60 дней клятвы

День семнадцатый — тридцатый. — Молодых красавцев мне редко приходилось видеть, и ни разу в жизни я не разговаривала ни с одним. Теоретически я почитала красоту, элегантность, благородную смелость, обаяние, однако, повстречайся они мне воплощенными в живом мужчине, я инстинктивно уловила бы, что все это не имеет и не может иметь отношения ко мне, и отпрянула бы, точно от молнии, от огня — от всего, что ярко блещет, но может опалить, — выразительно читала я, удобно расположившись на диване. Это было теплое начало октября. Солнечные лучи пробивались через прозрачные занавески и освещали лицо Гарри, который лежал на моих коленях и внимательно слушал, как я читала «Джейн Эйр». С каждой главой его скептичность таяла на глазах и было приятно наблюдать за выражением лица Гарри во время чтения. Зелёные глаза всегда задумчиво смотрели куда-то в пустоту, будто бы он погружался в другой мир. Вот уже почти неделю Гарри коротал вечера у меня в комнате, слушая чтение романа. Иногда он выходил на балкон, покуривал сигарету и наблюдал, как солнце медленно заходит за горизонт. — Ты же само воплощение Джейн, — однажды он сказал мне, выпуская едкие клубки дыма. — Хочешь сказать, что я некрасивая и невзрачная? — Ты судишь только по внешности, — он снова повернулся ко мне спиной и потушил сигарету. — Подумай над этим, Лили.       Если бы меня попросили сравнить Гарри с кем-нибудь другим, то наверняка не нашлось бы человека, похожего на него. Этот грубый и невежественный, с первого взгляда, парень многих отталкивал от себя. А те, кто всё-таки входили в его общество, не видели ничего кроме его внешности. Кем же я была для него? Каждый раз, когда задавала этот вопрос, Гарри улыбался и тихо отвечал: «Ты мой крошечный талисман, Лили». Эта фраза, как и многие другие, была не понятна мне. Он был слишком загадочный для всеобщего понимания.       День за днем пролетали мгновенно. После того злосчастного воскресенья всё стало на свои места, будто серое небо неожиданно прояснилось. В такие моменты начинаешь постепенно забывать о том, что ещё пару дней назад так мучило и не давало уснуть. Я связывала всё это с возвращением отца в дом и исчезновением из моей жизни Дэниела. Гарри не переставал напоминать, что неожиданно исчезнувший парень не тот, за кого себя выдавал. Однажды Стайлс даже показал копию документа, на котором был написан диагноз Дэниела:       «Анамнез жизни: Дэниел Уильям Митчелл. Год рождения: 1996. Родился и вырос в Нью Аддингтон. Воспитывался родной матерью Элизабет Мишель Митчелл. В детстве в развитии от сверстников не отставал. Всегда отличался прилежанием, трудолюбием, учился хорошо и с удовольствием.       Анамнез заболевания: В структуре личности больного всегда присутствовали психастенические черты: тревожность, стеснительность, неуверенность в себе, впечатлительность. Сочетаясь с трудолюбием, добросовестностью и аккуратностью, склонностью к перфекционизму, они находили свою компенсацию сперва в отличной учебе, затем в напряженной работе. Неоднократно обследовался на неврологических отделениях, органической патологии не находили. В возрасте шестнадцати лет началось ухудшение состояния. Отмечались выраженные тревожные проявления, доходящие до степени субступора, быстрое и непредсказуемое развитие тревоги и бредовых переживаний. В экстремальных ситуациях особо опасен. При осмотре: Ориентирован в целом верно. Выглядит старше своих лет. Диагноз: Психотическое депрессивное расстройство в связи со смешанными заболеваниями.»       Эта копия ещё долго пролежала у меня на столе. Каждый раз я перечитывала её, не веря собственным глазам. Неужели тут написано именно про того милого и безобидного Дэниела? Да, к сожалению, это был именно он. Только сейчас до меня дошло, почему тогда в булочной он перекинул стол и чуть не начал драку с Гарри. Любая стрессовая ситуация выводила его из себя, в чем я убедилась в тот воскресный день. Значит, всё, что Дэниел говорил про каких-то Натали и Дарка, это всего лишь плод его больного воображения? Скорее всего так и было. С того момента всё стало на свои места: я вычеркнула молодого Митчелла из своей жизни.       А в «Рanificio» теперь работали Кортни и я. Её присутствие очень напрягало, но я старалась только ради отца, который ещё до сих пор полностью не оклемался от операции и коротал свои дни в доме. В присутствии мистера Моретти Софи теперь не могла мне запретить работать в булочной и ужинать со всеми за столом, поэтому я чувствовала себя намного спокойнее. Адри и Ади теперь чаще обращали на меня внимание и даже заходили в мою спальню, чтобы послушать историю про юную Джейн. — Этот Гарри, как призрак, — однажды сказала Адриана своей сестре.       Девочки сидели в гостиной и перешептывались между собой, пока я заводила гостя на второй этаж. Некоторые их фразочки мне всё-таки удалось расслышать. — Как-то раз я зашла вечером на кухню и увидела там его, — как можно тише продолжила Адри. — Я поздоровалась и быстренько выбежала обратно в гостиную. Через пять минут мне сообщили, что Гарри уже давно ушел. — Вот-вот, Адри. Тебе не кажется странным то, что он уже почти две недели каждый вечер просиживает у нас? — Дурочка Ади, до тебя ещё не дошло? Гарри влюблен в нашу Лидию, и не зря же они встречаются.       Девочки захихикали, но тут же притихли, заметив мой взгляд. — Мистер Стайлс, вам не обязательно убегать так рано. Лидия может читать роман и ночью. Только, думаю, книга вам не понадобится, — обратилась ко мне Адри, и девочки снова залились звонким смехом. — Думаю, мистер Стайлс не нуждается в твоих рекомендациях, Адри, — съязвила я, чем заставила девочек снова притихнуть.       Хм, интересное сравнение Гарри с призраком. Он действительно не появлялся, не писал и не звонил большую часть дня. Приходил всегда без предупреждения, а иногда даже поджидал меня возле булочной. Но зачем ему всё это? Гарри мог бы запросто прочитать книгу сам, но почему-то эту миссию выполняла именно я. Но мне нравилось его присутствие. Эти задумчивые зелёные глаза и серьезное выражение лица с морщинкой между бровей. Порой мне так хотелось к нему притронуться, провести рукой по мягким вьющимся локонам, почувствовать, насколько теплая его кожа. Но я запретила себе даже думать об этом, поэтому полностью погружалась в книгу, даже когда он лежал на моих коленях. Но не одним чтением ограничивалось наше вечернее времяпровождение. Гарри заводил долгие беседы, расспрашивая про мои интересы и предпочтения. Частенько наши вкусы не совпадали и разворачивался громкий спор, так как никто не хотел первым сдаваться. Гарри молчал лишь тогда, когда Адри и Ади присоединялись к нам. Он был холоден не только к ним, но и ко всей моей семье. С отцом обменивался лишь рукопожатием и сухо отвечал на его вопросы, а с Софи ограничивался его коротким «добрый вечер, мисс Моретти». Он был груб с Алисией, когда та пыталась завязать разговор. Она приехала погостить на три дня, чтобы убедиться, что с отцом всё хорошо. — Лондон омерзительный город, — однажды сказала она за столом. — Лидия, я надеюсь ты всё-таки ещё раз хорошо всё обдумаешь и отменишь поездку. — А ты когда-нибудь была в Лондоне? — влез в разговор Гарри, который тоже в то время сидел за столом. — Нет, но Карло говорил, что… — Алисия, советую тебе думать перед тем, как что-то говорить. — Гарри, замолчи, пожалуйста, — я дернула его за руку под столом.       Его недолюбливали все члены семьи кроме… отца. Почему-то он находил в этом парне только положительные стороны. — Я вижу в нем потенциал, — часто повторял он, на что Алисия только фыркала. — Мало где встретишь в наше время умных и интеллигентных юношей, как он.       Видел бы он, какие вечеринки Гарри закатывал у себя в доме. Я с ужасом осознавала, что так до сих пор многого не знаю об этом.

***

— Итак, мой Эдвард и я — мы оба счастливы; счастливы также и наши любимые друзья…, — в полусонном состоянии дочитывала главу я, пока не выключила светильник.       Мы с Гарри лежали на кровати, укутанные в плед. Впервые за две недели он крепко уснул. В полумрачной комнате можно было еле разглядеть идеальное очертание его лица. Я не могла сдержаться, чтобы не притронуться к тому, что не могла увидеть. Подушечками пальцев я провела по его волосам, как и хотела, спустилась к виску, щеке, подбородку. Я нуждалась в этом прикосновении и больше не могла сдерживаться. Нечаянно притронувшись кончиком пальца его ресниц, я заметила, как он зашевелился. — Лили? — я уже было хотела убрать руку, но тот зажал мою ладонь в своей. — Я разве уснул? — Да, прости, я не хотела тебя будить, но… — Мне пора.       Гарри приподнялся, освободив мою руку, и тут же растворился во мраке. Да, он был действительно призраком. Каждый раз Гарри так неожиданно покидал меня, как будто куда-то спешил. Я с ужасом забилась в угол, ведь осознала, что так ничего о нем толком не узнала. Все наши беседы были обо мне, а моих вопросов он всячески избегал. Вся эта история с Эммой и загадочной Натали так и осталась для меня тайной, как и сам Гарри. «Будь поосторожнее с ним,» — звучали слова Джеммы у меня в голове. Но я отгоняла дурные мысли от себя, пытаясь найти этому логическое объяснение.       Я снова взяла с тумбочки потрепанную книгу. Закладка выпала с последней страницы. Роман дочитан. А что, если этот призрак больше никогда не вернется?