8 дней, 9 ночей

Зима с переменным успехом удерживала свои позиции, хотя и было только начало февраля. Погода держалась прохладной и промозглой, все еще довольно короткие дни были серыми и слякотными. Все это могло и должно было бы вызвать непроглядную тоску и депрессию, но надежда, теплившаяся в моей душе и крепнувшая с каждым днем, не позволяла беспросветному унынию охватить мое сознание целиком. Я запрещала себе погружаться в тяжелые размышления и старалась сохранять внимание лишь на том, что и как могло быть впереди. Прошлым жить нельзя! Судьба не в первый раз, но уже более жестоко, напомнила мне об этом. Настя почти все время была рядом, и я, чувствуя ее присутствие и поддержку, проникалась уверенностью в том, что силы прийти в себя и снова начать жить все-таки есть. В один хмурый и ничем не примечательный день Настя за завтраком вдруг заявила, что снова должна отлучиться, и что вернется уже ближе к вечеру. Вообще она в последнее время вела себя немного странно – не ездила по делам своей компании, в разговорах на отвлеченные темы никак не упоминала о событиях в своей бизнес-сфере, но при этом частенько вела длительные переговоры по телефону или видеосвязи за закрытой дверью кабинета. При этом я не чувствовала какого-то ее волнения или напряженности, не было совершенно никакого ощущения, будто хоть что-нибудь у нее не складывается или идет не так. Даже наоборот, Настя выглядела воодушевленной и энергичной! Помня ее частую занятость, я была сбита всем этим с толку, но лишних вопросов не задавала и испытывала огромную радость, потому что грусть и неуверенность практически бесследно пропали из ее очаровательных глаз. Когда я спросила, могу ли я чем-то помочь ей, она лишь улыбнулась и мягко произнесла в ответ: - В этом нет нужды, моя милая. Взгляд, который она подарила мне при этом и ее нежный, слегка интригующий голос заставили меня несмело улыбнуться и вопросительно поднять брови в ожидании хоть какого-нибудь пояснения. Но Настя поднялась из-за стола, поцеловала меня в щечку и направилась к выходу из столовой. На пороге она остановилась, оглянулась и с милым озорством подмигнула мне. - Не провожай меня, - сказала она напоследок. – И не скучай. Я вернусь часам к шести. Повинуясь ей, я так и осталась сидеть, провожая ее одним лишь удивленным и немного растерянным взглядом. Что она такого задумала? Что за интрига?.. Вот и ожила моя Настенька наконец! Это ведь в ее стиле придумывать что-то такое, неожиданное и подчас грандиозное. Что же на этот раз? Оставалось только гадать. Я неторопливо и все-таки немного печально доела свой завтрак, помыла посуду и принялась думать о том, что еще можно поделать и как провести этот день без Насти. Не скучать и не грустить не получится – я слишком привыкла постоянно видеть и чувствовать ее рядом. Нужно было хоть как-то отвлечься, чтобы это время прошло относительно незаметно. Идею поехать на гоночный трек и немного встряхнуться за счет всплеска адреналина я отбросила почти сразу. Да, я соскучилась по ребятам, соскучилась по ощущению скорости и по моей верной «Снежинке», но после курса антидепрессантов садиться за руль ради спортивного вождения, пожалуй не стоило. Разве что съездить в магазин и приготовить чего-нибудь вкусного на ужин? Эта мысль показалась мне уже более разумной. Прибравшись дома, я оделась и отправилась будить мою беленькую подружку, которая ждала в гараже и была вынуждена терпеть эту длительную разлуку со мной. Поездка в супермаркет заняла около двух часов, а на обратном пути я заехала в фитнес-клуб, чтобы немного размяться. За много дней тягостного бездействия я отвыкла от активности, и сейчас оживающее постепенно тело каждой своей клеточкой протестовало и требовало движения! Я подъехала к дому около двух часов дня. По дороге перед этим я размышляла над тем, как можно встретить Настю получше. Ужин это, конечно, хорошо, его можно сделать уютным и романтичным. Но сейчас, на мой взгляд, нам не хватало кое-чего еще… Тот эмоциональный экшн, которым закончилось наше с Настей объяснение несколько дней назад, был единственным проявлением никак и ничем не сдерживаемых чувств и страсти. Последующие дни прошли тихо, нежно и спокойно, и стали будто разрядкой после длительных переживаний и финального эмоционального взрыва. Но чувствовалось, что Настя тоскует по этой страсти, по нашим прежним отношениям, которые были многогранными и яркими настолько, что их отсутствие угнетало самым тяжелым образом. Ну а я не просто тосковала. Я больше не желала ничего, кроме как быть рядом с моей любимой Настей – моей Вселенной, Хозяйкой моего сердца и души, моего тела и всей жизни. Да, я люблю ее! И хочу целиком принадлежать ей, быть ее неотъемлемой частью! Сейчас, после стольких испытаний, выпавших нам обеим, я видела во всем этом особенный смысл. Каково же было мое удивление, когда, заехав на территорию особняка, я увидела на площадке Настин «Мерседес». Недоуменно поморгав, я взглянула на часы – всего пять минут третьего. Она собиралась вернуться вечером! Или я ослышалась? Войдя в дом, торопливо сняв куртку и разувшись, я прошла в холл и остановилась, испытав очередной шок – неподалеку от прихожей стояли три дорожных чемодана. Пошевелив один из них, я поняла, что он наполнен вещами. Остальные я трогать не стала, хотя и было весьма любопытно, что там внутри, да и что вообще все это значит! Не найдя Настю ни в гостиной, ни вообще где бы то ни было на первом этаже, я поспешила наверх и увидела ее у самой лестницы, направляющуюся ко мне навстречу с загадочной и интригующей улыбкой. - Настя! – воскликнула я, подходя к ней. – Что произошло? Почему ты так рано вернулась? - А что такое? – она иронично подняла брови. – Ты ждешь кого-то, о ком я не должна знать?! - Настя! – вновь вскричала я, правда уже с возмущением. Но она, видя это только рассмеялась, и я не замедлила выдать немножко иронии в ответ: - Ну а ты собираешься куда-то, и решила мне не говорить? Я видела чемоданы внизу! Сбежать решила по-тихому?! Настя схватила меня за руку и притянула к себе. - Не дерзи мне, Ксюшик! – сказала она со смехом и увлекла меня за собой в сторону спальни. – Собираюсь не я, а мы! Вернее, я уже собрала все, что нужно. - Насть! Я ничего не понимаю! – отозвалась я, послушно идя за ней. – Объясни, пожалуйста! Мы пришли с ней в спальню, где я уже в волнении и нетерпении собиралась задать еще кучу каких-нибудь вопросов, но Настя, приложив палец к губам и строго взглянув на меня, потребовала молчания. Я так и не произнесла больше ни звука, лишь ошеломленно хлопая ресницами и глядя на нее во все глаза. Ну а она спокойно улыбнулась и жестом указала на кровать. - Сядь, - велела она наконец, видя, что я растерялась и медлю. Тогда я тихонько присела на край постели, сведя колени и положив на них ладони, тем самым выражая всю возможную покорность, а также при помощи жалобного и взволнованного взгляда немую просьбу разъяснить мне все происходящее. Настя улыбнулась очень удовлетворенно и в задумчивости прошлась по комнате. Я следила за ней скромным, не лишенным страстного желания взглядом. От ее стройного тела, затянутого в узкое платьице, от грациозной походки и шикарно завитых волос, красивыми волнами спадающих на полуобнаженные плечи, невозможно было оторвать глаз! Но когда она вновь повернулась ко мне, я торопливо опустила веки и даже почувствовала, что краснею… Нам предстоял какой-то важный разговор, а я сейчас уже думала лишь о том, что просто безумно хочу ее! - Прежде всего я хотела бы услышать от тебя кое-что, Ксюша, - сказала Настя снова приближаясь к постели и становясь в паре шагов от меня. – Ты говорила, что доверяешь мне всецело и хочешь, чтобы так было и впредь. Это правда? Я подняла на нее взгляд и окончательно убедилась, что она говорит это на полном серьезе и без малейшей иронии. - Да, именно так и есть, - отозвалась я очень тихо, почти шепотом. - И ты готова идти за мной, куда бы я тебя ни позвала? - Куда угодно, Настя, - я кивнула с уверенностью и без колебаний. – Не знаю, подходящее ли сейчас время для таких слов, но своего личного пути у меня больше нет. Если он вообще когда-нибудь был. Я последую за тобой, потому что ты единственный в этом мире человек, которого я люблю и которому доверяю. Тебе стоит лишь позвать или подать знак. Настя немного помолчала и даже прикрыла глаза на несколько мгновений, будто эти мои слова были настолько приятны ее слуху, что она немедленно воспроизвела их в воображении еще несколько раз! - Ты восхитительна, моя Ксюша! – сказала она, с теплотой и нежностью посмотрев на меня. Но почти сразу добавила с некоторой строгостью: - Но подумай еще раз – назад пути не будет. Я не отпущу тебя. Просто не смогу этого сделать! - Не о чем тут думать, - решительно ответила я. – Надеюсь, что больше никогда и ничем не разочарую тебя… Настя подошла ближе, склонилась к подушкам и вытащила из-под одной из них мой изящный именной ошейник. Я знала, чего она ожидает, и потому немедленно собрала и приподняла волосы. И тогда Настя, расстегнув молнию моей кофточки, раскрыла воротник и надела ошейник на мою открытую и обнаженную шею. Когда прохладный металл коснулся моей кожи, я прикрыла глаза от наслаждения! От того, как Настя надевала ошейник, у меня всегда возникало непередаваемое чувство удовольствия, спокойствия и защищенности. Я не могла в полной мере этого объяснить, и даже не стремилась к этому. Стоит ли искать объяснения чувству, если оно само по себе прекрасно? Защелкнув замочек, Настя отступила на полшага назад и удовлетворенно оглядела меня, а я ответила ей скромной улыбкой, опуская руки и осторожно касаясь кончиками пальцев полоски хромированной стали. - Когда ты в ошейнике, мне как-то намного спокойнее, - произнесла Настя, протянув руку и погладив мое лицо и волосы. Едва не замурлыкав от удовольствия, я с готовностью подалась навстречу ее ладони и тихо ответила: - И мне тоже… Помолчав минуту и подарив мне несколько чудесных мгновений ласки и нежности, Настя все же отошла в сторону и сказала уже более деловым тоном, который, впрочем, не был лишен театральности: - Итак, продолжим! – она взглянула на меня с прежним интригующим блеском в глазах. – Как я уже сказала, мы с тобой собираемся и уезжаем. Сегодня я уладила последние формальности и, к счастью, довольно быстро. Удивленно приподняв брови, я спросила, воспользовавшись ее паузой: - И когда же мы уезжаем? - Сегодня, - улыбнулась она. – Мы с тобой отправляемся в путешествие, Ксюша. Это надолго, на два или три месяца. Я изумленно поморгала, не сразу найдясь, что ответить. И лишь после того, как вновь обрела дар речи, проговорила несмело: - Можно узнать, куда мы направляемся?.. - Со временем ты все узнаешь, милая, - Настю, похоже, весьма и весьма забавляло мое изумление и растерянность. - Но разве мы можем уехать на такой срок? – произнесла я без какого-либо протеста, но все-таки обеспокоенно. – А как же Мальвинка?.. А твои дела? В твоей компании и дня без тебя прожить не могут. Настя снова улыбнулась, покачала головой и тут же повергла меня в очередной шок: - За Мальвиной присмотрят, не переживай. А что касается моих дел… Об этом уже не стоит беспокоиться. Я продала свой бизнес. Мои брови и так до сих пор не опускались, а глаза были широко раскрыты. Оставалось только приоткрыть рот от изумления, что я и не замедлила сделать. Настя рассмеялась, глядя на меня. Надо полагать, эффект превзошел все ее ожидания. - Давно пора было заняться чем-то другим, - сказала она, видя, что я все никак не приду в себя. – Но сейчас я намерена уделять внимание и время только лишь тебе. К счастью, теперь это возможно. - О, Настя… - пробормотала я, сползая с кровати и оказываясь на коленях. – Я не знаю, что сказать… У меня нет слов. Она сделала шаг ко мне, и тогда я обхватила ее ноги и прижалась головой к ее бедрам. Настя с нежностью погладила мои волосы и произнесла: - Вот и не говори ничего. Твои вещи я собрала, да и свои тоже. Но, если честно, один из тех чемоданов, что ты видела, заполнен исключительно избранными и необходимыми аксессуарами из комнаты боли… - Ты все предусмотрела, - улыбнулась я и посмотрела на нее снизу вверх. – А я думала приготовить для нас ужин… Настя протянула мне руки, помогая подняться, и ответила: - Мы все успеем, моя милая. Идем. - Слушаюсь, моя Госпожа. За ужином я не задавала особых вопросов относительно предстоящей поездки. Чувствовалось, что Настя хочет сохранить определенную интригу и явно готовит какой-то сюрприз. Разбираемая любопытством, я все же никак не решалась расспросить ее о подробностях. Она наверняка все равно не скажет – я слишком хорошо знала ее! И потому продолжала держаться, правда уже из последних сил. Когда мы встали из-за стола, Настя велела мне потихоньку одеваться и собирать личные вещи, которые я возможно захочу взять с собой. При этом она заметила, что слишком тепло можно не одеваться. Это немного приоткрыло завесу тайны – мы направлялись куда-то в теплый климат. Вот только куда?.. Я с улыбкой повиновалась и пошла собираться. Уложив личные вещи в сумку, я немного привела себя в порядок, надела джинсы, блузку и, чтобы скрыть мое нескромное стальное украшение, повязала на шею нежный шелковый шарфик, скрывший ошейник от посторонних глаз. Когда я спустилась вниз, оказалось, что наших чемоданов в холле уже нет – приехало такси, и водитель уже перенес все вещи в машину, которая ожидала возле ворот. Насте потребовалось на окончательные сборы значительно меньше времени – она была уже одета и почти готова. Спустя четверть часа мы с ней попрощались с вышедшей нас проводить Мальвинкой, заперли дом и уселись рядом на заднее сиденье такси. Машина тронулась с места, и тогда я наконец решилась спросить: - Так куда же мы поедем?.. Настя с лукавством посмотрела на меня и улыбнулась все так же обворожительно и таинственно. - В аэропорт, разумеется, - невозмутимо ответила она, забавляясь моим чуть приунывшим видом. Да, любопытство терзало меня, что скрывать! Впрочем, в этом неведении была своя особенная прелесть. Настя везет меня неизвестно куда, в какое-то долгое и, наверное, очень романтичное путешествие! Стоило ли сейчас пытаться узнать все сразу? Не думаю. Ведь я рядом с ней, и она отдала мне все свое время! Так есть ли разница, куда теперь ехать? Не лучше ли просто насладиться счастьем близости с моей очаровательной любимой? Не задавая больше никаких вопросов, я придвинулась к Насте поближе и положила голову ей на плечо. Вылетали почему-то из Внуково, такси за полтора часа доставило нас именно туда. И лишь чуть позже я поняла, почему. Мы прибыли в комплекс Внуково-3, где нас уже ожидал небольшой «Дассо» Фалкон. Я воздержалась от шуточек и комментариев на тот счет, что Настя, надо полагать, теперь предпочитает бизнес-авиацию обычным регулярным рейсам. Это могло вызвать очень лишние сейчас воспоминания и ассоциации. Без каких-либо задержек и особых формальностей мы с Настей очень скоро заняли места в шикарном салоне, после чего миловидная стюардесса сообщила нам, что самолет вылетает через пятнадцать минут и осведомилась о том, что нам принести после взлета. Настя заказала для нас шампанского и попросила приготовить фруктовый десерт. Когда девушка удалилась и мы остались в салоне одни, я все-таки спросила с улыбкой: - Ну а хотя бы пункт назначения этого рейса я могу узнать? - Мы снова летим во Францию, Ксюша, - ответила она, снимая пальто и устраиваясь поудобнее в кресле напротив меня. – В Марсель. Там и узнаешь, что тебя ожидает в ближайшие несколько месяцев, - и она озорно подмигнула мне, пристегивая свой ремень. - Что ж, значит подождем до Марселя, - улыбнулась я, тоже снимая верхнюю одежду и берясь за пряжку ремня. – Ты сумела меня заинтриговать! *** Мы с Настей удобно расположились под навесом на веранде небольшого уютного кафе, расположенного неподалеку от набережной и порта. Вид открывался просто чудесный! Порт Марселя – не слишком большая, но просторная гавань с множеством причалов и пирсов, возле которых пристроилась целая флотилия самых разнообразных судов, лежал перед нами как на ладони. Кафе находилось на возвышении и я, с удовольствием вдыхая прохладный и очень свежий морской воздух, с интересом оглядывала это романтичное и живописное местечко. По небу неторопливо ползли облака, ветра почти не было. Я даже немного расстегнула пальто, несмотря на то, что было не более восьми или десяти градусов тепла. - Здесь так красиво, - произнесла я и посмотрела на Настю. Она улыбнулась мне, окинула взглядом панораму перед нами и добавила, снова повернув ко мне голову: - И очень тихо. Это было правдой. Мы прибыли сюда ранним утром, и особого оживления ни на улицах, ни в порту не наблюдалось. Несколько минут назад, перед тем, как мы уселись за столик, Настя отпустила нашу машину, сказав что-то водителю по-французски. Такси поехало дальше по узенькой улочке, вскоре исчезнув из виду. Я не стала интересоваться насчет того, куда же внезапно отправился наш багаж без нас самих. Насте виднее, это ведь все ее план! Я догадывалась – здесь мы остановились не случайно, и потому с любопытством ждала, что же будет дальше. Когда на столике перед нами появилась пара бокалов красного вина, принесенных официантом, Настя произнесла: - Нам с тобой давно пора немного отвлечься от всего, моя милая девочка. С нежной улыбкой взглянув в ее теплые, чуть зеленеющие глаза, я слегка склонила голову, приготовившись наконец выслушать ее. Что-то мне подсказывало, что сейчас она и раскроет все карты. - Ты бывала в морских путешествиях, Ксюша? – спросила Настя, приподнимая свой бокал. - Прямо в настоящем путешествии?.. - отозвалась я немного смущенно. – Нет, как-то не довелось… Всегда почему-то только летала. В Настиных глазах заиграл довольный огонек, и она продолжила: - В таком случае, Ксюшенька, пора это исправить. - Мы с тобой отправляемся в морской круиз? – высказала я предположение, в котором была уже почти уверена. - Не совсем, милая, - Настя улыбнулась, будто в последний раз наслаждаясь ускользающей атмосферой интриги и таинственности. – Мы с тобой поплывем вокруг света. Ей все-таки удалось! От удивления у меня даже приоткрылся рот, и на какое-то время я потеряла дар речи. - Кругосветное путешествие?! – воскликнула я наконец. – О, Настя! Я поверить не могу! - Не верь, если не хочешь! – рассмеялась она. – Можешь считать это просто сладким сном, - она взглянула на меня уже с некоторой серьезностью и добавила: - Я слышала, что морская кругосветка лечит все. И особенно душевные раны. Ты готова это проверить? Она протянула ко мне руку через столик, а я немедленно отдала ей свою и крепко сжала ее пальцы. - Конечно же, Настенька, - отозвалась я с нежностью и любовью глядя в ее глаза. – На край света, как я понимаю, уже не очень актуально… Значит с тобой хоть вокруг света! Вот так! - Как мне приятно слышать это! Я тоже приподняла свой бокал и приблизила его к Настиному. - Люблю тебя… - сказала я, не отрывая глаз от ее счастливого, просиявшего лица, на котором сейчас уже не осталось ни малейшей тени печали. - И я тебя, моя маленькая Ксюша… Наши бокалы соприкоснулись с тихим, мелодичным звоном. Пригубив вино, я прикрыла глаза. Кажется целую вечность я не ощущала чувства покоя! Настя права – нельзя более терять времени. Нервы нужно успокоить. Нужно учиться жить дальше и беречь то, что необходимо сберечь любой ценой! Теперь я в это верила и видела, что это возможно. Настя придумала чудесный план, сделала все, чтобы у нас получилось справиться со всеми потрясениями. Осталось лишь не сопротивляться этому! Спустя четверть часа мы с Настей, держась за руки, уже спускались к набережной по вымощенной серым камнем дорожке. Сосредоточенно глядя себе под ноги и стараясь сохранять равновесие на высоких каблуках, я спросила: - Насть, а на чем же мы пойдем в такое долгое путешествие? - Сейчас увидишь, дорогая, - ответствовала она, приостанавливаясь и беря меня под руку. Другую руку она вытянула вперед, указывая на что-то вдалеке: - Видишь вон ту яхту? Я окинула взглядом пространство, на которое указывала ее рука, и попыталась понять, что же именно она пыталась мне показать. Среди небольших парусных яхт и прогулочных катеров не было видно ничего такого, что могло бы отправиться в долгое плавание через океан. - На чем же из всего этого можно обойти вокруг света? – растерянно спросила я и поглядела на Настю. Она рассмеялась и, приблизившись ко мне, чуть повернула мою голову движением руки. - Ты не туда смотришь, Ксюша. Погляди дальше! Яхты и катера располагались перпендикулярно пирсам. И тогда мой взгляд наконец сфокусировался на том, что находилось впереди, за лесом мачт и радиоантенн. На чем-то длинном и большом, что пришлось даже пришвартовать параллельно к отдельному причалу. - Насть, это что, шутка?.. – проговорила я, изумленно поморгав и неуверенно переведя взгляд на свою очаровательно улыбающуюся любимую. - Идем же, Ксюшка! – она увлекла меня за собой, и мы двинулись дальше. Моему взгляду наконец предстала невероятная по размерам, если сравнивать с тем, что стояло вокруг, яхта океанского плавания. Белоснежная и роскошная, с плавными, динамичными обводами корпуса. Над высоким мостиком, совмещенным с площадкой для отдыха и расположенным над главной палубой, на мачте с радиолокационным оборудованием слабо колыхался французский флаг. Мы подошли ближе, и я невольно замерла, остановившись у самого края пирса. На кормовой части золотистыми буквами по-английски было выведено название судна – «Принцесса Анастасия». - О, мой бог… - проговорила я с улыбкой и приложила ладони к губам. – Настя, это невероятно! Мало того, что она выбрала для путешествия персональный плавучий дворец, но еще и это название… Снова растеряв все слова, я повернулась к Насте. Она улыбалась. - Ну что? Нравится тебе? Думаю, ты и сама понимаешь, что из пассажиров только мы с тобой. Я шагнула к ней и взялась за ее руку со словами: - Когда я только впервые увидела твой дом, то сразу подумала, что тебе присущ максимализм в подобного рода основательных делах! Сейчас этому есть очередное подтверждение… Послушай! – я заглянула в ее глаза с не лишенной лукавства улыбкой: - А это судно, ну так, чисто случайно, создано не по твоему ли проекту?.. Ну или может переоборудовано?.. - Ты о чем? – спросила она, мило нахмурившись и склонив голову. - Ну… - я сделала стеснительное личико и опустила глаза. – Комната… Ой! Каюта боли, и все такое… Это здесь есть?.. - Ксения! – Настя усмехнулась и покачала головой, после чего, прищурив глаза, посмотрела на меня: - Чувствую, начинается твой фирменный стеб! Я по нему даже соскучилась… Устроим тебе каюту боли, ты не переживай на этот счет! Багаж уже на борту, и моя любимая плетка совсем недалеко. - С нетерпением жду этого, моя дорогая Хозяйка! – сказала я, с нежностью прильнув к ней. - Идем же! Нас уже ожидают. Яхта стояла к причалу левым бортом, и мы с Настей пошли по дощатому настилу пирса, приближаясь к средней части корабля, где были распахнуты дверцы и установлены пологие сходни. Возле них нас ожидали двое мужчин. Один из них невысокий и пожилой, с добродушным кругловатым лицом, обрамленным седой бородкой. По виду наверняка капитан, судна. Второй значительно моложе, с выправкой офицера. Надо полагать, помощник капитана. Они оба сняли фуражки при нашем приближении. Нам осталось пройти всего несколько метров до сходней. То ли каблук попал между дощечек настила, то ли я как-то неловко поставила ногу, внезапно я оступилась и чуть не упала! Настя, державшая меня за руку, поддержала меня, не дав растянуться на пирсе, и приобняла, поглядев на меня с легким, даже чуть шутливым укором. - Ой… Спасибо, Насть… - пробормотала я, смущенно и виновато поворачивая к ней голову. - Ксюшка! – воскликнула она. – Ты уж будь осторожнее! Помнится когда мы с тобой последний раз были во Франции, и ты оступилась перед посадкой в самолет, нам потом пришлось несладко. Я вздрогнула и снова подняла на нее взгляд, чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине. Вероятно, в моих глазах Настя увидела нарастающий неподдельный страх, потому что вся ее веселость мгновенно пропала. Она сжала мое плечо и произнесла с печальным вздохом: - Впрочем, все это ерунда. Глупые суеверия!.. Забыли, да? – она быстро взяла себя в руки и поспешила подарить мне теплую улыбку. Мне потребовалось чуточку больше времени, чтобы выкинуть из головы всякие дурацкие мысли и тяжкие воспоминания. Но и я сумела овладеть собой, ответила на Настину улыбку и покрепче сжала ее руку. К нам уже успели подойти капитан и его помощник. Прозвучало несколько фраз по-французски, похоже, что вопросительных. Настя что-то вежливо ответила. Ну а я, не понимая ни слова, только улыбнулась, чувствуя себя очень неловко, и поправила свой шарфик, опасаясь, как бы кто не заметил стального ошейника на моей шее. Не прошло и минуты, как мы поднялись на борт. Увлекая меня к двери, за которой обнаружился трап на нижнюю палубу, где, по-видимому, и находились каюты, Настя сообщила мне, что в течение часа наша «Принцесса Анастасия» отправляется в плавание… *** Я неторопливо двигалась вдоль правого борта и наконец достигла носовой части корабля. Было тихо и спокойно, небо совсем очистилось и, вероятно, скоро можно будет увидеть восхитительное звездное небо над океаном. Водная гладь, едва тронутая легким волнением, походила на темное расплавленное золото, потому как впереди, уже у самого горизонта, клонился к закату огромный и раскаленный диск солнца. Яхта двигалась западным курсом, как раз туда, навстречу этому необъятному огненному шару. Остановившись, я замерла, завороженная величественным и прекрасным зрелищем. Но внутри все же было тревожно. Необъяснимая, пусть и не сильная, но все же печаль блуждала где-то внутри меня. Почему? Из-за чего? Я не знала. Подходил к концу уже второй день плавания. Сегодня утром мы миновали Гибралтар и вышли в Атлантику. Земля уже давно скрылась за горизонтом, и вокруг нашей роскошной яхты, ставшей вдруг совсем маленькой и потерянной, простиралась необъятная, движущаяся сейчас с неторопливым достоинством и казавшаяся каким-то огромным живым существом, бескрайняя водная стихия. После легкого ужина я вышла из просторной и уютной кают-компании на палубу, чтобы немного подышать вечерним морским воздухом. Настя обещала вскоре присоединиться ко мне, и я осталась ожидать ее здесь, любуясь прекрасным видом и старательно прогоняя и без того размытые тревожные мысли, причины возникновения которых понять не могла. Или не хотела. За двое суток я почти привыкла к плавному покачиванию палубы под ногами, но сейчас море было почти спокойным, и «Принцесса» легко и быстро скользила по его поблескивающей глади вперед, к горизонту. Может быть ее движение и не ощущалось столь явно, но чувствовалось всем телом и вызывало чувство покоя и умиротворения, которое не позволяло сейчас задумываться ни о чем грустном. Позади послышались негромкие шаги, и я оглянулась. Но это оказалась не Настя. Ко мне направлялся стюард с небольшим подносом к руках, на котором стояла дымящаяся кружка, и я почувствовала аромат только что сваренного кофе. Приблизившись, он что-то произнес по-французски, и тогда я с благодарной улыбкой взяла кружку с подноса обеими руками. Стюард удалился, а я подумала о том, что наша немногочисленная команда, состоявшая из капитана, помощника, девушки-бармена, занимавшейся также и всей кухней, и двух стюардов, все прекрасно понимает о нас с Настей, но держится настолько невозмутимо, что этому можно было только поражаться. Было такое ощущение, что и за нашими спинами никто и ни разу ни о чем таком не обмолвился. Это, конечно, вряд ли… Но все же! Да и какая разница, в конце концов? Обслуживание было на высоте. Настя иного и не потерпела бы. Ах, вот наконец-то и она! Я снова услышала шаги, но на этот раз можно было даже не оглядываться. Звонкий стук каблучков приближался, и спустя несколько мгновений я почувствовала теплую ладонь на своей талии. Тогда я повернула голову налево и встретилась с ее чудесными каре-зелеными глазами. - Красиво, правда? – произнесла Настя, устремляя взгляд к волшебному закату впереди и чуть правее по курсу корабля. - Очень… Мы немного помолчали, после чего она спросила: - Ты не замерзла? Я отрицательно покачала головой: - Нет. Совсем нет, Настенька. С каждым днем становится все теплее. - Мы понемногу приближаемся к экваториальным широтам, - сказала она. – Скоро будет даже жарко, и мы с тобой наконец наденем купальники. - Может быть на нашем пути попадется какой-нибудь чудесный остров с пустынным пляжем? – проговорила я, вновь поглядев на нее, но уже с озорными искорками во взгляде. – Я с удовольствием поплавала бы и без купальника… - Непременно, моя милая, - ответила она с одобряющей улыбкой, но взгляд ее немного изменился, и она произнесла уже более ровным, чуть обеспокоенным тоном: - В твоих глазах все же какая-то грусть, Ксюша… Что-нибудь не так? Неужели так легко прочесть на моем лице волнение, которое даже для меня было почти скрытым, затаенным и малообъяснимым? О, Настя! Как это у тебя получается?.. Пожав плечами, я отозвалась тихо: - Все хорошо, Насть. Все просто чудесно, и это правда! – я подняла на нее глаза в некотором отчаянии. – Просто, быть может, все вокруг так непривычно… Может от этого как-то не по себе? Я не знаю… Она погладила мою спину и мягко привлекла к себе. - Возможно это ощущение пути в неизвестность, Ксюша. Пути, по которому тебе никогда не приходилось двигаться, и ты не знаешь, что ждет тебя впереди. Не бойся, я рядом с тобой. Я положила голову ей на плечо. - Ты наверняка права, Настя… Я справлюсь с волнением. Если бы ты только знала, сколько сил придает мне твоя уверенность! И я иду за тобой без оглядки, доверяя во всем. Настя взяла из моих рук кружку с кофе и отставила ее на край окна кают-компании, после чего покрепче обняла меня и тихо сказала: - Именно об этом я хотела поговорить с тобой, Ксюша… Пришло время немного переосмыслить такое понятие, как доверие. Я с беспокойством попыталась чуточку отстраниться, чтобы взглянуть ей в глаза, но она мягко пресекла это движение, прижимая меня к себе и гладя мои волосы. - Я всегда ценила искренность между нами, Ксюша, - продолжила она. – Чувственную открытость, на основании которой и возникло наше взаимное доверие. Но все же… Порой ты быть может из страха или еще по каким-то причинам скрывала что-нибудь от меня. - Насть… - прошептала я жалобно, но она положила кончики пальцев на мои губы. - Когда что-то беспокоило тебя, ты плохо себя чувствовала или, к примеру, когда Милена была не в себе и творила совершенно недопустимые вещи, ты ничего не говорила мне, Ксюша. Полагаю, это все же было не от недостатка доверия, а из страха, от боязни хаоса в нашей с тобой жизни или чего-то тому подобного. Я тихонько покивала, понимая, что ответ тут и не требовался. Настя все знала и так. Сейчас она просто хочет окончательно расставить точки над «i», что, наверное, было бы весьма и весьма кстати. Как жаль, что это происходит только лишь теперь! - Не думаю, что мне стоит все это упоминать, - сказала она. – Я просто хочу, чтобы ты поняла – так больше никогда не должно быть. Она немного ослабила объятия, и это было знаком о предоставлении некоторой свободы. Тогда я немедленно подняла голову и встретилась с ней взглядом. - Я понимаю, Насть, - сказала я все тем же тихим, но вполне решительным голосом. – И полностью согласна с тобой! - Мне все еще страшно целовать твои запястья, Ксюша… - проговорила она и умолкла ненадолго, будто беря себя в руки. - Если что-то беспокоит тебя, ты делишься этим со мной, и мы вместе решаем любую проблему. Договорились? Я не хочу, чтобы ты считала это тотальным контролем за твоими мыслями и переживаниями. Нет! Это… - Доверие и забота, - сказала я за нее, едва сдерживая слезы. – И они настолько дороги мне, что я никогда не смогу этого передать на словах! - Слова и не нужны, - Настя улыбнулась мне. – Только действия. Открытость и доверие, Ксюша. Всегда и во всем. - Всегда и во всем! – ответила я, в страстном порыве прижавшись к ней и спрятав лицо в ее волосах, немного растрепавшихся от слабого ветра. - Не смей плакать, моя девочка, - сказала она, погладив мою голову. – Не смей! Теперь все будет хорошо. Я несколько раз кивнула, послушно унимая разбушевавшиеся эмоции и пытаясь хоть как-нибудь успокоить колотящееся сердце. Немного переведя дыхание и чуть успокоившись, я произнесла: - Слушаюсь, моя Хозяйка… Ни капли иронии не было в этих моих словах, пусть даже игривой. Ни одной капельки! Да, она Хозяйка моей души, моего тела и моей жизни. Я больше не стесняюсь этого признавать, больше не осталось ни малейших сомнений! И Настя нисколько не усомнилась в искренности моих слов. Это чувствовалось по ее удовлетворенному и спокойному голосу, которым она ответила: - Ты умница, милая Ксюша. Мое маленькое, бесценное сокровище. И она повела меня в кают-компанию, откуда мы спустились на нижнюю палубу. Каюты для гостей располагались в средней части судна. Их было шесть – два люкса и четыре с убранством слегка попроще. Настя перед самым отплытием выбрала люкс по правому борту, роскошно обставленный, с великолепной широкой кроватью, над которой был зеркальных потолок. После первой бурной ночи в этой каюте она, как мне показалось, с полной уверенностью решила по возвращении домой переделать потолок в нашей спальне. Настя страстно обхватила меня за талию, когда мы шли по коридору в направлении нашей каюты, и запустила острые ногти мне в бок, отчего я издала тихий и сладостный стон. Я и сама уже горела от нетерпения, но изо всех сил сдерживала страсть! Ее следовало сейчас придержать! Втолкнув меня в каюту, Настя зашла следом и захлопнула за собой дверь. Щелкнул замок, и я оказалась в замкнутом пространстве роскошного люкса наедине с голодной Тигрицей, в глазах которой загорелся дикий огонек, вот-вот готовый превратиться в неудержимое, всепожирающее пламя. В нем я и погибну, сгорев дотла, с покорностью и наслаждением! С величайшим трудом сдерживая порыв страсти, Настя притушила верхнее освещение, и каюта погрузилась в уютный и романтичный полумрак. Сквозь пару вытянутых в овальную форму иллюминаторов в помещение еще немного проникал свет клонящегося к закату солнца. - Разденься, - приказала она своим очаровательным повелевающим голосом, который проникал в самые отдаленные уголки моей души. Я повиновалась без промедления, но так же и без лишней торопливости. Расстегнув молнию кофточки, я сняла ее и легким движением руки бросила на бортик кровати, затем сняла юбку, стянула колготки и отправила это все туда же. Настя с вожделением наблюдала за всем этим, окидывая меня взглядом голодной хищницы и кусая нижнюю губу. - Продолжай, Ксюша, - сказала она, переведя взгляд с моей вздымавшейся от участившегося дыхания груди на мои глаза, которые я тут же скромно опустила. С кроткой улыбкой я послушно расстегнула лифчик, и он упал к моим ногам. Затем, несмело и даже будто с опаской, конечно же в немалой степени наигранной, я стянула трусики, и они присоединились к моему лифчику на полу. Отодвинув в сторону ножкой свое белье, я убрала распустившиеся локоны волос за уши, скромно опустила голову и сцепила пальцы в замочек. Мои покорность и тщательно поддерживаемая стеснительная скромность совсем, по-видимому, вскружили Насте голову, и она произнесла тихо, на выдохе: - Ты восхитительна… Не поднимая головы, я отозвалась почти шепотом: - Спасибо, Хозяйка… Меня потихоньку начинало трясти от нарастающего возбуждения, подогретого еще и ощущением пленительной неловкости, потому что я стояла перед Настей совершенно обнаженной, а она была полностью одета. Шагнув ко мне, она прикоснулась кончиками пальцев к моему плечу, затем опустила руку, скользнула по бедру и, легонько шлепнув меня по попке, прошла мимо, направляясь к гардеробу. Следя за ней взглядом, я уже примерно представляла, что будет дальше, и потому, поспешно отвернувшись, опустилась на колени, раздвинула бедра и завела руки за голову, собрав волосы в хвостик и зажав их в ладони. В этом беззащитном, преисполненном покорности положении я и осталась ожидать свою Тигрицу. Очень скоро позади меня послышались шаги. Когда стук каблучков стих, я почувствовала нежное прикосновение – Настя легко и мягко провела кончиками пальцев по моей спине, и я вся затрепетала. Я изо всех сил старалась не шевелиться, зажмурилась и сомкнула губы, чтобы не застонать, потому что Настя, погладив мою попку, запустила руку мне между ног. И все же я невольно приподнялась, прогибая спину и чувствуя, что у меня начинает кружиться голова от движения Настиных пальцев, дразняще и по-хозяйски ласкающих мое самое нежное и чувствительное местечко, в котором было уже нестерпимо горячо и влажно. - Как же мне приятно ощущать это твое желание, - послышалось у меня за спиной, после чего она перестала дразнить меня, и через пару мгновений я уже чувствовала, что на мою шею надевают кожаный ошейник. Застегнув его, Настя коснулась моего локтя, и я беспрекословно и с готовностью опустила руки, заводя их за спину. Уже очень скоро я с удовольствием ощущала, как она надевает на мои запястья кожаные оковы и потуже затягивает ремешки, которые после закрепила небольшими замочками. Та же судьба постигла и мои лодыжки. Бондаж был подготовлен. Теперь меня можно было без труда зафиксировать на кровати или просто сковать по рукам и ногам. Но Настя совсем не была намерена с этим спешить. Она обошла меня и остановилась впереди, в паре шагов. Лишь тогда я посмела открыть глаза и взглянуть на нее снизу вверх. В ее руках я заметила стек, который Настя тут же отложила на столик, потянулась к молнии своего платья и расстегнула ее. После того, как она сбросила бретельки с плеч, оно с легкостью соскользнуло с нее и упало на пол. Сглотнув слюнки и все еще не смея шевелиться, я с бьющимся от волнения и страсти сердцем оглядела ее прекрасное тело в черном кружевном боди и стройные ножки, нежно обтянутые тонкими темными чулочками. Черные замшевые туфельки завершали ее соблазнительный наряд. Настя опустилась в глубокое кресло, стоявшее позади нее, и грациозно положив ногу на ногу, произнесла: - Налей мне немного вина, Ксюша. - Какого желает моя Повелительница? – спросила я. - Красного, десертного. Выбери в баре сама. Я доверяю твоему вкусу. - Слушаюсь, Хозяйка, - сказала я, кивнув с видом самой величайшей покорности, и поднялась на ноги. Я направилась к миниатюрному бару возле дальней стенки, чувствуя, как Настя провожает меня глазами. О нет, она просто прожигала меня насквозь этим своим взглядом! Ну а я уже потихонечку сходила с ума, сдерживая всю свою пылкую страсть, которая настойчиво рвалась наружу… Но ради поддержания образа, ради того, чтобы Настя оценила мои усилия и старания, я держалась. Я ждала ее разрешения на проявление страсти! А это еще предстояло заслужить. Выбрав вино и наполовину наполнив им бокал, я взяла его в руки и пошла обратно, опустив взгляд, чтобы не смотреть Насте в глаза. Боюсь, что на моем лице и так все было написано открытым текстом – я жаждала страстной близости. Настя сама успела это почувствовать и даже поддразнила совсем безжалостно! Я знала, как ей нравятся такие моменты, знала, как она наслаждается сейчас моим скромным и покорным поведением, наблюдая мучительное терпение и сдержанность, от которых хотелось плакать и стонать. И также я знала, какой взрыв произойдет чуть позже. Опустившись перед Настей на колени, я склонила голову и протянула руки, подавая ей бокал. - Прошу вас, Хозяйка. Принимая его из моих рук, Настя подалась чуть вперед и погладила мою голову, с удовлетворением произнеся: - Какая ты умничка… Хорошая девочка. Если бы я только могла замурлыкать, как кошка!.. О, если бы только я могла! От этого простого и нежного прикосновения к моим волосам с губ едва не сорвался сладкий стон наслаждения! Подавляя в себе желание прильнуть к Насте, прижаться, обхватив руками ее ноги, я положила ладони на бедра и, чтобы немного унять кипевшую во мне пылкую страсть, больно впилась ногтями в свою кожу. Не помогло ни капельки! Наоборот ощущение этой незначительной боли породило желание и даже потребность испытать боль настоящую!.. Ну почему?! Почему она не бьет меня?.. Ей ведь хочется, я это знаю! И я не выдержу долго! Почему я такая слабая и не способна держать под контролем свои эмоции?! Нервно глотнув, я зажмурилась и стиснула зубы. Все! Разум стремительно отключался! Я уже позабыла о том, что мы находились далеко-далеко от дома, на крохотной яхте, затерявшейся где-то посреди Атлантического океана. Я больше не думала об окружавшем нас мире, о том, что вокруг происходило или могло происходить. Сейчас всем моим миром была только она – моя Настя! А все остальное просто не существовало. Столь мощного импульса, отрывающего сознание от реальности, я не испытывала уже давно. А может быть и вообще никогда раньше! Сдерживая начинавший безумствовать во мне ураган, я легонько потерлась щечкой о Настину ножку в знак благодарности за подаренную мне ласку. Но долго так продолжаться не могло. Настя видела, что меня уже едва ли не трясло! Почувствовав, как она пошевелилась, усаживаясь поудобнее, я немножко отстранилась, выпрямила спину и открыла наконец глаза. Настя с легкой и довольной улыбкой смотрела на меня. Пригубив вино, она чуть подняла и протянула ко мне свою левую ножку, перекинутую через колено правой. Все было ясно и без слов. Я знала, чего она от меня ждала, и была счастлива наконец прикоснуться к ней! Осторожно, с нежностью я сняла туфельку с ее ножки и робко подняла глаза. Настя одобрительно улыбнулась, сделав еще один глоток вина. Ее взгляд выражал удовольствие и позволял продолжить. Прикрыв глаза от счастья, я с удовольствием, едва касаясь, погладила эту изящную ножку, склонилась ближе и коснулась губами кончиков ее пальцев. И уже не смогла остановиться! Я целовала ее пальцы, обхватывая их губами и с трудом удерживаясь от того, чтобы не прикусить их, покрывала нежными поцелуями ее ступню и подъем. И пусть я делала это неагрессивно и неторопливо, но все же страсть начала прорываться наружу! Однако подниматься выше я не смела, изредка обращая на Настю свой затуманенный взор из-под полуопущенных век. Я видела, что дыхание ее участилось, и она тоже немного прикрыла глаза. Бокал с остатками вина Настя отставила на столик, расстегнула боди, обнажая грудь, и освободившимися руками сейчас гладила и ласкала ее, запрокинув голову от наслаждения. В какой-то момент Настя высвободила ногу из моих рук, и я немедленно прекратила ласки, ожидая пока она не протянет ко мне другую свою ножку. И все повторилось снова! Лишь спустя несколько долгих минут она позволила мне подняться повыше и целовать ее колени и бедра, после чего Настя, сместившись на самый край сиденья и вцепившись пальцами в бортики кресла, развела ноги в стороны, демонстрируя свою великолепную растяжку. Это было самым прямым и недвусмысленным приглашением, и потому я, послушно пододвинувшись ближе и коснулась ладонями ее бедер, в то время как она легким движением пальцев расстегнула боди у себя между ног. Я закрыла глаза. Они мне больше не требовались. А Настя положила свои ноги мне на плечи, скрестила их и заставила податься еще ближе. О, как сладко и соблазнительно она выдохнула, что больше походило на тихий стон, когда я прикоснулась губами к ее разгоряченной и влажной нежности! А погрузив туда язычок, я ощутила, как Настя запускает пальцы в мои волосы! О, она становится агрессивной… Как же она прекрасна! Видеть и чувствовать ее наслаждение было для меня почти тем же, что и получать наслаждение самой. Прикосновения к любимой, и яркий эффект от них, сводили с ума ничуть не меньше, чем если бы она прикасалась ко мне сама! Я была с ней единым целым! Чувствовала ее, как себя саму. И это было восхитительно! За все последнее время та близость, что была у нас сейчас, оказалась самой чувственной и прекрасной, и я подумала о том, что наши отношения с Настей переживают второе рождение. И пусть это второе рождение началось в муках и страданиях. Это лишь крепче связало нас вместе! И эта связь больше не разорвется. Чувствовалось, что Настя была уже на грани. Я и сама ощущала, что несколько секунд ласки, и я взлечу к звездам в безумном, ураганном оргазме и растворюсь там, среди них! А еще через несколько мгновений я ощутила ее трепетные конвульсии! С пленительным для моего слуха стоном она вдруг отняла меня от себя, сползла с кресла на пол, встав на колени и выпрямив спину. Ее веки были полуопущены, а губы приоткрыты, лицо частично скрывалось за растрепанными темными волосами. Она схватила меня за волосы, заставляя чуть приподняться, и быстрым, сильным движением свободной руки скользнула у меня между ног и ввела в меня два своих пальчика, сдавливая ладонью клитор, при этом впившись в мои губы уже не скрывающим никакой страсти, агрессивным поцелуем. Я закричала. Или может мне только показалось? Да нет, точно закричала. Просто не услышала собственного крика, потому что меня накрыло почти сразу. Перед глазами замерцали колкие искорки и в одно мгновение разбежались по всему телу, подобно мощному электрическому разряду! В сладкой и яркой судороге, охватившей мое тело и сознание, я растянулась на полу, инстинктивно сжимаясь в клубочек. Сознание готово было покинуть меня в любую секунду!.. Прошло какое-то время, прежде чем сердце немножко успокоилось, а дыхание чуть-чуть восстановилось. Нехотя и с трудом, борясь с пленившей меня сладкой истомой, я приоткрыла глаза и постаралась приподнять голову. Совсем рядом, почти надо мной я увидела Настю. Она сидела на полу, согнув ноги и опираясь чуть дрожащими руками о пол. Ее дыхание тоже понемногу успокаивалось, но глаза все еще были закрыты. Глядя на то, как она постепенно приходила в себя, любуясь прекрасным изгибом ее тела, я тихонечко прошептала: - Настя… Это будто бы ускорило ее возвращение в реальность. Она сделала носом глубокий вдох, а на выдохе открыла глаза и взглянула на меня. С минуту мы молчали, не отрывая глаз друг от друга, и лишь потом она произнесла негромко: - Надеюсь, ты понимаешь, милая Ксюша, что все это только лишь начало. И Настя подарила мне свою улыбку, которую я так любила, от которой все во мне начинало трепетать – сдержанную улыбку краешком губ. *** Шум прибоя и шелест ветра в рощице, окаймлявшей просторный песчаный пляж, дарили чувство покоя и умиротворения, убаюкивая и без того не слишком активные размышления. С удобством расположившись на шезлонге, Настя отдала свое тело ласкающим, теплым, но еще не палящим лучам утреннего солнца. В ее ладони был бокал, и она неторопливо потягивала освежающий коктейль через трубочку. Ну а свободной рукой она с нежностью гладила и играла с моими волосами, раскинувшимися на ее бедрах. Я полулежала рядышком с Настей, прямо на песке, возле ее шезлонга, положив голову ей на колени, и поглядывала в сторону моря, наслаждаясь ласковыми прикосновениями своей очаровательной Хозяйки. Мне приходилось сдерживать себя от желания прикасаться губами к ее нежной коже. Пляж был совсем не многолюдным, но все же… Ну а правее, на расстоянии не более полукилометра, возле пирса стояла наша «Принцесса». Мы прибыли в Карибское море спустя неделю после отплытия из порта Марселя. Раньше мне уже приходилось бывать в местах широтах на отдыхе, но живописный остров Гаити открылся мне впервые. Уютная лагуна, ставшая местом непродолжительной остановки, располагалась на той стороне острова, что являлась территорией Доминиканской республики. И в этом небольшом поселении, раскинувшемся неподалеку от Санто-Доминго, главного города этого маленького островного государства, мы с Настей провели уже почти два дня. За это время «Принцесса» пополнила запасы топлива, пресной воды и продуктов, и вечером мы должны были покинуть это прекрасное и гостеприимное местечко, чтобы продолжить свой путь, взяв курс на юг. Предполагалось приблизиться к Южноамериканскому континенту и, повернув на запад, пройти вдоль побережья Венесуэлы и Колумбии к панамскому перешейку, откуда для нас через знаменитый одноименный канал открывался выход в Тихий океан. Настя пошевелилась, и тогда я, приподняв и повернув к ней голову, увидела, что она, отставив бокал на маленький столик, стягивает бретельки купальника с плеч. Встретившись со мной взглядом, она улыбнулась и сказала: - А я думала, ты уснула! При этих словах она подняла солнечные очки и, мило склонив голову, продолжала смотреть на меня. Залюбовавшись искрящейся зеленью в ее глазах, я ответила не сразу: - Была близка к этому… Ты меня почти убаюкала… Настя нежно провела кончиками пальцем по моей щеке и перевела взгляд куда-то вдаль, а я снова опустила голову ей на колени. - У меня возникла одна идея, Ксюш, - произнесла Настя, немного помолчав. – Вернее, предложение. - Поднять над «Принцессой» черный флаг? – спросила я, бросив на нее озорной взгляд. Настя рассмеялась и, снова посмотрев на меня, покачала головой: - Нет, Ксюша. По крайней мере не сейчас. - В таком случае, что же это за предложение? Взгляд Насти стал более серьезным, а голос обрел оттенок проникновенности. - Уже больше года мы с тобой вместе, Ксюша, - сказала она. – За это время много всякого происходило. И хорошего, и не очень… Так вот, плыть нам с тобой еще долго, и потому я хотела бы, чтобы ты записала все свои переживания, все, что терзало тебя и мучило твои нервы. Напиши прямо на бумаге, любыми словами! Я не стану этого читать. А потом мы с тобой поднимемся на верхнюю палубу и сожжем все это, развеяв пепел по ветру. Пусть останется лишь добрая память о том, что ценно и важно помнить… Ну а остальное – боль, страдания, страх и все ошибки, останутся где-нибудь посреди океана, покинув тебя навсегда. Когда она начала все это говорить, я поморщилась с несколько болезненным ощущением, но потом я осознала ее мысль, представила себе то, что она предлагала и прониклась этим почти сразу! Она была права. Пусть задуманное ей и имело исключительно символический характер. Но такое действие могло стать реальной опорной точкой в непростом процессе восстановления душевного покоя. - Мне очень нравится эта идея… - ответила я, взглянув на Настю с благодарной улыбкой. – Я займусь этим сразу же, как только мы поднимемся на борт! *** Вздрогнув, я открыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Они не обманули меня, даже приглушенные сном – корабль сильно раскачивало на волнах, это чувствовалось сейчас особенно сильно. Звукоизоляция каюты была очень хорошей, но даже она не поглощала гулких ударов разбушевавшейся снаружи стихии. В каюте было полутемно – горела лишь пара «лавовых» светильников над нашей кроватью, и я, повернув голову направо, посмотрела на Настю. Одетая лишь в тоненькую, полупрозрачную тунику, она крепко спала, лежа на животе и обхватив руками подушку. На ее красивом и спокойном лице было умиротворение, а на губах даже виднелось подобие улыбки. Что снится ей сейчас?.. Я бессовестно подумала о том, что очень хочу разбудить ее и спросить об этом! Но делать этого я, разумеется, не стала. Мне всегда нравилось наблюдать за ее сном. Было в нем что-то такое милое и притягательное! Восхитительные моменты, когда эта строгая, требовательная и страстная натура становилась тихой и казалась совсем беззащитной. Волнение на море совершенно не мешало ей, да я и сама к нему почти привыкла. Это был уже не первый шторм, в который мы попали во время перехода через Атлантику, и потому я даже не испугалась. Вот в первый раз было страшновато. Даже просто страшно! Я тогда зарылась в одеяло и дрожала всем телом, испытывая непреодолимое желание спрятать голову под подушку, а Настя была рядом и поначалу старалась меня успокоить и как-то образумить. Поняв, что это не слишком эффективно, она применила свои собственные методы. И когда тот шторм, наконец обессилев, стих, точно так же затихли и мы с Настей, обессиленные ничуть не меньше. Эту безумную близость во время бури я не забуду никогда! От чего же я проснулась сейчас?.. Мне вроде бы даже и не снилось ничего. Я вообще в последнее время спала удивительно хорошо и спокойно. Что же тогда?.. Ах, похоже, что просто чувство жажды. Сейчас я это наконец поняла – очень хотелось пить. Стараясь не разбудить Настю своими движениями, я осторожно выползла из-под тонкого одеяла и спустила ноги на пол. Она даже не пошевелилась, и тогда я встала и прошла к мини-бару, чтобы взять воды. Но ничего, кроме спиртных напитков, здесь не оказалось. Минеральная вода закончилась, и, похоже, придется подниматься наверх, чтобы ее найти. Хочу ли я пить настолько сильно?.. Вообще да, во рту слегка пересохло. Да и Настя может проснуться и захотеть воды. Что ж, придется идти! На мне были одни лишь трусики, и потому я принялась искать свой лифчик. Он обнаружился неподалеку, на спинке кресла. Тогда я надела его, натянула длинную футболку, чтобы не предстать перед кем-нибудь совсем уж в откровенном белье и вышла из каюты в коридор, тихонько закрыв за собой дверь. Я направилась в кормовую часть судна, откуда можно было выйти на главную палубу или подняться в кают-компанию. И почти сразу я поняла, насколько сильно ошиблась – буря снаружи разыгралась совсем не на шутку! Качка была килевой, и в средней части корабля волнение ощущалось значительно меньше, потому что амплитуда была небольшой. Но ближе к корме… Ох, ну ничего себе кидает! Мне пришлось ухватиться за поручни, закрепленные вдоль стен как раз, надо полагать, именно для таких случаев. Однако, я все же не испытывала какого-то особого страха, вспомнив о том, что «Принцесса» была надежным, современным кораблем с опытным капитаном, и никакие бури ей страшны не были. Успокоив себя этим, я сосредоточилась лишь на том, чтобы удержаться на ступеньках трапа и не свалиться обратно вниз. В кают-компании тоже было полутемно, горело ночное освещение. И тут было очень душно и влажно! Отключилось кондиционирование? Но почему?.. Все окна были плотно закрыты, а покачивающиеся шторы скрывали тот хаос водной стихии, что бушевал снаружи. Но зато был уже намного отчетливее слышен вой ветра и шум очень больших и страшных волн! А иначе от чего еще корабль могло так подбрасывать? Была глубокая ночь, это подтвердили и настенные часы. За барной стойкой никого не было, и я, держась за все относительно массивное и устойчивое, что попадалось мне на пути, пробралась к холодильнику и, открыв дверцу, вытянула бутылочку минеральной воды. Что-то с силой ударило в левый борт, и «Принцесса» ощутимо качнулась, кренясь вправо. В следующую секунду она уже выровнялась, но я успела достаточно больно приложиться плечом о стенку! Вот проклятье! Надо держаться… И поскорее спускаться обратно! Внизу все это как-то совсем не ощущается. Ну, почти. Но в этот момент со стороны лестницы, ведущей на мостик, послышались какие-то голоса, будто даже раздраженные и в немалой степени встревоженные. Решив посмотреть, что там наверху происходит, я подобралась к лестнице и взялась руками за поручни трапа. Пока я поднималась, слева на судно обрушилась очередная мощная волна, и я едва удержалась на ногах, а бутылочка с минералкой почти что выскользнула из моей ладони. Покрепче прижав ее к себе, я сделала еще несколько шагов и вскоре прошла на мостик. Вот тут я воочию оценила весь тот кошмар, что творился сейчас вокруг нашей яхты! Сквозь смотровые стекла я видела, что по серому, даже почти черному морю гуляют громадные, пенящиеся валы! Влетая в провалы между этими волнами, «Принцесса» разрубала очередную из них своим острым, как лезвие, носом на тысячи брызг, искрящихся в свете прожекторов. Видимость была неплохой, но когда нос корабля опускался, горизонт вообще пропадал из виду, а когда наоборот поднимался, то можно было увидеть темное небо и бегущие по нему мрачные тучи… Тропический шторм! И очень сильный! Вот теперь я почувствовала страх! Такого безумства водной стихии мне не приходилось до этого наблюдать даже в каком-нибудь страшном сне. У штурвала стоял сам капитан, напряженно всматриваясь в мглистую даль, хотя мне и не было понятно, что там можно сейчас было рассмотреть. Иногда он бросал короткие взгляды на светящийся справа от него экран локатора, после чего снова обращал взгляд вперед. Где-то позади меня, в кабине радиорубки из динамиков доносился треск в эфире, чьи-то переговоры и, кажется, голос помощника капитана. Я была босиком, и потому появилась на мостике совсем бесшумной тенью. Но в шуме волн и завываниях ветра вряд ли кто-нибудь услышал бы мои шаги. Придерживаясь за поручень, я немного приблизилась. Капитан заметил движение и повернулся ко мне. Впервые он не встретил меня добродушной и приветливой улыбкой, а посмотрел даже с некоторой укоризной. В глазах его я заметила тревогу, и вот тогда мой страх обрел уже вселенские масштабы! - Идете лучше вниз! – сказал капитан на своем не слишком хорошем английском. – Очень опасно! Можете удариться! Спускайтесь… И будьте осторожны… Я стояла слева от него. Капитан будто бы еще хотел что-то сказать или предостеречь от чего-то, но, переводя взгляд с меня куда-то на смотровые стекла, он вдруг осекся и замер. Что-то привлекло его внимание слева по борту! Через мгновение он схватил массивный морской бинокль и, бросившись к окнам, приставил его к глазам. Почти сразу я тоже посмотрела туда, но мой взгляд не мог различить ничего среди блуждающих высоких волн, и я начала было уже недоумевать, как вдруг услышала негромкий голос капитана: - Матерь божья… Теперь увидела и я. Водяные валы, которые теперь казались мелкой рябью, будто бы даже притихли и расступились перед тем, что надвигалось на нас сейчас! Необъятная, как казалось, стена воды высотой, наверное, в несколько этажей, угрожающе и неумолимо приближалась слева по борту! Она росла прямо на глазах, ее устрашающий пенистый гребень был едва различим где-то на высоте, на фоне мрачного и низкого неба. - Быстрее!!! – крик капитана немного привел меня в чувство. – Берите спасательный жилет!.. – и бросившись обратно к штурвалу и крутанув его влево, он сорвал с держателя тангетку переговорного устройства и прокричал в него что-то по-французски. Но мои мысли сейчас были только лишь об одном. - Настя… - выдохнула я с замирающим сердцем, и бросилась по трапу вниз, в кают-компанию. Я едва успела спуститься, как почувствовала, что «Принцесса» начинает сильно крениться на правый борт. Нет, кошмарная волна не могла добраться до нас за эти полторы-две секунды! Это корабль разворачивался! Он поворачивал налево, прямо навстречу несущемуся на нас аду!.. Но зачем?.. Пробегая через кают-компанию и хватаясь за поручни лестницы, ведущей вниз, я все же поняла – если такая махина ударит нас в борт или в корму, от «Принцессы» ничего не останется! А так… Так был шанс врезаться в массу воды острым носом и избежать хотя бы фатальных разрушений. Слетев вниз по лестнице, я бегом бросилась вперед, в сторону носовой части, где и находилась наша каюта. И там Настя! Проснулась ли она? Осознала ли опасность?! О, только бы успеть!.. Но тут я почувствовала, что поворот закончился, а еще через мгновение нос корабля провалился будто бы в какую-то пропасть, и я, оступившись и упав на колени, судорожно искала руками, за что уцепиться. Через секунду я снова была на ногах! Но сразу же от сокрушительного удара по корпусу меня снова бросило на пол, и я едва не вывихнула запястье, в попытке удержаться за спасительный поручень и не улететь вперед! Удар был такой силы, что остановка судна произошла почти мгновенно! Свет моргнул, где-то что-то разбилось, и я услышала скрип переборок и протяжный стон металлической обшивки. Собрав все силы, я снова вскочила и устремилась к двери нашей каюты, но пол под моими ногами начал подниматься, быстро и неудержимо превращаясь в покатую горку! Через несколько шагов я поняла, что идти уже не получится и в панике схватилась за поручень, на котором еще через мгновение уже просто висела, с ужасом понимая, что яхта встала в вертикальное положение, задрав нос до предела. А потом «Принцесса» перевернулась. Из моей груди вырвался сдавленный крик, меня оторвало от поручня. Свет снова моргнул и погас, погрузив коридор палубы в кромешный мрак. Я куда-то полетела, после чего удар обо что-то твердое выбил из меня дух, и сознание стремительно провалилось в темноту. *** Непроглядный и мрачный туман вокруг меня слегка колебался, но рассеиваться никак не желал. Собирая по кусочкам свое заторможенное сознание, я подумала о том, что снова провалилась в какое-то болото небытия. Это ведь случалось со мной уже не раз. И вот снова… Из-за чего теперь?.. Ах, да, точно… Корабль, на котором я плыла, потерпел крушение! И как я могла об этом сразу не вспомнить? Я чувствовала холод, но не чувствовала боли, хотя и припоминала, что меня с силой обо что-то приложило. Наверное, это просто шок. И боль скоро проснется. Но вместо боли активизировался мой слух, уловивший где-то рядом голос моего отца: «Возвращайся к нам, Ксюша. Мы очень ждем тебя…» Мощная вспышка в сознании ощутимо встряхнула меня уже физически! Я почувствовала, что даже смогла дернуться в попытке понять, откуда доносится этот голос! А тем временем неподалеку прозвучали уже и слова мамы: «Все будет хорошо, доченька… Ты, главное, держись…» В стремительном вихре мыслей и ощущений, я поняла, что быстро начинаю приходить в себя! Туман перед глазами задрожал и почти растаял. Но я ничего не могла разглядеть – вокруг была темнота! Последней вспышкой, окончательно вернувшей меня в реальность был внезапно послышавшийся спокойный и отчетливый голос самой Насти: «Надеюсь, ты понимаешь, милая Ксюша, что все это только лишь начало…» И тогда я вскочила, кажется даже что-то закричав в отчаянии и страхе! Реальность обрушилась на меня мгновенно, прежде всего обернувшись дикой и всепроникающей болью! Сжавшись в клубок, я лежала в углу, возле трапа из кают-компании, которая теперь вела не наверх, а куда-то вниз. Из дверного проема с шумом и плеском быстро прибывала вода! Ее поток с шипением пенился и где-то впереди, в носовой части, поступая непонятно откуда, но очень быстро и устрашающе. Свет от некоторых уцелевших настенных светильников все еще горел, хотя некоторые из них судорожно моргали, готовые отключиться в любой момент. Вода уже подбиралась к ним. Все мое тело страшно ломило, а в ушах стоял непрерывный и противный звон. Мало того, что я ударилась обо что-то головой, но, похоже, еще и сломала левую ключицу, и так не столь давно серьезно поврежденную в аварии. По крайней мере левой рукой я могла пошевелить лишь с очень большим трудом, и любое движение отдавалось нестерпимой болью в плече… Господи, да что же это такое?! Ну почему все это происходит именно с нами?!! Морщась и кусая губы до крови, не сдерживая стонов, я пошевелилась, пробуя приподняться. Левую ногу я сначала почти не чувствовала, а когда попыталась ее согнуть, то она отозвалась тупой и ломящей болью в колене и выше, в бедренной части. Подняв голову и еще раз оглядев коридор, я остановила взгляд на двери нашей каюты. После переворота судна она оказалась теперь по левую сторону и была распахнута настежь, как и несколько других дверей. Туда уже тоже стремительно поступала вода! И мне следовало бы поскорее забыть о своей боли и немощности! Там Настя! И раз она до сих пор не появилась, что вряд ли находится в сознании… - Настенька… - пробормотала я, опираясь правой рукой о стенку и силясь подняться, от чего мои глаза немедленно наполнились слезами – настолько болезненным было каждое движение. В конце концов я сумела подняться и встала на полу, еще недавно бывшем потолком. Воды было почти по колено, и в ней плавали деревянные и пластиковые обломки интерьера и еще какой-то мусор. Корабль все еще раскачивало на волнах, и все это бултыхалось в воде и билось о стенки коридора. Помощи ждать было неоткуда. Никого из команды, если кто-то и уцелел, в этой части корабля не было. Ну а попасть сюда теперь, наверное, было уже и невозможно. Я почти не могла наступить на левую ногу, но, собрав остатки своих сил и мысленно приготовившись к новому болевому шоку, я задалась самой важной сейчас целью – любой ценой добраться до каюты! И сделала шаг… Еще один и еще! У меня даже потемнело в глазах, и я едва не лишилась сознания снова, но я все равно двигалась вперед, стиснув зубы и не сдерживая слез. Что-то острое, наверное осколки стекла, больно и мерзко врезалось в мои ступни… Бурлящая вода под ногами окрасилась кровью. Но я уже не обратила на это внимания. Подобно второму дыханию, во мне сейчас проснулась ярость отчаяния, притупившая мою боль и тем самым дав мне еще небольшой запас энергии для движения. Дотащившись до каюты, я кое-как пробралась внутрь и обнаружила, что часть освещения продолжала работать и здесь. Внутри все было перевернуто и разбито вдребезги, и Настю я никак не могла увидеть. Разгребая перед собой плавающие обломки и постоянно натыкаясь на что-то, что уже скрылось под водой, я позвала отчаянным голосом: - Настя!.. Где ты?.. Насть, умоляю, отзовись!.. Но тут я увидела ее сама. Обойдя то, что осталось от нашего роскошного любовного ложа, я заметила ее, лежащую на спине, на груде каких-то обломков. Голова ее все еще была над водой, но глаза были закрыты! - Настя!!! Как могла, преодолевая боль и накатывающую волну слабости, я заспешила к ней. Но, приблизившись к ее бесчувственному телу, я содрогнулась от страшного предчувствия. Вода вокруг нее была окрашена кровью. Я видела это в тусклом отсвете уже залитых водой, но еще работавших светильников. Нащупав под водой что-то относительно устойчивое, на что можно было опуститься, я приложила последнее усилие и вытянула Настю повыше, положив ее голову на свои колени. Лишь тогда, когда ее тело немного показалось из воды, я мгновенно поняла – мы погибли. Мы обе уже были мертвы. Из Настиного живота торчал длинный и острый, словно кинжал, осколок того самого зеркала, что было встроено в потолок над кроватью. Он пронзил ее насквозь! Каким-то ужасным образом Настя упала на него, когда корабль перевернулся, и теперь истекала кровью у меня на руках… Пощупав ее шею, я поняла по слабому пульсу, что она еще жива. Но сколько крови она уже потеряла?.. Это был конец. Я сначала попыталась отогнать от себя эту мысль, постараться пробудить рассудок и прикинуть варианты возможного выхода из сложившегося положения. Но быстро осознала, что выхода уже не было. Дрожащей рукой я было потянулась к осколку, но тут же остановила себя и, приложив ладонь к губам затряслась от беззвучных рыданий. Все внутри меня свело болезненным спазмом до такой степени, что заломило ребра и стало невозможно дышать. - Настенька, любимая… Как же так?! Ну как же?!! – едва слышно, то ли прошептала, то ли простонала я, заливаясь слезами и чувствуя надвигающуюся на меня безжалостную бездну пустоты отчаяния. Вдруг я почувствовала, как она слегка пошевелилась, и снизу послышался слабый голос: - Ксюша… И я посмотрела на нее. Настины глаза были полуоткрыты, и она глядела на меня затуманенным, наполненным болью и страданием взглядом. - Я здесь, милая! Я с тобой! – стараясь хоть немножко унять слезы отозвалась я и даже улыбнулась, погладив ее голову и убирая мокрые спутавшиеся волосы с бледного лица. - Что произошло?.. – спросила она все так же тихо и поморщилась. Было видно, что она испытывает нестерпимую боль, и слова даются ей лишь с немалым усилием. - Это волна… Гигантская волна, Насть… Она налетела из ниоткуда… С трудом глотнув, она проговорила: - Вот проклятье… Повезло нам, нечего сказать… - Настя посмотрела на меня, как мне показалось, виновато и с отчаянием: - Прости меня, Ксюш! Я и не предполагала, что… - Замолчи, пожалуйста! – ответила я, расплакавшись с новой силой. – Не смей даже думать! Я ни о чем не жалею! Настя поколебалась несколько мгновений, после чего попыталась приподнять голову. - Там все плохо, да? – спросила она, силясь разглядеть свою ужасную рану, отчего я немедленно ее и оградила. В ответ я лишь горестно покивала, и, взяв ее руку, сжала своими пальцами ее ладонь. Настя ответила, но очень слабо… Силы оставляли ее, и я готова была биться в истерике от понимания того, что вскоре произойдет! Я не хотела в это верить, но уповать на то, что все это лишь кошмарный сон, было бессмысленно! Она взглянула на меня. - Уходи отсюда, Ксюша… Ты не должна здесь оставаться… - сказала Настя, пытаясь придать своему голосу твердость. Я вздрогнула. Вздрогнула так, что даже Настя почувствовала это. Она не могла не увидеть, как изменилось мое лицо при этих ее словах, и потому некоторое время молчала, удивленная такой реакцией. - Тебя ждет целый прекрасный мир, моя милая, - произнесла Настя, видя, что я молчу и не в состоянии ей что-нибудь ответить. – Уходи. Прошу тебя, Ксюша!.. У тебя мало времени… И вновь ответом на ее слова было только мое изумленное молчание и испуганный, растерянный взгляд. Зато отозвалась гибнущая «Принцесса». Отозвалась скрипучим стоном обшивки, которую продолжала разрушать безжалостная водная стихия. Я молчала не потому, что мне нечего было ответить Насте. Нет! Я изумилась от ясного понимания – в точности такие слова я уже слышала однажды из ее уст! И это было во сне… В моем кошмарном сне!.. Видя, что я никак не реагирую, Настя собралась с силами и попыталась выкрикнуть: - Уходи!.. – крик у нее не получился, но интонация голоса была приказной, с явными оттенками раздражения. Тогда я, будто очнувшись, посмотрела в ее отчаянные, наполняющиеся слезами глаза и ответила спокойно: - Нет, Настя. Ее губы дрогнули и приоткрылись, она явно хотела сказать что-то еще, но я опередила ее и произнесла тихо: - Я никуда отсюда не уйду. Не смей отдавать мне подобных приказов! Я знаю свое место, Настя. Оно рядом с тобой. Умолкнув, я решительно посмотрела ей в глаза, и она не нашлась сразу, что ответить. По ее щекам тоже уже катились слезы, и взгляд стал еще более отчаянным. - Пожалуйста, Ксю… Прошу тебя! Я покачала головой. - Нет, и не проси! Ты сама оставила бы меня умирать здесь, окажись ты на моем месте?! – спросила я, и Настя отвела глаза в сторону. – Вот и не говори больше ничего такого! Подавив свою вспышку, я погладила ее щеку, смахивая с нее слезинки, и произнесла уже совсем тихо и с нежностью: - Настя – ты все, что у меня осталось в этом мире! Если тебя не станет… - я нервно сглотнула, но все же нашла в себе силы продолжить: - Тогда и мне тут задерживаться не стоит! Я решила, и обсуждать здесь больше нечего. Я люблю тебя, и не оставлю ни за что! Я крепче сжала ее руку, и тогда Настя все-таки подарила мне свою улыбку. Искаженную болью и невыносимой, горькой печалью, но все же улыбку! - И я люблю тебя, моя Ксюша, - прошептала она. – Лучшие моменты своей жизни я провела с тобой. И я счастлива, что мы были вместе! – с трудом сделав вдох, Настя попросила уже едва слышно. – Поцелуй меня… Пожалуйста… Мгновение я смотрела в ее глаза, а потом, не медля больше, склонилась к ней, с нежностью прикоснувшись своими губами к ее губам. Настя закрыла глаза и ответила на поцелуй. Я ощутила соленый привкус крови и морской воды на ее губах, но он не мог нарушить трепетной сладости этого поцелуя! Последнего поцелуя… Когда я отнялась от ее губ и немного приподняла голову, Настя уже не подняла своих век. Ее не стало. Содрогнувшись от мгновенно охватившего меня чувства одиночества и потерянности, я прижала к себе ее безжизненное тело и закрыла глаза. Вот и все. Боли я уже не испытывала, а страха не было и в помине. Было лишь тяжкое чувство одиночества. Только оно терзало меня. Ну и еще мысль о том, что Насте было очень больно и она, по-видимому, до самого конца сильно страдала. Но ее страдания закончились, и мои тоже продлятся недолго. Корпус корабля качнулся, вновь что-то заскрежетало в его недрах. «Принцесса» издала последний протяжный стон в своей предсмертной агонии. А потом судно накренилось еще сильнее, и через дверной проем хлынул сильный, неудержимый поток воды. Через пару мгновений меня уже накрыло им, но я так и не отпустила от себя тело своей любимой! От неожиданности я выдохнула весь воздух, что еще оставался в моих легких, после чего почти сразу попыталась инстинктивно вдохнуть, но было поздно. Мою грудь нестерпимо обожгло изнутри соленой морской водой! На какие-то секунды я широко раскрыла глаза, будто пытаясь еще раз увидеть и осознать, что все это происходит на самом деле, но тысячи острых игл уже будто вонзились в мозг, и мой взор начало заволакивать красноватой туманной пеленой. Стало темно. Тихо. И спокойно.

Эпилог

Я испытывала мучительное и тягостное чувство дежавю. Передо мной непроглядная туманная пелена, сознание вялое и разрозненное. И я ничего не чувствую, не могу пошевелиться или издать хоть какой-нибудь звук. Ну когда же все это закончится?! Я умерла? Или этот туман и есть то, что ждет меня после смерти? Туман, полное бессилие и какие-то отрывочные галлюцинации?.. Неужели, это правда?! И снова какие-то голоса, звучащие вроде бы и рядом со мной, но совершенно непонятно с какой стороны. - Пора бы уже возвращаться… Пришло время. Пора, девочка, нужно возвращаться. Возвращайся же!.. – произносит будто утомленный, негромкий мужской голос. Отдаленно знакомый голос. И сразу за ним женский. Тоже знакомый, хоть и совсем смутно: - Вы уверены, что это нормально? - Нет, не уверен, Марина. Девятый день пошел. Я предполагал, что она придет в себя еще вчера. В крайнем случае – ночью. Слушая этот странный диалог, я все пыталась припомнить, кому же принадлежали эти голоса, которые я точно когда-то раньше слышала. - Посмотрите! – воскликнула вдруг девушка. – Пульс учащается! Она вроде шевельнулась, нет?.. Какое там шевельнулась?! Я не могу двигаться! Я ничего не могу!.. Или все же могу?.. - Слава богу, да. Похоже, приходит в себя. …Кажется, сознание включилось, но работало оно очень медленно. Я очень плохо осознавала, что со мной произошло и где я могла сейчас находиться. С чувствительностью были проблемы. Я не ощущала полноценно ни рук, ни ног… Хотя нет, похоже, я могла пошевелить пальцами… Да, это правая рука, и пальцы нащупывали какую-то ткань. Рядом со мной послышался спокойный мужской голос: - Теперь можете идти, спасибо. В случае осложнений я вызову вас. Раздались чьи-то шаги, а затем и звук закрывшейся двери. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой голубовато-серую стену, повыше – белоснежный потолок. Чуть в стороне на той же стене какая-то дверь с непрозрачным стеклом, шкафчик и еще какая-то мебель… Слева на меня падал дневной свет. Вероятно, там находится окно, но мне не хочется поворачиваться туда, чтобы удостовериться. Вместо этого я с трудом повернула голову направо. Там, вдалеке, на другой стене, еще одна дверь, за которой, по-видимому, затихли недавние шаги. Выход из помещения, как я поняла… Повернув голову еще немного, я сфокусировала взгляд на человеке в белом халате, сидящем у изголовья моей постели. Недлинные русые волосы, точеный профиль, твердый, внимательный взгляд серых глаз. На вид лет тридцать. Он просматривал какие-то бумаги у себя на коленях… СТОП! Какого черта здесь происходит?! Я погибла пару мгновений назад, а перед этим Настя умерла у меня на руках! На моих губах даже остался соленый привкус от нашего последнего поцелуя… Я ведь захлебнулась водой на тонущем корабле, где-то неподалеку от берегов Южной Америки. А это?.. Что это за место?.. Ведь я знаю и помню его! Больница… Эти стены и потолок, это окно… А вон там, за дверцей, ванная комната! Господи… Господи, где я?! Что происходит?! Тело не слушалось меня, я не могла вскочить, не могла закричать! Как и не могла понять, что за сумасшедшее видение подкинуло мне мое сознание! Но ведь моего сознания нет! Оно умерло вместе с моим телом! О, боже, да что же это такое?!! Да и никакое это не видение! Я уже научилась отличать свои странные галлюцинации от реальности!.. Или думала, что научилась… Я снова посмотрела на врача, сидевшего рядом с постелью… Александр?.. Но как?.. Как это возможно?.. - Как вы себя чувствуете? – спросил Александр Николаевич, заметив, что я пошевелилась, и подняв на меня глаза. Наши с ним взгляды встретились. Его, все такой же спокойный, немного даже деловой, как и тогда, раньше, и мой, в котором, вероятно, потихоньку начинала отражаться истерическая паника, плавно переходящая в неподдельный ужас, граничащий с безумием! - Как я здесь оказалась?.. – пробормотала я, с трудом овладевая собственным голосом. – Что со мной было?! Александр сложил бумаги в папку и придвинул стул поближе. - Вы попали в автомобильную аварию, - произнес он негромко и посмотрел мне в глаза. – Вы помните это? Нервно сглотнув, после чего что-то болезненным спазмом заныло в моей груди, я отозвалась, пока еще стараясь сохранять остатки спокойствия: - Но это было давно… - Вы восемь дней пробыли в больнице, - сказал он. – Так что не слишком уж давно… Сейчас вашей жизни ничто не угрожает. К счастью, помощь подоспела вовремя. - Восемь дней?.. – проговорила я растерянно. Он кивнул. - Вы были под глубоким наркозом. Состояние ваше было крайне тяжелым, и потому вас… - …ввели в медикаментозную кому, - закончила я за него. – Я знаю, как это называется. Вы сами мне говорили, Александр. Удивленно моргнув, он вопросительно глянул на меня: - Разве мы с вами знакомы? - И уже давно, - ответствовала я, начиная терять терпение. - Я что-то не припомню вас, - он вроде бы даже улыбнулся, но при этом на его лице отразилось искреннее непонимание. И тогда я взорвалась. - Какие к черту восемь дней?!! – попыталась вскричать я, но вместо этого получилось лишь тихое, жалобное восклицание на грани истерики. – Та авария произошла почти два года назад!!! Я увидела, как он нахмурился, приподнимая бровь. Не дав ему сказать что-либо еще, я поспешила выпалить следом: - И с вами я знакома на протяжении всего этого времени! Мне может назвать ваш домашний адрес?! Он было улыбнулся, и тогда я, порывшись в памяти, произнесла тот самый адрес, по которому ездила лично к Александру в минуту отчаяния. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Наверное, он смутился или растерялся. Ну а я? Я была напугана до ужаса и дрожи… - Несколько недель назад вы оперировали моего отца и готовили его к отправке во Франкфурт! – продолжила я мрачно. – Но до вашего коллеги из Университетской клиники он не долетел, умер по пути, в воздухе… Папка соскользнула с его коленей, и листки документов разлетелись по полу. - Откуда вы знаете о моем коллеге из Франкфурта?.. – проговорил он, уставившись на меня в последней степени недоумения. Похоже, он не лукавил. Он, как мне кажется, вообще никогда не лукавил. Ну не замечала я за ним подобной привычки в каком бы то ни было диалоге! Я молчала. Ответа у меня не было! Я знала, потому что он сам мне об этом сказал, вот откуда! Но такой ответ его явно не устроил бы. Видя, что я умолкла, Александр, будто бы немного придя в себя, произнес: - Да и то, что вы говорите, это же нереально! Ваш отец… Ксения? Вы ведь Касаткина Ксения, не так ли? Я слабо кивнула. - Дмитрий Васильевич ваш отец? Снова кивнув, я содрогнулась, на что все тело откликнулось болью и спазмами. - Он был здесь ранним утром вместе с вашей мамой. Они скоро вернутся. Я сообщу им, что вы пришли в себя. Мои губы дрогнули, а на глазах выступили слезы. - Вы что, издеваетесь надо мной?.. – процедила я сквозь зубы, чуть ли не с яростью взглянув на него. – Еще совсем недавно, несколько недель назад, в январе… Он встал со стула, взглянув на меня, как мне показалось, даже с некотором раздражением. - Вот что, Ксения! У меня и в мыслях не было издеваться над вами! Какой январь?! Сейчас июнь месяц! Взгляните сами в окно! - Тогда что со мной было?! – слезы уже катились по моим щекам совершенно неудержимо. – Где я была все это время, Александр?!! Снова нахмурившись, он произнес: - Все это время вы были здесь, Ксения. В этой больнице. Все это время наши врачи делали все, чтобы спасти вас! И спасли. Если вы все будете делать правильно, то поправитесь… - Что вы ввели мне?! Чем кололи все эти дни?!! – почти вскричала я в исступлении. – Что творится с моей головой?!! Господи… - Вы были под наркозом, и только, - сказал он устало и, наморщив лоб, поглядел на меня. – К тому же у вас сильное сотрясение мозга… Я не знаю, откуда у вас информация обо мне и о моем коллеге в Германии! Не знаю, что вам приснилось или привиделось во время пребывания в коме… - Александр умолк ненадолго, будто стараясь взять себя в руки. – Послушайте, я понимаю, что вы пережили, Ксения… Я бросила на него полный слез и отчаяния взгляд. - Нет, Александр, - тихо проговорила я. – Поверьте, вы не знаете, что я пережила… Он покачал головой и принялся собирать бумаги с пола. А я вздрогнула от новой мысли, внезапной вспышкой озарившей мое сознание и мгновенно отодвинувшей на задний план все остальное. «Настя… Настенька! Любимая моя…» Видя сейчас недоумение и растерянность врача, услышав эти его слова о моих родителях, я поняла одно – действовать сейчас, немедленно или никогда! Именно сейчас следовало принять решение, от которого, быть может, зависела вся моя жизнь. И не только моя. - Дайте мне телефон, - попросила я очень тихо. Александр выпрямился и вновь взглянул на меня с сомнением: - Ксения, сейчас вам необходим покой и отдых. Ваши родители скоро приедут, обещаю вам… - Дайте мне телефон! – повторила я тихим и жалобным голосом. – Умоляю вас! Я должна… Должна позвонить! - Ксения… - Прошу вас!.. Это очень важно… Тогда он, покачав головой, сунул руку в карман халата, извлек оттуда мобильник и вложил его в ладонь моей правой руки. - Спасибо вам… - я с благодарностью посмотрела ему в глаза и добавила: - Оставьте меня ненадолго. Пожалуйста. Вздохнув, он кивнул и, забрав свои бумаги, вышел из палаты, аккуратно притворив за собой дверь. Я сжала телефон в слабой ладони, но поднять руку и поднести его к глазам не решалась несколько минут. Меня терзали сомнения и опасения. Я боялась совершить этот звонок, плохо себе представляя, чем все это может обернуться. Но в конце концов я приняла окончательное решение. Непослушной рукой я подняла телефон и со второй или третьей попытки разблокировала экран, проведя по нему дрожащим большим пальцем. Действительно, четырнадцатое июня две тысячи десятого года, без нескольких минут восемь утра, понедельник… Боже мой! Боже мой, ну как такое возможно?! Как?! Не без труда подавив новую вспышку безумных эмоций, я начала набирать номер, который уже давно помнила наизусть. С замиранием сердца я услышала в динамике длинный гудок, еще один… После третьего или четвертого послышался немного сонный и слегка удивленный голос. Ее голос. - Алло… Я закрыла глаза, меня затрясло от новых, невероятных по силе рыданий, которые были беззвучными, несмотря на то, что этими судорогами вновь причинили неслабую боль моему измученному телу. Жива! Она жива и в порядке! И сонная… Видимо, я разбудила ее этим своим внезапным звонком. - Алло! Я слушаю?.. Кто это? Набравшись смелости и кое-как уняв слезы, я тихо произнесла: - Настенька… На той стороне на мгновение воцарилось молчание. Затем Настя произнесла немного недовольно: - Кто вы? Сделав неровный, судорожный вдох, я отозвалась: - Это я… Ксюша… - Какая Ксюша? – голос Насти выражал недоумение. - Глупая блондинка, которая так боялась ходить по секс-шопам, и над которой ты так любила смеяться в социальной сети, - ответила я, чувствуя, что сейчас расплачусь в голос. Оставалось совсем немножко. - Ксюша?!! – воскликнула Настя и, замолчав ненадолго, спросила: - Ох, неужели это ты? Ничего себе… Но откуда ты знаешь этот номер?.. Я горько усмехнулась. - Не спрашивай, Насть. Ты все равно никогда не поверишь, - сказав, это я уже не смогла сдерживать себя, и Настя все-таки услышала мои сдавленные рыдания. - Ксюша… - донесся до меня ее голос с очень знакомыми беспокойными нотками, от которых веяло теплом и заботой. – Ксюш, ты что, плачешь?.. Что с тобой? У тебя все в порядке? Ответить удалось не сразу. Лишь чуточку успокоившись, я тихо сказала, чувствуя, как сердце замирает от волнения и страха: - Нет. Не в порядке… Если ты можешь… О, Насть, если только возможно… Я очень прошу тебя – приезжай!.. Francis Dark Moscow, jan 2013 – feb 2015