Моменты

Все катится под откоз. Нет тормозов, чтобы остановится. Стараешься ухватиться за любые выступы, чтобы не падать дальше, но все без успешно. Что за черная полоса, которая не хочет прекращаться? Думаешь, выхода уже не будет из этого дерьма, но только потом понимаешь, что ошибался. Это своеобразное «потом» приходит неожиданно, но так нельзя кстати. Становится плевать, что и как будет с тобой, лишь бы не возвращаться назад, обратно в ту трясину, но никто не гарантирует, что сейчас будет намного проще. К сожалению, мы не можем все предугадать, а потом становится намного сложнее все исправлять. Как напрягает тишина вокруг. Чувство, что вокруг все вымерли. Ни души. В комнате плотной шторкой закрыто окно, даже нет желания открывать и смотреть через стекло на этот серый мир. Он уже давно стал для нее таким, с того момента, как оказалась тут. Девушка уже ни раз жалела о сделанном, но в конце просто смирилась со всем: со своей жизнью, которая не стала лучше; со своей ролью тут; с тем, что на ее руках много крови; даже с тем, что ее тело после некоторых визитов ужасно болит и ноет, а новые синяки покрывают ее смуглую кожу. Вот и сейчас, она лежит обнаженная на постели животом вниз, тонкое покрывало прикрывает ее бедра и одну ногу. Веки с неохотой открываются. Девушка не спешит вставать, хоть и надо. Движение ее отдается болью, но она свыклась с этим и перестала обращать внимание на такую «мелочь». Босые ноги ступают на холодный пол, покрывало перестает укрывать ее тело. Девушка плетется к небольшому диванчику, где лежат ее трусики. Где-то был еще верх белья, ах, да, он возле того поваленного стула. Такими темпами, она смогла одеться, собрать волосы в неаккуратный хвост. На кого она стала похожа? Ну, ее редко теперь посещает этот вопрос. Девушка взяла небольшой кейс и перчатки. Хлопок, дверь закрылась за ней. Все как всегда. Кейс отдать человеку, которого назвал Арбитро, она не лезет в эти делишки, лишь исполняет роль курьера. По пути назад, возможно, забирает несколько жетонов с мертвых тел нарушителей, которые подохнут от ее руки как вшивые собаки. Для нее это стало обыденным и серым. Порой даже скучно становилось. Некоторые такие слабые черви, что не могли дать отпор ей, а ведь она всего лишь бьет руками и ногами. Оружия старается избегать, лишь по известным ей только причинам. После всех дел, точнее их окончания, девушка придет в свою скромную обитель, что находится в замке главного. Тихий скрип двери, которая так надоела хозяйке комнаты. Хлопок. Девушка вновь одна в этой еле освещенной комнате. Она подходит к выключателю и включает тусклый свет небольшого светильника. Глаза метнулись по комнате, ее хозяйка застыла на месте, когда увидела его. Было мало? Еще? Девушка разжала кулак, из которого на пол упали жетоны. Хищный оскал появился на лице мужчины. Ничего хорошего не будет, она то уж точно это знает. «Ее притащили сюда силой. Как она брыкалась. Ее пытались приструнить, но все было бесполезно. Хотя… через недельку, она стала покладистей, и Аритро посмотрел на ее способности. Бойцовские навыки в рукопашном бою, они довольно впечатляли его. Он решил сделать из нее хорошего и полезного человека. Так и вышло, но только вот есть минус, нам она особой выгоды не несла как и некоторым другим, например, мне, поэтому пришлось что-то придумывать ». Девушка вновь лежит на кровати, а он с тем же оскалом сидит на ее бедрах. Какой же он тяжелый. Однако она не показывает этого, что ей тяжело и что она ничего не хочет. Мужчина, так он вообще плевать хотел на ее мнение. Руками он задирает майку, оголяя ее животик в шрамах. Вместе с верхней одеждой он задирает и лифчик, открывая взору упругую грудь. Девушка лишь отвернула лицо, чтобы не сталкиваться с тем звериным оскалом, а руками сжала простынь. Пусть сделает, что хочет и оставить ее в покое на сегодня. Рука мужчины легла на грудь и больно сжала ее, а пальцами он стал крутить сосок, оттягивая его. Девушка лишь сильнее сжимала простынь и старалась не произносить ни звука. Гость провел второй рукой по ее животику к короткой юбке и усмехнулся. Она знала, что он для начала поиграет с ней. Мужчина нагнулся к ее шее и стал кусать, оставляя метки. Больно. Вот ее губы на груди. Он хватает губами сосок и начинает посасывать его, кусая время от времени его. Руку он не убирал с другой груди. Пальцы второй руки до красноты сжали бедро девушки. Ей было больно, но было и еще что-то кроме этого. Она хотела, чтобы ее еще так грубо мучили. Именно! Эту мысль она стала прокручивать в своей голове не так давно. Он шлепнул рукой по груди, довольно усмехнувшись. — Черт. Гребная шлюха ты, — ни без улыбки произнес он, когда просунул руки ей в трусики, — да тебе нравится это! Грубость? Верно?! — он вошел, а нее двумя пальцами и стал грубо двигать ими. Бедра девушки непроизвольно двигались в такт. Может она, действительно, мазохист? Столь важен ли этот вопрос сейчас.