Времена Мародёров
Двадцать пять лет спустя (от лица Ремуса Люпина) Жуткая старая сказка чаще теперь тревожит. Я просыпаюсь ночью двадцать пять лет спустя. Не от налёта страха холод бежит по коже, И в перебоях сердца слышится: «Жизнь пустяк»… Четверо – это вера, чтобы творить, не рушить. Я задаюсь вопросом вот уже много лет: Что же случилось с нами? Наши детские души Кто-то распял на восемь, выдав один билет. С совестью в споре каждый, день ото дня лишь легче. Первая боль и слёзы, первой любви привет… Всё проживали вместе. Четверо – это вечность. Только однажды… трое. И одного вдруг нет. Горестное безумство – жизнь линчевать от боли. Трое – один убийца, ну, а другой исчез. Третий погиб, четвёртый… я, но опять в неволе. Скованный в память жизнью, страшной с одним лишь «без»… Странными чужаками стали тогда друг другу. Вот и один оправдан, вот и другой?.. Подлец. Я замолчал и вышел, мол, умываю руки. Трое, так трое, только дружбе пришёл конец. Время проходит быстро. Вспышка! – уже нас двое. Были друзьями, помнишь? Ну, а теперь – враги. Что мы творили, Мерлин! Что же это такое? Ждём столько лет финала – кто же из нас двоих? Как же банально просто! Даже смеюсь, простите. Вот я один. И только. Будет последний шаг. Мы были так похожи в глупом своём зените. Мы же живые были… Были… Такой пустяк. Нет права...(Сириус Джеймсу) Можно хорошо видеть, Только не узреть душу. Рассуждать, что было лучше, Право не твоё, видно. Что же ты, мечась, любишь? А она о том знает? Но с разбегу в мир рая - Право, не для нас, друже. Право, не для нас было, Что спросить тогда? Дети! Были мы горды этим. Да с годами спесь смыло. В жизни, Джеймс, нет правил. Хочется найти смысла, Разбивать мечту в письмах. Жили бы… да нет права… Выпускники (от лица одного из учеников) Раньше казалось – лучшее впереди. Тысячи километров ещё пути, Тысячи взглядов, улыбок и новых клятв. И никогда не придётся ступать назад. Верить хотелось праведным лишь словам. Путь представлялся долог, но всё же прям. День ото дня по дороге вместе со мной Шли и мечтали, вставая к спине спиной. Только заметил я – стали вдруг уходить, Шире оставшимся стали теперь пути, Втрое длиннее и тяжелее в раз… Что же случилось, что же случилось в нас? Нужный ответ не найти на страницах книг. Это мечта, от которой я так отвык. Старой истории нового нет конца. И до меня были сотни таких же «дцать». И подошедши к краю, к концу дорог… Верь после этого в жертвенное добро… Глядь! – Сзади нету надёжных спин! Я до конца дошёл, но дошёл… один. Мальчик или мужчина Ты же не думал, мальчик, что обернёшься птицей И улетишь на север, запад, восток иль юг? Это в твоём заветном, чему не возможно сбыться, Что давит и что тревожит, чей слышал когда-то звук. Мальчик, что был мужчиной, кого ты любил взаправду? Кого ненавидел, знал и по ком оставлял следы? Патронусы в виде лани. Любовь – это морок давний, Который остался там же, где память не даст остыть. Ты вспоминаешь землю, мальчик, погибший рано. Или мужчина зрелый? Кто ты? Ответа нет. Были тогда ведь солнце, молодость, жизнь и планы… После осталась память. Двух лишь десятков лет. Вечные души, мальчик, тоже слегка устали. Конечно, не все, но ты ведь пока отдохнёшь от крыл… Кто это сделал с вами? Что же, пора настала? Зрелым или мальчишкой – кем ты, Сохатый, был?
