстати, ужин готов. Ты хочешь есть? - Не особенно, - сказала Настя. – Но я прослежу, чтобы ты немного подкрепилась и после этого немедленно легла спать, ясно? - Да, Госпожа… - Не смей ехидничать! Идем! Через несколько минут мы уже были в столовой, и я вяло и с неохотой ела легкий овощной салат, который в общем-то готовила для Насти. Она же сама почти не притронулась к еде и, слегка нахмурившись, наблюдала за мной, сидя напротив. - Как прошел твой день? – спросила она после долгого молчания. С грустной и смущенной улыбкой, я подняла глаза и она, вероятно, прочитала в них все сама. - Ничего особенного, - все же произнесла я негромко. – Скука и рутина, минимум пользы. А как твои дела? Она сделала неопределенный жест, давая понять, что может рассказать еще меньше интересного. - Тебе нужно больше спать, Ксения, - сказала она. – Больше спать и меньше нервничать. Ты выглядишь переутомленной. Я кивнула, в знак согласия и снова уткнулась в свою тарелку. Разумеется она права. Только вот попробуй тут засни. Разве что уже совсем вырубиться от нехватки сил, как сейчас. - Завтра ребята соберутся, - продолжила Настя через некоторое время. – Вечером, часов в семь. В нашем местечке. Ты успеешь подъехать? - Думаю, что да, - отозвалась я, пытаясь вспомнить, что было запланировано на завтра. – Вряд ли я промотаюсь допоздна… Конечно приеду, Насть. - Вот и хорошо, - улыбнулась она. – Ну что, доела? Пойдем, малышка, уложу тебя спать. Когда я послушно поднялась из-за стола, она приобняла меня и повела в спальню. И это было очень кстати. Глаза уже стремились закрыться, и я с трудом соображала, что происходит вокруг меня. Настя что-то негромко говорила мне на ушко, когда мы поднимались наверх и шли по коридору, но разобрать половины ее слов я уже была не в состоянии. Последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в глубокий сон, это как Настя стягивает с меня халатик и мягким движение толкает на белоснежную простыню. А когда моя голова коснулась подушки, последние ощущения исчезли, и я мгновенно уснула. …Но спала я, по-видимому, не так крепко, как должна была бы и не так долго, как мне хотелось. Сквозь сон я вдруг поняла, что настойчиво звонит мой мобильный телефон. Я смогла убедиться, что это мне не снится, когда где-то совсем рядом со мной прозвучал недовольный Настин голос: - Ну кто там еще! И тогда я с трудом разлепила веки и повернула голову. Настя полулежала рядом со мной, у нее на коленях был ноутбук и она, вероятно, занималась какими-то своими делами. Приподнявшись и с трудом пытаясь отогнать от себя настойчивое желание рухнуть обратно на подушки, я протянула руку к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Едва различая то, что отображалось на экране, я провела по нему пальцем и поднесла телефон к уху: - Алло… - мой голос получился глухим и немного охрипшим, так что я его даже не узнала. - Ксения? Добрый вечер… А вот голос звонившего мне вроде бы смутно знаком. - Да… - проговорила я, зажмурившись и снова открыв глаза, в надежде, что это поможет мне проснуться. – Простите, кто это? - Соколов. Алексей Соколов, - послышалось в динамике. – Вы, похоже, спали. Извините, что разбудил вас. К счастью, я уже стала соображать немного яснее, и наконец поняла кто это звонил. Вот прикол! У них с Настей еще и фамилии одинаковые! А я думала, мне послышалось, когда злополучный рейс 2451 еще только откатывался от терминала в аэропорту Шарль де Голль, чтобы отправиться в свой увлекательный полет. - Ничего страшного, - отозвалась я, немного помедлив. – Здравствуйте. Что-нибудь случилось? Я села на краю кровати, опустив ноги на пушистый коврик, завернулась в одеяло и встала, оглянувшись на Настю, которая с недовольным и вопросительным взглядом смотрела на меня, заломив шикарную тонкую бровь. Такой взгляд я и ожидала увидеть, и потому поспешила виновато улыбнуться и пожать плечами, в знак того, что я сейчас не властна над обстоятельствами. Она покачала головой и повернулась к экрану ноутбука. - Случиться не случилось, - говорил тем временем капитан. – Но произошло то, чего мы ждали. Эксперты обнаружили утечку. Вот тогда моя сонливость стала улетучиваться быстрее. Я покрепче сжала одеяло рукой, свободной от телефона, и еще раз несмело глянув на Настю, направилась к выходу из комнаты. - Вот как… - сказала я, выходя в коридор. – В чем же заключалась проблема? - Рассоединились элементы топливопроводной системы в правом крыле, рядом с насосом номер два. Это все, что мне известно на данный момент. - Пока нет никакого объяснения, почему это случилось? – спросила я, силясь вспомнить схему конструкции крыла. - Нет. Но завтра на закрытом заседании комиссии будет озвучен промежуточный доклад о ходе расследования, - ответил капитан. - Вы поедете туда? - Да, я буду там присутствовать. Подумав немного, я произнесла: - Мы можем завтра с вами встретиться после окончания заседания? - Думаю, что да, - сказал он. – Начало назначено на одиннадцать. Но сейчас я не могу сказать вам в точности, когда все закончится. - Ничего, я все равно завтра днем буду крутиться в центре. Просто позвоните, когда освободитесь. - Договорились. До свидания, Ксения. - До свидания. Еще пару минут я стояла в полутемном коридоре, перебирая в уме еще раз весь этот короткий разговор. Утечка найдена. И промежуточный отчет должен быть озвучен уже завтра. Так скоро?.. В задумчивости, я вернулась в спальню, где Настя снова встретила меня вопросительным взглядом. - Кто это был? – проговорила она, видя, что я нахожусь в некоторой прострации. – У тебя все в порядке? Будто очнувшись, я немного встрепенулась и ответила: - Да, все нормально. Это так, по работе… - с минуту я молчала, а затем решительно сбросила одеяло и потянулась за халатиком. – Скоро приду. Нужно кое-что проверить… - Ксения! – воскликнула Настя возмущенно. – Ты и двух часов не поспала! Вернись сейчас же в постель! - Насть, это очень важно… - проговорила я просительно. – Пожалуйста… Сдерживая свое негодование, она покачала головой и махнула рукой, а я поспешила в кабинет к компьютеру, захватив по пути и свой планшет. Тщательное изучение элементов конструкции ничего не дало. Да оно и не могло что-либо дать. Я всего лишь хотела более четко обрисовать себе ситуацию и упорядочить объекты на поле размышления. Вообще любой составной узел конструкции мог развалиться, причем от множества причин. И собственно обнаружение места утечки пока еще ни о чем не говорило. Я снова засиделась до глубокой ночи, поддерживая свои силы разве что только собственным неискоренимым упрямством. Но, разумеется, результатов не было. В конце концов, решив все-таки, что нужно уже бросить все и идти спать, я напоследок сверила часовые пояса и торопливо написала письмо капитану Шепарду. В свете всех этих событий, мне хотелось услышать его мнение. Наверняка он следит за ходом расследования… Отправив недлинное послание с приветствием и предложением связаться ради неофициальной беседы, я выключила компьютер и ушла спать, с отчаянием понимая, что завтра я снова буду ужасно не выспавшейся и, скорее всего, похожей на зомби. *** Я сидела за столиком в небольшом ресторане на Чистых прудах, который уютно расположился в подвальчике и был стилизован под чешский пивной трактир. Мне только что принесли кофе, и я, поглядев на телефон, отметила, что уже пошел третий час дня. Капитан Соколов позвонил мне во время перерыва и сказал, что немедленно выезжает, как только закончится заседание в МАКе. Закончилось оно в итоге в половине третьего. Место встречи выбрали случайным образом, и я, так уж получилось, прибыла сюда значительно раньше. Посетителей было не очень много – будний день все-таки, да и обеденные часы уже закончились. Зазвонил колокольчик, и я подняла глаза, отрывая взгляд от экрана планшета. Дверь открылась, и в зал вошел капитан. Как и в прошлый раз, он был в форме, фуражку держал на сгибе локтя. Сделав несколько шагов, он остановился, окинув взглядом помещение… Да, стройный и подтянутый, уверенный в себе и в собственных силах, он выглядел очень эффектно. Летчик, что сказать. Мечта любой девчонки, не лишенной хоть капли романтического настроения. Я усмехнулась этим своим мыслям и даже слегка покраснела, смутившись. Капитан наконец заметил меня и направился в мою сторону. Подойдя к моему столику, чуть склонил голову в знак приветствия и произнес: - Добрый день, Ксения. - Здравствуйте, Алексей, - улыбнулась я в ответ. – Садитесь же, рассказывайте. Он повесил фуражку на ближайшую вешалку, опустился на стул напротив и положил папку с документами на стол. - Ну что рассказать, - он вздохнул и тоже улыбнулся. – Вам зачитать выдержки из отчета или так, неофициально? - Неофициально, - я качнула головой с легким нетерпением. - Что ж, элементы топливного канала разошлись, это вы знаете. Если вкратце, то основное мнение состоит в том, что эти элементы, или один из них, технологически изготовлены неправильно. То есть не вполне совместимы. Как полагают эксперты, соединение было не вполне прочным, имелся небольшой зазор, который расходился под действием вибрации и перегрузок. Что в итоге привело к утечке топлива с последующим полным размыканием соединительных элементов. Когда он замолчал, я нахмурилась и проговорила медленно: - Но как такое возможно?.. Это же.. Это просто система для подачи топлива, никаких сложных узлов и электроники. Как можно изготовить соединители так, чтобы они разомкнулись?.. Капитан пожал плечами: - Скорее всего, это производственный брак. Так считают специалисты. Впрочем пока что лишь по результатам первичной экспертизы. Вместе с некорректно работающими датчиками уровня топлива, этот небольшой дефект стал причиной аварии. Мы помолчали. Официантка тем временем принесла второе меню. - А остальные самолеты? – спросила я. – Их будут проверять на наличие такого же дефекта? - Об этом пока ничего не говорилось, но их должны проверить. Иначе не имело бы смысла приостанавливать полеты. - Ну да, логично… - проговорила я, в рассеянности подвигав чашку на блюдце. – Вам они уже начали предъявлять претензии? - Как ни странно, но нет. Быть может показания бортовых самописцев убедили комиссию в том, что действительно было слишком много ошибочных и противоречивых данных, - капитан немного помолчал и продолжил: - Но в любом случае это полностью не исключает моей вины. Я должен был посадить самолет на любом ближайшем аэродроме, когда начались ошибочные показания о расходе горючего. - Я не пилот, мне трудно судить об этом, - ответила я негромко. – И лично я при любой, даже самой незначительной неисправности вообще отказалась бы подниматься в воздух… Но если вы и совершили ошибку, не запросив срочную посадку немедленно, вы все же сумели выправить положение. Все обошлось, никто всерьез не пострадал. - Отчасти это так, - ответил он, - однако исправлять и предотвращать – это совсем разные вещи. В любом случае, это останется пятном на моей летной карьере и, думаю, вполне заслуженно. Давайте больше не будем конкретно об этом. Свои ошибки нужно не обсуждать, а делать все, чтобы никогда их не повторить, не правда ли? Он говорил вполне искренне. По крайней мере его глаза вроде бы вообще были лишены способности скрыть лукавство. И этот человек сразу заработал себе еще один плюсик лично от меня. - Вы правы, - сказала я, переключаясь с впечатлений на мысли о все еще не обсужденной до конца проблеме: - Так что же эксперты? Когда они смогут дать более полный отчет? - Завтра будет следующее заседание. Должен прийти ответ на запрос к заводу производителя. Так же ожидается результат более точной экспертизы. Кивнув, я сказала: - Вас не затруднит держать меня в курсе расследования? - Нет, разумеется, - ответил он и добавил, выдержав небольшую паузу: - Возможно, это повод встретиться снова. Беседа с вами очень приятна, даже если это обсуждение авиационной аварии. Я мгновенно смутилась и покраснела вероятно намного сильнее, нежели в самом начале этой встречи. Он конечно не сказал ничего такого, но это явное проявление интереса ко мне, чего я собственно и опасалась сильнее всего. Ответить я ничего не успела, да и вряд ли нашла бы какие-то слова. Зазвонил мой телефон и я, торопливо выудив его из сумочки, обнаружила на экране какой-то длинный, международный номер. - Извините, - сказала я капитану и ответила на звонок: - Да, я слушаю… Капитан кивнул и, деликатно отвернувшись, жестом позвал официантку. - Хэлло, Ксения! Шепард, - раздалось в динамике по-английски. – Как ваши дела? - Рада вас слышать, мистер Шепард! – сказала я в ответ, одновременно чувствуя неимоверное облегчение оттого, что неловкая ситуация разрешилась сама собой. – Спасибо, все хорошо! Как вы? Получили мое письмо? - Да, да получил! – сказал он, и его голос на некоторое время потонул в каком-то мощном, нарастающем шуме. – Алло, слышите меня? - Слышу, мистер Шепард! - Письмо получил, - повторил он, когда шум пошел на убыль. – И, признаться, сильно удивился, узнав, что вы летели тем злополучным рейсом. Рад, что вы в порядке. - Спасибо… - проговорила я. – Да уж, веселое приключение. Вы уже в курсе о том, где произошла утечка? - Да. Сегодня утром, после приземления в Берлине, я разговаривал с приятелем из Эн Ти Эс Би. Мне рассказали о результатах первичного исследования. - Ну и что вы сами обо всем это думаете? – поинтересовалась я. - Я не знаю что и думать. Это очень странно! В моей летной практике никогда не происходило ничего подобного. Чтобы утечка привела к полной остановке всех двигателей… Да и вообще я никогда раньше не мог пожаловаться на силовые установки «Дженерал Электрик» или на качество их комплектующих… Его голос снова потонул в гуле двигателей, работающих, похоже, во взлетном режиме. Судя по-всему, Шепард находился на каком-то летном поле. Но последние его слова я хоть и с трудом, но все же расслышала. И что-то меня в них насторожило… - Ксения! Вы слышите? Алло! – снова раздался голос в динамике. - Да, да, я слышу… - поторопилась отозваться я. – Простите, но вы сказали… «Дженерал Электрик»? Я наконец сумела ухватиться за мелькавшую в голове мысль, и мурашки неприятно побежали по спине. Наверное даже мое лицо изменилось, потому что Алексей, сидевший напротив меня, удивленно приподнял брови. - Да, именно это я и сказал! Минуту… Я зайду в помещение… Разговаривать здесь невозможно. Шум… - Ничего не понимаю, - растерянно проговорила я, запуская пальцы в волосы. В висках возникла тяжкая и противная боль. - Вот… Здесь намного тише… Что вы сказали? Окончательно собравшись с мыслями, я ответила: - Но самолет, о котором идет речь, комплектовался двигателями «Роллс-Ройс», а не «Дженерал Электрик»… Возникло минутное молчание, и лишь потом Шепард произнес: - Вы ошибаетесь, Ксения. Первые самолеты, подготовленные для российского «Аэрофлота», я видел в маркировочном цехе лично. А своей памяти я привык доверять. - Мистер Шепард, это невозможно! – воскликнула я. – На аварийном самолете установлены «Роллс-Ройс»! Вы можете в этом убедиться, если рассмотрите любое техническое приложение хотя бы даже к промежуточному отчету комиссии. Он снова помолчал, затем сказал с сомнением: - Вы в этом уверены?.. - Конечно же уверена! Это точно были самолеты для «Аэрофлота»? Капитан Соколов, который не мог не слышать моих слов, напряженно склонился чуть вперед. Он уже понял, что обнаружилось нечто серьезное, однако, как мне показалось, он еще не до конца осознал странность внезапного несоответствия. - Да, совершенно точно… - ответил Шепард и добавил: - Что же получается? На этом самолете заменили двигатели… - На этом или на всей партии… - в задумчивости проговорила я. – Зачем менять двигатели на только что собранном и готовом к маркировке и отправке самолете? - Сложно сказать, - Шепард, похоже, был удивлен не меньше меня. – Даже если бы двигатели были неисправны, их заменили бы точно такими же, но не другой моделью. Конечную комплектацию может изменить по запросу разве что компания-заказчик… - А какой смысл делать это? – спросила я. - Это известно лишь тем, кто принимал такое решение. Я не знаю, чем это может быть обусловлено. Выгодой в обслуживании или чем-то еще… Да это и неважно. Важен сам факт. Он был прав. Перед отправкой самолетов заказчику, была изменена комплектация. А точнее заменены двигатели. На другую модель. И топливопроводная система дала утечку… Несовместимость каких-то узлов? Да нет, это невозможно! Если новые двигатели не подходили к узлам топливной системы самолета, их бы не установили! Или… - Замена двигателей могла стать причиной утечки топлива? – наконец сказала я. - Если есть различия в стандартах соединительных элементов или иных узлов… - Шепард помедлил. – То думаю, что это весьма вероятно. - А эксперты из Агентства не задавались такими вопросами? - У них по-видимому просто не было для этого поводов. Завод – это не авиакомпания. Там могли не указать в журналах техобслуживания, что комплектация была изменена. Ну, к примеру, потому, что самолет мог еще по факту не считаться собранным. - Ну и дела… - пробормотала я, потирая пальцами висок. – Вы представляете, что все это значит, мистер Шепард? - Представляю. Сейчас компании гораздо выгоднее сослаться на конструктивный дефект, нежели на грубейшие нарушения правил сборки. И если технически это окажется осуществимым, то никто никогда и не упомянет о замене двигателей. А наши с вами слова, если их озвучить, останутся только словами. Ситуация сложная, Ксения. - Куда сложнее, чем казалось вначале, - сказала я. – Нужно кое-что проверить… Я свяжусь с вами, когда получу информацию, на которую рассчитываю, хорошо? - Договорились. Держите меня в курсе. - До связи, мистер Шепард. - До свидания! Я положила телефон на стол и уже обеими руками схватилась за голову. Переутомление, недосып и нервное напряжение дали о себе знать. Голова разболелась не на шутку. Я потянулась к сумочке за своим успокоительным, не надеясь, впрочем, что это поможет. - Что-то мне подсказывает, что вы нашли более правдоподобное объяснение, чем производственный дефект, - сказал капитан Соколов. – Вы в порядке? Вид у вас очень утомленный. - Все нормально, - отозвалась я, проглотив пару таблеток и запив их водой. – Вы уже поняли суть проблемы? - Кажется, понял. Как вы думаете, «Аэрофлот» предоставит данные по запросу на изменение комплектации? - Если никто не спросит, то вряд ли, - сказала я. – Им это тоже невыгодно. «Боинг» может просто устранить неполадки, и все об этом забудут. А когда-нибудь… Когда-нибудь такое повторится… - Хм… - капитан задумался. – Ну и как же быть? - Пока не знаю, - ответила я, поднимая на него усталый взгляд. – Смогу сказать завтра. В лучшем случае – сегодня вечером… Похоже с кофе на сегодня пора завязывать. Эффект уже обратный. Может быть выпьем чаю?.. Часам к пяти я приехала к себе домой и сразу же поспешила к компьютеру. Удаленно подключившись к своему рабочему аккаунту в корпоративной сети, я снова открыла банк данных. Но теперь я искала не электронные копии журналов техобслуживания, а кое-что иное. И нашла. Почти сразу. Запрос авиакомпании к производителю о замене силовых установок. Внимательно изучив документ, который был подкреплен факсимильными подписями, я убедилась, что это именно то, что я и надеялась найти. И тогда, открыв электронный почтовый ящик, я написала короткое, но содержательное письмо на имя Брагина Е.С., руководителя 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте. Прилагать документ я пока не стала, желая сначала узнать, отнесется ли этот специалист серьезно к тем сведениям, которые я намеревалась предоставить комиссии. А затем, наскоро приняв контрастный душ, я привела себя в порядок, оделась и, поглядев на навигаторе степень загруженности дорог, поспешила к своей «Снежинке». К спортивному клубу я подъехала всего лишь минут на двадцать позже обещанного Насте времени. Оставив машину на стоянке, я направилась к ресторанчику, где уже собралась небольшая компания Настиных друзей. Ну и моих, если можно было так выразиться. Пройдя в просторный зал, я почти сразу увидела их за несколькими сдвинутыми столиками в дальнем углу. Когда я пошла в их сторону, кто-то заметил меня, в компании началось оживление и большинство из них вдруг повставало, приветствуя меня аплодисментами! Я растерялась, замедлила шаги и, быстро отыскав взглядом Настю, вопросительно посмотрела на нее, на что она лишь весело усмехнулась. Похоже, она тут уже успела рассказать наше приключение во всех подробностях… К сожалению, среди гостей я заметила и Милену. Но я была слишком измотана, чтобы задумываться о ее присутствии. - Вот она, покорительница небес! – воскликнул Костик. - Говорила, что летать не умеешь, а сама посадила здоровый самолет, - пробасил Макс, шагая мне навстречу и обхватывая меня своими ручищами. От этих объятий я издала слабый стон и мое дыхание на пару мгновений прервалось. - Да не сажала я никаких самолетов! - сказала я, ощупывая ребра и желая убедиться, что они целы. – Я тоже рада тебя видеть, Макс… Я наконец уселась рядом с Настей, и она положила ладонь на мое колено со словами: - Не обращай внимания! Они все равно все исказят! А объяснять чересчур заумными авиационными терминами, подобно тебе, я не в состоянии. - Надеюсь, твой увлекательный рассказ всем понравился, и можно больше об этом не вспоминать? – с надеждой и скромной улыбкой проговорила я, повернувшись к ней. Настя покачала головой, глядя на меня с укоризной: - Кто бы говорил. Ты особенно преуспела в забвении! Не ешь, не спишь по ночам, и неизвестно какие силы все еще держат тебя на ногах! - Какой жестокий сарказм, - пробормотала я. Настя со вздохом обняла меня и прижала к себе. Я понимала ее чувства, ее беспокойство, ее стремление беречь меня… Но я должна была сперва закончить то, что начала. Ее чувства, ее строгая забота не останутся без ответа. Когда все закончится, я сумею быть благодарной за все. Только бы она потерпела еще немного и не слишком злилась на меня за мое упрямство… - А что происходит, в самом деле? – осведомился Артем, обращаясь ко мне. - Просто завал на работе… - уклончиво ответила я. – Самолет потерпел аварию, большая шумиха, расследование… В общем сплошная суета, ничего такого. Артем понимающе кивнул, но Настя шевельнулась и, кажется, поглядела на меня, хотя я этого и не видела, потому что прижалась к ней покрепче. Ее-то разумеется мои слова нисколько не убедили. К счастью, она промолчала. В этот момент в кармане моих джинсов завибрировал телефон. Мягко высвободившись из Настиных объятий, я полезла за ним. Сигналы был о приходе почты. Поспешно открыв почтовое приложение, я прочитала следующее: «23.09.2011 19.35 Отправитель: Евгений Брагин. Получатель: Ксения Касаткина. Тема: Насчет Ваших сведений. Содержание: Здравствуйте, Ксения. Признаться, был сильно удивлен вашим сообщением. Вы понимаете, что это конец Вашей карьеры в «Боинге»? Если несмотря ни на что, Вы все же намерены передать упомянутый документ комиссии, то будет лучше, если Вы подъедете лично. Завтра в десять часов утра начнется очередное заседание с разбором результатов экспертизы. Подъезжайте за полчаса до начала к зданию Комитета. На ресепшене скажете, что я Вас жду. Пропуск для Вас будет готов. Но повторяю еще раз – подумайте как следует. Это действие будет необратимым. С уважением, Брагин Е.С., руководитель 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте» Перечитав письмо, я спрятала телефон и мрачно задумалась. Примерно такого ответа я и ждала, но звучало это, конечно, слишком угнетающе. Я все прекрасно понимала сама, я знала на что иду. Сегодня предстояло решить, делать ли последний шаг или нет… Что я от этого получу? Чистую совесть и осознание того, что поступила правильно, стараясь предотвратить возможные последующие происшествия? Да, наверное… А кроме этого крах блестящей карьеры со всеми прекрасными перспективами, о которых мечтала еще со школы. Да, это тоже. На закуску… Сердце тяжко заныло, с новой силой дала о себе знать головная боль. Я опустила глаза, пропуская мимо ушей все, о чем говорили вокруг, да и вообще все, что происходило. Стоит ли карьера в престижной компании того, чтобы подвергать риску чьи-то жизни? Для кого-то может и стоит, но не для меня! Пусть меня считают наивной девчонкой, но я не хочу принимать участия ни в чем таком. Даже косвенно. - Все же есть и хорошие новости, - говорил тем временем Артем. – В октябре мы едем на Нюрбургринг! - Ксю! Ты слышишь? – донесся до меня голос Макса. – Уснула что ли? - Что?.. – пробормотала я, сбрасывая оцепенение и рассеянно оглядываясь. – Я что-то пропустила? - Наша команда участвует в DTM, - сказал Артем. – В последнем чемпионате сезона. Поедем туда все вместе, на один из этапов на Нюрбургринге. Поддержим наших ребят! Ну и кроме этого будет возможность потренироваться на отличной трассе, протестировать новейшие гоночные автомобили. - Это, наверное, было бы здорово… - сказала я улыбнувшись, и не слишком уверенно поглядела на Настю. Но она кивнула в знак согласия и произнесла: - Конечно! Но я надеюсь, мы сможем добраться туда наземным транспортом? Ребята рассмеялись, а я скорчила недовольную гримаску: - Насть… Ну что ты снова… *** Допоздна сидеть в ресторане мы, к счастью, не стали. В одиннадцатом часу мы с Настей припарковали свои машины и зашли наконец в дом. В прихожей я устало опустилась на пуфик и принялась развязывать шнурки кроссовок. Пальцы плохо слушались, то ли от нервов, то ли от переутомления. Лишь спустя некоторое время, я обнаружила, что Настя стоит надо мной и критически наблюдает за тем, как я старалась разуться. Встретившись с ней взглядом, я смущенно стянула с себя кроссовки и встала на ноги. - Что? – спросила я. – Что-нибудь не так? - Не так, - сказала она, взяв меня за руки. – Я больше не могу наблюдать все это, Ксюша. Ложись спать, и поскорее. Ты сама не своя. В глубине души я поняла, что сейчас начнутся серьезные проблемы. Она ведь была не в курсе того, что я намерена была делать дальше. - Настенька… - проговорила я, приблизившись к ней вплотную. – Я должна сейчас принять душ и поехать к себе… Надеюсь, ты не станешь возражать? Я взяла на завтра выходной и мне очень нужно с утра успеть в одно место… Она не дала мне закончить. С самого начала моей речи в ее глазах вспыхнуло холодное пламя негодования. И я внутренне сжалась от осознания того, что сейчас может произойти. - Не стану возражать?! – с иронией воскликнула она. – Да ты в своем уме, Ксю?! Я категорически против этого! Ты едва на ногах стоишь! Я не позволю тебе в таком состоянии сесть за руль! - Ладно, хорошо, - я попыталась ее успокоить. – Я вызову такси! Пойми, просто мне очень… - Я не желаю об этом слышать! – резко сказала она, отпуская мои руки. – Ксения, да что с тобой такое?! Ты на себя не похожа после этой чертовой аварии! Чем ты занимаешься все последние дни? Зачем ты терзаешь себя?! Или ты испытываешь себя на прочность, живя без сна, без еды и покоя? Знай, что такую степень мазохизма я вовсе не намерена поддерживать! Ты вредишь себе, и я не могу этого допустить! Опустив глаза и приложив пальцы к ноющим вискам, я медленно прошла в холл. Действительно, ну и деньки выдались… А сейчас, похоже, наступила кульминация. - Насть, мне правда нужно уехать, - тихо сказала я, не оборачиваясь. – Это важно, пойми. Я должна… Сегодня я встречалась с капитаном нашего рейса… - С капитаном нашего рейса! – язвительно передразнила она и, вновь появившись передо мной, движением руки заставила меня поднять голову. – Что еще за романтические свидания на фоне счастливого спасения от гибели?.. Что еще происходило там, в кабине, во время полета? Успели понравиться друг другу? Вот тут наконец взорвалась и я, не в силах вынести такой несправедливости в свой адрес. - Ты вообще соображаешь, что говоришь?! – раздраженно вскричала я, оттолкнув от себя ее руку и отступив на шаг. Настя замолчала, отвернувшись, и усилием воли старалась подавить свою яростную вспышку. И это вроде бы ей удалось. Она качнула головой и, сбросив туфли, ушла по коридору в сторону гостиной, больше не взглянув в мою сторону. Слезы горького отчаяния выступили на моих глазах, и я поспешила в душевую. Умывшись холодной водой, я немного пришла в себя, но это лишь позволило еще более ясно осознать, насколько все по-дурацки получалось и как далеко это все успело зайти. Немного отдышавшись и уняв бешеное сердце, я собралась с духом и пошла в гостиную. Но Насти там уже не было. И тогда я поднялась наверх. Настя оказалась в спальне. Она уже разделась до нижнего белья, на кровати лежал ее халат, а сама она расправляла его пояс. На мое появление она никак не отреагировала. - Насть… - тихонько позвала я, приближаясь к ней. – Насть прости меня… Она ничего не ответила, даже не повернула головы. - Я обещаю, что завтра все это закончится, и я буду с тобой, - продолжила я. – Снова буду полностью твоей! И буду самой покорной нижней во всем, насколько это вообще возможно!.. Слышишь?.. Я подошла почти вплотную и опустилась перед ней на колени. Тогда Настя выпрямилась, обратив ко мне свое лицо, и лед, сверкнувший в ее глазах, пронзил меня насквозь. - Да какой еще нижней, Ксения?! – воскликнула она с новой волной негодования. – Не говори глупостей! Ты абсолютно бесконтрольна! Если бы я не любила тебя… - она вдруг запнулась, но собралась с силами и все же продолжила: - Если бы не любила… То с такой нижней как ты, я никогда не стала бы поддерживать никаких отношений! Я не знаю почему, но эти ее слова задели меня еще больнее тех, что были сказаны несколько минут назад в холле. Мои глаза вновь предательски наполнились слезами. - Ты это серьезно?.. – почти прошептала я, с трудом преодолевая спазмы, сжимающие горло. – Я… Настолько… Настолько разочаровала тебя?.. Это правда?.. Ледяной и презрительный взгляд ее карих, совсем потемневших и будто бы пустых глаз слегка поколебался. Она быстро отвернулась и отошла к окну, надевая свой халат. А я оперлась одной рукой о край кровати, а другую приложила к груди, в которой тоже уже расползались болезненные спазмы. - Я не желаю больше говорить, - произнесла она после томительной паузы, и в голосе ее все еще звучал металл. – Отправляйся спать! В соседнюю комнату… Уйди с глаз моих!!! – последняя ее фраза прозвучала резко, как удар кнута, так что я даже вздрогнула. Все было бесполезно… Эту ужасную ссору было уже ничем не остановить. И самое ужасное в этой ссоре заключалось в том, что она была первой в наших отношениях. Наверное оставалось только остыть и унять эмоции, а потом, если получится, поговорить обо всем этом спокойно. С трудом поднявшись на ноги, я глухим голосом проговорила: - Спасибо, но я буду спать у себя дома, в своей кровати. Спокойной ночи, - с этими словами я пошла к выходу из спальни. Но Настя в одно мгновение, словно молния, преградила мне путь и схватила меня за плечи. Ее глаза оказались прямо перед моими, и в них снова блеснул холодный, колкий свет. - Ты что, не поняла меня?! – проговорила она с ледяной угрозой в голосе, от которого я совершенно остолбенела и все внутри меня обмерло. – Я сказала – ты никуда не поедешь, маленькая дрянь! Перестань пререкаться и отправляйся спать! Немедленно! Минуту или две наши взгляды, выражавшие совсем разные чувства и эмоции, не отрывались друг от друга. Но собрав остатки своих жалких сил и преодолев на мгновение охвативший меня ужас, я все же сумела произнесли дрогнувшим голосом: - Нет! Тогда она силой заставила меня вернуться к кровати и толкнула на нее… Упав на мягкое покрывало, я тут же приподнялась и увидела, что Настя уже выходит из спальни. Закрыв лицо руками и вытирая безудержные слезы, я все никак не могла поверить, что вся эта жесть происходит на самом деле! Но жесть, как оказалось, на этом вовсе не закончилась. Настя очень быстро вернулась. Сначала я услышала позвякивание металла, а когда она вошла в комнату, в ее руках был мой стальной ошейник и цепь. Я не успела ничего сказать, не успела ничего сделать, да и вряд ли смогла бы! Минутная борьба, если так можно было назвать мое жалкое сопротивление, слезы, и прочные металлические обручи сомкнулись на моей шее. Щелкнул замочек, затем еще один, прикрепивший цепь к кольцу ошейника. - Настя, прошу тебя! – умоляла я ее. – Сейчас не время… Совсем… Правда! Ну пойми же ты… - Вставай! - Настя… - Вставай!!! – она, не обращая на мои стоны никакого внимания, схватила меня за руку и заставила подняться. Вынужденная подчиниться, я с отчаянием пошла за ней, все еще хватаясь за последнюю надежду, что она прекратит все это. Но она не прекратила. Настя привела меня в тускло освещенную «розовую» спальню. Толкнув меня к кровати, она быстро прикрепила конец цепи к ее металлической спинке. Защелкнулся последний замок, сделав меня беспомощной пленницей… - Прошу тебя! – из последних сил взмолилась я, пытаясь ухватить Настю за руку, потому что она тут же направилась к выходу. – Настя, пожалуйста!!! Отпусти меня!!! Она остановилась уже у самой двери и оглянулась. - Если ты не замолкнешь, я тебя свяжу и заткну рот, поняла? – голос ее прозвучал уже спокойно, почти в привычном тоне. Но от этого ужасная безнадежность только усилила мое отчаяние. - Настя, не оставляй меня здесь! – я сделала лишь два небольших шага от кровати, но цепь уже натянулась и ошейник сдавил мою шею. – Ты не можешь так поступить… - Могу, - сказала она и устало вздохнула. – Ты сама меня вынудила. Спокойной ночи, Ксения! - Настя, Нет!!! – закричала я уже в панической истерике. – Отпусти же!.. Мы… Мы должны остановиться!!! Слышишь ты это или нет?! Мне пришлось произнести эту чертову фразу! Пришлось!!! Освободи меня, Настя!.. Я больше не хочу играть в эти игры!!! Несколько мгновений она молча смотрела в мои глаза, а затем сказала коротко: - Игры? Ты о чем? – и вышла, захлопнув за собой дверь. Упав на колени, я разрыдалась, понимая, что все оказалось намного хуже, чем даже можно было предположить. Терпение Насти закончилось! Она холодна и жестока, будто совсем бесчувственна!.. Нет, этого не может быть… Она просто разозлилась, она не знала, что делать! Я же видела, как изменились на мгновение ее глаза в спальне, как она поспешила это скрыть! Но почему она все равно не смогла остановиться? Почему?! - Я не верю, что все это происходит… Не верю… - еле слышно простонала я. – Это ведь сон! Я скоро проснусь, и ничего этого не будет! Но сна не было ни в одном глазу. Все эти эмоции по своей силе вообще исключали любую возможность уснуть и успокоиться, несмотря на то, что за последние трое суток я спала в общей сложности не больше восьми часов. После продолжительных горьких рыданий, я в конце концов начала немножко успокаиваться и еще раз оценила свое положение. Очень глупо все получилось. Очень! Я уже успела не раз пожалеть о том, что развила всю эту бурную деятельность, которая привела меня не просто к краху какой-то там дурацкой карьеры, а к возможному краху отношений, которые были для меня неизмеримо дороже! Снова сомнения овладели мной, и я окончательно запуталась… Мне очень хотелось позвать Настю! Позвать ее, сказать, что все это не имеет значения, что важно лишь только то, что между нами! Но я не сумела заставить себя сделать это. А потом я начала на нее злиться. Даже не за то, что она в своем эмоциональном порыве препятствовала решению той задачи, которую я себе поставила. Нет, это уже отошло куда-то на второй план. Я злилась, потому что она преступила установленные ей же самой правила. И сделала это очень жестоко и безжалостно! Потом новая волна сомнений захватила меня, и я подумала о том, сколько раз я поступала так сама, поддаваясь диким и неудержимым эмоциям. И к чему это приводило или могло привести. Да, скорее всего она права – я бесконтрольна. И имею ли я право злиться на нее, всегда обычно уравновешенную и один единственный раз вспыхнувшую яростным пламенем негодования, которое погасить не удалось? В то время как я сама, временами оказываясь во власти эмоций, творю бог знает что… Время шло. Как бы мне хотелось уснуть хоть ненадолго! Хоть на пару часов, чтобы немного улеглась боль в висках, и перестали роиться в голове тысячи уже почти бессвязных мыслей! Не знаю сколько было времени, но за окном уже сгустилась глубокая ночь, когда мне вдруг показалось, что я слышу шаги, приближающиеся к двери, по ту ее сторону. Даже не шаги, а присутствие. Я замерла, затаила дыхание и напрягла слух, но ничего определенного уловить не смогла. Никаких звуков не доносилось, стояла полнейшая тишина. Но я знала, что Настя там! Я это чувствовала… Несколько раз я пыталась заставить себя сказать хоть что-нибудь, хотя бы просто позвать ее по имени. Но не смогла. И она тоже ничего не сделала. А потом я снова вдруг ощутила, что осталась совсем одна. Видимо под утро я все же провалилась к какое-то забытье, которое с трудом можно было назвать сном. Я совсем потеряла ощущение времени, меня посещали какие-то полусны и будто даже галлюцинации, но, приходя изредка в себя, я ничего из этого не могла вспомнить. Эта очередная бессонная ночь была наверное самой тяжелой из всех, какие мне когда-либо приходилось переживать. *** Я пришла в себя, когда за окном уже было совсем светло. Разлепив веки, я повернулась на шум открывшейся двери. На пороге стояла Настя. Приподнявшись на локте, я протерла глаза, желая убедиться, что не сплю, затем села на кровати, прикоснувшись пальцами к ошейнику. Тяжелая цепь оттягивала его вниз, и мне было немного больно. Настя шагнула в комнату. Она была босиком, в одном лишь нижнем белье, и вид у нее был грустный, лицо осунувшееся, глаза какие-то совсем потухшие. Похоже, что и она провела бессонную ночь. - Доброе утро, - негромко произнесла она и посмотрела в мои глаза. – Как ты?.. Успокоилась немного? От моего внимания не ускользнуло, как она слегка поморщилась. Будто собиралась сказать что-то совсем другое, а в итоге задала этот нелепый вопрос. Где-то внутри меня заклокотал маленький вулканчик злости и негодования. Заклокотал и мгновенно потух. Я пару раз кивнула и опустила глаза, сомневаясь, стоит ли что-нибудь говорить. Тогда она приблизилась ко мне, взяла мои руки в свои, и я почувствовала, как холодны были ее пальцы. А затем Настя вынула из-за чашечки лифчика ключ и открыла замок ошейника. Сняв его с меня, она бросила его на кровать. - Будет неплохо, если ты сваришь нам кофе, - сказала она тем же тихим, словно подавленным голосом. – Я приму душ и присоединюсь к тебе, хорошо? Она немного отступила назад, видимо желая поймать мой взгляд, но я не смотрела на нее. Я не знала, что сейчас можно было сделать, чтобы выйти из того положения, в котором мы с ней оказались. И потому я лишь еще раз кивнула утвердительно. Ничего больше не сказав, Настя медленно вышла из комнаты, и еще через некоторое время я услышала, как она вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Тогда я встала на ноги и убедилась, что мне хватит сил идти. В голове включилось некое подобие автопилота. Я вышла в коридор, прошла к лестнице и спустилась в холл. Поспешно, насколько это было возможно, я обулась и в прихожей на полочке отыскала ключи от машины. Помедлив несколько секунд и с некоторой опаской оглянувшись через плечо, я взяла их и крепко сжала в руке. А потом вынула из кармана висевшей на вешалке куртки свой телефон, открыла входную дверь и вышла на улицу. Быстрым шагом я прошла по дорожке, пересекая сад, и приблизилась к своей верной «Снежинке». Спустя еще несколько мгновений, я уже сидела в кресле, пристегивая ремни безопасности, а двигатель мерно гудел под капотом. Часы показывали половину восьмого. По нажатию кнопки брелка, металлические ворота поползли в сторону, открывая передо мной выезд на улицу, и я, включив передачу, взялась обеими руками за руль. Глаза болели. От слез и от бессонницы, но все же я могла держать их открытыми и видеть то, что происходило впереди. И потому я решительно, не желая больше медлить, вывела машину на дорогу. Как только длинная улица полностью открылась моему взору, я до упора нажала на педаль акселератора, и «Снежинка» с ревом рванулась вперед… Спустя четверть часа, я уже выехала на трассу и полетела со всей возможной скоростью, которую только позволял развивать поток автомобилей. Еще на выезде из поселка, я перевела телефон в беззвучный режим и бросила куда-то на заднее сиденье. Однако гудения виброзвонка оттуда не доносилось. Или я просто этого не слышала. К своей досаде уже на въезде в Москву, я попала в затор и потеряла еще полчаса драгоценного времени. Ну а когда я подъехала к дому и выключила двигатель, было уже почти девять часов утра. Понимая, что опаздываю уже не только к назначенному времени, но даже к началу заседания, я сумела убедить себя в том, что слишком спешить уже вовсе не стоит. Электронная копия документа у меня на компьютере, и я в любом случае передам ее в комитет. Пусть даже и после заседания комиссии, или вообще на следующий день. Это уже не имело большого значения. Уже более спокойная и несколько пришедшая в себя, я поднялась в квартиру, разделась и первым делом отправилась в душ, который был мне просто необходим. Прохладная вода освежила мое уставшее тело и измученные нервы, отогнала невыносимую сонливость, и я снова почувствовала, что живу. По крайней мере на некоторое время мне должно хватить энергии. Завернувшись в полотенце, я прошла на кухню, поставила кофе на огонь и отправилась в гостиную, где стоял мой ноутбук. Включив его, я отыскала в столе пустую флешку, подключила к ноутбуку принтер и снова отправилась на кухню. К компьютеру я вернулась уже с чашкой дымящегося кофе. Усевшись в кресло и прихлебывая обжигающий напиток, я скопировала нужный мне документ на карту памяти и на всякий случай отправила его же на печать, чтобы захватить с собой и бумажную копию. Сложив все это в папку, я поднялась и прошла в спальню к своему гардеробу. С сожалением обнаружив, что все деловые костюмы остались у Насти, я отыскала не слишком короткое и не слишком вызывающее черное платье. Сойдет и так. Какая уже разница? Может наоборот нужно одеться максимально дерзко на свой последний выход для смертельного номера? Но я оставила эти мысли и продолжила собираться. Надевая белье и колготки, я все искала глазами свой телефон и вдруг поняла, что оставила его в машине. Впрочем, он мне сейчас не особенно нужен, заберу по пути. Лишь хотелось узнать, не звонила ли Настя… Когда я приводила себя в порядок перед зеркалом, мне в глаза вдруг бросилась тонкая красноватая полоска на шее сбоку. Черт возьми! Не стоило так отчаянно биться в своем стальном ошейнике! След остался. Но это было решаемо – нужно было лишь подобрать к платью какой-нибудь легкий шелковый шарфик. Покончив с макияжем и волосами, убедившись, что выгляжу я вполне прилично, я собрала нужные мне вещи, которых было в общем-то совсем немного, и прошла в прихожую. Там я торопливо обула невысокие замшевые ботильоны, захватила легкий сиреневый шарф и свою сумочку, накинула на плечи плащ и вышла из квартиры. На часах уже было десять минут одиннадцатого. Спустившись вниз, я забрала из машины свой телефон и обнаружила, что никаких звонков не поступало. Не знаю, обрадовало меня это или огорчило, но что-то все же тяжко и беспокойно зашевелилось в сердце. Со смешанными чувствами, я направилась к остановке, чтобы на автобусе добраться до метро. Так будет все-таки быстрее. Да и к тому же я чувствовала, что в моей степени переутомления не нужно садиться за руль. То, что я поехала домой самостоятельно в таком состоянии было весьма опасной авантюрой. Впрочем, главную авантюру сегодняшнего дня мне еще только предстояло совершить! В автобусе и в поезде я надеялась, немного подремать. Нельзя больше без отдыха! Когда со всем этим будет покончено, я приеду домой и просплю до самого вечера… Нет! Лучше сразу до следующего утра! Целые сутки сна – какое величайшее блаженство… Спустя около сорока минут, я уже входила в здание Межгосударственного авиационного комитета.