Дрыщ

— Что, прям домогался? — Угу. — Прям в грубой форме? — Да почему сразу в грубой? И вообще, зря я тебе рассказал, очень зря. Мы с Валькой сидим за столиком в уютном полупустом кафе, я уплетаю грибной суп, а он изящно потягивает кофе. Да, еще один мой школьный друг. Везет мне на них. С Валькой мы познакомились в классе пятом. Он был стеснительным, запуганным новичком, с которым я, тем не менее, нашел общий язык. Наша дружба прошла и огонь, и воду, и медные трубы, и вот он здесь - единственный, кому я решил рассказать о случае с чудом в футболке. — Немедленно отправляйся в кондитерскую и выясни все про него, — серьезно говорит Валька. — Зачем? Я устало рассматриваю друга. Годы идут, а он не меняется: все те же собранные в хвостик волосы, яркая майка, очки в зеленой оправе. — А вдруг это твоя судьба? — Не смеши. Зачем такому красавчику толстый урод? — Ты не урод! — тут же восклицает Валька. — А очень даже симпатичный. Он краснеет и как-то странно отводит взгляд. Я не придаю этому значения. Все мысли крутятся вокруг незнакомца с до одури шикарным телом, шикарным голосом, шикарными глазами... И вообще, будь я стройнее... Так, стоп. Ты что, правда решил, что можешь его заинтересовать? Это глупая шутка, не более. Он ведь хотел унизить тебя. Показать, что с такой внешностью тебе никогда не быть чьей-то парой. Внезапно меня осеняет. — Валька, — смотрю на бету, как на единственного спасителя, — притворись моей парой, а? Друг давится кофе. — Чего? — Ну пожалуйста. Сходим до кондитерской и обратно. А я тебе эклеров куплю... — давлю на самые больные места. Мне почему-то хочется, чтобы тот тип в футболке нас увидел. Чтобы понял, что я не ничтожество, что даже у меня есть пара, чтобы... ревновал? Опять думаю не о том. Валька сначала краснеет, потом синеет, потом белеет, а под конец выдает: — Ну... Ладно. Я готов его расцеловать.

***

Заходим в кондитерскую, и я интуитивно чувствую на себе тяжелый взгляд. Знаю: он смотрит. Ну смотри, смотри. Уверенно беру Вальку за руку, отчего друг ощутимо вздрагивает. С каких пор он стал так странно себя вести? Ладно, попозже выясню. Взгляд, которым до этого сверлили бедного меня, становится еще тяжелее. Что ж, это вдохновляет. — Каких пирожных ты хочешь, — обращаюсь к Вальке, намеренно повышая голос, — мой сладкий? Друг затравленно смотрит на меня. Не знает, что говорить. Да говори хоть что-нибудь! — Ну... Таких, всяких. Выбирай сам, мой сладострастный зай. Кажется, он перестарался. На нас уже пялится вся кондитерская, включая Женьку, которому для полноты образа только 3D очков и колы не хватает. Жаль, что игра нацелена на другого зрителя. — Люблю тебя, — зачем-то выдыхаю я, — мой бельчонок. — И я тебя. Мой орешек. А потом случается нечто. Валька меня целует. Валька. Меня. Целует. Сминает мои пухлые губы своими собственными, руками блуждая по моему телу. Все, финиш. Я впадаю в ступор, мысли о нашем плане медленно вытекают из головы. Кондитерская исчезает. Остаются только горячие губы. Что происходит?! Я резко отталкиваю его от себя. Валька весь красный и выглядит так, будто только что пробежал десять кругов по стадиону. С трудом перевожу дыхание. — Мы так не договаривались! — Прости... Прости, Саш... Просто ты мне давно нравишься, я все боялся... — сбивчиво бормочет Валька, запинается и вылетает из кондитерской. Ну? И где наши аплодисменты? Стою на месте, все еще не в силах поверить, что только что меня поцеловал лучший друг. Это же Валька. Это же... Валька. Мне срочно нужна ореховая корзинка. Две корзинки. Три корзинки. Просто чтобы отвлечься, чтобы не думать о том, что все это, к черту, неправильно. — Попробуйте лаймовые пирожные, — мягко произносит знакомый хрипловатый голос. Кажется, у меня нет сил сопротивляться.