Драко Малфой
Драмиона Ужасный сон под утренний туман Меня окутал, словно белый саван. Я не в себе. Ты неприлично пьян. И в этом сне мы виноваты сами. Моя болезнь, мой непростой кошмар, Ты – моя боль - сидишь сейчас напротив. Имею я с рожденья страшный дар – Лелеять боль, себя к ней приохотив. Отчаян взгляд, надрывен голос твой, Мы, Драко, разные. Скажи, скажи, права ли? Сейчас всё кажется нам сном, игрой. Но что прочнее закалённой стали? Жонглёр сердец на исключенья скуп И для меня, и для кого-то вскоре. Ведь я уйду, забыв касанье губ, Забыв, как сон, всё то, что значит «горе». Пока есть сон, пока есть этот сон, Мы будем рядом вечно, бесполезно. И стоит лишь проснуться – сразу он, Как расставаньем, обожжёт железом. И лёгок шаг, и непрерывен пульс… Так проще нам обоим жить до рая. Но уходя, прошепчешь: «Я вернусь». Не надо так… Ведь я уже скучаю. Драмиона 2 (от лица Гермионы) Всё в этом мире не так уж и просто даётся… Стынут бутоны сухие на северном ветре. Верь, что однажды к нам счастье блудное вернётся. Самое главное в мире не безответно. Звоном осенним пропитана каждая миля В городе, на берегу, на причале, в парке… Всё одурманено неотвратимой былью. Это знакомые всем простые подарки. Солнце, томимое жаром и сном разогрето, Лёгкою рябью утонет, смешаясь с водою… С осенью этой на землю приходит лето, Только уходит под руку уже с зимою. Гуще становится тихий предутренний сумрак, Прочь забирая муть запотевших стёкол. Кто же за это снова его осудит? Разве что осень. Она от него промокла… Шепчет в окне кавалькада разноголосьев, Неслышно почти пробиваясь сквозь толщу тумана. Венок лавровый сплетён из хмельных колосьев, И он дороже за счёт своего обмана. С угла мирозданья, с самого дальнего края Кто-то тихо ступает, дождь проливая щедро. Признайся, осень, тебя такой не бывает, С морозной стужей и мокрым июльским кедром! Треплет до нитки продрогшее облако ветер… Ты и не знал, что осень придёт украдкой. Утро и осень – время безумства рассвета… Просто пока наше счастье играет в прятки. Обращение к Драко. Шестой год в Хогвартсе Улетающий в небо змеем бумажным Твой неистовый голос врывается в душу. Вопрошаешь о правде. А нужно ли, важно? Разрешишь? Я преемственность эту нарушу. Растоплю, разберу, на песчинки рассыплю. Кем ты был или мог быть? Не ведает время. Мы с тобой так смешно и отчаянно влипли В эту в жизнь, в этот мир с его бликом движений. И древнейшая правда дороже победы: Коли гордо стоишь, значит, совесть кричала. Горечь, страх и сомнения вкупе отведав, Ты находишь догматы, приходишь к началу. Но убийство – безумие в сердце расколом. Ты без выбора? Может… А может быть, хочешь. Это правило мрака с налётом ментола… Это сложно, ты знал. Но единственно прочно.
