8 дней, 9 ночей

Я шла по длинному коридору, в конце которого, как мне объяснили, находился конференц-зал, где и проходило заседание комиссии. Признаться, когда я уже увидела впереди нужную дверь, шаги мои как-то сами собой замедлились, а коленки слегка задрожали. Перед самым входом в помещение, я остановилась в нерешительности. «Возьми себя в руки!» - мысленно сказала я сама себе. – «Последний шаг, и свобода! Все закончится, все станет на свои места… Ты отдохнешь, выспишься. И даже то, что пошатнулось, можно будет удержать в равновесии! Будь сильной!» Тогда я, больше не теряя времени, отворила перед собой массивную створку двери и ступила через порог. Передо мной открылось не слишком огромное, но очень просторное помещение с высокими потолками, двумя большими секциями с рядами кресел и центральным проходом между ними. Свет был притушен. Там, впереди, в дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором был установлен длинный стол. За ним, лицами к залу, сидело пять человек – члены комиссии, как я поняла. За их спинами на большом светлом полотне потолочный проектор показывал какую-то большую схему. Большинство кресел в зале были пустыми, здесь находилось лишь несколько десятков человек, занимавших места как в правой, так и в левой секции, но в основном ближе к передним рядам. Перед небольшой трибуной с микрофоном, расположенной перед столом комиссии, стоял какой-то человек и что-то говорил, указывая рукой на схему, отрисованную проектором на стене. Когда я вошла, голос выступавшего прервался, лица почти всех присутствующих обратились на вход в зал и остановились на мне. Воцарилась тишина. Пожилой человек с редкими седыми волосами, сидевший в центре длинного стола, опустил очки на нос и посмотрел на меня неодобрительно. - Девушка! Вы что здесь забыли? – его сухой голос был вполне ясно слышен в этом большом помещении, хотя он и говорил без микрофона. – Выйдите отсюда и закройте дверь! Это был председатель комитета. Его лицо было мне знакомо, хотя я и не помнила, где видела его раньше. Может еще в институте. Хромов, кажется, его фамилия. Я не помнила точно. Замерев на месте в некотором ступоре, я остановилась, не зная, что ответить и как представиться председателю. Но тут какой-то мужчина, сидевший по правую руку от него, тоже в очках, но помоложе, с наголо обритой головой, склонился к председателю и что-то сказал ему на ухо. Снова прозвучал этот суховатый голос, но уже не с такой степенью раздражения: - Проходите! И сядьте где-нибудь поскорее. Я торопливо двинулась по проходу и заняла место в правой секции, но позади всех, на три или четыре ряда дальше. Перед этим я заметила капитана Соколова и его второго пилота в креслах первого ряда по этой же стороне. На мгновение я встретилась с их недоуменными взглядами. А во втором ряду левой секции я увидела человека, которого не так давно видела в кабинете Харгрива. Это был кто-то из ведущих технических инспекторов компании, недавно прилетевший из центрального офиса. Он тоже, кажется, узнал меня, потому что внимательно вгляделся в мое лицо. Но мне это было безразлично. В зале началось какое-то негромкое оживление и шепот, но председатель, пододвинув к себе микрофон, попросил тишины. - Спасибо за ваш доклад, - обратился он вслед за этим к человеку, стоявшему за трибуной. – Присаживайтесь… А теперь мы хотели бы выслушать вторую группу с результатами проверки других машин из той же партии. Прошу вас… Кто-то снова занял место за трибуной и начал зачитывать свой отчет, на огромном настенном экране появились какие-то таблицы. Но я не особенно прислушивалась, и вообще практически не наблюдала за ходом заседания. Мне это было уже не очень интересно. Единственное, что всерьез сейчас занимало мои мысли, это как просто отдать то, что я привезла и по-тихому исчезнуть отсюда, чтобы наконец лечь и поспать. Ну хоть несколько часов… А потом… Потом нужно было бы позвонить Насте. Я будто бы проснулась и подняла голову, хотя вроде и не спала, когда вдруг председатель неожиданно объявил, что пора сделать перерыв. Зал наполнился шумом голосов, люди вставали со своих мест. Но я осталась сидеть в своем кресле, в паре мест от прохода. Может сейчас все или большинство выйдут отсюда, и я смогу как-нибудь обратиться к членам комиссии. Кто-то тронул меня за плечо, и я обернулась. Это был капитан Соколов. - Ксения? – негромко произнес он. – Что вы здесь делаете? - Должна закончить одно дело, - сказала я с не слишком веселой улыбкой. – Думаю, вы знаете, в чем оно заключается. - Да, но… - он вдруг замолчал и продолжил лишь после небольшой паузы: - Вот так открыто? Вы уверены? Здесь представители «Боинга»! - Не так уж и открыто, - отозвалась я. - И конечно уверена. Это даже хорошо, что здесь сотрудники корпорации. Он с сомнением посмотрел на меня и сказал: - Слушайте, давайте выпьем кофе и поговорим, - он протянул мне руку, предлагая подняться. – Мне кажется, что вы… Я покачала головой и ответила: - Может после окончания? У меня не так много времени, чтобы обратиться к членам комиссии. Лучше сделать это сейчас. Алексей снова помолчал, затем произнес: - Вы правы. Поговорим после заседания… Удачи вам, Ксения. - Спасибо. Он ушел, а я вздохнула и оглядела зал. Большинство людей уже покинуло помещение и, как я заметила, председатель тоже намеревался это сделать. Поняв, что пришло время действовать, я собралась подняться, но вдруг кто-то опустился на соседнее кресло рядом со мной. Я узнала того самого человека, который что-то сказал председателю при моем появлении. - Здравствуйте, - произнес он, снимая очки. – Вы Ксения? Я кивнула в ответ. - Брагин, - коротко представился он, критически оглядывая меня. – Значит это ваш голос мы слышали на записи речевого самописца. Занятно, занятно… Впрочем, долой лирику. Вы привезли то, что хотели? - Да, одну минутку, - сказала я, раскрывая папку. - Признаться, я решил, что вы передумали, - глухим голосом проговорил он. – Вы не появились в оговоренное время. - Не передумала, - ответила я по возможности твердым голосом. – Это просто дорожные заторы. Я передала ему распечатанную копию документа и карточку памяти. Быстро пробежав глазами содержание бумаги, Брагин сложил ее пополам, а карту памяти убрал во внутренний карман пиджака. - Благодарю вас, Ксения. Это очень важные сведения, - сказал он, снова поворачиваясь ко мне. – Похвально. Учитывая, что вы делаете это в ущерб собственной… - Не надо всего этого, - прервала его я. – Мне можно уйти? - Да, разумеется, - он внимательно посмотрел мне в глаза. – Но я попросил бы вас остаться ненадолго. Комиссия не станет вызывать вас в качестве свидетеля, это я вам обещаю. Тем более на глазах сотрудников «Боинга». Но все же, подождите, пожалуйста. Нам осталось разобрать не так много вопросов. Я хотел бы еще побеседовать с вами. С некоторым безразличием пожав плечами, я вздохнула и ответила: - Хорошо, как скажете. Он кивнул и поднялся, а я так и осталась сидеть на своем месте. Вот, собственно, и все. Включился таймер моей маленькой бомбы. Оставалось лишь ожидать. Но я не могу сказать, что мне был хоть сколько-нибудь интересен результат. Силы постепенно начинали меня оставлять, снова разболелась голова, и мне невыносимо хотелось лечь и закрыть глаза. Заседание возобновилось через четверть часа. После очередного доклада одного из экспертов, я обратила внимание, что Брагин передал председателю комитета мою распечатку. Тот развернул листок, надел очки и внимательно прочитал документ. В зале стояла почти полная тишина, лишь кто-то о чем-то перешептывался в левой секции. Изучив письмо, председатель отдал его какой-то женщине, сидевшей слева от него, и она также принялась изучать предложенный текст. Закончив, она вернула документ председателю, и он снова нажал кнопку микрофона: - Я хочу обратиться к представителям «Аэрофлота». Валерий Антонович, как вы можете прокомментировать вот это? Поднялся высокий мужчина, сидевший неподалеку от капитана Соколова. Он прошел к столу комиссии, принял протянутый ему листок бумаги, вчитался в него. - Никак не могу прокомментировать, - сказал он через минуту. – Нужно уточнение руководителя технического отдела по обслуживанию парка, а его сейчас здесь нет. - Тогда к завтрашнему утру составьте отчет по этому вопросу, - сказал председатель и повернулся в сторону левой секции: - Ну а вы, мистер Джонсон? Прошу взглянуть. Поднялся тот самый эксперт из «Боинга», которого я уже видела. Бумага перешла к нему в руки, и он также внимательно изучил ее. - Хм… Я не обладаю достаточной информацией для оценки этого документа… - произнес он, помедлив. По-русски он говорил вполне сносно, как и Харгрив, но с более сильным акцентом. – Нужен запрос на завод, в сборочный цех… - Разумеется, - сказал председатель и снова повернулся к женщине, сидевшей с ним рядом и уже что-то отмечавшей в своем электронном планшете. – Я прошу коллег из Национального агентства по безопасности перевозок сделать этот запрос в самое ближайшее время. - Запрос уже отправлен. - Оперативно! Благодарю вас… Вскоре заседание завершилось. Все стали собираться. Я вышла одной из первых, полагая, что Брагин вряд ли планировал разговаривать в зале для конференций. Оказавшись в коридоре, я заметила неподалеку кулер и направилась к нему. Очень хотелось спать. Голова была ужасно тяжелой и болела все сильнее, а сердце билось несколько учащенно. Вот все и кончилось, тяжелый камень свалился с плеч. Теперь то, что будет дальше, уже не моя забота. Бомба сдетонировала, но взрыв был еще впереди. Подойдя к кулеру и взяв пластиковый стаканчик, я налила в него прохладной воды и полезла в сумочку за таблетками. Люди тем временем выходили из зала в коридор. Кто-то сразу направлялся по своим делам, кто-то останавливался, собираясь в небольшие группы и что-то активно обсуждая. У меня немного закружилась голова, и я направилась к одному из нескольких кресел, стоявших вдоль стен. Ноги уже совсем отказывались меня держать. Неподалеку от себя я увидела Алексея, который что-то обсуждал с сотрудниками своей авиакомпании. Он тоже заметил меня и сделал знак, что сейчас подойдет. Я устало кивнула и продолжила свое сосредоточенное движение к креслу, но вдруг в глазах моих потемнело, головная боль взорвалась яркой вспышкой, а грудь сдавило внезапной судорогой так, что дыхание совсем прервалось! Из последних сил пытаясь нащупать возле себя хоть какую-нибудь опору, я провалилась в черную пустоту, окончательно потеряв связь с померкшей реальностью. *** Тьма рассеялась очень неохотно. Но туманная пелена на моих глазах не позволяла мне что-либо разглядеть вокруг себя. Пошевелиться я не могла, но зато, кажется, снова могла дышать. Сквозь серую мутную дымку я вроде бы даже видела холодный свет множества каких-то лам, а в окружающем пространстве раздавались какие-то звуки, но различить их в точности у меня не получалось. - Как у вас там? – вдруг послушался где-то возле меня негромкий мужской голос. - Заканчиваем. - Хорошо. Тогда оправляйте на рентген, а потом сразу обратно. Мне нужны эти снимки. Что со мной?.. Я уже в больнице? Все так плохо? Что они со мной делают?.. Никакой боли я не чувствую, я вообще не чувствую ничего. Свое тело контролировать я не в состоянии, да и мысли совсем спутаны. Как же спросить о том, что происходит? Как? Ведь мой голос не подчиняется мне… Свет где-то надо мной выключился или просто исчез из поля зрения. Мне показалось, что я начала перемещаться в этом своем призрачном пространстве. И я испытываю страх от этого! Да, мне страшно… Страшно, холодно и одиноко. Только выразить это никак невозможно! Густой сумрак вновь поглотил меня, и я закричала… Мысленно. *** Вокруг меня очень много шума. Шум этот в основном состоял из множества голосов! Ведь только что было тихо, и разговаривали лишь двое или трое, которых я не могла видеть. А сейчас… Перемена была разительной, и я будто бы пришла в себя. Вернулась чувствительность, мысли перестали быть вялыми и неповоротливыми. Но я по-прежнему ничего не видела, только ощущала, что кто-то держит мое запястье. - Она жива, - сказал кто-то глухим голосом. - Но что с ней?.. Что случилось?! – взволнованно воскликнул еще кто-то. - Пропустите! Дайте пройти! Я врач, - еще чей-то голос вдруг оборвал весь этот шумный поток. Снова меня взяли за запястье, потом кто-то прикоснулся к моей шее, к губам. А затем мое тяжелое и опущенное веко поднялось, повинуясь движению чьих-то пальцев. Яркий свет на мгновение ослепил меня, и я застонала. Я услышала собственный стон! Значит это уже не галлюцинация?.. Ох нет, все же я соображаю еще слишком медленно… Пусть они все уйдут, пожалуйста! Я ведь в норме, я все чувствую, слышу и понимаю! Уходите, оставьте меня… И прекратите меня лапать!.. Я очень хочу спать… Очень. Мое сознание снова начало потихоньку отключаться, но это меня уже не пугало. Сил думать или бояться уже просто не было. - Легкий обморок, но она в порядке, - услышала я будто бы удаляющийся от меня голос того, кто назвался врачом. – Похоже на сильнейшее переутомление и упадок сил. Нужно на всякий случай вызвать бригаду скорой помощи, а потом отвезти ее домой… *** Я почувствовала, что просыпаюсь и попробовала шевельнуться. Это сразу мне удалось. Проведя рукой по своей груди, талии и бедру, я поняла, что одета… И тогда, я открыла глаза. Обнаружив, что я лежу на большой кровати, укрытая тонким мягким одеялом, я ощутила легкое беспокойство. Надо мной был белый потолок, а откуда-то справа падал неяркий свет клонящегося к вечеру дня. Я повернула голову и увидела широкое окно, почти во всю стену и высотой от потолка до самого пола. Оно было завешено полупрозрачными легкими шторами, сквозь которые и проникал свет. Приподнявшись на локте, я стянула с себя одеяло и огляделась по сторонам. Комната была просторная, обставленная с аскетичным минимализмом, но вполне в современном стиле. Было очень тихо. Ну и куда меня занесло?.. Я села на кровати и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Голова, кажется, прошла, только во всем теле ужасная слабость. Но при этом я, судя по всему, немного отдохнула и была способна снова рассуждать, двигаться и жить. Собираясь уже встать, чтобы разузнать наконец, где же я оказалась, я вдруг услышала, как с тихим щелчком повернулась дверная ручка. Нервно сглотнув, я повернулась к двери, и в этот момент она бесшумно открылась. На пороге показался капитан Соколов. От неожиданности, я вскрикнула и поспешила прикрыть свое тело одеялом, лишь через секунду после этого сообразив, что и так была одета. Его это мое инстинктивное действие улыбнуло. Он был без кителя, галстук слегка распущен, а верхняя пуговица сорочки расстегнута. Смущенно выпустив из рук одеяло, я убрала с лица растрепавшиеся волосы и проговорила: - Что произошло?.. Где я сейчас?.. - Ты потеряла сознание прямо в коридоре комитета, - сказал он, проходя в комнату. – Врачи сказали, что от переутомления и нервного перенапряжения. - Наверное, этого и стоило ожидать, - тихо сказала я, опуская глаза. – За последние несколько суток я почти не спала… Ладно, а что это за место? - Только не подумай ничего такого, - он несколько виновато развел руками. – Я не знал, где ты живешь, и потому привез тебя к себе домой… Это жилой комплекс Триумф Палас, от Ленинградки в двух шагах. Ты наверняка знаешь. Удивленно подняв брови, я уставилась на него. Даже губы мои невольно приоткрылись, но сказать я ничего не смогла. - У тебя с собой было только водительское удостоверение, а там адрес не указан, - он пожал плечами. Я усмехнулась: - Зато в моей сумочке лежал телефон, в записной книжке которого можно найти номера моих родителей. - Да, ты права, - согласился он. – Тогда это как-то не пришло в голову… Но зато ты смогла немного выспаться. Обхватив себя руками, я постаралась преодолеть неловкость, овладевшую мной и, снова подняв на него глаза, сказала: - Спасибо… Я и правда что-то расклеилась совсем. Алексей улыбнулся и присел рядом, на край постели. - Скажи, оно того стоило? – спросил он, посмотрев мне в глаза. – Стоило, чтобы так себя измотать и потратить столько нервов? - Наверное, да, - ответила я, немного подумав. – Ну а если и нет, то разве жизнь может быть полной без разного рода авантюр? Рассмеявшись, он покачал головой: - Ты не перестаешь удивлять… Что ж, может быть ты голодна? Думаю, тебе стоит подкрепить свои силы. Идем? Он предложил мне подняться, и мы вышли из спальни в просторную гостиную, а оттуда прошли на кухню. Алексей усадил меня за стол, а сам направился к холодильнику. - Вот… - произнес он. – Здесь есть роллы. Доставили правда еще утром, но вполне съедобно. Или заказать тебе что-нибудь другое? - Нет, нет, - я покачала головой, - все нормально… Пока я ела, он отошел к кофе-машине и через несколько минут принес к столу две чашки кофе, одну из которых пододвинул ко мне. - Спасибо, - сказала я. Кофе действительно был очень кстати. А он тем временем уселся напротив меня и взял в руки свою чашку. - Что же ты будешь делать теперь? – спросил он, помолчав и сделав пару небольших глотков. – Они тебя выгонят? - Не успеют, - ответила я рассеянно и тоже пригубила горячий напиток. - В каком смысле?.. - Слушай… - я улыбнулась и, поставив чашку на блюдце, посмотрела ему в глаза. – Помнится, что когда ты немного помял новенький «Лайнер мечты», тебе не очень хотелось об этом говорить. Помнишь?.. Ну вот, у меня сейчас похожая ситуация. - Справедливо, - капитан тоже улыбнулся и вдруг сказал: - Что это у тебя? На шее. Я вздрогнула и торопливо прикрыла рукой красноватую полоску. Моего шарфика на мне, разумеется, уже не было. - Повеситься пыталась, - с иронией проговорила я. – Бессонница так замучила, что и жить больше не хотелось. - Если бы ты хотела повеситься, то след был бы не горизонтальным, а под углом, - он качнул головой. - У меня свои запатентованные способы! – невозмутимо заявила я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. - Мм… Похоже, есть, чему можно у тебя поучиться. Воцарилась тишина, но длилась она недолго. Мы в конце концов рассмеялись. И как ни странно, настроение мое поднялось, я смеялась с легкостью и искренне. Наверное скрытая радость от того, что все закончилось, начинала понемногу кружить мне голову. - Скажешь ты, конечно… - произнес наконец Алексей. - Ладно, - отозвалась я, отдышавшись. – Я скажу правду! Всю ночь я просидела на цепи. В стальном ошейнике! - Хах! – воскликнул он, поднимая брови. – Это звучит еще оригинальнее. Хорошо, когда есть чувство юмора! - Не веришь?! – я сделала обиженное личико. – Ну и ладно! Так, стоп! Я мысленно одернула себя, да так сильно, что даже сердце будто остановилось. Я что, флиртую с ним?.. Мы сидим, пьем кофе и говорим обо всякой ерунде, но как это выглядит?.. Черт возьми, нет! Это не так! Почувствуй я что-то к нему, внутри меня уже все было бы по-другому… Но ничего не происходит, я сразу бы это ощутила! Похоже я забыла выключить тот автопилот, который вывел меня сегодня из Настиного дома. Пора бы уже взять управление на себя. Успокоившись, я вздохнула и сделала еще глоток кофе. Алексей видимо заметил, как мое лицо внезапно изменилось и погрустнело. - Ты в порядке? – спросил он. - Да… - ответила я и улыбнулась. – Да, все нормально. Просто… Мне пора уже. Нужно ехать домой… - Тогда допивай кофе и скажи, куда тебя отвезти, - сказал он кивнув, но вдруг добавил негромко: - Если ты не хочешь остаться… Вот черт! Это уже совсем не то, что нужно… Я подняла взгляд и попыталась придумать что-нибудь, чтобы отшутиться, но в голову ничего не пришло. - Делая такое предложение, ты уверен, что у меня никого нет? – проговорила я тихим голосом. - Ты упомянула о номере родителей в записной книжке, - произнес он немного смущенно. – Будь у тебя молодой человек, ты сказала бы иначе. - Какой ты проницательный, - я не смогла сдержать улыбку. – Да, это правда, у меня нет молодого человека. Он хотел было что-то сказать, но я остановила его жестом руки и продолжила: - Только вот… Помнишь девушку, с которой я летела?.. Я люблю ее. Такие вот дела, - я пожала плечами. – Говорю это, потому что не хочу вводить в заблуждение. Ты хороший человек, и я надеюсь, что сказанное останется в этом помещении. Он помолчал с минуту, в задумчивости глядя на меня, и наконец произнес: - Тонкий способ отказа… Что ж, даже если это и правда, можешь не сомневаться – это останется между нами. - Спасибо, - сказала я, отводя взгляд в сторону. – Мне действительно пора собираться. - Тогда идем, - он поднялся из-за стола, и я встала вслед за ним. – Я все же отвезу тебя, вдруг ты снова почувствуешь себя нехорошо по пути домой. - Не нужно, спасибо! – сказала я, когда мы уже подходили к прихожей. – Все будет в порядке. Я хочу немого прогуляться… Хочется подышать и немного собраться с мыслями. - Ты уверена? - Да. Не переживай, все нормально. Пока я обувалась, Алексей принес мою сумочку, затем подал шарф и помог надеть пальто. - Спасибо, - я в последний раз посмотрела ему в глаза. – За все спасибо. И за увлекательный полет, и за твою любезность, и за заботу… - Это тебе спасибо, - он с улыбкой сжал мое плечо. – Ты смелая и добрая, и восхитительна во всех отношениях. - Ох, перестань, ты меня просто не знаешь! - Того, что я знаю и так достаточно. Удачи, Ксения! Рад был летать с тобой. - И я тоже рада… Может увидимся еще, - сказала я и добавила, усмехнувшись: - На каком-нибудь терпящем бедствие рейсе… - Не дай бог, конечно, но всякое может случиться! - Да уж… Так что звони, если будет нужно помочь посадить еще какой-нибудь самолет без топлива. Мы обнялись на прощание, и я торопливо вышла. И теперь, идя по коридору к лифтам, я вдруг поняла, что сегодня после окончания заседания комиссии тяжелый камень не полностью свалился с моих плеч. Странные тяготящие ощущения покинули меня лишь сейчас. Хотя нет, не совсем покинули… Но это были чувства уже совсем иного характера. Потому что оставалось кое-что, все еще мучившее меня – то, что же будет дальше между Настей и мной. Это было важнее всего, и решить это следовало как можно скорее… Я только не знала, как к этому сейчас подойти, и потому мне было необходимо некоторое время на размышления. *** Покинув территорию Триумф Паласа, я сразу же поймала такси и поехала обратно в центр. Было около семи часов вечера, и я довольно долго гуляла в Александровском саду, где в будний вечер было не так уж много народу. Хотелось, конечно, успокоительной тишины, но и в полном одиночестве оставаться тоже не улыбалось, и потому это место вполне подошло для тихой вечерней прогулки. Перед этим я, правда, хотела сначала поехать к родителям. Быть может, чтобы поплакаться маме, поделившись хотя бы частью переживаний, и рассказать папе уже в подробностях о злополучном полете, о жесткой посадке и том, что потом происходило при расследовании. Но все же потом я передумала и решила не тревожить их лишний раз подобными рассказами. Постепенно мои мысли приходили в порядок, я успокоилась и принялась думать о том, что же делать дальше. От Насти не было ни одного звонка и ни одного сообщения. И я не без оснований полагала, что она скорее всего разозлилась на меня еще сильнее. Вряд ли будет что-то хорошее, если я сейчас поеду к ней… Для начала нужно хотя бы позвонить. Но что сказать?.. Медленно идя по аллее, я размышляла над этим и придумывала слова, которые можно было бы произнести, но никак не могла найти наиболее по моему мнению подходящих. А потом стало прохладно, поднялся небольшой ветер и начало смеркаться. Я ушла из парка, прогулялась немного по вечерним улицам и зашла в конце концов в небольшую кофейню. Но собственно кофе пить я не собиралась. Расположившись в углу на диванчике, неподалеку от барной стойки, я заказала себе бокал вина. Посетителей было немного – в другом конце зала были заняты два или три столика, да перед самой стойкой сидели двое каких-то ребят, болтавшие между собой и с барменом, и периодически следя за тем, что происходило на большом ЖК-экране, закрепленном на стене. Там транслировался какой-то футбольный матч, и комментатор что-то непрерывно бубнил. Но матч по-видимому был не очень интересным, потому что никто особенно не концентрировал на нем своего внимания. Ну а я и подавно. Пригубив сладкого десертного вина, я вновь погрузилась в свои невеселые мысли. Через некоторое время трансляция матча закончилась, и на экране вроде бы стали показывать выпуск новостей. Ребята, сидевшие за барной стойкой, окончательно потеряли интерес к телевизору. Один из них, как я заметила, поглядел в мою сторону и вдруг поднялся и направился к моему столику. - Привет, красавица, - сказал он, присев на диван рядом со мной. Затем он представился и понес какую-то ерунду, вроде «познакомиться», «посидеть», «угостить» и так далее. Я рассеянно слушала все это, практически не обращая внимания и отвернувшись в сторону. Парень вроде бы не особо наглел, но похоже был уже немного навеселе, и разговаривать с ним мне не хотелось. А он все не унимался и продолжал нести всякую чушь, половину из которой я пропустила мимо ушей, потому что на экране вдруг показали кадры с места аварийного приземления нашего злосчастного рейса. Начинался очередной репортаж. Я повернула голову к стойке и обратилась к бармену: - Пожалуйста, сделайте погромче! Это заставило надоедливого молодого человека замолчать в недоумении, а бармен кивнул и взял в руки пульт. И тогда я отчетливо услышала слова телеведущего: - «…сегодня стали известны новые подробности авиационного происшествия с рейсом номер двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», совершившего жесткую аварийную посадку на аэродроме Смоленск-Северный. В результате серьезной утечки горючего, самолет остался без единого рабочего двигателя. Лишь благодаря мастерству пилотов огромный лайнер, весом почти в двести тонн, невероятным образом спланировал на взлетно-посадочную полосу и совершил посадку с не вышедшей наружу передней стойкой шасси. Причиной утечки топлива, по словам источника, близкого к сфере расследования, названа некачественная сборка некоторых элементов конструкции и использование деталей, не предусмотренных рядом стандартов в данной комплектации самолета…» Вот значит как. Кто-то уже подкинул журналистам вкусной еды, и они, конечно же, с радостью на нее набежали. Теперь бомба взорвалась, и можно наблюдать последствия ударной волны. - «…очевидно, что такое серьезное происшествие поставило под сомнение надежность новейшего пассажирского лайнера. По словам специалистов, все самолеты этой модели будут направлены на специальное техническое обслуживание для устранения неисправностей и проведения доработки. Корпорацию «Боинг» возможно ожидают наиболее крупные штрафные санкции за все время ее существования…» Вскоре ведущий переключился на какие-то другие новости, и я отвернулась от экрана. Теперь можно забыть обо всем этом. Вот только интересно, когда позвонит Харгрив? Или кто-то еще?.. - Ну так что ты скажешь? – снова услышала я возле себя голос того парня и наконец повернула к нему голову. - Что? – проговорила я, не понимая о чем речь. - Пошли, посиди с нами… - Послушайте, молодой человек, - не слишком резко, но внушительно сказала я, – оставьте меня в покое. У меня нет желания общаться. Тем более, куда-то с вами идти. Вам это понятно? - Да брось! Пошли… - и он положил мне руку на плечо. Это было уже чересчур. Я раздраженно стряхнула его руку и раскрыла было рот, чтобы объяснить в более понятных выражениях, как вдруг где-то совсем неподалеку раздался спокойный голос, знакомый мне лучше, чем чей бы то ни было, и в голосе этом прозвучала холодная угроза: - Никогда больше не трогай ее своими лапами! Я подняла голову и увидела возле столика Настю. И это было настолько неожиданно, что я немного растерялась, не веря своим глазам. Но это точно была она! Стройная и высокая, в изящном серо-стальном жакете, в такого же цвета недлинной юбке и в сапожках на тонкой шпильке. В тени локонов завитых волос ее темные глаза блеснули холодными искорками. Только смотрела она не на меня, а на того молодого человека, который только что позволил себе столь бесцеремонно ко мне прикоснуться. Но тот, по-видимому, серьезности ситуации вовсе не осознал и протянул с пьяной усмешкой: - О-о… Какая шикарная! Ты ее подружка что ли?.. Ну так присоединяйся! – и он, схватив Настю за край рукава, попытался притянуть ее поближе. И это было последней ошибкой. Настя мгновенно перехватила его руку, с силой дернула на себя и резко повернула. Мне показалось даже, что я услышала глуховатый хруст. Меня слегка передернуло, и я поморщилась. А незадачливый пикапер уже лежал на полу, лицом вниз и верещал во все горло: - А-а-а!!! Сука! Ты мне руку сломала, тварь!!! Настя, продолжая крепко удерживать его выкрученную руку и при этом сильно надавила коленкой ему на поясницу, отчего тот развопился еще истошнее. Приятель неудавшегося ухажера уже соскочил со своего сиденья и двинулся было сюда, но Настя быстро повернула голову в его сторону и указала на него пальцем: - Даже не думай об этом! – сказала она все тем же холодным, лишь чуть более напряженным голосом. – Или ты тоже любишь боль? Тот в нерешительности остановился, а Настя снова повернулась к своему противнику, или, лучше сказать, к жертве: - Что ты стонешь, как девчонка? – спросила она, театрально удивившись. – У тебя в теле больше двухсот костей. Я сломала всего одну. - Ты… Ты… - доносилось откуда-то с пола. – Ты хоть знаешь, что тебе… - Что? – с интересом спросила она. – Ну что мне?.. – она отпустила его руку и добавила, выпрямляясь: - Пойди, поплачься кому-нибудь! Только исчезни с моих глаз! Эти двое очень быстро куда-то испарились, благоразумно последовав Настиному совету. А она, проводив их взглядом, подошла ко мне и взглянула сверху вниз. - Поднимайся и пойдем отсюда, - велела она не резко, но с оттенком строгости. – Здесь вокруг много более уютных мест. Окинув глазами помещение и мельком заметив ошеломленные взгляды бармена, пары официанток и тех людей, что сидели за дальними столиками, я послушно встала, собрала свои вещи и, оставив на столе деньги у недопитого бокала, пошла к выходу следом за Настей. Мы вышли на улицу, уже освещенную желтоватым светом фонарей. Поток автомобилей на проезжей части двигался довольно медленно, но наверняка уже скоро дороги освободятся. Город уже начал жить своей вечерней жизнью. Через пару минут Настя замедлила шаги и остановилась, а я поравнялась с ней, и наши взгляды наконец встретились по-настоящему. Некоторое время ни она, ни я ничего не говорили, просто смотрели друг на дружку. В ее глазах не было больше и намека на холодность – они будто бы тускло светились в полумраке, но светились теплым, нежным светом. - Настя… - выдохнула я, не в силах больше ждать, и шагнув к ней, в одно мгновение преодолела то последнее маленькое расстояние, все еще разделявшее нас. Она раскрыла свои объятия и крепко прижала меня к себе, а я привычно спряталась лицом в ее пушистых волосах и прикрыла глаза. - Ксюша… - услышала я ее шепот. – Моя маленькая Ксюшка… Девочка моя нежная… - Насть, прости меня! Я такая дура… - я конечно уже плакала. Никогда мне не научиться сохранять спокойствие так же, как умеет она. – Прости, все из-за меня… Мне ужасно жаль, я виновата! Она погладила мои волосы, сжала мое плечо и отозвалась тихо: - Нет, это ты должна простить меня, Ксения. Как бы там ни было, я не имела права терять над собой контроль. Если можешь, прости мне то, что было… - Я уже даже и не думаю об этом! И ты не думай больше тоже! – приглушенно воскликнула я. – Сама же тебя спровоцировала! - Все равно, - сказала она. – Я сделала то, чего делать было нельзя. Ты знаешь… В наших отношениях есть очень опасная часть, которая… - Это не имеет значения! – прервала я ее и поспешила взглянуть ей в глаза. – Это правда не имеет значения, слышишь?! То, что есть там какие-то правила и границы, это все хорошо! Только мне нет до этого дела... Я отдала себя добровольно, никто меня не принуждал. И ты вольна поступать со мной, как считаешь нужным! Это мое слово, и я не откажусь от него! Моя жизнь, моя судьба только в твоих руках… Я умолкла, переводя дыхание, а она не отрываясь смотрела на меня, и, кажется, в ее глазах тоже блеснуло что-то, похожее на слезы. Настя крепко сжала мои руки в своих. Ветер трепал мои волосы, холодил влажные глаза, которые я на несколько мгновений прикрыла. А когда открыла их вновь, то улыбнулась и сказала: - Можешь меня прогнать от себя прочь, но все равно в моем сердце будешь только ты одна. Она попыталась усмехнуться, но лишь улыбнулась и вдруг поспешила отвернуть голову в сторону. Похоже, слезы были для нее непростым испытанием. И я снова приблизилась к ней и положила голову на ее плечо, отвернувшись и глядя вдаль. Я не хотела смущать ее, наблюдая, как она плачет, и потому просто решила дать ей немного времени, чтобы она смогла прийти в себя. - Прогнать тебя?.. – проговорила она спустя минуту или две. – Не я ли до безумия доходила, пытаясь удержать тебя возле себя… - Тогда поедем домой! – сказала я, снова поворачиваясь к ней. – Если хочешь, посади меня снова на цепь! Я буду только рада этому… - Ксюшка… - она прижала меня к себе и снова замолчала, продолжив лишь после новой паузы: - Мы поедем, конечно же… Но не хочешь сначала прогуляться немного? Или где-нибудь посидеть? А то вечер получился какой-то… Какой-то не такой совсем… - Он сразу становится волшебным, если ты рядом! – сказала я, беря ее за руку. – Конечно пойдем! Куда только пожелаешь, но… Постой! – меня вдруг осенило: - Как ты меня нашла?! Она приостановилась и рассмеялась, видя какое внезапное недоумение выражало мое лицо. - Тебе стоит иногда выключать свою учетку в Гугле, - сказала она наконец. – Ну или не надо было давать мне ее данные. Твои перемещения видны на карте. - Ты следила за мной все это время? – воскликнула я в легком негодовании. – Вместо того, чтобы хотя бы просто позвонить… - Поглядывала изредка, - Настя улыбнулась, и зашагала дальше, увлекая меня за собой. – Ну а потом мне стало интересно, чем это ты занимаешься поздним вечером в центре города. Но мы еще поговорим обо всем этом, не торопись, - она подмигнула мне, и я окончательно смутилась и притихла. Немного прогулявшись, мы нашли итальянский ресторан, и Настя предложила зайти. Мы заняли столик в самом дальнем, но зато и в самом уютном зале, возле окна. Настя сняла жакет, положила портмоне на стол, присела на мягкий диван и огляделась. - А здесь очень мило, - произнесла она. Я тоже разделась, но вместо того, чтобы сесть напротив нее, опустилась на диванчик рядом с ней и придвинулась поближе. От близкого тепла ее тела мне очень быстро стало жарко! После того, как нам принесли меню, я не смогла удержаться, прильнула к Насте, обняла ее и снова положила голову на ее плечо. Было так чудесно чувствовать ее рядом, любоваться ей, наслаждаться запахом ее волос… - Ксения! Держите себя в руках! – приглушенно и с деланным возмущением произнесла она, никак, впрочем, не сопротивляясь моим нежным приставаниям. Даже напротив – она, отложив меню, тоже обняла меня и сама прижала к себе посильнее, затем повернула ко мне голову и с теплом посмотрела в мои глаза: - Что тебе заказать, дорогая? - Мне все равно, Насть… Все что нужно для блаженства, у меня уже есть… - Ах… Ксю… Ну перестань же хоть на минутку! Нам нужно сделать заказ, чтобы на нас перестали выжидающе глазеть! - Да, ты права… Может у них есть какой-нибудь вкусный чай и фруктовый десерт?.. Покончив с заказом, мы снова обратили все свое внимание друг на дружку. - Как ты себя чувствуешь, Ксюшик? – спросила Настя. – Бледная ты какая-то, но все-таки уже более живая, нежели за все последнее время. - Я днем смогла поспать несколько часов, и это придало мне сил, - ответила я. – Правда перед этим… Сознание меня покинуло. - Что?! – Настины глаза расширились. – Боже, Ксю… - Это от переутомления, - виновато отозвалась я. – Нужно было слушать тебя и спать побольше. Но сейчас уже намного лучше! Я быстро восстановлю силы, вот увидишь! Она покачала головой, явно удерживая себя от того, чтобы снова меня не отчитать. В моей сумочке запиликал мобильник, и я встала, чтобы достать его оттуда. Настя наблюдала за мной и удивленно приподняла брови, когда я многозначительно хмыкнула, посмотрев, кто же звонил. - Добрый вечер, мистер Харгрив, - сказала я, отвечая на звонок и снова опускаясь на диван. - Здравствуйте, Ксения, - услышала я его голос. – Извините, что так поздно, однако я должен вам сообщить, что… - он немного помолчал. – Из центрального офиса полчаса назад пришла директива с требованием освободить вас от занимаемой должности. Я улыбнулась. Целая директива! Ну надо же, как неожиданно! - Это все, что вы хотели мне сказать, Дэвид? - спросила я. Он ответил не сразу: - Ксения, помимо этого в письме сказано, что при помощи вашей корпоративной учетной записи… - Это можете не пояснять, - прервала я его. – Я ничего не отрицаю – документ в хранилище данных нашла я. И лично передала его в Комитет. Мотивы своих действий я объяснять не стану, уж простите. Ничего личного, Дэвид. - Что ж… - он вздохнул. – Мне жаль, что все произошло именно так… - Мне тоже. Но в некоторые моменты каждый может оказаться перед непростым выбором. А когда выбор сделан, говорить об этом уже бессмысленно. - Да, это так, разумеется. Вы свой выбор сделали… Быть может не слишком рациональный, но вы правы – это вопрос вашей личной мотивации. - Скажите мне только одно, Дэвид, - произнесла я. – Когда эксперты обнаружили утечку, вы уже знали истинную причину? - Нет, Ксения, я не знал, - ответил он спокойно. – Непосредственно в мои задачи не входит комплектование самолетов. Вы же сами видели группу инспекторов, прилетевшую почти сразу. А они стоят выше меня… Не знаю, как я поступил бы, находясь на вашем месте. Возможно, что так же. Помолчав, я ответила со вздохом: - Спасибо за ваш ответ. Это, пожалуй, последнее, что еще немного волновало меня… - К сожалению, приказ о вашем увольнении должен быть исполнен завтра, - сказал он. - Его невозможно исполнить, Дэвид, - отозвалась я. – Заявление об уходе я отправила на электронный ящик руководителя отдела кадров еще утром. Пусть почаще проверяет почту. Харгрив рассмеялся, правда не слишком весело. - Вы все продумали заранее!.. Что ж, Ксения, тогда успехов вам. Как бы там ни было, работать с вами было приятно. - Спасибо, Дэвид. И вам всего хорошего… До свидания. Отключившись, я выдохнула и положила телефон на стол. Ну вот теперь уже точно все. Наконец-то. Тем временем нам уже принесли чай и десерт. Задумавшись, я как-то не сразу заметила, что Настя, склонив голову, внимательно на меня смотрит. - Послушай, - она вдруг прервала тишину, и я отвлеклась от своих мыслей. – Я сегодня уже не раз слышала сообщения о нашем рейсе. Часто крутили по всем новостным каналам и по радио... Не сочти меня недалекой, но это все твоих рук дело? Я с очень виноватым видом покивала, скривив губы в грустной улыбке. - С ума сойти! – воскликнула она. – Ты выставила безумный счет огромной корпорации?! Невероятно… - Угу… А завтра я вообще захвачу весь мир, - саркастически проговорила я. – Поздравь меня, я теперь безработная. - Мда… Есть, с чем поздравить… И чем же ты планируешь теперь заняться? – спросила она. – Боюсь что в компанию, подобную этой, тебя уже не захотят принять. В сферах большого бизнеса слухи распространяются очень быстро. Пожав плечами, я ответила: - Пока что не знаю… Нужно прийти в себя, отоспаться, обдумать все. - Сильно переживаешь? – произнесла она, сжав мою руку. - Уже нет. Такая уж она – борьба за справедливость. Чем-то приходится жертвовать. Пойду работать официанткой или танцовщицей. На эти должности возьмут даже с авиационным образованием. - Ксюша, Ксюша… - протянула она, улыбнувшись и погладив меня по щеке. – Знаешь, не расстраивайся! Я могу предложить тебе место горничной в своем доме! - Настя!.. – воскликнула я, закрывая лицо руками. – Что ты такое говоришь! - Как?! Тебе не нравится такое предложение?! - Да зачем тебе горничная, когда у тебя есть преданная рабыня, любящая тебя больше собственной жизни?.. – я посмотрела на нее и слегка покраснела. – Сама подумай, горничная не станет терпеть ни сексуального насилия, ни кандалов, ни ошейников! И потому такое предложение мне совсем не подходит. Она слушала меня, подперев рукой щеку и улыбалась краешком губ, но больше все-таки глазами. - Тебе не угодишь, - заметила Настя. – Значит придется оставить все как есть… Ну а если серьезно? Меня это волнует, потому что знаю тебя и понимаю, что без дела ты сидеть не сможешь. Я вздохнула и ответила: - Придумаю что-нибудь… До конца недели может и появятся какие-нибудь идеи. - Иди ко мне, - поманила она меня, предлагая придвинуться ближе. И с радостью снова прильнула к ней, и тогда она негромко произнесла мне на ушко: - Все будет хорошо, ты справишься, Ксюша. А если что-то пойдет не так помни о том, что я рядом. Мне не хотелось бы, чтобы ты замыкалась в какой-то трудной ситуации и отстранялась от меня, слышишь? - Да… - отозвалась я, прикрыв глаза. – Да, я слышу… Я совершила ошибку, сразу не поделившись с тобой всем, что меня волновало… - А еще ты все же сбежала, - напомнила она. - Мне нет никакого оправдания, - я прижалась к ней еще сильнее. – Теперь ты накажешь меня, да? - Можешь в этом не сомневаться, - уверила она меня. – Я лишь хочу спросить тебя – ты готова продолжить? Я немножко отстранилась от нее, чтобы посмотреть ей в глаза. - Продолжить что? – спросила я. - То, что ты вчера назвала играми! – слегка прищурив глаза, пояснила она. – Мне хочется верить, что ты сделала это, поддавшись истерике и панике, но на самом деле ты так не думала. Это ведь правда? Смутившись, я отвела глаза в сторону и тихо произнесла: - Это была истерика, прости меня… Я уже сказала, что хочу остаться в полной твоей власти, хочу, чтобы мы продолжали… И это правда! С минуту она молчала, видимо глядя на меня. Я повернулась и убедилась, что это так и было. - Хорошо, - ее губы наконец тронула улыбка, правда не лишенная лукавства и, как мне показалось, даже некоторого коварства. Настя потянулась к своему жакету, сунула руку в кармашек и извлекла оттуда звякнувшие металлом наручники. Она положила их передо мной, и глухой стук, с которым они коснулись поверхности стола, показался мне раскатом грома! Секунду я ошарашенно глядела на поблескивающие хромированной сталью браслеты, а затем поспешила схватить их и убрать на сиденье дивана, между собой и Настей. - Господи, Насть! – проговорила я, опасливо озираясь. – Что ты делаешь?! И хотя в полупустом и неярко освещенном зале вроде бы никто на нас не смотрел, мне все равно было не по себе. - Надевай! - услышала я Настин голос, прозвучавший требовательно, но с затаенными веселыми нотками. Ощутив, как вспыхнули кончики моих ушей и как заколотилось мое сердце, я безмолвно и в недоумении уставилась на Настю, которая оставалась совершенно невозмутимой. - Ты в своем уме?! – шепотом отозвалась я, лихорадочно пытаясь понять по ее взгляду, серьезно ли она говорит. Лицо ее посуровело, и она негромко ответила: - Отныне и впредь, Ксения, за такие слова я буду бить тебя по губам. Просто запомни и потом не удивляйся. Твое счастье, что мы в людном месте. От возмущения у меня перехватило дыхание, и лишь спустя некоторое время я снова обрела дар речи. - Счастье?.. – проговорила я не без язвительности в голосе. – Присутствие посторонних не помешало тебе полчаса назад сломать человеку руку! - Я защищала тебя. Кто мог знать, что было на уме у этого пьяного хулигана? - спокойно возразила она. – Будь уверена, в другой раз я поступлю точно так же. Я снова не нашлась, что сказать и умолкла, а она продолжила: - Буду честна с тобой – даже когда кто-то из моих друзей или знакомых прикасается к тебе без какого-либо умысла, меня это нервирует. Что уже говорить о каких-то там проходимцах с улицы! Ты только моя, Ксения! Ты принадлежишь мне, помни об этом всегда. Ну и разошлась она! Мгновенно вернулась в свой образ, который сейчас, как мне показалось, даже значительно преобразился. Таких откровений я от нее еще не слышала… Они испугали меня!.. Испугали и завели в то же самое время… Мне снова стало жарко, и возбуждение предательски начинало затуманивать мой рассудок! Как она умеет так повлиять на меня? Ну как?! Или все дело во мне?.. Немножко овладев собой, я произнесла в растерянности и со смешанными чувствами: - Насть… Но ведь есть и мои друзья, мои знакомые… Если кто-то из них вдруг прикоснется ко мне, ты что, будешь готова уничтожить их за это?.. - Допустим, что я готова это стерпеть, если ты не станешь этим злоупотреблять, - многозначительно ответила она. - Хорошо… - тихо отозвалась я, чувствуя, что меня уже захватывает легкое безумие на почве сексуального возбуждения. – Я все поняла и постараюсь не спровоцировать тебя… Единственное, что меня по-настоящему напугало при этих ее словах, это то, что она могла когда-нибудь узнать, как однажды обошлась со мной ее же собственная подруга. Страшно было подумать, что произошло бы, стань ей это известно!.. Битва между двумя терминаторами, пожалуй, была бы менее масштабна по своей эпичности и сопутствующим разрушениям… У меня похолодело в груди от этих мыслей. - Ксения! – нетерпеливо позвала она, видя, что я слегка зависла. - Да?.. – я сбросила свое оцепенение и нерешительно подняла на нее взгляд. - Долго я буду ждать? – ее губы сжались, выражая недовольство, а глаза сверкнули строго и требовательно. - Я не могу, Насть! – воскликнула я, но тут же понизила голос. Меня начинало колотить мелкой дрожью. – Если кто-то увидит… - Ах тебя это волнует? – усмехнулась она. – Тебя беспокоит, что о тебе могут подумать! Ну а обниматься со мной тебя не смущает?! Сейчас просто делай, что я сказала! В чем-то она была права. Проявляя свои чувства к ней, я вряд ли могла полностью себя контролировать, чтобы это не было заметно со стороны. Да и происходило это чаще всего либо наедине, либо в присутствии ее друзей, которые и так обо всем этом знали. Ладно… Только зачем она сейчас все это делает?! Желает повоспитывать? Наказать за дерзкий побег, за неповиновение?.. Проверить, хватил ли у меня смелости?.. Изощренный способ! Экстрим такого характера пугал меня значительно сильнее, чем, к примеру, лететь с уложенной стрелкой спидометра ночью, по неосвещенной трассе, в дождь и в густом тумане… Еще раз беспокойно оглядевшись вокруг, я нащупала на мягком сиденье прохладный металл, взяла браслеты в руки и, по возможности тихо, раскрыла их и затем защелкнула поочередно на своих запястьях. Сердце неровно прыгало в груди, уши и щеки неистово горели… Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и смущения! Стыдно было еще и от того, что в глубине души меня заводило то, что она со мной вытворяла! Я извращенка… - Теперь ты довольна? – спросила я, с величайшим трудом стараясь скрыть язвительность в своем тоне. - Чем?! – Настя удивленно подняла брови. – Тем, что ты со скрипом выполнила такое незначительное требование? Разумеется нет! И она окликнула официанта, чтобы попросить счет. Я поспешно спрятала руки под стол. - Насть, - я тревожно оглянулась, когда официант удалился, - что ты задумала?.. Я не могу идти так! Я даже не смогу надеть пальто! - Ксюша, у тебя столько ужаса в глазах, будто тебя сейчас поведут на казнь! – улыбнулась она. - Короче, никуда я не пойду! - заявила я, набравшись смелости. - Пойдешь, как миленькая, - заверила она совершенно спокойным тоном. – Веди себя благоразумно, не усугубляй своего положения. Черт возьми, да что же это такое… Я сейчас сойду с ума! Буря противоречивых эмоций яростно клокотала в моей груди, не находя себе никакого выхода. С одной стороны, я понемногу впадала в панику, и что-то во мне противилось подобном действиям с ее стороны. Вернее даже не самим действиям, а тому, при каких обстоятельствах они производились… Но с другой – желание какого-то дикого безумства вместе с Настей, жажда адреналина и нереальных впечатлений манила и соблазняла принять правила этой игры… Или это и правда никакие уже не игры?.. Я ведь сама позволила ей все это. Сама отдала себя в ее руки. Могу ли я теперь жаловаться и протестовать? Разве я не вполне ей доверяю?.. Но это ведь не так! Принесли счет, и я поняла, что сейчас нужно будет встать. Но как это, черт возьми, сделать?! Настя быстро рассчиталась и стала собираться. Придвинувшись ко мне поближе, она сняла с моей шеи шелковый шарфик и укрыла им мои скованные руки. - Бери свою сумочку и поднимайся, - велела она. Я исполнила приказание и снова украдкой окинула взглядом помещение. Никто на нас не смотрел, и я немного успокоилась, хотя по всему до сих пор телу бегали мурашки. Настя накинула мне на плечи пальто, затем оделась сама, и мы пошли к выходу. Господи, какая же я наверное красная! О, это ужасно… По сторонам я не смотрела, лишь себе под ноги, целиком положившись на Настю, которая благополучно вывела нас на улицу. - Насть, это невозможно, - пробормотала я, когда мы уже шли по тротуару. – Я будто беглая преступница… Прошу, сними их с меня! - Прямо здесь, на глазах у случайных прохожих? – иронически спросила она. – Уверена? Я умолкла в полнейшем отчаянии и подумала, что лучше уже терпеть до конца, а она добавила, видя мое замешательство: - Ты и есть беглая. И это преступление. Было время, когда за это клеймили, ты в курсе? Наверное тот ужас, который отразился в моих глаза, когда я стремительно повернула к ней голову, был перебором даже для нее. - Успокойся, Ксюшик, - улыбнулась она мне, жестом предлагая двигаться дальше, потому что я даже остановилась в оцепенении. – Мы живем в цивилизованном мире. Разве нет? Это я так, для справки напомнила… Ты не переживай! – и подмигнула с хитрым и хищным видом. – Кстати, у тебя никогда клаустрофобии не было? Этим она меня совершенно не успокоила, а ее последний вопрос ввел меня в ступор. Я ответила отрицательно, после чего мы пошли дальше и спустя несколько минут приблизились к небольшой парковке. Настя достала из кармана брелок, и где-то в самом конце площадки откликнулся автомобиль. Но вот звук сигналки был какой-то не такой, не от Настиного «Мерседеса». Только я начала всерьез задумываться, чтобы это могло означать, как мы подошли к черному внедорожнику «Рейндж Ровер». Настя подвела меня поближе, открыла водительскую дверь и бросила на сиденье свое портмоне, затем забрала мою сумочку и тоже отправила ее куда-то в салон. - Что это за машина? – спросила я, при этом припомнив, что номерной знак вроде бы был как у Артема. - Взяла покататься, - отозвалась она и, взяла меня под руку. – Идем… На не слишком уютной, почти неосвещенной стоянке, среди множества затихших автомобилей, я, как это ни странно, почувствовала себя спокойнее. Здесь никого не было, никто не смотрел на нас, и я могла не опасаться, что кто-нибудь станет пялиться на несчастные мои руки. Мы обошли машину, и остановились позади нее. Тогда Настя повернула меня к себе и сказала: - Скажи, ты помнишь, что было зимой? - В каком смысле?.. – недоуменно отозвалась я. Она нетерпеливо закатила глаза. - Вспоминай! – голос ее вновь прозвучал требовательно. - Насть… - пробормотала я, - зимой много чего происходило… Не понимаю… - А ты напряги память! – произнесла она, понизив голос. – Ты у меня девочка эмоциональная, склонная к авантюрам и разного рода странным поступкам. Вот и вспоминай! - Настя! – взмолилась я, не выдержав. – Ну объясни же наконец! Мои мысли… Они еще как-то слегка путаются… Она улыбнулась, и глаза ее сверкнули знакомым хищным блеском: - Хорошо, придется тебе напомнить… Было время, когда поверив в свои собственные фантазии и отдавшись на волю противоречивых чувств, ты посреди ночи взяла и ушла из дома. Это ты припоминаешь? Я смущенно опустила глаза. - Да… Такое было… - пробормотала я, все еще не соображая, к чему она клонит. - Отлично, Ксения! – с явной иронией воскликнула она. – Твоя память проясняется! Дай мне свои руки. Я послушно протянула ей руки, и она отомкнула ключом один из браслетов. Только один, на левом запястье. - Впрочем, не буду больше тебя мучить, - продолжала тем временем Настя. – Ты наверняка помнишь и то, что я сказала, когда мы ехали домой? А именно, что если ты еще раз посмеешь сбежать… - она вопросительно взглянула на меня. В моей памяти и в самом деле быстро возник тот наш с ней разговор, и я вздрогнула, понимая, что попала. И попала основательно! - Боже мой… - проговорила я, отступая назад. – Боже… Насть, ты ведь это не всерьез говорила… Правда же? О, этот ее взгляд! Она наслаждалась! Наслаждалась моим шокированным видом, ужасом в моих глазах и, разумеется, моей беспомощностью перед ней. А я с отчаянием понимала, что бежать бесполезно, кричать – тоже не слишком уместно, но мое сердце заколотилось от страха перед участью, которая мне была уготована. - Отнюдь нет, - возразила Настя, делая шаг ко мне. – Это было сказано на полном серьезе. И ты знала, что тебя ждет! - Настя, ты совсем… - начала было я и тут же оборвала себя на полуслове, припомнив ее недавнее замечание. Отступив еще на пару шажков, я наткнулась на припаркованную по соседству чью-то машину и замерла, как мышка перед коброй. Лишь слова мольбы слетели с моих губ: - Прошу, не нужно… Я раскаялась уже во всем! Настя, прошу тебя, не делай этого! Но она уже приблизилась ко мне и быстро развернула к себе спиной. Браслет наручников снова защелкнулся на левом запястье, но теперь мои руки оказались скованными уже сзади. Сопротивляться я не могла, потому что находилась в шоковом состоянии от всего происходящего и все еще надеялась, что Настя лишь задумала меня попугать. Но я горько ошиблась. Она вернула меня обратно к внедорожнику, открыла багажник, и я увидела, что он был абсолютно пустым, а на его полу было постелено что-то вроде одеяла. Это окончательно убедило меня, что все серьезно. - О нет! – жалобно пропищала я. – Нет, умоляю… Я исправлюсь, я никогда больше… Насть, пожалуйста, не надо! - Замолчи! – велела она. – Скажи спасибо, что я не пообещала упаковать тебя в какой-нибудь мешок или ящик. Комфорта было бы значительно меньше… Так что прошу вас, миледи! Салон первого класса к вашим услугам! И она принудила меня усесться на край багажного отсека, после чего запихнула меня туда полностью, не обращая внимая на мои стенания. - Веди себя тихо, дорогая, - сказала она и исчезла из поля зрения. Я попыталась приподняться и сесть, но это мне не удалось, и я тихо застонала от отчаяния, бессильно упав на мягкое покрывало. Неужели это все на самом деле происходит? Неужели она увезет меня отсюда в багажнике?! Но это жесть! Я не хочу! Не хочу!!! Было слышно, как открылась одна из дверей, потом захлопнулась вновь, и вскоре Настя снова появилась надо мной. К руках у нее был розовый шарик на ремешке и моток черного бондажного скотча. Скотч она бросила на пол багажника и наклонилась поближе. - Открой ротик! – сказала она, в то время как я в страхе попыталась отползти от нее подальше. - Насть, прошу тебя! – снова взмолилась я. – Не надо шарик! Я заткнусь и буду молчать! Обещаю! - Не верю я твоим обещаниям, - сказала она, заставив меня разомкнуть челюсти и ловко загоняя шарик мне в рот. Я приглушенно зарычала от возмущения и с чувством безысходности посмотрела ей в глаза, пытаясь хотя бы взглядом выразить свой протест против всего этого. - Не нужно стрелять в меня своими глазками, - произнесла она, затягивая ремешок. – Твой вид только сильнее раззадоривает меня! А нам еще ехать домой! Она взяла скотч и принялась связывать мои ноги, чему я уже не стала сопротивляться. Какой смысл? Это все уже бесполезно! У Насти отказали последние тормоза… Впрочем, и у меня тоже, раз я сейчас здесь и в таком вот положении. Покончив с последними приготовлениями, Настя довольно оглядела результаты своих стараний и уложила меня поудобнее. - Ну что, затихла? – улыбнулась она, поцеловав меня в щечку. – Можешь попытаться расслабиться и немного поспать. Нам пора ехать. На эти ее издевки я никак не отреагировала и закрыла глаза, давая понять, что ничего она больше от меня не дождется. У меня была очень маленькая, последняя надежда, что она сейчас хотя бы частично освободит меня и посадит в салон. Но нет… Багажник закрылся, и вскоре я почувствовала, как запустился двигатель машины, и как она трогается с места… Надежда испарилась окончательно. Проклятье! Пусть только выпустит меня отсюда! Пусть только освободит, и тогда… Но что тогда?.. Я что-то смогу с ней сделать? И захочу ли я этого? Я сама отдала себя в ее руки… И почему мне каждый раз приходится себе об этом напоминать! Пора бы уже привыкнуть… Но противоречивые чувства мучили меня еще долго. Очень хотелось злиться, пытаться кричать и как минимум расцарапать обивку каблуками. Но насчет последнего я очень быстро передумала. Артем-то здесь причем? Он вряд ли в курсе, для каких целей Настя взяла у него машину с таким багажником! Счет времени и ощущение реальности быстро потерялся в этом почти замкнутом, полутемном пространстве. Спустя полчаса, или около того, я уже вообще с трудом соображала, что происходит, и та самая клаустрофобия, о которой Настя вскользь упомянула, похоже начинала понемногу проявляться. Мне было страшновато и одиноко, и очень хотелось кричать. Впрочем, Настя вела машину очень осторожно. Даже аккуратнее, чем обычно. И это позволило мне понять, что я, как минимум, считаюсь очень хрупким и ценным грузом. Ну что сказать… Хоть это немного радует! То, что мы приехали домой, я поняла, когда машина остановилась окончательно и двигатель затих. Хлопнула водительская дверца, после чего багажник открылся, и я смогла разглядеть в полутьме Настино лицо. - Ты жива? – спросила она, склоняясь надо мною. – Ну как тебе поездочка? Ответить я ничего не могла, да и не собиралась. Лишь приподнялась, насколько это вообще было возможно, и сверкнула в ответ глазами. Увы, или она плохо меня воспитывала, не развив достаточную степень смирения, или же это попросту было невозможно. В любом случае, я безмолвно выразила свое недовольство с твердым намерением игнорировать ее и дальше, пока это будет в моих силах. Настя тем временем освободила мне ноги, притянула к себе поближе и заставила сесть на краю багажного отделения. Я сразу отвернулась в сторону, не желая смотреть ей в глаза. - Можешь не стараться, - произнесла она, усмехнувшись. – Я и так вижу, что ты не в восторге. Однако тебе стоило бы немного унять свою строптивость. Помни о своем положении и своих собственных словах. Может хочешь взять их обратно?.. Вставай! Коротко глянув на нее, я встала на ноги, с трудом нащупывая скованными руками опору позади себя. Но Настя поддержала меня, и, взяв меня под руку, повела к дому. Здесь, в ее саду, закрытом глухим и достаточно высоким забором, я уже не слишком опасалась, что кто-то может увидеть все происходящее. В холле Настя остановила меня, достала ключи и расстегнула наручники на моих запястьях, а затем освободила мой рот от кляпа. После этого она приказала мне отправляться в душ. Не то чтобы я была намерена послушно выполнять ее распоряжения, но это приказание по счастливой случайности совпадало с моим собственным желанием немного освежиться и прийти в себя. И потому я, не говоря при этом ни слова, сняла пальто, разулась и направилась к лестнице, ведущей наверх, чувствуя на себе при этом пристальный Настин взгляд. Готова поклясться, что она довольно улыбалась! За эту выходку я собиралась игнорировать ее, не опасаясь ни обид, ни наказаний. Ну не получалось у меня преодолеть остатки чувства собственного достоинства! И маленькое принудительное путешествие в багажнике казалось мне ужасно оскорбительным по отношению ко мне. Скорее всего в ближайшее время я передумаю, изменю свое мнение и возьму себя в руки, вспомнив, кто из нас Хозяйка, а кто нижняя, отчасти безвольная и старающаяся быть послушной… Но сейчас никак не удавалось направить свои мысли в эту сторону. Права она, вероятно – нижняя из меня никакущая… После душа я пришла в спальню, завернутая в полотенце и с влажными, растрепанными волосами. Настя уже была там и готовила кровать ко сну, и я, не обращая на нее никакого внимания, прошла к гардеробу, вынула из ящика трусики и мягкий ночной топик. Сбросив полотенце, я оделась здесь же а потом все так же безмолвно и невозмутимо направилась к выходу с явным намерением провести ночь в соседней комнате. Настино терпение, по-видимому, было исчерпано, и она произнесла негромко, но отчетливо, когда я была уже на пороге: - Ксения, остановись! Я никак не отреагировала на это и продолжила свое движение, выходя в коридор и направляясь к входу в «розовую» спальню. Но Настя была не из тех, кто позволяет проигнорировать прямой приказ. Она быстро нагнала меня и больно схватила за волосы. Невольно вскрикнув, я схватилась за ее руку в надежде вырваться и повернулась, чтобы послать ей убийственный взгляд! Но она уже повела меня обратно в спальню со словами: - Черт тебя возьми! Ты когда-нибудь научишься слушаться или нет?! Я лишь прорычала что-то невнятное в ответ, а после этого она уже затащила меня в комнату и толкнула на кровать. Наконец я смогла встретиться с ней взглядом. В моем была решимость и воля к сопротивлению. Но в ее взгляде решимости было побольше… И я слегка ужаснулась того, что она сейчас вдруг снова возьмет и потеряет над собой контроль. - На что поспорим, что ты через пять минут уже перестанешь всем своим видом показывать свое недовольство и обиду? – спросила она, приближаясь ко мне и быстро переворачивая меня на живот. Я только успела охнуть перед тем как уткнуться носом в подушку, а она уже оседлала меня сверху, прижав к кровати, и покрепче обхватила мои ноги… Вот тогда я подала голос. Вернее завопила и задергалась, пытаясь вырваться, и понимая, что она собирается сделать! А подушечки ее пальцев уже коснулись моих ступней… О господи, лучше бы она била меня ремнем! Щекотки я боялась просто панически! Никаких не через пять, а спустя всего полторы или две минуты я сквозь смех и слезы молила о пощаде и уверяла, что согласна уже на все, что только будет ей угодно! А она все не унималась и решила, по-видимому, довести меня до истерического исступления! - Так-то лучше, - довольно проговорила она, прекратив наконец щекотку и поднимаясь, оставив меня на кровати всхлипывающую, едва дышащую и совершенно обессиленную. Она куда-то отошла, а я тем временем постаралась успокоиться и снова научиться нормально дышать. Настя безжалостна и неумолима! Даже не применяя ко мне силы и не причиняя боли, она все равно найдет способ поставить меня на место! Может быть мне просто пора смириться?.. По крайней мере сил на сопротивление не осталось ни капли. Когда я немного пришла в себя и села на краю постели, Настя вернулась ко мне с комплектом блестящих оков, замочками и парой недлинных, сантиметров по тридцать, цепочек. Настроена она была вполне серьезно, но по ее ехидной, но все же милой улыбке я поняла, что она не слишком злится на меня за мою строптивость и довольна произведенной экзекуцией. - Успокоилась? – сказала она, присев рядом со мной. Я торопливо кивнула, опасаясь как бы вдруг ей не пришло в голову продолжить подобного рода воспитательные меры в самое ближайшее время. - На тебя даже не подуешься вдоволь… - пробормотала я, поежившись и обхватив себя руками. – Ну где справедливость в этом мире?! - Ты думаешь, что имеешь хоть малейшее право дуться на меня? – рассмеялась она, бросив все принесенное на одеяло между нами. – Ксюшик, щекотать тебя настолько приятно и легко, что я готова делать это каждый день. И даже не по одному разу! - Нет, нет! Не нужно! – с еще большей поспешностью выпалила я, подняв руки и помотав головой. – Мне хватило, правда! Больше никаких надуманных обид на мою Хозяйку! - Вот и славно, - отозвалась она одобрительно. – Ну а теперь, раз уж ты все равно ни завтра, ни в ближайшее время никуда не собираешься, я займусь тобой, моя девочка. С этого момента ты под домашним арестом за свой возмутительный побег. Тебе это понятно? Я кивнула по возможности с не очень угрюмым видом. - Только от твоего поведения будет зависеть, насколько заключение будет суровым, - продолжала она. – Это, надеюсь, тоже разъяснять не нужно? - Не нужно, - улыбнулась я в ответ и с готовностью протянула ей руки. – В минуты опасности для собственной задницы я отличаюсь умом и сообразительностью. Настя снова рассмеялась. - Вот так значительно лучше! – сказала она, надевая поочередно на каждое мое запястье по браслету. - Пожалуй, из тебя еще выйдет толк. К тому же в заключении ты наконец сможешь выспаться и восстановить свои силы, чем до этого столь упорно пренебрегала. Неправда ли? - Если ты будешь настолько благосклонна и позволишь мне хоть иногда спать, то разумеется, - ответила я с кротостью, но взглянула при этом на нее немного заигрывающе. Она покачала головой, соединяя мои ручные кандалы цепочкой и застегивая все замки. - Не меньше восьми часов сна в сутки, Ксения! – произнесла она. – И только потом все остальное! - Как прикажешь, - согласно отозвалась я. – Я буду послушной и терпеливой, обещаю. - Посмотрим, - сказала Настя, недоверчиво прищурив глаза. – Твои обещания подобного характера часто слишком размыты и редко выполняются. В этом я могла убедиться. - Я очень хочу исправиться! – воскликнула я вполне искренне. – Ты только не злись на меня, пожалуйста… - Надеюсь, что у меня больше никогда не будет серьезного повода для этого, - она немного помолчала, и глаза ее слегка погрустнели. Но через минуту она все же сумела отойти от своих печальных мыслей и снова повернулась ко мне с улыбкой: - Меня радует твое стремление. Правда! Тогда и я улыбнулась, отодвинувшись чуть подальше и вытянув ноги, чтобы с готовностью позволить украсить браслетами свои лодыжки. Пусть делает все, что пожелает. Только бы не грустила, не разочаровывалась во мне и не злилась… Ведь я люблю ее! Очень!.. Ну прокатилась я по ее милости в багажнике, и что? С кем не бывает! Через пару минут она поднялась на ноги и, оглядев меня, сказала: - Ты очаровательна. И так я буду уверена, что ты уже не убежишь! - Насть, у меня и в мыслях не было… - начала я, но она подняла руку. - Эти мысли появляются у тебя слишком внезапно, - усмехнулась она, прерывая меня. – Все, Ксюшик, сейчас ты будешь отдыхать. - Прямо здесь? – спросила я. – Мне снова можно спать в твоей постели? - Да, ты будешь спать здесь. - Это значит, что ты совсем не злишься? – улыбнулась я. – Или тебе просто нужна еще одна гарантия от моего возможного побега? - Ксения, ты слишком много болтаешь! – она погрозила мне пальцем. – Просто ложись и все! Я скоро присоединюсь к тебе. Нужно подготовить кое-что – завтра рано утром я должна отъехать по делам. Я уже начала забираться под одеяло, но при этих словах остановилась и немного беспокойно посмотрела на Настю: - Уедешь? Надолго?.. - Нет, - успокоительно отозвалась она. – завтра же и вернусь. - Но… - проговорила я слегка смущенно. – Ты оставишь меня тут одну? Прямо вот так?.. - А что тебя тревожит? – она снова повернулась ко мне с озорным блеском в глазах. - Ну… - замялась я и пожала плечами: - А если кто-то приедет?.. - В не столь далеком прошлом для тебя, помнится, это не было такой проблемой! Или я ошибаюсь? – она вопросительно приподняла бровь. - Насть, ну это был ужасный косяк… - пробормотала я. - А на мой взгляд – очень даже забавный! – ответила она и снова продолжила собирать с комода какие-то свои бумаги. – Никто не должен приехать, не переживай. А все свои звонки можешь на завтрашний день переадресовать мне, и я что-нибудь придумаю… Или у тебя есть что-то настолько личное, что ты… - Нету, Насть! – воскликнула я, чувствуя, как в ее голосе появляется легкая язвительность. - Ладно, где твой телефон? – спросила она, подходя к постели. - В сумочке… - Отлично. Я вздохнула с полной покорностью судьбе, а она быстро сходила за моей сумочкой и вернулась с ней в спальню. Бесцеремонно вытряхнув ее содержимое прямо на кровать, Настя вдруг замерла. Кроме телефона, всяческой косметики и прочей мелочи на одеяло выкатилась маленькая пластиковая баночка с моим успокоительным. - Что это?.. – спросила она, подняв баночку и недоуменно взглянув на меня. – Тут ничего не написано… Ксю, ты принимаешь таблетки? - Это мне прописали… - проговорила я смущенно. – Просто легкое успокоительное и все. - Успокоительное? – она присела рядом со мной и вгляделась в мои глаза. – С тобой снова было что-то не в порядке? Я помолчала и инстинктивно попыталась обхватить себя руками, но длины цепочки для этого не хватило. - Понимаешь… - тихо сказала я, отведя взгляд. – Не получалось нормально спать… Нервы были напряжены, мучали всякие кошмары, рассудок слегка мутился… Я ходила к врачу, и мне прописали это лекарство. Там ничего серьезного! Простое успокоительное, правда! Отпускается в любой аптеке без рецепта даже. Нет этикетки, потому что это всего лишь десятидневная порция! Если нужна упаковка, то она вон там, в ящике! – я беспокоилась, что Настя может разозлиться, и это вселило в меня некоторое отчаяние. Но Настя лишь придвинулась поближе, положив руки мне на колени. - Почему ты не сказала мне? – мягко спросила она. – Давно все это?.. - Не очень давно – с середины лета… - отозвалась я, осмеливаясь наконец посмотреть на нее. – Мне не хотелось беспокоить тебя такими пустяками. Сейчас все уже намного лучше! Просто эта авария… А потом расследование, да и все остальное… Это был очень сильный стресс. Потому я снова начала принимать эти таблетки. Они вроде бы неплохо помогают. Настя тоже помолчала, с печалью и сочувствием в глазах глядя на меня. Мне казалось, что она борется с желанием немедленно отчитать меня за то, что я ничего ей не рассказала. Но все же теплый свет ее глаз победил искорки недовольства, и она произнесла: - Ксения… Мне очень важно, чтобы ты была в порядке! Понимаешь? - Да, - кивнула я с грустью. – Я знаю, Насть… Ты всегда так берегла меня… Не злись из-за того, что я не говорила! Я маленькая неблагодарная дурочка… Она закусила губу и покачала головой. - Нельзя было так поступать с тобой, когда… Когда ты пыталась уехать… Мне ужасно жаль, Ксю! Ты должна простить меня… - О чем ты вообще? – воскликнула я с живостью и схватила ее руки. – Мы давно забыли об этом! Слышишь?! - Да, – отозвалась она и постаралась улыбнуться в ответ. – Да, разумеется… Ты права, не будем больше об этом… Ложись уже, Ксюшик, тебе пора отдохнуть, - и она помогла мне укрыться одеялом. Затем, поцеловав меня в щеку, она встала, притушила свет и продолжила собираться. Ну а я некоторое время наблюдала за ней из-под полуопущенных век. Сейчас было ощущение, что все наконец стало на свои места. Настя все та же – строгая, но чувственная и совсем не холодная. Находиться с ней рядом было самым большим счастьем в моей жизни. Ей я могла отдать себя всю целиком, лишь не хотелось нагружать ее своими проблемами и только. Она переживает, она беспокоится за меня слишком сильно. Намного сильнее, чем может это показать. И я тоже должна оберегать ее… Быть может у нее и стальные нервы, но сталь – не эталон прочности. Это всего лишь красивое сравнение. Размышляя обо всем этом я уснула. Крепко, без сновидений. Возможно крепче и спокойнее, чем когда-либо раньше. *** Когда я открыла глаза, за окном уже давно рассвело. Пошевелившись и повернув голову, я отметила, что нахожусь в кровати одна – Настя, как и говорила, уже уехала по своим делам. Я протянула руку, чтобы взять с тумбочки свой телефон, но у меня не получилось этого сделать. Черт возьми! Я уже совсем перестала ощущать на себе эти штуки… Приподнявшись, я села и, откинув одеяло, со вздохом оглядела свои скованные руки и ноги. Все это конечно очень секси, но только не в гордом одиночестве! У Насти свои методы в воспитании, но я не была уверена, что смогу долго так протянуть, если она каждый день станет оставлять меня одну вот так. Жаль, что она уехала. Сейчас я с удовольствием приготовила бы ей кофе, чтобы принести прямо сюда, в спальню… А после этого был бы сладкий утренний секс, который на весь день зарядил бы обеих прекрасным настроением и энергией! Но увы… Дотянувшись до телефона, я взглянула на экран и ахнула – одиннадцать часов! Ну ничего себе поспала! Я снова позабыла о своих цепях и соскочила с кровати, едва не растянувшись на полу! Вот черт, надо быть аккуратнее!.. Контролируя каждое свое движение, я направилась на кухню. Когда я с осторожностью спускалась по лестнице, внизу показалась Мальвинка. Удивленно муркнув, она уселась на самой последней ступеньке, обернув хвост вокруг лапок, и с интересом уставилась на меня, забавно склонив голову. - Хватит пялиться! – сказала я ей, спустившись наконец вниз. – Как будто ты раньше этого не видела! Услышав мой голос, она вскочила и пошла за мной. Придя на кухню, я налила воду в турку, засыпала кофе и поставила на огонь. Кошка крутилась под ногами, урча и подергивая хвостиком, и я все время боялась споткнуться об нее. Когда я наполнила ее миску, она немедленно принялась завтракать с большим аппетитом. - Хорошо, что меня пока не заставили есть из такой же мисочки рядом с тобой, - проговорила я, глядя на нее. – Вот это тебя точно бы позабавило. Мальвина и ухом не повела, и я вернулась к своему кофе. После легкого завтрака, я подумала, чем можно было бы заняться в томительном ожидании возвращения Насти, но в голову как-то ничего не пришло. И почему она не взяла меня с собой в свой офис? У нее ведь наверняка есть закрытый кабинет, в котором можно было бы заняться чем-нибудь очень классным… Ох, нет! Лучше о таком не думать, иначе я здесь просто сгорю от возбуждения! А оно проявлялось все настойчивее. Я была совсем одна, ничто сейчас не терзало меня, и как-то само собой получилось, что я невольно обратила все свои мысли на самые откровенные фантазии! Ведь не просто так Настя посадила меня под домашний арест. Вечером она наверняка устроит что-то очень сексуальное и хочет, чтобы я основательно подзавелась к тому времени! Но ждать было невыносимо! Долго так продолжаться не могло. Настя очень не любила, когда я ласкала себя… Если это происходило не на ее глазах, ну или хотя бы не тогда, когда она могла меня слышать. Однако сейчас я чувствовала, что соблазн слишком велик и не поддаться ему было выше моих сил! Я добралась до гостиной, уронила свое тело на диван, и руки сами собой потянулись под трусики… Там уже было влажно и горячо! «Не смей, маленькая извращенка!» - сказала я сама себе. – «Не смей делать этого! Она запретила, ты же помнишь!» Заколебавшись в сомнении, я остановилась, чувствуя, что мне становится ужасно жарко. Настя ведь все равно не узнает! Вряд ли она сейчас внезапно войдет в комнату и застанет меня за этим занятием. Лишь одна мысль все еще удерживала меня – Настя запретила мне это делать, и я послушно пообещала держать себя в руках даже если будет совсем тяжко! Она разумеется не узнает, но обещание будет нарушено, будет нарушен ее строгий запрет. А покориться ей настолько, чтобы не ослушаться даже в такой маленькой прихоти, казалось мне очень заманчивым. Иначе я просто не пообещала бы тогда… С невероятным усилием над собой, я со стоном убрала руки и закрыла ладонями лицо. Так я дойду до безумства! Слишком внезапно я ощутила сладкий и желанный покой, слишком резко исчезли все мои мысли и проблемы. Ну или я попросту запретила себе думать о них. В любом случае, ничего, кроме единения со своей очаровательной возлюбленной я сейчас больше не желала. Надоело все вокруг! Мне нужна только она, и все! Может быть позвонить ей? Позвонить и сказать, что очень жду ее. И очень люблю! И хорошо бы как-нибудь подготовиться к ее приезду, сделать для нее что-нибудь приятное, приготовить ужин, привести себя в порядок. Но ведь я даже не могу переодеться!.. Впрочем, разве это важно? Встав на ноги я отправилась в спальню, где оставался мой мобильник. Придя туда и взяв его в руки, я с удивлением обнаружила, что пока была внизу кто-то уже успел мне позвонить – на экране светился пропущенный вызов. Номер был незнакомым. Странно. Судя по всему, Настя так и не переадресовала звонки на себя прошлым вечером. Но кто звонил? Немного поразмыслив, я оставила телефон и принялась застилать постель. С некоторым трудом справившись с этой в общем-то легкой задачей, я решила по возможности прибраться в спальне и подумать над тем, какой ужин приготовить. Если кто-то хотел до меня дозвониться и это было хоть сколько-нибудь важно, то наверняка еще перезвонят. Меня сейчас это не слишком беспокоило. Но через четверть часа, когда я укладывала белье в ящик гардероба, снова послышался звонок, заставивший меня оглянуться. Конечно это был мой телефон. Я поднялась с колен и поспешила к кровати, в надежде, что это Настя. Из-за своей торопливости я снова едва не рухнула на пол. Схватив телефон, я обнаружила, что это не Настя. На экране был все тот же незнакомый номер. Беспокойно вздохнув, я поднесла телефон к уху и, стараясь не зазвенеть цепью от наручников, ответила: - Да… Я слушаю… - Ксения! – послышался в динамике вроде бы знакомый, глуховатый и слегка хриплый мужской голос. – Это вы? - Это я… Мне никак не удавалось идентифицировать этот голос, но звонивший уже опередил меня: - Брагин вас беспокоит. Вы можете сейчас говорить? Ну точно, вот кто это! Я облегченно вздохнула, и при этом цепь на руках предательски звякнула. Я поморщилась, мысленно проклиная свое неловкое положение. - Да, да, - произнесла я, боясь пошевелиться. – Теперь я вас узнала… А откуда у вас мой номер? - Один известный вам профессиональный планерист любезно поделился. Надеюсь, вы не сочтете это бестактным. - Ах вот оно что… - пробормотала я. - Мы так и не смогли с вами вчера переговорить, - продолжил он. – Вам стало плохо после заседания, и вас увезли. Как вы себя чувствуете? Я постаралась взять себя в руки, сделала осторожный вдох и ответила: - Спасибо за ваше беспокойство, мне уже лучше. Я просто очень долго не спала. О чем же вы хотели поговорить? Или это не телефонный разговор? - Кхм… Собственно нет… - протянул он. – У меня есть для вас предложение. - Вот как? – недоуменно произнесла я. – Что же это за предложение? - Вы заинтересовали Комитет в качестве специалиста, - сказал он. – И я решил предложить вам должность эксперта-расследователя в своем отделе. Эти слова удивили меня настолько, что я умолкла и не знала, что сказать в ответ. Предложение было неожиданным, и это меня смутило. - Ксения, вы здесь? – послышался в динамике голос Брагина. - Да, я здесь, извините… - отозвалась я. – Просто не ожидала услышать что-то такое. Моя специализация не совсем подразумевает расследования… - Разумеется, вы пройдете специальное обучение для повышения квалификации, - сказал он. – Ваши знания позволят вам это сделать без особых трудностей. Так что вы скажете? - Признаться, мне трудно что-то сейчас ответить, - отозвалась я. – Знаете, все эти события… Они немного вывели меня из равновесия. Не уверена, что хочу продолжать какую-либо работу в этой сфере. - Я вас понимаю, Ксения. И потому не стану требовать ответа прямо сейчас. Просто подумайте. Я уверен, все это вам по силам. - Спасибо вам за предложение… - произнесла я. – И за доверие. Я обещаю подумать. - Хорошо, - сказал он и, немного помолчав, добавил: - Должен также заметить, что вами интересовались коллеги из Национального агентства. По тому же самому вопросу. Скрывать не стану – там, вполне возможно, перспектив побольше. Включая более высокое жалование и получение гражданства. Однако я взял на себя смелость первым высказать вам это предложение. Потому решение останется за вами. Вот оно даже как. Стоило всего раз засветиться в их ведомстве, и я уже всем известна. Впрочем, все это из-за шумихи с аварией… Что они во мне такого увидели? Может думают, что теперь каждая авиакомпания или фирма-производитель будут в страхе и ужасе дрожащими руками предоставлять исключительно достоверные данные лишь при одном моем появлении? Очень сомнительно. - Спасибо, - отозвалась я и губы мои тронула улыбка. – Я непременно подумаю. Ничего более определенного сейчас ответить, к сожалению, не могу. - Вам спасибо, Ксения. Вы нам очень помогли. Всего хорошего. Буду ждать вашего ответа. - До свидания, - ответила я. – Уведомлю вас в любом случае. Вне зависимости от принятого решения. - Хорошо, до связи. Я опустила руки, отложив телефон, и некоторое время сидела неподвижно и в задумчивости. Занятно все складывается. Только вот я действительно не знала, что мне делать. Этот короткий разговор резко оборвал мои мысли совершенно иного характера, и я чувствовала себя несколько опустошенной и растерянной. Предложение свалилось, как снег на голову. Собрав наконец мысли в кучу, я пошла на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина. Приедет Настя, я все ей расскажу и спрошу у нее совета. Что-то я совсем потеряла возможность, да и желание принимать ответственные решения самостоятельно. *** Настя вернулась около шести часов вечера. Я вышла к ней навстречу в холл не в таком, вероятно, радостном возбуждении, о котором думала сегодня днем. Но при всем этом я была несказанно рада видеть ее! - Настя… - прошептала я, прижимаясь к ней и закрывая глаза. Боюсь, что все это выглядело так, будто мы встретились после годичной разлуки. Она в недоуменном восторге заключила меня в объятия и произнесла на ушко: - Моя маленькая Ксюша… Ты настолько соскучилась в своем одиночестве? - Этого не передать, - отозвалась я, прижимаясь к ней посильнее. – И словами описывать бесполезно. Я ужасно томилась без тебя! - Ну вот, я здесь! – отозвалась она. – И я тоже очень рада тебя видеть, моя милая. Ты позволишь мне раздеться? - Я даже помогу тебе в этом, если ты разрешишь, - ответила я, отступая на шаг. Я приняла от нее пальто и повесила на вешалку, а потом, когда она уселась на пуфик, чтобы разуться, сама расстегнула и сняла с нее сапоги. - Ксюша, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Настя, взяв меня пальцами за подбородок и приподнимая мою голову. Она желала видеть мои глаза, чтобы понять, что творилось в моих чувствах. Скрываться я не стала и встретилась с ней взглядом. - Я чувствую себя прекрасно, моя Госпожа, - ответила я почти невозмутимо и с покорной улыбкой. - Нечасто мне удается видеть тебя такой, - сказала она. – Все в порядке? Я не могу поверить, что несколько часов заключения в одиночестве могли тебя изменить. - Все хорошо, - ответила я по возможности уверенно. – Я знаю, как тебе все это приятно, и мне доставляет невероятное удовольствие делать для тебя что-то подобное… Неужели похоже, что я лукавлю или притворяюсь? - Вовсе нет! – ответила она, протягивая мне руки и помогая подняться. – Я лишь хотела узнать причину твоего поведения. Оно достойно похвалы, я довольна, правда! Однако ты все равно не скроешь, что тебя что-то беспокоит! Улыбнувшись, я покачала головой: - Я и не собиралась от тебя что-либо скрывать. Всего лишь думала поделиться чуть позже, в спокойной обстановке, когда мы сядем ужинать… Или Ваше Величество не голодны? - Голодна, - сказала она. – Мне не удалось пообедать, но я была уверена, что ты что-нибудь приготовишь для нас на вечер. Рада, что не ошиблась. - А разве могло быть иначе? – произнесла я смущенно. – Может я и не самая лучшая нижняя, но голодной я тебя никогда не оставлю! Быть может ты желаешь переодеться? А я пока накрою на стол… По-видимому все соответствовало Настиным ожиданиям. Она была в восторге! Это я отметила по ее сияющим от удовольствия глазам. - Разумеется, - ответила она. – Я скоро вернусь. Настя поднялась наверх, а я отправилась в столовую, чтобы сервировать ужин. Спустя четверть часа, когда все уже было готово, Настя спустилась ко мне в изящном коктейльном платье и в туфлях на высоком каблуке. Я восхищенно воззрилась на нее, когда она вошла в столовую. - Моя Госпожа выглядит просто прелестно… - тихо промолвила я, с некоторым сожалением осознавая, что сама похожа непонятно на что. Впрочем, если она желает, чтобы я ужинала с ней в одном лишь нижнем белье, это ее законное право. Моя неловкость была чисто инстинктивной, и я быстро подавила ее. - Очень рада, что тебе нравится, - сказала она, усаживаясь на стул. – Так и что же здесь у нас? - Я приготовила твою любимую форель в винном соусе. На десерт – фруктовый салат с ванильным мороженым. Но его я подам чуть позже. Боюсь, что растает… - Очень хорошо! Садись же! Я послушно уселась напротив, и мы приступили к ужину. Как я и думала, ни малейшего намека на то, чтобы освободить меня и дать мне возможность переодеться. Такова была ее воля, и я не намерена была этому противиться. Напротив, я постаралась вести себя как можно более естественно. А ее похоже очень позабавило, как я, опустив глаза и с некоторой неловкостью взялась своими скованными руками за столовые приборы. Это было заметно по ее легкой улыбке. Отдаленное чувство протеста вновь вспыхнуло во мне. Вспыхнуло и тут же пропало. - Очень вкусно, - сказала Настя спустя несколько минут. – Ты вообще меня сегодня приятно удивила. - Спасибо, - скромно отозвалась я. – Наибольшим трудом было дождаться твоего приезда… - Но ты дождалась, - сказала она, ободряюще кивнув мне. – Молодец, не думала что ты продержишься. Ведь раньше я не оставляла тебя так… - А что я, по-твоему, могла поделать?! – легкий протест все же вырвался наружу, о чем я тут же пожалела. Это нарушало тот гармоничный образ, который я наконец сумела принять. - Ну как минимум я ожидала одного или даже нескольких звонков со слезными стенаниями о том, что ты так больше не можешь, - рассмеялась она в ответ. - Очень хотелось позвонить, - призналась я, взглянув на нее. – Но жаловаться не собиралась, клянусь! Мне лишь хотелось услышать твой голос… - Я верю тебе. И восхищена твоей выдержкой! Ты делаешь успехи, Ксения! - Госпожа слишком любезна, - отозвалась я, снова опуская глаза. - Ладно, Ксю, - голос ее вдруг посерьезнел. – Расскажи теперь, из-за чего тревога снова поселилась в тебе. Ведь это видно по твоим глазам. Я взглянула на нее и заколебалась на мгновение. - Это не тревога, - сказала я, немного помолчав. – Я всего лишь в небольшом замешательстве. - Ты хочешь поделиться этим? - Да, - произнесла я со вздохом. – Я не знаю, что делать. - Неужели Ксения Касаткина решила спросить моего совета по какому-то вопросу?! – саркастически воскликнула Настя, но тут же взяла себя в руки и добавила спокойным тоном: - Так в чем же дело? Объясни, я жду. - Мне сегодня звонили из авиационного комитета, - проговорила я, теребя пальцами уголок салфетки. - И что же? – с интересом спросила она. Я помедлила и сказала негромко: - Они предложили мне работу… - Вот как? – воскликнула Настя. – И кем же? - Следователем экспертного отдела, - отозвалась я еще тише. Ахнув, Настя воззрилась на меня в изумлении. - И ты говоришь об этом так, будто тебе вынесли смертный приговор?! – сказала она наконец. – Ксения, что с тобой такое?! Разве ты не рада этому предложению? - Я не знаю, - пожала я плечами. – Это странно и неожиданно. Я никогда не готовила себя к подобной работе… Но дело даже не в этом. После всего произошедшего я совсем не уверена, что смогу и дальше работать в сфере авиации… Вот как-то так. Понимаешь? - Отчасти понимаю, - протянула она в ответ. – Только почему ты вдруг решила все бросить? Годы обучения, стажировки, только подумай! Неужели все зря?.. Да и к тому же… Ты работала в очень крупной коммерческой компании – ну не получилось, что поделать. Так сложились обстоятельства… Но ведь сейчас у тебя появился шанс реально повлиять на что-то! Это совсем иная часть той сферы, о которой ты говоришь! Разве нет? Она сказала это с некоторой долей запальчивости, которой в ее речах обычно не наблюдалось. Посмотрев ей в глаза, я увидела искорки нетерпения и легкого недовольства. - Насть, ну на что я могу повлиять?.. – горько усмехнулась я. - Боже, и это говорит девушка, которая со скандалом подвела корпорацию «Боинг» под крупнейший штраф за всю ее историю! – воскликнула Настя, закатывая глаза. – Не какой-нибудь несчастный «Старбакс», а целый «Боинг»!.. Ксю, ты вроде выглядишь отоспавшейся. Или с твоим рассудком снова что-то не так? Ты хотя бы подумала прежде чем говорить! Ее колкий сарказм не был лишен здравого смысла, и я не смогла не улыбнуться. - Ты смеешься надо мной, да? – проговорила я. - Нисколько, - серьезно ответила она. – Тебе предоставили возможность реально повлиять на безопасность авиаперевозок. Неужели это ничего не значит для тебя? Ксю, ты какая-то странная… Я поморщилась и помассировала пальцами слегка начавшие ныть виски: - Ты права, конечно… Возможно, я слишком погрузилась в собственные амбиции и эфемерные мечты… Значит, ты считаешь, что если я соглашусь… - …то это будет верным решением, - закончила она за меня. – Да, я так считаю, Ксения. Я с благодарностью взглянула на нее: - Мне было очень важно твое мнение… Я немного растерялась… Не считай меня бестолковой, пожалуйста! - Я и не считала, - ответила она. – Ты просто устала, моя девочка. Устала и действительно растерялась… Но ты не должна ничего бросать, слышишь? Ты слишком много достигла, чтобы сейчас от всего отказаться! Ну по крайней мере одна из нас оставалась рассудительной. Настины слова стали решающими для меня в моих сомнениях. - Тогда ты не будешь против, если я на следующей неделе съезжу туда, чтобы обсудить подробности? – спросила я, немного помолчав. - Нисколько, - ответила она. – Эти выходные ты проведешь со мной, а потом можешь со спокойной душой устраивать заново свою карьеру! Я вздохнула как можно более театрально и с напускной печалью в глазах произнесла трагическим голосом: - Ужасно то, что обломалась моя карьера горничной в твоем доме… Ах, я так мечтала об этом!.. - Еще не поздно передумать, - она подмигнула мне. И ужин мы закончили уже в значительно более веселой обстановке. Настя принялась подшучивать надо мной и всячески провоцировать, чтобы я, потеряв терпение, наконец повела себя как-нибудь дерзко. Но это ей не удалось – я была спокойна и послушна, и стойко выдержала все ее задорные подколы. И она, по-видимому, осталась очень довольна моим поведением. Когда мы встали из-за стола, Настя притянула меня к себе и пристально взглянув мне в глаза, произнесла: - Надеюсь, в тебе больше не осталось никаких грустных мыслей? - О, совсем ни одной! – прошептала я на выдохе и прикрыла глаза, чувствуя, что одной рукой она крепко обхватила меня за талию, а другой легонько скользнула по моему бедру и задержала ее между ног. - Очень хорошо, - также тихо ответила она, продолжая сладко гладить меня, отчего я окончательно поплыла. – Это значит, что ты готова к продолжению этого прекрасного вечера? - Да… - с моих губ сорвался уже скорее стон нежели шепот. – Я готова на все… - Авантюристка… - сказала она, нежно касаясь кончиком носа моей щеки, а затем я ощутила такой же нежный и легкий поцелуй. – А не боишься произносить подобные слова? - Сейчас я ничего не боюсь, - отозвалась я. – Ты уже слишком завела меня, чтобы я могла ясно соображать. - Я сделаю все, чтобы твой страстный порыв еще долго не угасал, - ответила она и увлекла меня за собой. Мы поднялись в спальню. Она подвела меня к кровати и бесцеремонно толкнула на нее, через секунду оказалась сверху и, ухватившись за цепь моих ручных кандалов, завела мне руки за голову. В следующее мгновение ее губы уже слились с моими, и я с наслаждением ощутила во рту ее язычок. Какой же он сладкий, дерзкий и настойчивый… Меня уже сжигает изнутри неудержимое пламя… А она все продолжала крепко удерживать меня, не позволяя больше ничего, кроме этого страстного поцелуя. Когда она наконец оторвалась от меня, я приподняла веки и увидела перед собой горящие глаза голодной хищницы. По этому взгляду было ясно только одно – ни на какую пощаду можно не рассчитывать. - Освободи меня, - попросила я тихонько. – Освободи, и я помогу тебе раздеться… - Справишься и так! – отрезала она, заставляя меня приподняться. Я перекинула руки через ее голову, нащупала застежки платья и принялась размыкать их непослушными пальцами, а она тем временем тоже обхватила меня руками и впилась ногтями мне в спину. Я застонала, закусив губу… Предстояло маленькое безумие для нас обеих, и уже хотелось броситься в него со всей скорости, без каких либо промедлений! А здесь эти проклятые застежки! Избавив наконец Настю от платья и лифчика, я опустилась губами на ее шею, отчего она еще сильнее врезалась ногтями в мою кожу… О, я даже не буду против, если останутся следы! Пускай! Милые отметины от схватки в постели с этой бешеной кошкой! Они еще поболят пару дней, напоминая обо всем этом… Мне казалось, что я целую вечность не испытывала этого пленительного чувства сексуального безумия и безрассудства! - Подними руки, - потребовала она, собираясь высвободиться из моих объятий, потому как я все еще гладила ее спину и потихоньку подбиралась к трусикам. - Нет! – с дерзким и вызывающим видом я чуточку отстранилась и посмотрела ей в глаза. – Ты сама не пожелала снять с меня эти цепи. Теперь выбирайся, как хочешь! – я лишь сильнее обхватила ее за талию и потянула на себя, что, благодаря цепочке между браслетами, было не тук уж трудно. - Ах ты… - воскликнула она, стараясь сохранить равновесие в своем уже очень неловком положении. – Прекрати! Дай же ты мне выбраться, Ксю! Все же я снова оказалась спиной на мягком одеяле, а она – сверху надо мной, отчаянно пытаясь выскользнуть из моих объятий, которые я и сама не могла разомкнуть при всем желании. - Не отпущу! – сказала я, с удовольствием наблюдая за ее бесплодными попытками. – Ты попалась… Видимо поняв бесполезность своих действий, она замерла, прогнув спину и ухватившись руками за спинку кровати. Откинув с лица растрепавшиеся волосы, она сверкнула на меня своими зелеными глазами. - Ну и что? – спросила она, чуть задыхаясь. – Так и будем лежать друг на дружке? Может еще местами поменяемся? - Почему бы и нет? – отозвалась я с озорной улыбкой. – Настя, Настя, ты потеряла хватку, да?.. При этих словах она издала что-то вроде приглушенного рычания, мгновенно приблизилась ко мне, и ее пальцы быстро сжали мои соски сквозь тоненькую ткань ночного топика! Я взвизгнула от боли и неожиданности… - Нечестно так! – закричала я, а она сжала мне соски еще сильнее и слегка выкрутила их в стороны, отчего я завопила уже совсем нечленораздельно и поспешила ослабить свои объятия, позволяя ей наконец выскользнуть на свободу. Настя слезла с меня и бросила мне такой разъяренный взгляд, что я поспешила выставить вперед руки: - Все, все! Я беру свои слова обратно!.. - Ах ты маленькая дрянь… - проговорила она, снова склоняясь надо мной. - Прости меня! – пропищала я, вжимаясь в подушки и прикрывая руками горящую грудь. – Может мне просто ремня захотелось! Ну что ты сразу… - Получишь хорошего ремня, не переживай! А если так хотелось, то могла об этом просто попросить! - Ну так растерзай меня скорее за мою наглость, безумная стерва! – выпалила я, мгновенно меняя тон голоса, и вскинулась, оказавшись к ней лицом к лицу. Неслабая пощечина отправила меня обратно на мягкие подушки, так что я даже не успела испугаться или вскрикнуть. Я вообще была в опасной близости от края кровати и вполне могла бы улететь от этого удара на пол, если бы Настя тут же не схватила меня. Прижимая ладонь теперь уже к пылающей щеке, я с округлившимися глазами повернулась к Насте и встретила ее неумолимый и сверкающий взгляд. - Хочешь что-нибудь еще сказать? – поинтересовалась она, иронически склоняя голову и улыбаясь мне. - Пожалуй, что нет, - я отрицательно помотала головой. – Буду благодарна, если ты заткнешь мне чем-нибудь рот… Я совсем не умею держать язык за зубами… Она удовлетворенно кивнула и сказала: - Вот и умничка. Рада, что ты опомнилась… А теперь идем! Вставай, Ксения! Я послушно приподнялась, собираясь встать с кровати, но, по-видимому, слишком медлила, и Настя, больно схватив меня за волосы, резко прикрикнула: - Да шевелись ты! Сколько я буду тебя ждать?! Вскрикнув от боли, я заторопилась и поскорее поднялась на ноги… О, Настя! Ты совсем сходишь с ума! И я вместе с тобой! Меня сейчас разорвет в клочья! Боюсь, что мои несчастные трусики уже давно промокли между ног, если вообще не начали гореть… Настя повела меня из спальни по коридору в свою заветную «комнату пыток». Я нисколько не сопротивлялась. Головокружительная волна сексуального возбуждения вперемешку с мощным впрыском адреналина совсем сводила меня с ума. Я уже почти ничего не соображала и не хотела соображать! Я вообще забыла о существовании какого-то мира вокруг… Весь мир сейчас заключался во мне и моей неудержимой, жестокой, но очаровательной и невероятно желанной возлюбленной. Когда мы вошли в комнату, Настя подвела меня к стене с креплениями и кольцами, приказала опуститься на колени и снова завела мне руки за голову. Я услышала, как она прикрепила цепочку наручников к одному из колец при помощи карабина. Затем она отошла от меня и направилась к одному из шкафчиков у смежной стены. С трудом стараясь дышать более или менее ровно, я наблюдала за ней из-под опущенных ресниц. Настя достала что-то звякнувшее из одного ящика и снова пошла в мою сторону, звонко стуча каблучками по гладкому полу. Увидев, что она держит в руках, я издала слабый и жалобный стон: - О боже… Только не это… Она принесла небольшие блестящие зажимы для сосков, соединенные тонкой цепочкой. Слишком хорошо зная, что меня ожидает, я зажмурила глаза и вся напряглась, даже задержав дыхание. Вот Настины шаги замерли возле меня, я почувствовала, что она склонилась ко мне, задрала кверху мой топик, обнажая грудь… А потом почти одновременно мои несчастные соски снова пронзило резкой, молниеносной болью! Я не выдержала и громко застонала, инстинктивно зашевелившись и пытаясь сбросить эти мучительные прищепки! Но Настя вновь схватила меня за волосы и сказала, склонившись к самому моему уху: - Что это за жалкие всхлипы и стоны? Ты совсем разучилась терпеть?! Самое время напомнить тебе, каково это! На моих глазах и правда уже проступали слезы, но через минуту или две боль затихла, стало немного полегче. Если особо не шевелиться и не дергаться, эту маленькую пытку вполне можно было вытерпеть. Тогда я подняла на Настю глаза и собралась что-нибудь ей сказать. Вовсе не дерзкое, нет! Просто что-нибудь, что и саму меня могло бы слегка приободрить. Но она не позволила мне этого. Как только я раскрыла рот, Настя тут же взялась пальцами за цепочку зажимов и немного потянула ее на себя. Резкая боль мгновенно проснулась снова, и вместо слов из моей груди вырвался лишь отчаянный крик, а по щекам заструились слезы… Все это немного прояснило мой перевозбужденный рассудок, и я было решилась попросить о пощаде, но Настя уже выпрямилась, возвышаясь надо мной. Она уже стягивала с себя трусики, которые, скользнув по ее бедрам, через несколько мгновений уже оказались на ее щиколотках. Высвободив из них ноги, Настя вплотную приблизилась ко мне и запустила пальцы в мои волосы. - Ты знаешь, что делать, - услышала я ее строгий и не терпящий возражений голос. Она немного раздвинула ноги, и я, подавшись чуть вперед, послушно и с нежностью заскользила язычком по ее бедру, от самой коленки, все выше и выше, пока не добралась до ее самого желанного и горячего местечка… Ласкать ее в таком положении было трудно, но я старалась изо всех сил, чувствуя, что она наконец начала получать чарующее, пьянящее удовольствие. Хватка ее пальцев на моих волосах слегка ослабла, и я поняла, что она довольна мной… Осознание этого, вместе с ощущением ее вкуса и огненного возбуждения, заставило меня забыть о ноющей боли от зажимов, о начинавших затекать от неудобного положения руках и шее… Я доставляла ей удовольствие! Что может быть слаще? Когда Настя уже не могла больше молчать и послышался ее тихий, с трудом сдерживаемый стон, я решилась усилить ласки. Но она вдруг отпустила меня, отступила на шаг и приложила руку к груди, унимая участившееся дыхание. Вот как?.. Она не желает сейчас кончить? Я приоткрыла глаза и взглянула на нее снизу вверх. Настя взяла себя в руки. Она снова подошла ко мне и отстегнула карабин от кольца, удерживавший мои наручники. - Хорошая девочка… - произнесла она, подарив мне очаровательную улыбку. – Я очень люблю когда ты стараешься! Мне снова не удалось ничего ответить, потому что она сразу же быстрым движением раскрыла и сняла зажимы с моей груди. О, как же я закричала… Я даже не узнала собственного голоса! Повалившись на пол, я сжалась в комочек, прикрыв скованными руками свою измученную грудь. Дав мне несколько минут, чтобы прийти в себя, Настя помогла мне подняться, привлекла к себе, осторожно стерла слезы с моих щек и заглянула в мои глаза. - Надеюсь, это не все, на что ты была способна сегодня, - произнесла она негромко. - Вовсе нет… - поспешила ответить я, справляясь с отголосками боли и неровным дыханием. – Я готова продолжать… До глубокой ночи, до утра… Пока не лишусь сознания! Я готова, так и знай! – я попыталась вызывающе выпрямиться, что, впрочем получилось как-то не очень. – Тебе так просто меня не сломить! Я уже прошла твою школу, и мне нужно нечто большее… - Прекрасно! – сказала она. – Мне всего лишь необходимо было убедиться, Ксюшик. И она, звонко шлепнув меня по попке, повела меня к кровати. Мои коленки слегка подгибались, я чувствовала расслабленность во всем теле и сосредоточила остатки внимания на том, чтобы не запутаться в цепи кандалов за те несколько метров, что предстояло пройти до постели. Настя заставила меня улечься на живот на широком матрасе, покрытым черной латексной простыней. Затем она отошла от кровати, и я услышала, как она сбросила с ног туфли. Воспользовавшись предоставленной мне маленькой передышкой, я немного восстановила дыхание, готовясь и морально, и физически к новым вспышкам безумной страсти… Не знаю, как она способна столько вытерпеть, а я уже готова была кончить о любого, самого легкого прикосновения… Может оно только так казалось, но ощущение было очень сильным! Настя была уже босиком и подошла она совсем неслышно. Я даже вздрогнула, когда услышала прямо над собой ее голос: - Теперь мы можем продолжить… Приподнявшись и оглянувшись, я заметила в ее руках нашу розовую L-образную игрушку. Вот сейчас, похоже, я смогу покричать вдоволь и не стесняясь! Уже на кровати Настя встала на колени и, раздвинув ноги, ввела в себя короткую часть страпона, после чего взяла меня за талию, стянула с меня трусики до колен и заставила приподнять попку. Я повиновалась беспрекословно. А затем я ощутила, как она осторожно и не торопясь входит в меня… Я закусила губу и, вытянув вперед руки, стиснула в пальцах латексное покрывало. Ужасно хотелось взмолиться о том, чтобы она трахнула меня немедленно! Я уже и так вся текла от безумного желания! Но Настя не спешила… Мягким и аккуратными движениями она раздразнивала меня все сильнее и сильнее! И лишь тогда, когда я уже окончательно потеряла волю и терпение, готовая произнести какие-нибудь прочувствованные слова, она вдруг с силой вошла в меня целиком, и я закричала, едва не потеряв сознание…