Я вернулся...навсегда.

Савада просыпается от смутного чувства, будто за ним наблюдают. Сонно моргая и потирая глаза, парень рассеяно поворачивается и натыкается на горящий взгляд зеленых глаз. — С добрым утром, Джудайме! – пылко восклицает Гокудера и счастливо улыбается. — Доброе утро, — мягкая улыбка и Савада прикрывает на мгновение глаза, наслаждаясь ленивым пробуждением. — Останьтесь с нами, Джудайме! Савада не успевает ответить, как подрывник подскакивает с кровати и крепко обнимает босса. — Я… вы живы… простите! – отстраняется хранитель и смущенно улыбаясь, смотрит счастливым щенячьим взглядом. Тсуна хочет заплакать и извиниться перед хранителем, но он лишь несмело улыбается в ответ. Он не может ничего сказать, в горле ком и говорить нет сил. Четвертый день. Савада улыбается и смеётся, вокруг хранители и витает атмосфера счастья. Они устроили посиделки, как узнал Тсуна, то раньше они постоянно так делали, хватали диванные подушки и располагались на полу в зале, посередке всегда Десятый с какой—нибудь книгой. Шатен задыхается, в груди так больно, что хочется схватиться за сердце и что—то сделать, чтоб перестать чувствовать. У него дрожат руки, когда он выбирает книгу в большой библиотеке особняка, хвостиком ходят хранители между стеллажами и предлагают на свой вкус книги. Перед глазами моментами все расплывается, и парень хватает первую попавшуюся книгу, опираясь рукой и полку. — Выбрал? – подходит Ямамото, заглядывая из—за спины. – Словарь? – удивляется мечник. Савада растерянно разглядывает взятую книгу и краснеет, осознавая, что действительно схватил словарь. Он быстро возвращает на место и берет другую книгу. — Сказки? – с другой стороны подходит Мукуро, любопытно сверкая разноцветными глазами. – Оя—оя, как мило. Мне никто не читал сказки. Тсунаеши вздрагивает на последних словах и оборачивается, прижимая книгу к груди. — Я почитаю, — серьезно говорит Савада, с болью смотря на Хранителя Тумана. Рокудо замирает, ошеломленно распахивает глаза, но быстро приходит в себя и притягивает парня к себе, зарываясь носом в волосы. — Ку—фу—фу, крайне заботливо с твоей стороны. Тсуна вспыхивает и отскакивает от иллюзиониста, смущенно отводя взгляд, и быстро уходит в зал, удобно устраиваясь на подушке. Хранители окружили его кругом, внимательно смотря на своего маленького солнечного Бога. Савада не хочет возвращаться обратно. Он нужен здесь больше, чем своим настоящим хранителям. Те поди и рады его исчезновению, ведь, наконец, нет надоедливого и никчемного босса. «Лучше бы сдох», — вспоминает слова Хаято и сознание затапливает обида. «Не хочу возвращаться». Савада боится спрашивать Реборна про капсулу, и надеется, что её не починят, тогда он сможет остаться. Киллер выглядит мрачным и уставшим, видимо, много дел накопилось. Тсунаеши делает кофе и осторожно стучится в дверь, заходя внутрь. За письменным столом сидит мужчина и устало потирает виски. — Я… вот, кофе принес, — робко говорит Савада и ставит перед киллером. Почему—то его пугает Реборн из этой реальности. Чужой, хищный, опасный. Мужчина благодарно кивает и отпивает глоток. — Ты должен вернуться. Тсунаеши вздрагивает от неожиданности, ему неприятно это слышать, словно его прогоняют. И снова хочется заплакать. — Я… могу чем—то помочь? – натянуто улыбаясь, спрашивает парень и прикусывает нижнюю губу. Он привык, что никому не нужен. Не стоило надеяться, им нужен не он, а тот, кто погиб. Он не их босс. — Нет. Скоро починят капсулу, и ты сможешь вернуться к себе, — Реборн говорит спокойно, почти равнодушно и смотрит в окно. — Х—хорошо. Спасибо, — Тсуна сдерживает слезы и, поклонившись, уходит. Ему нужно успокоиться, немного поплакать, чтоб стало легче, и отдохнуть, а потом снова сражаться в одиночку. Реборн хочет ударить себя пару раз, когда видит, как обиженно распахиваются орехового цвета глаза и парень поник после его слов. Он и сам бы не хотел, чтоб парнишка возвращался. Так близко, протяни руку и почувствуешь тепло тела, гладкую кожу, а если легко пройтись кончиками пальцев по ребрам, можно услышать звонкий, мелодичный смех. Савада Тсунаеши погиб. Но перед ними он. Живой. Немного другой. В этот раз Савада проснулся, когда ударился лбом обо что—то твердое, и спине было ужасно неудобно, будто спал на палке. Шатен удивленно смотрит на спящее лицо Хранителя Дождя и осторожно вынимает из—за спины катану, на которой он спал. — Доброе утро, Тсуна, — широко зевая, улыбается Такеши и забирает из рук парня оружие. — Доброе, — неловко улыбается Савада. Он до сих пор не привык просыпаться в кровати с кем—то, от чувства того, что не один, внутри разливается тепло и хочется глупо захихикать и крепко кого—то обнять. — Останься с нами. Тсунаеши замер с рубашкой в руках и опустил голову. — Прости… «Я бы хотел, но… капсулу починят, а… остаться. Разве можно? Я не ваш босс. Тот кто вам нужен погиб. Я замена? Я хочу остаться. Знаешь, меня ненавидят мои хранители, презирают и, наверное, счастливы, что я исчез. Может, я заслужил это? Я не прошу много. Немного любви и заботы. Я запутался. Я хочу остаться, но почему—то не могу. Что—то шепчет мне, что я обязан вернуться. Мне нельзя быть здесь», — Тсуна хочет так много сказать, но молчит и продолжает одеваться, стараясь избегать взгляда мечника. После завтрака Реборн сообщил, что потребуется помощь Тсуны. Весть, что Десятый погиб разнеслась подобно чуме и теперь многие мафиозные группировки решили действовать. Нужно их приструнить и показать, что смерть Савады лишь вымысел. Хранители были против, встали перед Тсуной, защищая от Реборна и зло сощурились, готовые в любой момент схватить оружие. — Я помогу, — мягко выступая вперед, говорит Савада. Он хочет помочь. Отблагодарить всех за их любовь, заботу. «Спасибо, что воплотили мою мечту», — мысленно говорит Тсунаеши, смотря на растерянных хранителей. Реборн усмехается, так по—доброму, будто увидел нечто такое забытое и знакомое, от которого на душе становится тепло и спокойно. Впервые Савада так боится, вокруг много знакомых и незнакомых лиц. Нужно вести себя, как Десятый. Хранители рядом и каждый взглядом обещает защитить его, помочь. Костьми лягут, но спасут. Тсунаеши расправляет плечи, гордо поднимает голову и уверенно идет по длинному коридору. Он не один. Это только на сегодня. И до тех пор, пока не починят капсулу. Но… он не забудет, будет вспоминать, когда останется один в своем кабинете, когда станет невозможно выносить одиночество. Больше в голову не будут лезть мысли спрыгнуть с крыши, порезать вены, попасть под пулю, чтоб больше не видеть равнодушных лиц своих хранителей. Ведь где—то там, в другой реальности есть другой он, которого любили, о котором заботились и боготворили. А ещё он ненавидит себя из этой реальности. Как он мог погибнуть и оставить своих хранителей одних? Они ведь так любят его. И так страдают. Савада делает вид, что не замечает взглядов хранителей. Столько боли, столько желания спасти, вины и эти эмоции буквально душат. «Если бы я мог остаться здесь, я бы заботился о них, любил их. Не бросил» — обещает Савада самому себе. «Как своих настоящих хранителей?» — едко замечает противный голос внутри. Тсунаеши иногда думает, что страдает раздвоением личности. Он понимает, что просто хочет сбежать. Сбежать из своего мира.