Арена

      Глава королевской стражи, генерал Лотрадек широкими и уверенными шагами двигался между бараками слуг. Плащ с гербом грозно развевался за спиной, доспехи издавали устрашающий звон. До сих пор никто не решался останавливать его и задавать вопросы, однако из ближайшего строения вдруг показался приземистый человек в одежде слуги, который бросился на дорогу перед генералом и суетливо поклонился.       — Моё имя Ваттар, ваше превосходительство, — протараторил он. — Служу я здесь. Вы уж не наказывайте сильно моего сына, он сам не знал, что творил…       — Так это ваш сын проявил вопиющее неуважение к королевской власти? — подозрительно прищурился Лотрадек, возвышаясь над собеседником на добрых полторы головы. Тот испуганно заморгал.       — Он ребёнок, всего лишь глупый ребёнок, ваше превосходительство! Если бы я знал…       — Значит, вы не уделили должного внимания его воспитанию. Об этом у нас состоится отдельный договор. Не покидайте места службы, я пришлю за вами. Как ваше имя?       — В-ваттар, ваше…       — Хорошо.       Генерал повернулся к слуге спиной. Тот крикнул вдогонку:       — Это всё чёртовы гладиаторы! Они запутали его… задурили голову мальчишке! Но все они уже мертвы, уверяю вас! Прошу, будьте снисходительны…       — Не вмешивайтесь, — отчеканил Лотрадек, не оборачиваясь, и продолжил свой путь.       Кто бы ни был виноват, а сопляк совершил преступление куда серьёзнее, чем кража коврижек с прилавка или издевательство над соседским псом, в чём можно было обвинить половину уличных оборванцев его возраста. Этот мальчишка бросил вызов обществу. И разобраться с этим поручили главе королевской стражи.       Генерал приблизился к маленькому укреплённому строению, охраняемому парой стражников. Они приветственно вскинули алебарды.       — Преступник там? — осведомился Лотрадек.       — Так точно, ваше превосходительство!       — Пропустите.       Мужчина нагнулся и прошёл в барак. Спустя час он уже вновь оказался на улице.       — Где начальник местной стражи?       — В казарме в той стороне, ваше превосходительство.       Кивнув в знак благодарности, генерал с задумчивым и слегка раздражённым лицом зашагал в указанном направлении.       Ни на один из заданных вопросов мальчишка так и не ответил. Сидел неподвижно, привязанный к стулу, прожигал Лотрадека взглядом и без конца повторял: «Вы убили. Вы убили их всех. Убийцы. Ненавижу вас». Но больше всего генерала поразило не это, а холодная, взрослая, совершенно осознанная ненависть в блёкло-голубых глазах. Своим взглядом сопляк уничтожил для себя всякую надежду на помилование.       Начальник местной стражи поспешно подскочил при виде Лотрадека.       — Приветствую, ваше превосходительство!       — Я произвёл допрос.       — И каково ваше решение?       Вспомнив бледное решительное лицо мальчишки, генерал произнёс:       — Не позднее завтрашнего утра на нём должен быть ошейник.       Капитан обмер:       — Ребёнок…       — Уже нет, — отрезал Лотрадек. — Я видел его глаза. Его уже не изменить. Таким, как он, место только на арене. ***       Сырой каменный пол холодил кожу сквозь тонкую рубашку. Тело сотрясала мелкая дрожь. Ещё толком не придя в себя, Мэл открыл глаза, но ничего не увидел — вокруг было темно. «Я мёртв?» — равнодушно подумал он, но потом услышал собственное неровное дыхание и убедился в обратном.       В голове клубился туман. Воспоминания будто размылись, не осталось ни одной чёткой картины — только ощущение, что произошло нечто ужасное.       Пересохшее горло саднило — мучительно хотелось пить. Слепо выбросив руку вперёд, Мэл нашарил край деревянной миски и подтянул её к себе, жадно лакая ледяную воду. Чересчур торопливый глоток вызвал кашель. Утирая рот, мальчишка услышал лёгкий звон, но не придал этому значения.       Внезапно заскрежетал засов, и в тесное сырое помещение ворвалась узкая полоса света, на секунду ослепившая узника.       — Ну что, очнулся? — раздался грубый голос и добавил язвительно: — Гл-л-ладиатор…       Рука неосознанно потянулась к горлу, и пальцы наткнулись на полосу ещё тёплого металла, кольцом охватывающего шею. От неё тянулась цепь — это она звенела в темноте.       Ошейник.       И тут Мэл вспомнил всё.