Глава 4
16 сентября 2015 г., 20:56
Как ни старайся забыть прошлое, а оно все равно дает о себе знать.
(с) Рокка. Встреча под летним снегом.
Инрин сейчас была живым воплощением уныния во всём его великолепии. И цветочный магазин, и греки навевали дикую тоску. Оосаве даже захотелось немного побиться головой об стену, дабы прогнать столь отвратительное чувство. Девушке казалось, что компания для работы абсолютно не располагающая - один неисправимый оптимист с шилом в попе, другой неисправимый пессимист без шила, а третий вообще, себе на уме, всю дорогу до магазина пил вино. Инрин понимала, что ещё немного - и малюсенькая чашка её терпения вновь будет переполнена и она тут всем даст пинков животворящих. К тому же, Оосава цветы терпеть не могла, и от одного их вида ей становилось дурно, а тут ей придётся составлять букеты - то есть, копаться с этими цветами постоянно. Инрин издала усталый вздох и продолжила пилить взглядом стену, понимая, что работать ей не хочется абсолютно. - Ин-Ин! - зеленоглазый блондин всю дорогу доставал её вопросами из разряда: Зачем нужна работа? А зачем нужны деньги? А зачем столько профессий? И всё в этом духе. Вот и сейчас стоило девушке заняться сортировкой привезённых цветов, как этот парень с мозгами пятилетнего ребёнка, тут же возник рядом. - Давай помогу! Не хочу сидеть без дела! - Боже, Аполлон-сан, нет, - Инрин устало прикрыла ладонью глаза. - Если хочешь заняться делом - то иди за прилавок и привлекай покупателей. Я и без тебя справлюсь, - девушка демонстративно отвернулась и продолжила раскладывать цветы по кучкам. Буквально пятнадцать минут назад Агана Белеа шугался всех цветов и нервничал, и стоило только Оосаве начать работать за него, как он вдруг нервничать перестал, да и пристал со своей помощью. Нет, Инрин абсолютно его не понимает. - Ну, Ин-Ин! - блондин состроил настолько жалостливую моську, что запросто мог получить все мыслимые и немыслимые награды, если бы снимался в каком-нибудь драматичном фильме. Но Оосава была иного теста и достаточно резко взяла в руки очередной сверток цветок, сжав его в своих ладонях. Коричная обёрточная бумага для цветов тут же смялась, и всё бы обошлось, если бы цветами не оказались так нелюбимые девушкой розы. Острые шипы в один момент прорвали слой бумаги и радостно вонзились в ладони, распарывая кожу, плоть, окрашивая свои стебли в алый цвет крови. - Боги, Ин-Ин, у тебя кровь! - Аполлон тут же аккуратно вытащил из рук девушки букет и осмотрел несколько достаточно глубоких ранок. Его пальцы нежно, почти невесомо касались кожи черноглазой, чуть дрожа от волнения и испуга. - Надо обработать. Я сейчас всё сделаю! - парень вытащил из шкафчика над головой девушки аптечку. - Не переживай, я видел, как это делается! - Я... И сама могу... Наверное... - неожиданная забота застала девушку врасплох. Не то что бы ей было очень больно, она привыкла к ранениям и похуже, но впервые кто-то был настолько напуган за неё, и именно этого Оосава никак не могла понять. Руки после прикосновений бога Солнца чуть ли не горели огнём, и это была очередная вещь, не доступная для понимания. - Не стоит так волноваться за меня, мне почти не больно... - как-то неуверенно произнесла Инрин, будто не могла определиться - больно ей или нет. - Всё равно надо обработать! - Агана Белеа крутился волчком, как в одно место ужаленный. Руки тряслись, парень никак не мог найти нужный пузырёк, чтобы обеззаразить раны. - Я читал, что можно таким образом заработать заражение крови и это может обернуться смертью. Нашел! - Аполлон вытащил из нагрудного кармана кристально-чистый носовой платок и вылил на него немного жидкости. - Сейчас должно немного щипать... - снова взяв в свою руку ладошку Инрин с такой нежностью и трепетом, словно она могла рассыпаться от случайного прикосновения, парень стал аккуратно, очень опасаясь сделать девушке больно, стирать кровь. Инрин едва слышно зашипела, когда руки начало легко пощипывать, но, вспомнив о том, какой Аполлон впечатлительный, тут же замолчала, беззвучно наблюдая за действиями бога. Так нежно руки Оосавы ещё никогда никто не держал, и это, честно говоря, немного смущало. - И зачем ты за мной так носишься?.. - пробормотала себе под нос Инрин, отводя взгляд от своих рук, вновь утыкаясь им в стену. - Как так? - не понял парень, принимаясь за вторую руку. В душе блондин винил в случившемся только себя, ведь не сунься он к девушке со своей просьбой, она бы не поранилась. - Ну... Господи, как бы выразиться-то... - Инрин с гулким выдохом задрала голову и, глядя в потолок, попыталась подобрать правильные слова. – Я - взрослая девка, сама могу о себе позаботиться, а ещё я к тебе отношусь далеко не дружелюбно, а тебе как с гуся вода, - после пары секунд раздумий, наконец, выдала Оосава, прекратив пристальное разглядывание потолка. Такие люди, как Агана Белеа девушку напрягали - невозможно всегда быть таким позитивным и радостным, в подобное восьмое чудо света темноглазая попросту не верила. - Ну, просто я принял тебя такой, какая ты есть, только и всего. - Открыв упаковку стерильных бинтов, Аполлон принялся забинтовывать ладони Оосавы. Парень не мог понять, что в его действиях такого особенного, он ведь просто помогает. Это обязательный поступок каждого джентльмена. - Извини, если обидел тебя, просто вот таким уж я уродился... - Такой, какая я есть... - повторила за богом Инрин, а затем неожиданно весело фыркнула. - Да ты же обо мне ничего не знаешь! - с улыбкой проговорила Оосава, посмотрев Аполлону прямо в глаза. В глубине взгляда Инрин отразилось что-то болезненное, но затем оно тут же исчезло, словно и не было. - Ты слишком добрый, тебе, наверное, тяжко жить с таким характером. - Хотя на самом деле Инрин такая же - просто пытается упорно скрыть этот факт, будто в этом есть что-то постыдное. Но на самом деле Оосава боится, что её вновь могут использовать. Из-за своей доброты и наивности у темноглазой было достаточно проблем, и она не хотела, чтобы из-за этого же пострадал кто-то другой, не зная о том, что его ждёт. - Нет, мне не сложно! Мне нравится видеть улыбки людей, и я хочу, чтобы все были счастливы! - завязав аккуратный бантик, Агана Белеа отпустил руки Инрин и отошёл на шаг назад, рассматривая плоды своих трудов. Вышло достаточно косо и криво, но в целом довольно сносно. - Инрин, давай ты мне скажешь, что делать, а сама будешь сидеть и следить? - Эй! Я не собираюсь сидеть сложа лапы, пусть и раненые, - стоило только Инрин отпустить, как она тут же вскочила. - Я не кисейная барышня, - улыбнувшись, Оосава щёлкнула Аполлона по носу и вернулась к работе, но, не просидев и пары секунд, выдохнула и показала пальцем на соседний стул. - Эх, доброта моя... Садись, вместе разбирать будем, - и Инрин плюхнулась обратно на своё место, подвинув коробки с цветами на середину. Блондин поначалу немного смутился, когда получил щелчок по носу, но как только услышал о том, что они могут поработать вместе, просиял точно солнце (в подсобке, казалось, даже светлее стало) и сел на соседний стул, забирая из коробки очередную охапку цветов, завернутых в упаковочную бумагу. - Ин-Ин, скажи, а чем ты занималась в своем мире? Ты ведь пришла к нам вместе с Рей-Рей. Вы подруги? - По правде сказать, я была знакома с Рейко-тян от силы минут пять, когда попала сюда, - от воспоминаний Инрин даже забыла привычно возмутиться по поводу сокращений её имени. - А чем занималась... Боже, да я типичная школьница! Ходила в школу, после школы подрабатывала. Ну и... - девушка чуть смутилась. - В свободное время лазила по крышам, такое вот у меня увлечение. На самом деле, о своём хобби - руфинге - Оосава мало кому рассказывала, об увлечении темноглазой знали единицы. И что заставило Инрин вдруг рассказать об этом Аполлону, даже сама девушка пояснить не смогла. Агана Белеа обладал аурой человека, которому можно довериться. - Но ты так о ней заботишься... - недоумённо протянул парень, но услышав заветное слово - крыша тут же сменил тему. – Значит, тебе нравятся виды с высоты? Тогда могу вечером прокатить тебя на своём пегасе! Ночное небо так прекрасно! Столько оттенков, а появляющиеся звёзды! Кажется, только руку протяни! Услышав о пегасе, у Инрин в глазах блеснул безумный огонёк, выдающий с головой человека, обожающего своё дело. Букет упал из рук Оосавы обратно в коробку, а сама темноглазая придвинулась к Аполлону так, что ещё немного - и она почти на него свалилась. - Серьёзно?! Ты реально можешь прокатить меня?! Господи, Боже, да это подарок судьбы! - для полноты картины не хватало только скачущих в глазах девушки звёздочек. Её всю трясло от восхищения и нетерпения, Инрин была готова схватить Агана Белеа за шиворот и расцеловать в обе щеки, но Оосава избежала этого порыва. Внезапно до девушки дошло, что она выставила себя полной дурой, и Инрин быстренько вернулась на своё место, слегка насупившись и повернув голову в противоположную от бога солнца сторону. - Это... Не обольщайся особо - я тебе всё равно не доверяю, - буркнула Оосава, начиная снова раскладывать цветы, сосредоточенно выпятив нижнюю губу. - Ничего! Я просто хочу тебя прокатить, а то ты такая серьезная и взволнованная была. Волнуешься за кого-то? - Блондин вытащил из коробки очередной свёрток, в котором оказались ирисы. Было даже интересно их разбирать, ведь каждый бумажный кулёк напоминал коробочку с секретом - никак нельзя было предугадать, что за цветы там окажутся. - Не сказала бы... - Инрин издала тихий смешок, аккуратно отложив в сторону кулёк со злосчастными розами. Оосава волновалась за Рейко - да, это было верно, но на данный момент о Курамори девушка думала меньше всего. А о себе наоборот, больше, а ещё об Аполлоне. Точнее, о его характере, который просто не давал темноглазой покоя - невозможно быть таким добрым и понимающим. Это всё ложь, фарс, маска и один большой спектакль, в который Инрин без её желания втянули. Да, Оосава не умеет верить людям, не умеет и не хочет учиться это делать. - Почему ты на вечеринке подошёл именно ко мне? Не к Рейко-тян, а ко мне? - Инрин наконец задала вопрос, который мучил её со вчерашнего дня. - Если честно, то Курамори я сначала не заметил... - Аполлон виновато опустил голову, ему было очень стыдно за то, что он не сразу заметил вторую девушку, которая стояла у стены. - Она поначалу стояла за тобой, а потом отошла к стене. Впрочем, что я оправдываюсь... - Пф-ф, всё так просто? - Инрин захихикала, прикрыв рот ладонью и слегка подрагивая от смеха. - А я думала, это всё заговор. Пф-ф-ф... - Оосава слегка поджала губы, чтобы совсем не расхохотаться в голос и выпустила из рук цветы, дабы не помять их пока смеётся. - Я сказал что-то смешное? - Агана Белеа покраснел так, что полыхали даже кончики ушей. Парень никак не мог понять, что в его словах так рассмешило Инрин. - Что ты, нет! - Оосава махнула рукой, смеяться перестала, но улыбка не сошла с её лица, только стала чуть хитрее и нахальнее. - Просто я параноик, только и всего, - девушка весело хмыкнула и с трудом вернулась к своей работе. - Тогда хорошо! - Аполлон лучисто улыбнулся и снова принялся сортировать цветы, пока к ним не заглянул Дионис. Бог вина откровенно скучал, хотя, как чувствовала Оосава, если отправить его на винный завод, то парень там будет себя чувствовать, как рыба в воде. Хотя цветы зеленоглазый любил, но предпочитал выращивать, а не продавать. - Эй, голубки, - Дионис хихикнул, оставшись довольным своей шуткой, - рабочий день закончен. Пойдём по домам! - Какие ещё голубки?! - вспыхнула как помидор Инрин, резко вскочив и, скривившись, уставилась да Диониса. - Следи за словами, Тирсос! - девушка потрясла в сторону бога виноделия кулаком и, громко топая, пошла забирать свои вещи. - Братик Ди-Ди, - Аполлон тоже заметно смутился, но в отличие от девушки держал себя в руках. - Не называй нас голубками и не обижай Ин-Ин. - Он меня не обидел! - мгновенно отозвалась откуда-то из угла Инрин. - Просто нечего тут сваху из себя изображать! Я лучше червей наемся, чем влюблюсь... - последнюю фразу Оосава прошипела уже скорее для себя, чем для всех остальных.* * *
Рейко возвращалась в академию попросту никакая. За эти три часа, что она работала с Хрингхорни, девушка поймала его незнамо сколько раз. Но если самого парня поймать удавалось, то содержимое его подноса не всегда. Как итог форма и сама девушка сегодня опробовали пару десертов и холодных напитков. В довесок Бальдер просто замучил её извинениями. А ведь она сразу хотела поставить его у дверей, стоял бы, зазывал гостей, привлекал клиентов, а не устраивал ей головную боль вкупе с испачканной одеждой. Форму пришлось забрать домой для стирки, поскольку своим цветом сейчас она больше всего напоминала камуфляж. Нервы были натянуты как струна и разве что не звенели, от напряжения. Кареглазая сейчас больше всего напоминала человека, стоящего на обрыве; казалось, малейший порыв ветра, и она или свалится в пропасть, или упадёт прямо там, где стоит. Тело порядком ныло, на каждое резкое движение Курамори дергалась: несмотря на то, что рабочий день закончился, девушке по-прежнему казалось, что она в кафе и вынуждена ловить Бальдера, чтобы он не упал и не разбил очередную порцию посуды. Буквально ввалившись в класс совета, Рейко обессилено расползлась по дивану, мечтая только о постели и сне. Но, увы, это так и оставалось мечтами, следовало поговорить о работе, о впечатлениях, уточнить нюансы и прочее, прочее. Дрожащими руками девушка вытащила из своей неизменной сумки альбом и карандаш и взялась дорисовать портрет Инрин. Всё равно никого ещё кроме неё и скандинавов в классе не было. И русоволосая буквально молилась, чтобы Хрингхорни не завел свою стандартную шарманку на тему извинений и о том, что подобное падение больше не повторится. Вдруг за закрытой дверью стали слышны возмущённые вопли, а через пару секунд в класс ворвались греки во главе со злой как чёрт Инрин. Взгляд темноглазой метал молнии, и обессиленная от такого количества злости за один день Оосава упала на диван рядом с Рейко и тёмные глаза испепеляюще уставились на греческих богов, которые аккуратно присели на соседнем диване. - Да вы... Да я вас... Да что бы я хоть раз ещё с вами... - усталым голосом мямлила девушка, пытаясь собрать остатки воли в кулак, но потерпела фиаско и окончательно расплылась по дивану как ложка манной каши. Что именно так разозлило Инрин было неизвестно - греки и сами не могли понять, потому что любое слово могло стать причиной для очередной гневной тирады. А так как за словами ни Агана Белеа, ни Тирсос следить не умели, то к концу пути до академии Оосава была готова задушить обоих голыми руками. И Аида до кучи, потому что его нытьё действовало на нервы ничуть не меньше. Гулко выдохнув, Инрин кое-как успокоилась и прикрыла один глаз, а вторым начала следить за рисованием Курамори. Кареглазая лишь тихо выдохнула и, заметив, что темноглазая наблюдает за ней, захлопнула альбом. Не то чтобы девушку напрягало то, что за ней наблюдают, просто Рейко хотела сделать сюрприз. Убирая альбом в сумку, русоволосая наткнулась на карманный блокнотик, в котором делала необходимые пометки. Видимо он выпал из кармашка и значительно помялся под грузом содержимого сумки. Расправляя помявшиеся листы, Курамори обратила внимание на одну из надписей, сделанных в последний день: "Масленичная неделя. Купить муки. Найти новый рецепт блинчиков". - Масленица! - Рейко невольно вскочила, словно её кипятком окатили. И как она только могла забыть о любимом празднике папы? - Масле... что? - Инрин лениво подняла взгляд на Рейко, не в силах изобразить реакцию более бурную. На лицах богов также отразилось недопонимание - масленица вообще слово такое, непривычное на слух для всяких скандинавов, греков и прочей иностранной братии. - А, простите... - Рейко тут же вспыхнула, напоминая цветом молодую свеколку. Девушка виновато опустила голову, рассматривая пол под ногами. Несмотря на то, что сама Рейко жила в Японии, она была полукровкой, её отец был родом из России. Просто приехал в Токио по работе, да так там и остался. - Не обращайте внимания... Масленица - это праздник на родине моего отца. - Ух ты, праздники - это здорово! - тут же радостно отозвался Аполлон и Инрин с неохотой поддержала бога Солнца: - Праздники - это круто. Расскажи поподробнее, - по усталому и ленивому взгляду не скажешь, но Оосаве было действительно интересно, праздники она любила, причем неважно, какие именно - новый год или, к примеру, день связиста. - Ну... - Курамори подняла смущенное лицо, но столкнувшись с полными фанатизма глазами примерно десятка человек, ведь Юи и японские боги как раз вошли в кабинет и последние слова услышали, сдалась под общим напором. - Это Российский праздник, наподобие цветения сакуры. Он тоже означает переход зимы в весну. Люди пекут блины, устраиваются народные гуляния, а финалом сжигают чучело, тем самым принося тепло и зазывая весну. - А давайте чучело на фейерверках в воздух запустим! - тут же предложил Аполлон, которому слово "сжигать" прибавило ненужной прыти. Инрин зашипела на бога точно кошка, которую бросили в чан с водой. - А давай тебя запустим! - едко процедила Инрин, непонятно откуда взяв силы для новой перепалки. А остальных богов идея нового праздника зацепила не меньше, чем Агана Белеа. - Было бы здорово устроить масленицу у нас, - высказался из всех первым Бальдер, а Юи согласно закивала. - Да, Рейко-тян, это же замечательно - узнавать культуру разных народов! - Ну, я не так часто на нем бывала... - Русоволосой девушке хотелось снова стать невидимкой или хоть спрятаться за чью-то надёжную спину, что она и сделала, подсев поближе к Оосаве и ухватив ту за руку, стараясь спрятать свою дрожь. - Рейко, а откуда ты знаешь про этот праздник? - Ни к селу, ни к городу поинтересовался Тор. Ему показалось странным, что девушка знает какой-то праздник, о котором не слышали ни Юи, ни Инрин. Он вообще ей мало доверял, слишком уж она была нечитаемой. Скорее Рейко больше походила на воду, в которой можно увидеть только свое отражение. - Ну, я не чистокровная японка... - Курамори говорила медленно, словно взвешивала каждое слово. - Отец был родом из другой страны. - Так вот почему у тебя волосы светлые! - Ахнула Юи, и тут же поспешно замахала руками. - Ты только не думай, что я осуждаю тебя, краситься это нормально... - Если красишься не в ярко-зелёный. - Как-то не в тему хохотнула Инрин, кинув в Аполлона диванную подушку и та попала прямо в цель. - А из какой страны он был родом? - Он был из России. Страны чем-то похожей на родину скандинавских богов. - Пояснила кареглазая, чтобы парням было понятнее. Ведь девушки и так всё знали. - Приехал в Японию по одному делу, встретил маму, да так и остался. От слов о скандинавах Локи тихо фыркнул, правда, осталось непонятным, что же именно Лаватейна не устроило. Зато все остальные были на редкость в хорошем расположении духа - всем уже хотелось поскорее устроить этот диковинный для всех праздник. - Россия... А, Русь! - вдруг воскликнул Аполлон, обрадованный тем, что всё вспомнил. - Отец с одним из них, Перуном, кажется, собирался на съезд громовержцев. - Съезд... Кого? - всего на секунду Инрин зависла, а затем громко расхохоталась, отчего Агана Белеа покраснел второй раз за день - слишком уж часто Оосава над ним смеялась. - Думаю, о всяких съездах мы позже поговорим, - Юи попробовала вернуть компании рабочий настрой. - Нужно решить, когда и где мы всё организуем и кто за что будет отвечать. - Скукотища... - в один голос выдохнули Такеру, Инрин и Локи, а затем недовольно уставились друг на друга, говоря одним взглядом, чтобы остальные не смели больше повторять. - Ну, масленица по сути уже началась, но главный праздник будет в воскресенье. Я могу объяснить большую часть. - Рейко уже успела пожалеть о своих словах несколько раз. Быть в центре внимания ей доводилось только на конкурсах живописи или, когда она готовила декорации для очередной из школьных постановок. Не больше. А тут от неё будет зависеть целый праздник. - Но давайте это оставим на завтра? У многих день был тяжелым, надо отдохнуть и мне материалы подготовить... - Верно, ребятки, мы с Рейко-тян не трудоголики и не организаторы вечеринок, - Инрин демонстративно широко зевнула, прикрывая рот ладонью. - Не все умеют вырабатывать энергию по двадцать четыре часа в сутки, - кому именно предназначалась эта претензия, было ясно не до конца - то ли Аполлону, то ли всем грекам, то ли вообще всем богам вместе взятым. Но Оосаву не разберёшь, она не из тех, кто любит уточнять. Боги и Кусанаги тут же сдулись, как проткнутый иголкой воздушный шарик, послышались разочарованные вздохи, ахи, охи. Но один далеко не дружеский взгляд Инрин задушил их на корню. Поэтому, ребята стали расходиться по своим комнатам в общежитиях. А вот Рейко подняла с пола ещё пару пакетов, которые Оосава изначально не заметила. - Заходила в магазин, - пояснила русоволосая, проследив за взглядом подруги и разве что, не падая под немалым весом сумок. - Куда ты набрала столько? - изумлённо спросила Инрин, тут же вскакивая с дивана и без предупреждения хватая часть пакетов, боясь, что Курамори поломается как хрупкая веточка. - Как это куда? - Рейко откровенно говоря удивилась подобным словам. В их комнатах всего было по минимуму, и довольно скупо. Так, чисто перечень первых необходимых вещей. - Я купила вещи первой необходимости, немного посуды, кое-что из одежды и постельного белья. Продукты ещё. С завтрашнего дня ведь даже в школьной лавке и столовой всё станет платным. Оосава чуть не села прямо на месте, поражённая такой расчётливостью, которая была совсем не присуща той же Инрин, у которой в голове порой гулял ветер. - Ого... - только и смогла выдавить из себя темноглазая. - Что-то не так? - Курамори удивленно склонила голову на бок, удивлённо хлопая глазами. Для неё это было нормой. После того как не стало отца и брата, да и старшая сестра уехала на Окинаву, многие домашние хлопоты перекочевали на её плечи и сестры, потом перейдут и на младшего брата. - Это же очевидно. Работать мы только начали, да и денег у нас не так много. Значит надо пользоваться шансом и делать запас. - Для тебя может и очевидно, а для меня, - Инрин постучала костяшками пальцев по своей макушке. - Не очень. Во мне хозяйственности ровно столько, сколько грации в корове, - девушка беспечно пожала плечами, потому что для неё свой недостаток был вполне очевиден и нисколько не огорчал - все люди не идеальны, так чего расстраиваться по этому поводу. - Я тебя научу. На самом деле в семейном бюджете нет ничего сложного. - Зайдя в общежитие, Рейко сгрузила сумки на пол и хлопнула ладонью по лбу. - Вот голова садовая, я совсем забыла забрать у Юи-сан её коробочку от бенто! Надо ведь и ужин приготовить и обед. - А она сама разве не может приготовить себе поесть, а? - звучало грубовато и капельку эгоистично, но на самом деле Оосава просто не хотела, чтобы Рейко надрывалась, да готовила на троих. Инрин и так мучила совесть за то, что она была очередным этаким бесполезным мешком на плечах Курамори. - Ну... Возможно... - Русоволосая на миг замерла в дверях и тихо выдохнула. От старых привычек избавиться в самом деле было большой проблемой, и девушка даже не задумывалась о том, что своей эгоистичной заботой может поставить подруг в неловкое положение. - Просто я всегда готовила завтрак на троих и бенто тоже. А от старой привычки сложно избавиться. Кстати, Инрин-сан, можешь мне помочь? - Рейко смущенно потупила взгляд. - В плотном черном пакете лежит моя рабочая форма. Можешь её в стиральную машинку загрузить? - А, конечно, - Инрин с готовностью полезла в пакет, вытащила форму и вытянула её перед собой, чтобы рассмотреть. А затем лицо девушки скукожилось так, словно она съела лимон целиком да без сахара. – Рейко-тян... Из какого секс-шопа ты стянула эту пошлятину? - Оосава потрясла формой и поторопилась поскорее запихать её в стиральную машину - от греха подальше. Откуда на переднике столько сомнительных пятен, темноглазая спрашивать не стала, побоялась. - Ты это у Зевса-сама спроси... - Курамори тут же стала напоминать цветом лица переспелый помидор. Девушке самой был не по нраву этот наряд и то, какие взгляды она ловила на себе в течение дня как посетителей, так и сотрудников. - Сегодня от стыда готова была под пол провалиться, и Лаватейн тут еще со своим: "Так бы съел". - Курамори недовольно фыркала, точно котенок первый раз тычущийся в блюдце с молоком. - Тьфу, - Инрин бы смачно плюнула бы на пол, но в комнате неприлично как-то. - Да я сама его сожру, не оставлю и косточек. - Не найдя ничего, на чём можно было бы выместить злость, Оосава пнула стиральную машину, но та, к счастью, была крепче, чем на первый взгляд. - Пятнистого вообще сразу надо было на мыло пустить. - Хотелось бы... - Рейко тихо выдохнула. Она ощущала себя виноватой, ведь она заставляет Инрин за неё волноваться. - Прости, что вот так напрягаю... - Ничего подобного, ни капельки не напрягаешь, - темноглазая фыркнула, наблюдая за тем, как крутится одежда за стеклянной дверцей стиралки. - У меня просто обостренное чувство справедливости, которое до хорошего не доводит, только и всего, - Инрин беспечно пожала плечами. - Ты... - Взгляд кареглазой резко изменился, появилась боль, такая сильная, что ей запросто можно было затопить весь этот сад. - Очень похожа на него... - Неожиданно девушка вздрогнула и, осознав, что сказала лишнего, спешно замахала руками. - Ой, не бери в голову!!! Ладно, я схожу к Юи, может, мы с ней вместе ужин приготовим! - буквально протараторив эти слова, девушка вышла из комнаты. Затем раздался хлопок двери, а недоумевающая Инрин хлопала глазами как кукла, не понимая, что это сейчас было с Рейко. - Я что-то не то сказала?.. - спросила девушка у невидимого собеседника, а затем вздохнула, зарывшись пальцами в волосы. Две резинки полетели куда-то в сторону полки над зеркалом, а Оосава побрела в сторону кровати, думая о том, что сон - лучший способ уйти от всех раздумий и проблем, разобраться можно будет и утром.
