Маски

Солнце равномерно заливало смирную небесную твердь, окрашивая ее в удивительную вечернюю гамму. Легкие, будто ватные облака отсвечивали оттенками пунцового и золотого, что придавало этому бедному вечеру особый шарм. Лучи уходящей звезды скользили по соленым и тихим морским волнам, плавно передвигаясь вместе с ними на золотистый берег. Перебирая каждую песчинку, блики постепенно поднимались вверх к душистым розовым кустам шиповника и старым уютным домам города. В окнах постепенно начинали блестеть настольные лампы и люстры, будто провожая светило своими неживыми огнями. Жители скромного городишка закупоривались на ночь в домах, не выпуская грозы семейных ссор на древнюю улицу. Стаи птиц безмятежно парили над раскаленными небесным огнем крышами, перехватывая и разбивая воздух длинными и разноцветными перьями крыльев. Ветер будто слился с плавным и спокойным течением морской воды, завершая всю величественность картины ушедшего дня. Скоро наступит ночь. В одном из прибрежных белых домов в этот милый вечер как раз распаковывала вещи молодая девушка. Эстер Каплан была красива: темно-каштановые локоны, подобные шелку, покрывали девичьи плечи, а маленькие завитки обрамляли аристократически-белое лицо; губы были мягкие, в меру пышные, цвета самых прекрасных чайных роз; глаза же у девушки карие, которые на солнце и вовсе казались золотыми. Поистине удивительно, что такое чудно-чудесное создание делает в этой богом заботой дыре. На удивление, девушка сама выбрала себе место, где мало людей и много тишины. Это был тот редкий случай, когда красота не была единственным достоинством, а уж тем более — не главным. Эта молодая особь увлекалась искусством во всех его проявлениях. Прекрасное изящное и высокое манило ее, будто свет — мотыльков, а она, обжигая крылья, все летела к ярким огонькам. Именно по этой причине здесь и сейчас она выкладывала свои тяжелые, местами рваные или протертые тетради на старый письменный стол в домике возле моря. Нет-нет, волны ее никак не вдохновляли. Этот обшарпанный берег и блеклая вода никогда не привлекали, да и город был вовсе не красив для нее. Мечта одиночки, которой она не являлась. Все романтики грезили приехать сюда, а все жители — выбраться отсюда. Девушку это уже давно перестало удивлять, как и что-либо другое в жизни человека. Она уже побывала в абсолютно разных местах, даже несмотря на ее юный возраст. Одушевляющая природа и забитая пропасть, величественная архитектура и однотипные здания, домашний уют и чужая угрюмость. Все это она видела, но все это ее никак не интересовало. В каждом уголке Земли она искала вдохновение не в материальных вещицах, а в людях, точнее, их бесценных мыслях. Разговор — какое блаженство. Слушатель — невероятная роскошь. Сама Эстер была молчалива по своей природе, но обожала речь и искала ее источники всюду и во всех. Она еще толком не знала жизни, но знала людей. Также со временем пришло осознание, что, только путешествуя, она чувствует себя как дома. Люди ненавидят всей душой место, в котором живут, но готовы расхвалять каждый камень улиц города или страны, где были всего лишь раз в своей жизни. Это, пожалуй, самый важный и честный урок, который был предоставлен девушке. На этот раз ей не придется долго изучать менталитет нового места, чтобы завести разговор с очередным странным и отрешенным незнакомцем. Это было совсем ни к чему, ведь в этом городе жили ее старые знакомые — мистер Грасси и мистер Хоуинг. Ох, эти две совершенно разные вселенные и пристрастили еще юную и неопытную Эстер к живому насыщенному разговору. Наверное, не было и дня, когда они бы согласились с мнением друг друга хотя бы на букву. Удивительно, но эти парни были и остаются ближайшими приятелями во все времена, даже несмотря на их непрерывные, а местами и напряженные, дискуссии. Наконец разложив вещи по своим новым местам, девушка незамедлительно собралась в путь, но старые друзья опередили ее, о чем уже оповестил лакей. — Добрый вечер, наша милая Эстер, — искренне и тепло улыбнулся мистер Грасси, разводя руки для объятий. Это был невысокий молодой человек удивительной красоты. Художники обожают писать с него портреты, ведь его прекрасная юность так свежа и мила, что каждый талант мечтает запечатлеть это красками на холсте. Темные глаза, будто два самых редких черных алмаза. О, когда его взор направлен на публику, восхищенную пламенем его речей, можно увидеть этот необычайный свет в глазах и трепет на пышных губах. Уста будто лепестки роз, а кожа бела и свежа без пудр, что особенно очаровывало светский круг. Волосы же обрамляли юное лицо, довершая изящность образа. Его внешность, его речь, его нрав — весь этот человек был невероятно чудесным произведением искусства природы. — Здравствуй, дорогая, — скромно и лаконично подхватил мистер Хоуинг, крепко сжимая плечи девушки. Этот молодой человек совершенно отличался от своего близкого приятеля. Строгие и слегка прямые черты лица делали его старше, не выдавая зелень мысли и шалость проступков. Высокий лоб, узкие губы, широкая челюсть. Нет, в этом человеке не было такой изящности, как в его милом друге, но, несмотря на это, он все же был невероятно обаятелен. Его голубые глаза цвета утренней морской волны всегда полны добра и мягкости, что было контрастом грубым чертам молодого лица. Волосы были светлы и блестящи. Ходили слухи, что это просто парик, но парень никогда не обращает внимания на пустой звон здешней знати, ведь прекрасно знает цену себе и своим словам. — Ох, моя тетушка Ребекка уже подсуетилась? — пролепетала Эстер, жестом указывая пройти в комнату гостям. Ее глаза светились при виде этих людей, ведь всю свою жизнь она провела в их окружении. — На этот раз нет, милочка. Ваша мама, чудесная миссис Каплан, послала нам телеграмму, в которой и сообщила о вашем приезде. А почему вы сами не отписали нам весточку? — поинтересовался мистер Хоуинг. Он любил все знать и порой сам не замечал границ приличия в своем жадном голоде. — А разве вы не знаете, Скотт? Ее руки пишут только книги. Вы бы хотели прочесть одну про ее приезд? — подхватил Митчелл, смягчая, скорее всего, неудачный вопрос своего приятеля. Ходили слухи, что девушка потерпела отнюдь неприятный опыт общения и хотела незаметно для высшего общества переехать в маленький и невзрачный городок, оповестив о неожиданном приезде только родных. — О, с пребольшим удовольствием, мистер Грасси, — шутливо ответил парень, позабыв о своей любознательности. — Сколько времени прошло, а вы все надо мной смеетесь? Сколько вам лет, господа? Не пора ли уж жен искать? — начала привычный и заурядный разговор девушка. В этом и была вся Эстер. В простых разговорах о житейских и бытовых проблемах, но в мечтах о высоком и далеком. Всю себя она выжимала в любимое дело, оставив друзьям лишь сухую оболочку из общих проблем и мнений. То, за что она так ненавидела все эти светские беседы и чем неистово грешила сама. — Ровно двадцать три, не больше и не меньше. А вот жену сейчас хорошую нигде сыскать нельзя, — печально сообщил мистер Грасси, — красивые, да и только. Ни одна даже слова не удосужиться прочесть с газеты, в которую рыбу заворачивает. Что уж там про книги говорить! — Ох уж, не скажите, милый. Сейчас ведь самые желанные в истории женщины. Не находите? Ум для них отнюдь не важен. Можно сказать, что и вовсе нежеланное излишество. Уж поверьте, женщине гением не стать, — в своей спокойной манере вещал Скотт. Рядом стоящая мисс Каплан резко поменялась в лице и решилась прервать их разговор. — Я бы хотела заметить, мистер Хоуинг, что это было весьма грубо и не тактично с вашей стороны. — Девушка окинула строгим взглядом молодого человека и продолжила. - Хотелось бы напомнить, что перед вами находится дама, которая держит книгу в руках чаще, чем любая мисс пудреницу. И, кстати, я бы попросила вас избавиться от этой гадкой привычки судить по худшему из того, что вы повидали. Только подумайте, если бы мы рассуждали о красоте цветов по увядшему бутону, могли бы ли мы честно признать их уродливыми? — сказала Эстер, присев в широкое пунцовое кресло у большого окна, обрамленного тяжелыми бархатными шторами. Легкий ветерок раздувал изящные локоны девушки и немного задевал подол ее платья. В ответ она повернулась лицом к окну, наслаждаясь вечерней прохладой. Погода стояла тихая, только одинокие крики птиц доносились со старых улиц города. Уходящее солнце цеплялось за крыши маленьких домиков, оставляя огненно-желтые следы, но все так же уверенно погружалось за горизонт. — Вы совершенно правы, мисс Каплан. Приношу свои глубочайшие извинения, — сказал Скотт, сделав небольшой поклон. — Но все же, не все дамы прекрасны как вы, так что, это скорее исключение из правил, чем ежедневный феномен, — продолжил мистер Хоуинг, направив свой взгляд в открытое окно и пытаясь уловить окружающее спокойствие. — Простите меня за этот моветон, но я хотел вас спросить, почему вы никогда не доверяете вещи своим служанкам? Насколько я знаю, в вашем доме никогда не происходило краж или подобных абсурдов. — Да-да, я как раз собрался задать этот вопрос, но мистер Хоуинг как всегда оказался любопытнее, — подхватил мысль Митчелл, неприлично долго осматривая прекрасные волосы девушки. — О, милые, в этом вовсе нет никакого секрета. Я абсолютно доверяю нашим служанкам. Дело в том, что я просто обожаю пересматривать свои вещи. Это звучит совершенно дурно, но, право слово, когда мои пальцы касаются каждой вещицы в этом чемодане, я становлюсь невероятно счастливой. Вы, наверное, и не сыщете в эту минуту более радостного человека на всей планете, — увлеченно говорила Эстер. — Раз уж мы сегодня ведем столь откровенный разговор, — некое напряжение начало витать в воздухе, усиленное произнесенной фразой, — то у меня найдется еще один вопрос для вас, — проговорил Скотт в надежде на положительную реакцию. — Я вас слушаю, друг мой. — Эстер повернула голову к мистеру Хоуингу и сложила руки на коленях, в знак своего внимания. — Меня всегда интересовала одна вещь: как ваши родители могли допустить, что вы скитаетесь по миру, при этом еще и пишете книги? Мистер Грасси обеспокоено взглянул на парня, опасаясь, что их дружеский визит закончится ссорой или обидой, но, к счастью, девушка совершенно спокойно восприняла эту фразу. Подобные изречения в свою сторону ей приходилось слышать довольно часто, и даже не в самых вежливых формах. — Если бы я вас не знала, мистер Хоуинг, то сочла бы данный вопрос за грубейшее оскорбление. — Мисс Каплан поднялась с кресла и подошла к огромному шкафу. Перебирая корочки книг пальцами, девушка некоторое время осмысливала свой ответ. Помещение, в котором находились господа, было библиотекой. Тут стояло несколько высоких шкафов, доверху забитых разными изданиями. Это не было идеальной комнатой, которая бы пестрила роскошью, даже несмотря на ежегодный ремонт. Тут семья Каплан проводила практически весь свой досуг, так что когда-то мягкие диваны и кресло уже давно потеряли свой прелестный вид. Каждая книга в этих старых шкафах тоже далеко не была совершенной. Потертые обложки, зачитанные страницы, пометки карандашом. Это делало коллекцию еще более ценной и замечательной. Парадокс, но вид бедных книг, который свидетельствовал о том, что их регулярно читают, гораздо приятнее свежей печати. Благодаря этому в общей атмосфере царил уют и мир, а не холодное изящество. — Мы с вами знакомы с самых малых лет, и для вас, скорее всего, не секрет, что любовь моих милых родителей не была равномерно распределена между детьми в нашей семье. Первое время я была окружена заботой со всех сторон, но все это вмиг испарилось с появлением моего братика, Авриеля. Нет, вы не подумайте, я очень люблю свою семью и никого из них не виню. А теперь ближе к вашему вопросу, мистер Хоуинг. — Эстер подошла к окну и, положив руку на подоконник, невольно вздохнула. — Родители всегда пытались вырастить из меня настоящую леди. С самого детства я часами слушала лекции о том, как важен мой изумительный и опрятный внешний вид. Будучи подростком, я уже предельно ясно осознавала роль и права женщины в этом городке и абсолютно точно решила, что не желаю себе такой судьбы. Еще маленькой девочкой, я часто не соглашалась с мнением родителей, так, что весточке о моем решении они не удивились, хоть и противились. В конце концов, они смирились и отпустили ласточку из семейного гнезда в свободный полет, окончательно сосредоточив свою любовь на единственном, а главное, послушном, сыне. В воздухе повисло неловкое, но необходимое молчание, которое вскоре прервал Митчелл. — Так или иначе, я очень рад, что вы счастливы и довольны своей жизнью, милая Эстер. Вы сейчас что-нибудь пишете? — поинтересовался парень. — Да, как раз начинаю. Собственно, это и послужило причиной моего приезда. Я ищу объект вдохновения в новом месте, — поделилась девушка. Тема искусства всегда оживляла ее, заставляя забыть обо всем. — Но ведь вы здесь росли, какое же оно новое для вас? — в недоумении произнес мистер Хоуинг, приблизившись к окну. — Ох, точно уж не старое, — откликнулась Эстер, кинув короткий смешок. — Тут абсолютно все изменилось с наших прекрасных и младых пор. Много людей приехало, масса домов построено, без счету слухов сказано. Это новый город, но вы просто не можете этого заметить в силу того, что вы застряли в нем. — Возможно, моя милая, — ответил Митчелл, — возможно. Компания разошлась уже затемно, хотя и не смогла сполна насытиться друг другом. Любознательный Скотт заваливал Эстер вопросами, а резвый Митчелл яростно спорил обо всем на свете. Луна раскинула свои серебряные лучи по всему городу, обнимая и сушу, и море. Было спокойно и тихо. Было так, как должно было быть.