Тхеджаса. Одна из историй

      Погода действительно выдалась замечательной: лишь редкое облако закрывало жёлто-оранжевое солнце, яркими лучами освещавшее сине-зелёный лес. Рябые птицы весело вспархивали из высокой травы, доносился треск кузнечиков, а вот ярко-малиновая бабочка пролетела вдоль широкой тропинки, по которой ступала странная компания – нагруженный сумами дъярт и наг, у которого из ценных пожиток было разве что покрывало.       Акила вздохнул. Снова эта жара. Хорошо хоть, что путь их лежит среди деревьев, разлапистые ветки которых скрывают палящее солнце. Ашхи же был очень рад яркому солнышку и подставлял лицо под пробивавшиеся сквозь листву лучики света. Но даже радость от погоды не могла убрать дикую усталость, которую он сейчас испытывал. Он не спал всю ночь. С тех самых пор, как они вышли из Го-Обры, они ни разу не останавливались на привал. Акиле это было ни к чему, а Ашхи не решался даже заикнуться об отдыхе, до ужаса испуганный, что дъярту надоест с ним нянчиться и он бросит его прямо в лесу. Голова периодически кружилась, его даже пошатывало иногда из стороны в сторону, но наг стоически молчал, из последних сил двигаясь за своим спутником.       Акила шёл, погружённый в свои мысли. Бессмысленно в Го-Обре этого беззащитного змеёныша оставлять. Учитывая, какой там в кабаках контингент… Это как на верную смерть отправить. На его запах невинный не только полуорк-извращенец может повестись. И спрашивается тогда – зачем изначально то спасал? Надо город поспокойнее, и где нагов побольше будет. Прибьётся ко своим, найдёт себе пару да и будет жить, горя не знать. Дъярт кинул косой взгляд на своего спутника. Бледный весь, лица нет, но молчит. Интересно, сколько протянет? До этого Акиле приходилось сталкиваться с нагами в походах, но те парни были – одни из лучших воинов императорской знати. С такими схлестнёшься – точно из боя без какой-нибудь части тела выйдешь. А этот малахольный такой, нетренированный…. Акила сжалился.       - Привал! – провозгласил он, свернув с тропы в высокие кусты, которые скрывали небольшую полянку, - спи, сейчас же, недолго. Я разбужу.       - Спасибо тебе, - искренне поблагодарил Ашхи, и резко упал на траву, скрутившись кольцами. Змеи вообще обладают резкими движениями - природная привычка. Мышцы хвоста ещё сокращались, медленно выбирая себе удобное положение на зелёной траве с клеверными цветочками, а Ашхи уже сопел, уткнувшись в собственные руки. Акила посмотрел на этот замысловатый клубок, покачал головой, и, скинув сумы, отправился за обедом.       До носа донёсся вкусный запах жареного мяса. Ашхи заворочался, просыпаясь. Желудок жалостливо заурчал. Сбоку доносилось тепло и шум потрескивающих веток. Наг сел быстро, неловко потерев рукой сонное лицо. Напротив него на траве восседал Акила, попивающий отвар из глиняной чашки, а на костре между ними был обчищенный рябчик, который потихоньку уже начинал обугливаться.       - Я своего уже съел, - проговорил Акила, вытаскивая небольшую желтоватую косточку изо рта, - а твой сгорит, если не поторопишься. Ашхи кинулся к заветной тушке.       - Д-да! Сейчас! Я съем! Он с аппетитом ел и чувствовал, что никогда в жизни так не был рад еде. Напряженные до предела нервы успокоились благодаря недолгому сну. Он жив. С ним всё в порядке. И руки от работы перестали болеть. И плечо не ноет уже давно. И еда есть. И Акила рядом. Как же хорошо!       С удовольствием вытер руки и губы и вдруг запаниковал – деньги, которые он сжимал в руках, исчезли. У него не было ничего, куда можно было бы их положить, поэтому он и сжимал эти тридцать рье в своей пятерне всю дорогу. И видимо выронил их, когда свалился в сон. Акила с интересом наблюдал, как Ашхи в волнении ломанулся в траву, в которой только что спал. Но через несколько мгновений вернулся к костру со вздохом, полным облегчения. На ладонях у него были блестящие монетки.       - Акила, - сказал наг, - пожалуйста, возьми себе их. Мне некуда положить, я потерять боюсь.       Нагу действительно было бы очень обидно, если бы он не смог найти своё жалкое сокровище. Акила вздохнул. Брать копейки у него не было совершенно никакого желания. Пусть лучше придумает, где их хранить и на себя потом потратит. Ашхи терпеливо ждал, когда дъярт соизволит что-нибудь ответить. Акила встал, так и не произнеся ни слова, и задумчиво полез в один из свёртков. Нашёл несколько побитых временем холщовых мешочков на длинных шнурках и разобрал содержимое одного мешочка, распределив разношёрстные цветные камушки по другим. Честно говоря, Ашхи в этот момент не особо глядел, что именно Акила делал возле своих сум. Всё его внимание было сосредоточено на том, как дрогнул пушистый хвост, который так и манил его потрогать, как мех поблёскивал на мощных мохнатых лапах, соблазнительно скрывая мужское естество. Дъярт стоял голый. Как и тогда, в лесу, когда он спас его. Ашхи так и подмывало лечь на траву и посмотреть на него - но наг, конечно же, никогда не решился бы на такой дерзкий поступок. Глотнул слюну, слушая, как бешено колотится его сердце.       - Ашхи.       Парень вздрогнул, услышав своё имя. Не отходя от своих вещей, Акила быстро кинул ему что-то. Наг и понять ещё ничего не успел, как у него в руке красовался потёртый простенький мешочек на длинном шнурке.       - На шею завяжи и спрячь свои копейки позорные, - небрежно бросил Акила, вернувшись на своё место и взяв глиняную кружку, - мешок потом отдашь. Наг вспыхнул. Только и смог выдохнуть благодарно, не смотря на своего спасителя:       - Спасибо. Акила пожал плечами, вернувшись к приятному травяному отвару. Конечно же не скрывались от него застенчивые взгляды нага. Неужели интерес змея так и не прошёл? Дъярт поначалу расценил это как восхищение его расой. Что мол, вот он, такой благородный, снизошёл до того, чтобы спасти какого-то беспризорного наги и поэтому он так преданно в глаза заглядывает. Из груди вырвался сокрушенный вздох. Дъярты, конечно, красивы безумно – это вам любой подтвердит, но не до анормальностей же всяких! Быстрее нужно змея к нагам определять – а то станет извращенцем, не лучше того безумного полуорка.       - Слушай сюда. Пойдём по налмекскому лесу и на вторую ночь будем Нодосе. Город поспокойней Го-Обры, и поменьше.       Ашхи кивнул, внимательно слушая. Взял осторожно вторую глиняную чашку, поднеся к губам пряный горячий отвар. Акила продолжал:       - Там должны быть сообщества нагов. Туда тебя и определим.       Ашхи чуть отваром не подавился, закашлявшись. Остаться без Акилы? Ни за что! По крайней мере, до тех пор, пока он долг не выплатит! Да и идти к незнакомым, пускай даже и сородичам… Наг сжал чашку, быстро заговорив – он не был намерен сдаваться:       - Я…я не останусь там, пока долг тебе не верну. Это для меня первостепенное. Акила хмыкнул.       - Глупости. Как накопишь – пришлёшь нужную сумму. Я потом скажу тебе, куда. Наг замялся.       - Послушай, я…не очень хочу к сородичам. Я, как наг, не умею…кое-чего. И Ашхи совсем стушевался. Было стыдно признавать свою неполноценность. Да ещё и перед Акилой.       - Ну, наверное, ты слышал, что все наги… с рождения… умеют свой пол менять. Полноценно. В зависимости от условий, - еле слышно проговорил он, смотря на траву под хвостом. - А я такое… не могу. И замолчал неловко. Вот как. В таком случае для дъярта становилось всё понятнее.       - Так поэтому у тебя никогда пары не было, – задумчиво проговорил он. Ашхи резко вскинул голову, изумлённо глядя на дъярта и покраснев до ушей. Акила продолжал, не обращая внимания на реакцию нага:       – Выбраковка, значит. Да, не каждый захочет создавать потомство, которое в дальнейшем может стать ущербным для сообщества. Однако же… Ашхи тихо сидел, до безумия пристыженный. Акила знал о его неопытности, а теперь ещё и такую гадость знает.       - …уточни: ты сам не можешь, или тебе сказали, что не можешь?       - Что?       Наг растерялся. Такой постановки вопроса он не ожидал. В семье их было четырнадцать. Обычное число для семей наги высокого достатка. Семь братьев и семь сестёр. И вот в какой-то момент то братьев стало становиться больше, то сестёр. Ашхи не знал, как это. И они тоже не знали. Просто становились, и всё. И радовались, в подростковом возрасте делая осознанный выбор. А Ашхи пытался радоваться тому, что этот его выбор был сделан за него уже давным-давно. И родители не говорили ничего, и придворные. Ашхи вдруг со странным удивлением обнаружил, что даже не пытался понять, почему. Просто принял всё безропотно, как будто так и надо было, хотя и переживал.       Сказал вдруг, самому себе не веря:       - Я просто не знаю, как. Ну, я пробовал, пытался…Они обычно все кивали с сожалением, и я… Он замолк. Акила фыркнул. Бросил небрежно:       - То есть, ты хочешь сказать, что поверил всем, кроме себя? И даже не пытался истинный ответ найти? Твоя семья тебя учила хоть чему-нибудь? Ни жизни не знаешь, ни магии!       Ашхи сидел в кольцах хвоста и чувствовал себя так, будто на него ведро с помоями вылили. Да что уж, он был бы рад, если бы такое в реальности случилось. Почему ему в голову никогда не приходила такая глупая вещь? Да и про магию он слышал, и даже знал, что у наги неплохие способности к ней, но всё равно ничего не делал… Почему? Он не знал, что себе на это ответить. Наг сжал кулаки.       - Я… я же ссмогу научиться магии? По книгам, например. Он может попробовать. Не мириться со сделанным кем-то выбором, а попробовать. На самом деле наг не особо то хотел становиться нагиней - он просто хотел себе вернуть право выбора. То, что есть у его сородичей и то, от чего он так бездумно отказался.       Этот вопрос понравился Акиле. Он даже позволил себе усмехнуться. В конце концов, наги – невероятные долгожители, может и выйдет ещё из него путный маг в императорский отряд.       - Ну, сможешь. Если хорошо стараться будешь. Ашхи просиял. Он сможет. Он и не такое сможет! После слов Акилы можно хоть горы покорять. И чтобы он всегда был рядом.       - Акила, я не хочу без тебя в городе оставаться, - смело заговорил наг, но стоило лишь на дъярта посмотреть, как решимость неумолимо таяла, - не хочу в сообщество нагов… П-путешествовать лучше, и-и так больше про магию можно найти!... Дъярт в очередной раз вздохнул.       - Я нравлюсь тебе? Ашхи вспыхнул, не ожидав такого прямого вопроса. Залепетал что-то нечленораздельное, краснея ещё больше и боясь посмотреть на своего собеседника. Вдруг вспомнился тот его брезгливо-презрительный взгляд, в ваннах, на пути в Го-Обру. Нет, Ашхи определённо такого взгляда не переживёт! Акила скривился.       - Буду честен: ты меня не интересуешь, и не заинтересуешь никогда. Я люблю свой народ, и другие расы не считаю сколько бы то ни было привлекательными. Ашхи сидел, как каменный, и невольно ловил каждое слово, мечтая сейчас под землю провалиться, лишь бы не слышать этой жестокой правды.       - Я понятия не имею, чем ты можешь привлекать, - спокойно продолжал резать змеиное сердце ножом Акила, - честно, для меня до сих пор загадка, что в тебе этот полуорк нашёл! Представить тошно, куда тебя вообще можно…       И он замолчал. А Ашхи не знал, куда деться. Сидел и смотрел на свой хвост, боясь взгляд отвести. Отвергли. Одним махом, как голову топором отсекли.       Акила смотрел на потерянного нага и нисколько не жалел о своих словах. Любой свой поступок дъярты считали правильным. Ну, в подавляющем большинстве. И вот сейчас этот случай не был исключением. Акила понимал, что должен сразу обрубить все надежды, иначе змею ещё труднее потом будет. А так – не попадёт в сеть порока, станет магом, создаст с красавицей-нагиней семью и будет жить долго и счастливо. Что ещё надо-то? Только вот не знал Акила, что Ашхи уже безнадёжно влюблён. Безумно и пылко. И даже после жёсткого отказа чувства его никуда не денутся.       Шли молча, каждый думал о своём. Лес сменился полем, поросшим желтым зерном, а потом дубовой рощей, которая снова переросла в густой лес. Дул тёплый ветерок и жизнерадостно чирикали маленькие красные птички. Ашхи их радость не разделял. Звоном в голове стояли слова Акилы, и подавленный наг не знал, что с этим делать. Сжимал рукой спрятанный под чёрной туникой мешочек на длинном шнурке, перекинутым через шею. Всё, что есть у него сейчас, дал ему Акила. Даже собственную жизнь. Ашхи покусал губы, смотря, как его зелено-синеватый хвост сминает рыхлую землю тёмно-коричневой просёлочной дороги. Раса не имеет значения. Если бы Акила оказался кентавром, человеком, эльфом да хоть орком в конце концов – это бы его чувств не изменило. А они не только физиологически разные, они ещё одного пола. Для Акилы это вообще, наверное, двойной запрет. Ашхи сам удивлялся, почему для него всё это так безразлично. Никак дъярт околдовал его своей магией? Он согласен на обычное путешествие рядом – куда уж до какой-то близости. Полезным быть, долг отдать. А ещё просыпаться и видеть лицо его прекрасное, и больше не надо ничего.       В мыслях Акилы не было ни капли депрессивной романтики. Он вообще был довольно приземлённым и практичным парнем, и не задумывался о всяких любовных материях – этим недугом пусть изнеженные барышни страдают. А думал он о том, как бы своего спутника в общину нагов определить. Да так определить, чтобы они не задрюкали его, наивного. И надо книг ему хороших подсунуть о магии, или учителя путного – на местную городскую библиотеку у Акилы надежды было мало. Да и в Го-Обре больше что-то узконаправленное можно найти, а тут-то вообще безнадёжный случай – надо с самых низов начинать. То, что есть у него в запасах – самому нужно, тем более что книги высокого ранга и не поймёт наг в них совершенно ничего. Акила усмехнулся. Вспомнилось, что как-то завела его работа на один из материков, где были очень распространены «зверьевые парки». Суть заключалась в том, чтобы помочь диким видам не угаснуть и научить выживать в суровом мире. И сейчас он чувствовал себя фактически работником такого местечка.       Вечерело, а они всё шли, очень редко делая небольшие остановки для отдыха. Ашхи не ныл, терпеливо следуя за дъяртом. Он уже устал думать о всяких ужасах, а просто твёрдо решил для себя, что будет там, где будет Акила. Он должен отработать и отдать долг. Лично. И пусть даже дъярт побьёт его и уйдёт, он не сдастся и пойдёт следом. В любом случае, жизнь его ему уже не принадлежит. Сделав выбор, даже как-то на душе спокойнее стало. Он вдохнул прохладный вечерний воздух. Закутался в покрывало. Реденький лес нежно шелестел, провожая алое солнышко за горизонт.       - Завтра будем в Нодосе. Немного осталось, - напомнил Акила, заприметив небольшую гостеприимную полянку среди деревьев, по правой стороне от тёмно-коричневой дороги. – Переночуем здесь. Скинул сумы и только хотел по лесу пробежаться в поисках какой-нибудь куропаточки, как Ашхи вдруг неуверенно перегородил дорогу.       - Возьми меня с собой! Я тоже хочу уметь такую еду ловить! - сказал и смутился, глядя в золотистые глаза Акилы. Парень удивился, но в целом это удивление было приятным: наг пытается меняться. Не забивается в щелку подальше от страшного мира, а стремится научиться выживать там, где оказался.       На самом деле желания Ашхи были не столь нравственны – он просто хотел быть полезным дъярту, помогать ему в рутине, быть опорой. И больше не хотел угнетать его своей беспомощностью. Тогда и шансов у него пойти с ним было намного больше. Акила постоял в раздумьях.       - Долго, – наконец сказал он, - это будет долго. Завтра с утра. А сейчас быстро что-нибудь съесть и спать. Наг приуныл, опустившись в кольца хвоста.       - Ну и чего сел? – спросил дъярт, скрываясь за листвой, – разведи костёр пока – на чём жарить будем. Ашхи ахнул и засуетился.       - Д-да! - радостно крикнул он куда-то в темноту леса, где только что был его великолепный спутник. Он ему дело поручил! Хоть и простое, но всё же! Научится идеально быстро костры разводить и рябчики быстрее ловиться будут. С энтузиазмом собрав ветки, наг растерянно замер. Искра. Дома то специальное масло самовозгорающееся использовали, или крупицы смесевого золота, но тут-то нет у него этого ничего! Веточками? И сколько он их будет сидеть перетирать? Плюхнулся возле сум дъярта. Может, в его вещах что-нибудь поискать? Не убьёт ли его за это Акила? И что теперь, всё перерыть? А вдруг там что-то личное? Или артефакты какие, которые чужих рук не перенесут? Словом, наг сидел и не знал, как выйти из мелкой бытовой ситуации однозначным победителем. Вздрогнул от внезапного шороха и невольно заныл, завидев белоснежный мех Акилы и понимая, что его идея о собственной полезности с треском проваливается вот прямо сейчас.       - Ну почему ты так быстроо…       - Потому что богатые тут леса, даже напрягаться не надо, - сухо отозвался дъярт, держа в руке две тушки сереньких птичек и с сомнением глядя на собранные в кучу ветки для костра. Так и знал. Сказать Ашхи про костёр то он сказал, да вот только когда ушёл в лес, вспомнил, что обычно добывает искру из простого щелчка пальцев. Отец ещё в детстве такому магическому трюку научил… Вернее, бывший отец. Акила махнул головой. Вот ещё, думать об этом. Другие дела сейчас. Подошёл к веткам и лёгким движением руки зажег огонь, щёлкнув пальцами. Ашхи охнул.       - Н-научи меня так же! Пожалуйста! – с необычным энтузиазмом заговорил он, прямо глядя на дъярта. Языки пламени ярко отражались в его золотисто-зелёных глазах. Акила хмыкнул, но, поразмыслив, решил попробовать рассказать. Почему нет? Дъярт предостерёг:       - Особо не надейся, что я смогу тебя такому обучить – я в своё время научился делать искру фактически неосознанно, поэтому смутно представляю истинную последовательность действий. Я просто вижу. Они ели жирненьких рябчиков, лишь слегка обжарив над костром. Ашхи кивал, не пропуская мимо ушей ни одного слова. Невольно ёжился от ночного холода, но игнорировал его, пододвигаясь ближе к костру.       - Было бы лучше научиться тебе бытовой магии, чем истинной, но природа именно моей искры как раз в двоичной системе, - Акила замолчал, подбирая слова, - ты же цифры помнишь? Считать умеешь? На всеобщем. «Хи» и «Ка» помнишь?       Ашхи кивал, радуясь, что в своё время не пропускал занятия – наги любили учиться и прививали эту любовь с детства. И сейчас он старательно слушал Акилу, боясь не понять суть. Что и произошло.       - А теперь представь, что огонь из этих двух чисел состоит. Только двух. Но так, чтобы они одинаково не повторялись, - сказал дъярт, - если сможешь понять это, то проблем с идеальной магией у тебя не возникнет.       Ашхи захлопал глазами. Хотел было что-то спросить, да не знал, что. Акила вздохнул. Ну, да, дъярты идеальны во всём, но не очень сильны в учительстве. Но сказать он больше ничего не мог: в этом-то и суть идеальной магии, которая недаром считается одной из самых непостижимых загадок мира – до неё нужно дойти самому. Она ревнива и не терпит посторонних.       - Просто подумай об этом, не торопись, - посоветовал дъярт, укладываясь возле корней дерева. Ашхи был в растерянности. Сказать, что он был расстроен, это сказать ничего.       - Но я не понимаю… Акила хмыкнул.       - Что же, думаешь, всё так сразу и приходит? Нужно мозгами пораскинуть. Никого не встречал, кто бы с первого слова всё понял и пользовался! Ну и чего он, как ребёнок? Первую преграду встретил, и всё, хватит магии? Не разочаровывай дъярта своим слабоумием – а то он почти к тебе симпатией проникся. Ашхи замотался в покрывало. Акила прав. Он загадал ему задачку. А он, вместо того, чтобы с интересом её начать решать, обиделся неизвестно на кого. На мозги свои тут только следует обижаться.       - А, нет, встречал однажды, - вдруг подал голос Акила, вспомнив одного знакомого, из приморских великанов, - но это уникальный случай, так что забудь.       Ашхи готов был взвыть. Акила назвал кого-то уникальным! Каким же может быть это существо? Хотя не так уж это важно. Ашхи тоже может стать особенным. Но ничего не даётся просто так. Всё, нужно подумать – тем более, есть пища для размышлений. А тело пусть отдохнёт. И наг свернулся клубочком, накрывшись покрывалом от холодного ветра. На краю сознания медленно блуждали какие-то цифры: в линеечку, в квадратик, в столбик, и наг думал, что в первый раз видит такой непонятный сон. Наги заворочался, невольно просыпаясь. Уткнулся носом в замёрзшие руки. Скрутил плотнее свой хвост, забравшись под толстые кольца, но и это не спасало от сурового пронизывающего ветра. Со стоном сменил позу, пытаясь согреться в движении. От твёрдой земли неприятно веяло холодом. Ашхи приподнялся. Костёр догорел и остыл, даже после себя и дымка не оставив. Глубокая ночь стояла вокруг. Луна светила холодным светом, несколько звёзд россыпью бусин лежали на чёрном ночном столе. Туч не было – ушли, смытые гулким безжалостным ветром. Ашхи потёр руки. В первый раз так холодно. И покрапывает что-то, будто белые маленькие пушинки. С испугом почувствовал, как тело пробивает мелкая дрожь. Холодно, очень холодно. Быстро поднялся на хвосте, подбадривая себя и тихонько попрыгав, размяв затекшие плечи. Вот ещё, низкой температуры бояться – наги не настолько неустойчивые! Вот вроде и теплее стало. Но, только он прекратил прыгать, наконец устав, дикий холод снова пробрался под тунику и покрывало, добираясь до костей. Ашхи стиснул зубы и мгновенно подполз к кострищу, подставляя руки в поисках тепла. Бесполезно. Зажечь бы снова! Сел перед недогоревшими ветками, качаясь на хвосте и вспоминая слова Акилы. Даже пальцами пощёлкал, наивно надеясь, что просто так что-нибудь получится. Будить Акилу он не хотел из-за такого пустяка – не умрёт же он от холода, в конце концов! Ашхи призадумался. Ведь действительно не умрёт? Шахин под землёй, температура плавно колеблется, хоть на уличной лавке приятно и тепло заснуть. А когда в других городах был - никогда не спал ночью на улице. Наг покачал головой. Всё то у него в первый раз. Зябко укутался в покрывало, задрожав от новой волны ледяного ветра. Уткнулся носом в руки и посмотрел за горизонт. Рассвет не скоро. Он тут точно окочурится. В надежде осторожно подполз к Акиле – вдруг тот не спит? Он бы помог ему костёр развести… Но только стоило робко приблизится к дъярту, как Ашхи с замиранием сердца почувствовал жар его тела. Такой горячий! Парень размеренно спал в корнях дерева, и даже мурашки на нём не было от такого знобкого холода. Определённо, дъярту было очень комфортно в такую температуру. Ашхи сжался весь, кусая губы и боясь подползти ближе. С вожделением смотрел на горячее тело, испускающее такое приятное тепло. Лечь бы рядом, тогда и согреться была бы не проблема. Ашхи одёрнул себя, резко вернувшись к кострищу. Нет, не должен лезть к нему. Чуть что, так зовёт его, верещит – нельзя так, наг может сам справляться со своими проблемами. Он не будет приносить беспокойства дъярту. Он расплатится с ним за его доброту. Акила ведь отзывчивый очень. Даже магии попытался его научить…И улову рябчиков научить не отказал… Ашхи чувствовал, как щёки его розовеют, а на лице дурацкая улыбка блуждает. И даже на пару мгновений тепло как-то стало на душе. Такие разные с ним, как белое и чёрное. А он всё равно помогает такому безалаберному нагу. Сам не заметил, как уставился на крупную переломанную веточку, торчащую из кострища, и, моргнув, понял, что от неё дымок идёт. Ашхи аж охнул от неожиданности. Но, поднеся ветку поближе, расстроенно понял, никакого огня там и в помине нет.       «Показалось просто, - уныло думал парень, в который раз кутаясь в покрывало и уже откровенно постукивая зубами, - как жаль!»       Он скрутился кольцами за сумами, хоть так спасаясь от ветра. Не помогло. Холод нападал на него, противно пробираясь под кожу. Тело Ашхи уже сотрясало крупной дрожью. Он чувствовал, как к нему подбирается панический страх, но он не мог поверить в то, что не может справиться с какой-то низкой температурой. Так и лежал на стылой земле, шокированный, и боялся даже в сумы к Акиле залезть в поисках чего-нибудь тёплого, боялся даже пикнуть, чтобы ненароком своего спутника не разбудить. Смотрел на пушистый великолепный мех со своего местечка и дрожал. И вдруг в какой-то момент тело перестало трястись и как-то даже всё равно стало. Сознание поплыло. Ашхи отдалённо и лениво думал о том, что навряд ли умрёт от низкой температуры – не так уж она низка, в конце концов. Может просто впасть в спячку. А утром проснётся. Хороший вариант. Очень хороший…       Акила заворочался. Обычно по ночам он просыпался от жары, а тут, на удивление, от холода. Хотя, скорее, ему было больше комфортно, чем действительно холодно. Стояла глубокая ночь, только белые снежинки разбавляли черноту своим неожиданным появлением с высокого неба. Акила знал, что тут природа – та ещё игрунья, но чтобы так резко менять своё настроение – это изловчиться надо. Или какой-то несносный маг в Го-Обре поработал или в Нодосе? Взгляд случайно упал на Ашхи. Наг лежал, скрываясь за сумами от ветра и больше напоминал восковую фигуру, чем живое существо. Оливково-розовые щёки при свете луны выглядели до заледенения белыми. Акила встал, приблизившись к неподвижному нагу. Пощупал голову, лицо, руки. Как ледышка. И дышит слабо-слабо. Дъярт сокрушённо вздохнул. Горе луковое, как он умудрился впасть в спячку в плюсовую температуру? Мог бы и Акилу разбудить, костёр разжечь, а не распластаться в предсмертном припадке от холода. Вот же дурной и наивный. Акила стянул покрывало с Ашхи, достал ещё одно, и расстелил их в корнях деревьев. Снова подошёл к змеёнышу, рассматривая смазливое лицо. Когда наги впадают в слишком глубокую спячку, то проснуться могут только через пару лет. Если же температура окружающей среды не восстановится для их нормального существования на протяжении определённого периода, то змеи умирают. Тело их каменеет и вдавливается в землю. Вполне чинное единение с природой. Акила цокнул языком, осторожно поднимая отяжелевшего Ашхи. Вот ведь хохма будет: спасал упорно то от смерти, то от извращенцев всяких, а спасённый от банальной низкой температуры хвост откинул. Обидно. И все благородные подвиги Акилы как-то сразу теряют смысл. Раз уж начал, то до конца. Он аккуратно положил Ашхи в корнях дерева на покрывала, и, медленно его раздев, лёг сверху, накрыв изящное холодное тело своим – горячим, обнажённым и мощным. Дъярт уткнулся лицом в траву, невольно щекой касаясь мягких тёмно-коричневых волос наги. Н-да, ничего приятного. Но зато такой обмен теплом очень быстро согреет змея и он проснётся – благо в спячку впал совсем недавно, проблем возникнуть не должно. Снег перестал накрапывать несуразными хлопьями, и ветер стих. А как солнце появится, так и общая температура поднимется, и наг сможет нормально передвигаться.       Ашхи было хорошо. Да что там – ему было хорошо до безумия. Горячее тепло окутывало тело. Где-то рядом стучало мощное сердце, приятно успокаивая своим размеренным ритмом. Он был под чем-то тяжёлым, но чувствовать эту тяжесть было просто великолепно. До носа донёсся терпкий, мужской запах, с примесью диких горных трав. Ашхи с упоением вдохнул этот запах, желая всю жизнь дышать только им. Невольно медленно двинулся под изумительным теплом и с восторгом почувствовал широкую обнажённую грудь, твёрдый живот, пушистое тело, сильными лапами сковывающее движения хвоста наги. О, царица Нагияна, неужели ты сжалилась над несчастным змеем и осуществила его самую сокровенную предсмертную мечту? Наг чувствовал, как горячее дыхание касается его лица, как шелковистые мягкие волосы скользят по его краснеющим щекам. Он просыпался и не мог поверить в реальность своих ощущений. Всё лицо его горело, а сердце от волнения готово было выпрыгнуть из обнажённой груди. Акила на нём! Такой горячий, такой потрясающий! Ашхи осязал все изгибы мощного тела дъярта, с особым удовольствием сосредоточиваясь на ощущении его здорового детородного органа меж поджарых волчьих лап. Такой большой и толстый. И кажется горячее даже, чем всё тело, ах. А ведь наги обладают самым растяжимым телом. Им не составит труда принять что-то довольно крупных размеров, скажем, в рот. Или меж ягодиц. Наг в этом совершенно не видел проблемы. Зато почувствовал, как паховые чешуйки с трепетом начали расходиться, приливая кровь в его мужское естество.       Вот и солнце поднималось, а Акила терпеливо лежал на своём непутёвом спутнике, делясь теплом. Ему это всё порядком поднадоело и он уже подумывал о каких-нибудь других способах выведения нагов из сна, как потеплевшее под ним худое тело начало медленно оживать. Ашхи мотнул головой, порывисто вдыхая воздух, двинулся под ним и будто бы затих. Сердце его быстро застучало, словно у рябчика, а щёки покрылись красным румянцем. Акила привстал на локтях. Ожил, значит, дурной. Нос невзначай уловил от наги запах нарастающего возбуждения. Акила возвёл глаза к небу. Ну что за напасть на его голову? Поднял человеческую часть своего тела, и дёрнул бёдрами. От внезапного движения Ашхи громко ахнул, широко раскрыв глаза, и отчаянно покраснел до самой шеи. А Акила не знал, противно ли ему сейчас или эта ситуация его просто забавляет. Как-никак дъярты такие обворожительные, почему бы их не хотеть? В отличии, конечно же, от других рас. Однако концерт пора заканчивать.       - Ты совсем больной? Решил в спячку впасть при плюсовой температуре? – недовольно спросил дъярт, поднимаясь со сконфуженного нага, который сразу же испуганно стал закутываться в покрывала, на которых лежал, - пришлось пол ночи с тобой теплом тела делиться, а в этом, знаешь ли, ничего приятного.       - А…я-я…э…п-прости… - неразборчиво лопотал Ашхи, чувствуя, как сгорает от стыда, судорожно прикрывая голое тело. Руки тряслись от волнения. Наги всей душой молился, чтобы Акила не придал значения его страсти. Чтобы только не смотрел как на засохший кусок звериного помёта. Это в первый и последний раз! Отныне он всегда будет владеть собой!       - Хватит мямлить. Одевайся давай, - проговорил дъярт, даже не глядя в сторону нага и копаясь в сумах. Травяного отвара на огонь поставить, а то действительно зябковато после несуразного мелкого снежка, который крупными каплями росы завладел каждым листком леса. Подошёл к кострищу и заметил переломанную недогоревшую ветку. На вид она ничем не отличалась от остальных, но натренированный глаз Акилы видел разницу. Крупица магии – маленькая, еле заметная. И запах Ашхи.       - Ты попытался! – Акила довольно заулыбался. А наг не так безнадёжен, как кажется на первый взгляд. Ашхи же в недоумении уставился на дъярта, не очень понимая, о чём тот говорит. Акила покрутил веточку в руке:       - С первого раза и не получится! Однако попыток не бросай. К идеальной магии можно попробовать коснуться любому. Наг не мог поверить собственным ушам. Значит, ночью ему дым на веточке не привиделся?! Но о чём он думал тогда?! Он же только о своём спутнике и думает! Так и сидел в корнях дерева, одетый, закутанный в два покрывала, и испытывающий противоречивые чувства: с одной стороны он понятия не имел, что он такого там наколдовал и действительно ли наколдовал, чтобы за это получить от дъярта такую очаровательную улыбку, и от этого чувствовал смятение. И радость. Он ему в первый раз улыбнулся. С самой встречи. И это не смотря на то, что буквально несколько мгновений назад происходило! Ашхи выдохнул, успокаиваясь. Значит, не придал особого значения. Слава царице. Наг медленно поднялся, осторожно разминая затёкшее тело и прислушиваясь к его ощущениям после внезапной короткой спячки. На Акилу прямо не смотрел, подползая к разгоравшемуся костру в надежде коснуться тепла. Кивнул сам себе:       - Да…я буду пробовать ещё. Нужно покумекать над словами дъярта и тренироваться. Ещё и ещё. Он же решил стать тем, кто не будет нуждаться в поддержке? Быть сильным, быть опорой. Владение магией – хороший шанс. Желудок заурчал.       - По поводу рябчиков, - заговорил Акила, мешая горячий травяной отвар в котелке над огнём, - Способы охоты у дъяртов и у наги разные по сути. Могу только свой показать, а ты уже сам делай выводы.       Ашхи грел руки в обжигающем тепле и во все глаза смотрел на дъярта. Он не забыл! Как и обещал! Ну как же так: то улыбка, от которой сойти с ума можно, то забота такая, что Ашхи себя готов потерять, переполненный чувством благодарности.       - Природа моя как кошачья так и волчья, однако ни с кем из них мы не состоим в родстве. Дъярты уникальны, - гордо просвещал Акила своего временного спутника, мягко ступая по зелёной шелестящей траве. На голубом небе высоко светило солнце, полуденные лучи которого яркими столбиками света проникали сквозь крупные кроны могучих деревьев. Акила принюхался. Снял с себя сумы. И, Ашхи и глазом не успел моргнуть, как дъярт уже был на дереве. Причём забрался на него с такой грацией и быстротой, словно был котом. В кроне деревьев кто-то зашелестел, нервно вскурлыкивая. Акила молниеносным движением метнулся на ветку, даже ни одного звука не издав, и вот уже как ни в чём не бывало стоял перед ошарашенным наги, сжимая в руке глотку еле живой куропаточки. Как ловко и быстро! Ашхи был восхищён.       - Не рябчик, но тоже хорошо, - протянул дъярт, спрятав добычу в суму. – Ашхи, наги тоже неплохие охотники. Так что сегодняшний обед ты отловишь себе сам.       Наг закусил губу, не говоря ни слова. А что тут скажешь? Акила прав. Хоть Ашхи и не пользовался никогда своими охотничьими инстинктами для собственного пропитания – городские наги богаты и им нет нужды тратить на это время. Охота для них – разве что развлечение. Посему Ашхи лишь покорно кивнул и осторожно полез на соседнее высокое дерево, ствол которого показался ему очень хорошим: шершавым, с крупными заусенцами и толстыми ветками.       - Догонишь, - вдруг бесстрастно отозвался снизу дъярт, подняв сумы, - буду обедать на опушке леса.       - Что?! – удивился наг, замерев на середине дерева, обхватывая ствол сокращающимися мышцами хвоста. Он что, решил таким способом бросить его? Ведь до города не дошли ещё даже! – П-погоди, я сейчас быстро! Акила сокрушённо вздохнул. Сколько раз он уже так вздыхал за последние дни? И что это за паника в голосе? Опять этот змей из себя жертву строит – разве дъярт сказал, что бросает его на произвол судьбы? Таких возможностей у него уже было выше крыши.       - Ты что, глухой? Сказал же – буду на опушке леса. Неужели моё присутствие не сможешь распознать? Наги даже на такое не способны?       Ашхи заткнулся, пристыженный. Он не мог ничего с собой поделать: стоило только потерять дъярта из виду, как в сердце сразу же поселялось беспокойство.       - Я-я быстро, - снова повторил он и взвился по стволу вверх. Вниз на всякий случай не смотрел. Ловил каждый шорох в надежде на скорую добычу. Живот невольно заурчал. И тут серая птичка вспорхнула совсем рядом, задев ветку крылом. Ашхи сам не понял, как тело его метнулось к добыче. Он вообще не припоминал, что бы его когда-нибудь охватывал азарт. Правда, через мгновение который сменился диким сожалением: птица проворно увернулась от его неопытных рук и взмыла в небо, издевательски вереща. На наги накатило разочарование. Вот ведь дурак. И Акила, наверно, также на него смотрит. И пусть смотрит – лишь бы не уходил. Урчащий желудок заставил двинуться дальше. Наг осторожно перелез на другое дерево. И ещё. И вот на середине очередного ствола рука случайно нащупала отверстие, и, подтянувшись, Ашхи с приятным удивлением обнаружил дупло, в котором в листьях лежало с десяток белых яиц. Всё-таки удача на его стороне!       Акила восседал на мягкой траве опушки леса и с удовольствием попивал отвар после жирной куропаточки. Лес заканчивался на склоне, с которого открывался хоть и приятный, но довольно обычный вид: чёрно-коричневая лента дороги среди лугов с островками тёмного леса. На горизонте едва виднелись киноварные стены Нодоса. Быть может, в городе и дъярты есть. Акиле уже поднадоело смотреть на другие расы, хочется хоть немного в кругу своих побыть. Полюбоваться, мягкую шерсть пригладить, нежный жар ощутить, бёдрами внутрь толкнуться… Дъярт недовольно повёл плечами. Когда же он совокуплялся в последний раз? С такой работой как-то не до плотских утех. Надо было в том городе остаться подольше – отдохнуть, как следует, а потом уже в свою общину возвращаться. Дъярт поёрзал. Вот ведь, никогда до этого слабоумием не отличался. Кинул косой взгляд на сумы, в которых в холщовых мешочках переливались андрадитовые камушки, на последнем издыхании выполняя свои пикантные обязанности. Однако если они и полностью прекратят своё действие это вовсе не значит, что дъярт свихнётся и пойдёт овладевать всем, что увидит. По крайней мере Акила не слышал, чтобы хоть один его сородич до такого доходил. Скорей бы уже в городе оказаться. Акила вспомнил растерянное и обеспокоенное смазливое лицо змея. Этого же ещё сбагрить. Причём очень осторожно и ненавязчиво. Не будет же он его учить всему и помогать постоянно – это должна своя раса делать, а не другой вид. Интересно, поймает что-нибудь в этом лесу, непутёвый? Или с ветки бухнется и сознание потеряет от удара? Акила отпил отвар из глиняной чашки. Если до заката не вернётся то и хвост с ним. Благо стены Нодоса уже в поле зрения, доползёт как-нибудь. Нос учуял приближающийся запах нага. Ну, вот, только подумал. Рядом зашуршали кусты и на опушку выбрался Ашхи, причём вполне довольный и сытый.       - Яйца! Я яйца нашёл! Там же и съел половину, – возвестил он о своей удаче дъярта, - всё не стал – пусть растут птицы.       Дъярт кивнул и встал, одеваясь и собирая сумы. Ну, что ж, молодец змей. Тем более что яйца – их любимое лакомство. Акила даже какое-то успокоение почувствовал – значит, не так змей безнадёжен и не помрёт без него за первым же углом.       Они двинулись в путь. Ашхи с содроганием смотрел на приближающиеся буро-красные переливающиеся стены Нодоса. Хоть бы там нагов не оказалось! И только они подошли к высоким каменным стенам, как Акила сразу же спросил у скучающих охранников:       - Что здесь было? Драка магов? Один из мужиков гоготнул, явно употребляя что-то алкогольное на своём посту:       - Было дело! Два мага сошлись! Правда, уже один остался! Они прошли за ворота.       - А как это чувствуется? – полюбопытствовал наг, - я не ощущаю ничего такого… Акила смотрел на широкие улицы с приземистыми домами и мало обращал внимания на своего спутника. Отмахнулся:       - Научишься ощущать, когда магией вплотную займёшься. А пока не суть. В целом дъярту было наплевать на стычки магов-недоучек, а вот то, что это могло повлиять на нужные ему предметы в магических лавках, немного беспокоило. Хорошо, что вопрос между ними решён и внезапных всплесков больше не предвидится. Ашхи с волнением смотрел по сторонам и старался поближе держаться к дъярту. Действительно, этот город был не такой живой, как Го-Обра. Народу меньше и никто никуда особо не спешил. Алое солнце, клонящее к горизонту, окрасило покатые крыши домов в медно-песочный цвет. Дъярт завернул на узкую улочку и прямым ходом направился к деревянному двухэтажному домику с затёртой вывеской, на которой даже буквы с трудом разобрать.       - Жди здесь, - бросил через плечо, и Ашхи послушно остался стоять перед перекошенными дверьми.       Конечно, магические лавки тут попроще и разнообразия меньше, по сравнению с тем же Го-Оброй, но дъярт всё-таки купил, что хотел. Новенький мешочек андрадитовых камней, которые почему то переливались не красным, как всегда, а оранжеватым цветом. Продавец слёзно уверял что это природный цвет местных андрадитовых пород и эффект у них не хуже. Акила мазнул сознанием камушки в свежем холщовом мешочке – колебаний нет, истинные. Странно конечно, но аферой не пахнет.       - Магическая лавка, - соизволил ответить дъярт на немой вопрос наги, когда они двинулись по следующей улице. Ашхи приуныл.       - Надо было и мне зайти.       - Тебе сперва в другое место надо, а потом и туда можешь зайти, - парировал дъярт, - идём к домам нагов – говорят, есть тут парочка. У Ашхи кровь застыла в жилах. Нет-нет, так сразу?! Он даже придумать ещё не успел ничего!       - С-стой, Акила, погоди…- взволнованно залопотал он, остановившись, - я-я не могу же так сразу к другим нагам прийти! Ну мне подготовиться надо, что говорить и в-всё такое…       - По дороге подумаешь. Дъярт и не думал останавливаться. Акила метнулся за ним, умоляя:       - Дай мне времени немного, пожалуйста! Не могу я так – раз – и всё! И-и не все же наги дружелюбны ко своим сородичам! И наверняка вопросы «откуда» и… И Ашхи резко замолчал. Акила усмехнулся:       - Что, думаешь, про Шахин спрашивать будут? Смерть принца Шисуки никак не должна повлиять на отношение к тебе. На сколько я помню, наги такими заморочками не страдают.       Ашхи поражённо смотрел на своего спутника. Есть что-нибудь, что Акила не знает?! Проницательный! Красивый! Умный! И хочет избавиться. Но наг не планировал сдаваться без боя. Убеждённо заговорил:       - Д-да, это всё так, но у нагов свои устои. Им проще жить всем вместе в своём же городе, чем быть на отшибе в каком-то непонятном городке. Тогда почему эти живут? Д-давай, прежде чем туда идти, хоть ещё спросим кого-то? И…или хоть в постоялый дом сходим! Вещи оставить. Н-не заваливаться же с сумками прямо с дороги?       Дъярт кисло смотрел на своего встревоженного спутника. А ведь где-то в его сбивчивых словах проскальзывает маленькая искра логики. В конце концов, дъярт не специалист по тонкостям межличностных коммуникаций в других расах. Только ведь у его расы всё понятно и просто – вот на них бы смотрели и учились, как надо. Акила вздохнул.       - Ладно, постоялый дом. Потом к нагам. Ашхи засиял. Удалось! Хоть ненадолго, но всё же! Вот бы ещё постоялый дом найти самый далёкий! И только об этом подумать не успел, как Акила уже был возле первого попавшегося двухэтажного дома с соответствующей вывеской. Так быстро?!       - Э-это плохой постоялый дом! – вдруг в панике выпалил он, понимая, что не на много то себе приговор отсрочил, - пойдём ещё поищем!       - Дом как дом! Не верещи! – раздражённо отозвался Акила, порывисто открывая дверь. Когда ж это всё кончится то? Дъярт с апатией думал о том, что возможно и не удастся змея к местным нагам пристроить. Ну вот почему тут нет этих «зверьевых парков»? Давно бы уже в такой засадил. Быстро зашёл в небольшое освещение. Закатное солнце с прямоугольных окошек оставляло красную дорожку на деревянной стойке записи. Хозяин отсутствовал. Дъярт вздохнул. Какие тут все расслабленные, даже посетителей не ждут, как безответственно. Ашхи порывисто ломанулся за своим спутником в дом.       - Эй, хозяин! Есть кто? – громко спросил дъярт, обходя стойку и направляясь к закрытым комнатам. Искать другое место у него решительно не было никакого желания. Ашхи двинулся за Акилой, с интересом оглядываясь. Чего это хозяин загулял? Место вроде не заброшенное. Свечки новые и стены выкрашены свежей миндальной краской. Они зашли в первое попавшееся помещение. Обычная небольшая комнатка с маленьким окошком. На полу пёстрый матрас. Хотя Ашхи не до матрасов сейчас – нужно было решить, как дальше действовать.       Акила с сомнением огляделся. Обычная комната для обычного постоялого двора. Судя по запаху весь первый этаж пустой. И наверху он никого не чувствовал. Странно. И вдруг что-то звякнуло в сумах. Ашхи вздрогнул. Дъярт быстро скинул сумы, разматывая мешки. Он не чувствовал смертельной опасности, но в воздухе определённо что-то было. И стоило только нового мешочка с камушками коснуться, как они звонко треснули в руке дъярта. Внезапно красные камни в суме резанули тишину тем же гулким звуком, на мгновение озарив малиновым светом комнату. Наг охнул. Почему-то этот свет был не пугающим, а, скорее, просто красивым.       - Сбеги, прошу, - вдруг очень напряжённо, чеканя каждое слово, сказал дъярт. И резко повернул голову в сторону наги, уставившись на него пронзительным немигающим взглядом. Жёлтые глубокие глаза его сейчас больше были похожи на расплавленное золото, которое заволокло пеленой дыма. Ашхи невольно попятился, совершенно не понимая, что происходит. Что-то случилось?! Это из-за этих камней?! Он сказал ему сбежать?! Только вот дверь была за спиной дъярта. Нет-нет, может Акила его просто разыгрывает?!       - Т-тут же магия, да?...пошли отсю…!       Договорить он не успел, потому что случилось нечто уж совсем невообразимое. Ашхи не только дар речи потерял, он просто обомлел весь. Сердце бешено заколотилось в груди, готовое в любую секунду выпрыгнуть. Акила сжал нага. Молниеносно, крепко, жадно – как опытный охотник сжимает свою желанную добычу. И в этот же момент заткнул его рот поцелуем. Вылизывал, ласкал, прикусывал за язык. Ашхи задрожал, не в силах сопротивляться. Такое наяву с ним происходит?! Быть может он просто уснул в лесной канаве?! Ашхи и пикнуть не успел, как уже оказался придавленным к цветастому матрасу мощным горячим телом.       - А-а-акила! П-погоди! Стой! – испуганно залепетал он, стараясь оттолкнуть дъярта, так внезапно на него напавшего. Что же на него нашло?! Сам же всегда говорил, что…! Наг конвульсивно задвигал хвостом, пытаясь выбраться из-под идеального тела. И Акила просто придавил его, легко сжав хвост своими крепкими поджарыми лапами. У Ашхи куда-то вниз сердце бухнуло, голова закружилась, стоило только ощутить твёрдый, как камень, огромный член, которым дъярт тёрся о тело нага.       «Не сбежать!» - в паническом восторге думал Ашхи, чувствуя, как горячие губы жадно кусают его шею. Услышал вдруг, как его туника трещит по швам.       - Нет! Я сниму! Всё сниму! – застонал Ашхи, пытаясь спасти единственную свою одежду, с огромным усилием на мгновение вырвав свои запястья из цепких больших рук дъярта. Запах Акилы дурманил. Ашхи понимал, что дъярт не в себе, но не мог вырваться. Точнее, он и не хотел. Как можно желать вырваться из любимых рук? Таких сильных и горячих. Акила пылко мял его тело, жадно и даже агрессивно исследуя каждый участок кожи, впивался в шею, в ключицы, грубо сжимал соски. Тело Ашхи вибрировало, отзывалось, прося ещё и ещё. Наг и не догадывался даже, что может испытывать такие ощущения. Ведь его касались в первый раз. Так жарко, так требовательно. Он извивался под Акилой, стонал, не в силах сдерживать наслаждение. Паховые пластины трепетали, а напряжённый красно-оливковый член сладко тёрся о пушистый белый мех. Акила вдруг быстро поднялся, дёрнул Ашхи за руки, и, толкнув его передними лапами, привлёк его лицо к своим бёдрам, бесцеремонно засаживая своё мужское достоинство ему в рот. У Ашхи дух захватило от накативших ощущений. Он вцепился в пушистые бёдра дъярта, раскрывая шире рот навстречу терпкому травяному вкусу. Акила зарычал от удовольствия, ритмично толкаясь в раскрытые перед ним губы. Ашхи лежал на спине и даже сам не заметил, как стал подаваться вперёд, лаская горячий огромный член. Наг сходил с ума от этого великолепного вкуса, от горячего мужского запаха дъярта и чувствовал, что сейчас сам изольётся семенем от переполняющих его чувств. Акила задвигался быстро-быстро, и, содрогнувшись, излился в раскрытый рот, заполнив его своим семенем. Примерно в этот же момент в нарастающем экстазе Ашхи вдруг понял, что плывёт. Его как будто радужной волной накрыло с головы до кончика хвоста, и понял, что может вот прямо сейчас умереть от счастья.       Он обнаружил себя всё на том же матрасе, под любимым и горячим дъяртом. Облизнулся, глотая и ощущая удивительный вкус. Дышал часто, уткнувшись лицом в цветастую влажную ткань и приходя в себя. Закусал губы от восторга и всхлипнул, почувствовав, как Акила исследует его спину, покусывая позвоночник и по-хозяйски сжимая ягодицы. Акила приподнялся и Ашхи с восторгом понял, что он пристраивается к нему сзади, ища вход. Толстая головка нетерпеливо елозила по ягодицам, истекая смазкой.       - Сейчас-сейчас, любимый мой…- не помня себя, зашептал Ашхи, пальцами одной руки разводя трепетавшую дырочку, а второй направляя в неё горячий член. Акила порывисто выдохнул, погружаясь в нераспечатанное никем до этого тело. Ашхи забыл, как дышать. Небывалые чувства захватили его. Пару мгновений боли сменились очень яркими ощущениями. Так странно! И удивительно. И очень горячо! Он чувствовал себя таким заполненным. Акила внутри него! Огромный просто! Наг даже думать не смел, что сможет испытать подобное! Дъярт размашисто задвигался в нём, вгоняя себя во всю длину. Ашхи кричал от восторга, сминая в кулаках цветастую ткань матраса. Его собственный налитый член ритмично болтался, до боли приятно ударяясь о хвост. Каждое движение дъярта сладостью отдавалось в теле нага, он подавался на встречу огромному члену, жадно принимая. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Щёки его горели, ему было так стыдно и так хорошо слышать стоны Акилы, и ещё этот хлюпающий звук в соединении их тел. Вдруг Акила выскользнул и Ашхи такую ужасную пустоту почувствовал. Нет! Ещё! Нащупал дрожащей рукой напряжённый член и в мольбе направил в себя. Дъярт сразу же нетерпеливо толкнулся меж тугих ягодиц, с силой вдалбливая нага в матрас. Задвигался быстро, страстно, и, издав рык, излился горячим семенем в нежное тело. Ашхи обалдел от восторга, почувствовав, как огромный член Акилы пульсирует в нём. И сам не понял, как снова на волнах оказался. Или даже на небе. Он просто не знал, с чем это можно сравнить. За всю свою жизнь он ни разу подобных чувств не испытывал и не мог подобрать им подходящих названий. Это было изумительно. Прекрасно. Волшебно!       Ашхи трепетал под его руками, тёрся о пушистый мягкий мех, раскрывал своё тело перед ним и сходил с ума от удовольствия. Он уже сбился со счёта, сколько раз Акила изливался в него, и сколько раз он уже на небе побывал, но остановиться было просто невозможно.       Единственное, что хорошо помнил Акила, так это то, что смог сказать Ашхи уходить. И уже в этот момент телом завладели инстинкты. То, что он так долго сдерживал благодаря андрадитовым камням. В доме была вспышка магии и камни среагировали настолько непредсказуемо, что вызвали противоположный эффект. Даже если бы дъярт мог себя сдержать при обычных обстоятельствах, в этом доме сделать это было решительно невозможно. Магический усилитель. И неважно, чего. Так что в какой-то степени Ашхи повезло, что дъярта беспокоила физическая неудовлетворённость, а не жажда убийства.       Поэтому хоть бы кто. Хоть кто-нибудь, неважно. Первый попавшийся. Излиться. Выпустить свой пыл. И тело напало на первое, что было рядом, бесцеремонно выкинув сознание за пределы досягаемости. Акила лишь краешком помутнённого рассудка ловил обрывки необычных ощущений: холодок нежной кожи, тугая шелковистость тела, мягкость прохладных губ. И удовольствие, которое яркими всполохами затмевало смазанную картинку. Его тело было ненасытным. И только когда за окном стало светлеть, дъярт понял, что его постепенно отпускает. Он ритмично дёрнулся, в блаженстве освобождая себя, и провалился в темноту.       Ашхи лежал на матрасе и смотрел на стену невидящим взглядом. В голове блуждала приятная пустота, а на тело навалилась сладкая истома. Теперь и умереть не страшно. Ведь сегодняшняя ночь – это лучшее, что в его жизни могло произойти. Они занимались любовью. Ашхи до сих пор чувствовал вкус Акилы на своих губах. Повёл хвостом, с упоением ощущая, как тёплое семя любимого вытекает меж его ягодиц. Они заснули только на рассвете, и наг, проснувшись сейчас, серьёзно раздумывал, можно ли умереть просто от чувства счастья.       За спиной потрясённо дёрнулись. Этот звук несколько отрезвил разомлевшего нага. Сердце гулко бухнуло в груди, болезненно сжавшись.       Акила проснулся.       Ашхи, в силу своей природной наивности, надеялся, что их близость была не такой уж и случайной, и что дъярт на самом деле не столь категоричен, как говорит. Только вот по-прежнему не знал он дъяртов. Совсем. И стоило только повернуться осторожно, как все его радужные мечты вмиг треснули, разбившись на мелкие острые осколки страха: такой смеси ярости, ненависти и отвращения на лице Акилы наг не видел никогда. Теперь даже тот взгляд в ваннах казался ему более мягким, чем этот! Ашхи охватил ужас.       Акила лежал, побледневший от злости и унижения, и не мог найти слов. Его трясло от омерзения, не верящим бешеным взглядом он смотрел на змеёныша, заляпанного в его семени. Семени дъярта! Тошнотворный смешанный запах его тела с телом змеёныша заставил содрогнуться. Дъярт чувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку.       - Ты! Я. Говорил. Тебе. Сбежать!! – Акила был готов задушить эту гадину вот прямо сейчас. Гнев клокотал в нём. – Тварь! Ты же видел!! Ашхи в первый раз в жизни так испугался. У него даже сомнений не было, что Акила его на полном серьёзе может убить. Сердце его сейчас будто иглами кололи, виски сковывала тупая боль. Дъярт ненавидит его! Презирает! Залопотал отчаянно, подрываясь:       - А-акила, э-это же…!       - Не смей называть моё имя!! – в ярости заорал Акила, одновременно подскочив с перепуганным нагом, – Ты же видел что я не в себе, мразь! И не сделал ничего?! Небось ещё с этого удовольствие получал, да?! Извращенец! Ашхи готов был разреветься. Было безумно больно слышать такие слова. Всё его тело сотрясала мелкая дрожь.       - Н-нет, я…!       - Я сказал заткни пасть!! Ашхи от страха попятился, и сам не понял, как больно ударился о стену. Поднял глаза в отчаянной мольбе и с ужасом наткнулся на ледяной взгляд дъярта, горящий жаждой убийства, который возвышался над ним. Наг вздрогнул от резкого звука удара, который прошёлся почти возле его головы. Краем глаза заметил, как дверь в стене, возле которой они замерли, медленно рассыпается на щепки, зацепив треснувшую от кулака дъярта стену.       - Вон! - немигающие глаза дъярта пылали всепоглощающей яростью, - вон отсюда!! С глаз моих!! Иначе убью. И так. Кое-как. Сейчас сдержался!! Ашхи, дрожа, скатился по стене, невидящим взглядом смотря на разъярённого Акилу. Нет, это сейчас не с ним происходит! Это просто кошмар, он не проснулся ещё! Вдруг дъярт брезгливо и больно схватил его за локоть и с силой вышвырнул из помещения, кинув в лицо его полу разорванную тунику, затёртый мешок с копейками и покрывало.       - Пшёл отсюда, тварь!!       - Нет, послушай!... – в отчаянных слезах взмолился бедный наги, но дъярт просто бесцеремонно выкинул его на улицу, так яростно хлопнув дверью, что дом задрожал. Ашхи ощутимо ударился об камни, которыми была выложена тихая улица, и взвыл, не в силах сдерживать слёзы боли и обиды. Нет, не такого он хотел! Если бы знал, если бы мог только представить, что после жаркой ночи его ждёт такое, то убил бы себя, но не поддался бы лживой страсти Акилы! И ведь Акила сам! Он сам напал на него! Первый начал ласкать! И сбежать?! Да разве смог бы он сбежать от дъярта, если бы даже всей душой этого захотел?! Акила же безмерно силён! Он бы его в мгновение переломил напополам! Хоть Ашхи до этого и приходилось видеть дъяртов, но такой трепет перед чужой силой он испытал впервые, только когда Акилу увидел. Такой жестокий! И Ашхи обвинил во всём! Перед глазами нага всплыло искажённое презрением и ненавистью лицо. Неужели всё между ними теперь кончено?!       Акила метнулся в комнатёнку для водных процедур и заскочил в каменную ванную с ледяной водой, остервенело себя вымывая. Ужасный, противный запах заставлял его организм выкручиваться наизнанку. Вонючая смесь их соединённых всю ночь тел на идеальном чистом теле дъярта! Как будто в фекалиях провалялся! Акила чувствовал себя преданным. Его предало собственное тело! И пусть даже какая-то магия была тому виной, он не мог простить себе этого и беленился ещё больше. Да ещё эта гадина! Тварь! Бесит! Наверняка сам семенем заливался и даже сбежать не пытался пока он его топтал! Хорошо попользовался, мразь! Моясь, Акила на полном серьёзе раздумывал о том, что всё-таки следовало змеёныша убить. Холодная вода и отсутствие перед глазами ужасной картины в соседней комнате немного успокоили дъярта. Да, убить ещё тогда. Вернее, добить еле живого а не тренировать на нём свои навыки врачевания. Сидел бы сейчас с красивой флягой или наручами и не знал бы такого позора. Для дъяртов это был позор. Они, считавшие другие расы отставшими, никогда бы не приняли сородича, вступившего в запретную для них связь. Холодная волна ярости накатила на дъярта. Ярости на самого себя. Очень неприятно было осознавать, но по сути Акила виноват был сам. Он не чувствовал опасности – дом был дружелюбен в своей магии, его подвело его собственное чутьё, его интуиция, его умения, его мозги в конце концов! В свои два десятка с небольшим лет Акила имел довольно высокие позиции среди своего клана. Он верно был первым за последние несколько сотен лет, кто в столь молодом возрасте сумел добиться подобного успеха. И даже после некоторых не очень приятных для него событий в прошлом его авторитет хоть и пошатнулся, но в целом никуда не делся. И вот теперь такая нелепица! Ужасно! Чистым он уже никогда не будет. Запах можно будет забить, с удовольствием сношаясь с красавицами-дъяртами, и через год-два только самый чуткий нос общины сможет выявить несуразную еле слышимую близость с другой расой. Учитывая, что Акиле приходится общаться с разномастными расами чаще, чем другим, исключительно из-за служебных обязанностей, проблем с этим в итоге быть не должно. Запах может быть и просто от долгого пребывания одной расы рядом с другой. Но вот тело и сердце его будут помнить этот кошмар. Совесть его теперь нечиста. Это расплата за ошибку, которую он совершил. Даже можно избавиться от свидетелей, замести следы. Действительно сейчас пойти и убить змея, переработав тело. И дом этот тоже уничтожить. Тогда и как будто не было ничего. Однако Акиле с ужасной неохотой, злостью и негодованием приходилось осознавать, что, будь в доме кто-то другой, Акила бы напал на кого-то другого без разбору. Так что змей по сути не при чем. И разве самому Акиле не знать, что всерьёз сбежать от него сможет только дъярт выше рангом? У этого хиленького змеёныша и шанса то не было абсолютно. Просто гадкая жертва. И дъярт сорвался на нем, выпуская всю свою злость и ненависть.       Он наконец вылез из теплеющей воды. Постоял немного, приводя в порядок мысли и успокаивая себя. И всё равно от всего этого сводило зубы. Убей он змея, уничтожь он дом, былую чистоту ему это уже не вернет. А смерть наги вообще перечеркнёт всё, что он совершил за последние пару дней, делая все его поступки абсолютно бессмысленными. И ещё одна мерзкая мысль тихо-тихо терзала краешек его сознания где-то глубоко внутри, заставляя чувствовать невозможные приступы гнева: оказывается, он действительно может совокупляться не только с сородичами. Не только сородичи могут дать телу такое удовольствие, от которого семя извергается бурным потоком. И после пылкой ночи любви с Ашхи тело его было донельзя довольным. Акилу передёрнуло. В первый раз в жизни сознанием он испытывал гнев, отвращение и бешенство, а телом – лёгкость и удовлетворение. И от этого на душе становилось ещё хуже.       Ашхи брёл, не различая дороги. Истерзанный, с красными влажными глазами от слёз, с подрагивающими губами, в полу разорванной тунике и закутанный в грязный плед. Прохожие сторонились, стараясь не глядеть в его сторону. Вот и солнце вылезло из-за белых облаков, и светит ярко, но нагу было на дружелюбные лучи света совершенно наплевать. Он не знал, что делать. В голове так и крутился бесконечной ужасной лентой образ взбешённого Акилы, с жуткой ненавистью в прекрасных золотистых глазах. И даже после таких кошмарных слов, такой брезгливости, Ашхи всё равно не перестал испытывать те мучающие его сердце, душу и тело чувства. Нечестно! Нечестно до боли! Акила и правда заколдовал его!       Устыдившись чужих взглядов, Ашхи забился в узкий проулочек между домами, спрятавшись за стоящими там ящиками. Скрутил под себя хвост, и положил на него руки, обречённо вздохнув. Ему не жить. Вернее, существовать он сможет, но не жить – счастливо и беззаботно. Наги выбирают себе пару на столетия, так что мучиться от любви ему предстоит ещё долго. А как хочется просто рядом с ним быть! Ашхи нервно помял складки покрывала тонкими пальцами. Нужно попытаться поговорить с Акилой. Он был в бешенстве, но, возможно, вскоре успокоится и тогда у Ашхи будет шанс оправдаться. Молодой наг молился, чтобы дъярту не взбрело в голову в порыве чувств собрать все свои вещи и сразу же сбежать из города. Ашхи сжал кулаки. Он же уже принял решение. Он последует за Акилой хоть к столпу света. Даже если дъярт его убить вознамерится, то пускай – всё лучше, чем существовать без любимого. А о жаркой ночи он забудет. О губах его требовательных и мягких, о сильном горячем теле, о большом и сладком члене – всё забудет. И никогда не будет больше вспоминать, как Акила неистово входил в него во всю длину, рыча от удовольствия. Как наг сам, дрожа от экстаза, сосал и вылизывал семя дъярта. Ашхи поднёс пальцы к губам, невольно заёрзав. Разработанная дырочка между ягодиц со жгучим трепетом сжалась. Нет-нет, вовсе ему не хотелось это всё вспоминать! Раздосадованный, Ашхи стал ругать себя за такие непристойные мысли. Прежде чем говорить с Акилой, нагу нужно было как-то привести себя в порядок. Хотя бы вымыться. Но не проситься же к первому встречному в ванну? И Ашхи решил попытать счастья – всё-таки найти тех нагов, о которых вскользь упомянул дъярт.       Наг не хотел признаваться, но на самом деле вполне смог бы сам отыскать пристанища своих сородичей. Правда, это зависит от расстояния. За стенами города почуять своих было невозможно. Сейчас же, оказавшись внутри, Ашхи мог предположить, где живут другие наги. Взбодрившись, он осторожно вылез из проулочка и двинулся по широкой улице, ведомый своей интуицией.       Акила задумчиво выходил из дома. Он только закончил с комнатой. Теперь не осталось и следа его унижения. Правда, самой комнаты тоже не стало – он, пока читал заклинание, опять всё вспомнил, и слегка вспылил, вычистив не только присутствие нага и своё, но вообще какое бы то ни было. Поэтому комната сейчас представляла собой белые куски стен с выбитым окном и с землёй вместо пола. Словом, вычистил так вычистил.       - Прошу, не входите в мой дом! – вдруг громко и в панике зачастил высокий и худощавый мужичок, чуть ли не бегом направляясь к дъярту, – это опасно!       Акила с интересом смотрел на приближающегося мужичка. Человек. Одет в тунику длинную, шаровары, на голове повязка. Не бедняк, но и не из знати. Ну, вполне вписывается в образ хозяина постоялого дома. Акила картинно скривился.       - Конечно, опасно! – громко ответил он, вкладывая в голос негодование, – вы что же, убить бедных путников хотите в вашем постоялом доме?! Такой огромный поток магии, я чуть с жизнью не расстался! Мужик вытаращился на него, видимо не ожидав такой реакции. Затараторил быстро:       - Конечно же нет! В-вы только сегодня в городе? Тут маги вчера подрались! Очень сильная вспышка была! Все убежали, никто не осмелился к дому подходить! Говорите, там такая сила, что вы чуть с жизнью не расстались?!       Акила рассматривал разволновавшегося мужика. Неплохой вроде дядька. Только с постояльцами ему не очень везёт. И дъярт не был исключением.       - Да-а, очень сильная сила, - вкладывая невероятный вес в свои слова, кивнул дъярт, - не зря все стороной обходят! Но где же были вы, как хозяин? Мужик вздохнул устало.       - Уже сутки вторые весь город бегаю! Посылаю за магами хорошими! Наши ушли все на самбелу*! Только к сегодняшнему вечеру один согласился взяться! Дом хороший, нельзя прибыль терять! Но и цены ломят! Дъярт сочувственно закивал.       - И сколько же хотят?       - Четыреста рье, представьте себе! Акила сделал вид, что изумился. Поцокал языком, покачал головой.       - Не знаю, хозяин. Видите, на первом этаже окно выбито со страшной силой, и стены белые, потрескавшиеся как от удара? Там ужасное скопление силы. Настолько ужасное, что может и не справиться ваш маг!       - Что?! – ошалел бедный хозяин, - но этого не было вчера!       - Вот видите! – подхватил дъярт, - магия в этом доме развивается! Если её не остановить сейчас же, она уничтожит весь дом! Маг вам нужен немедленно!       - Нет, невозможно! Это очень хороший дом!       - Конечно, хороший! И мне тоже понравился! Поэтому я помогу вам! Всего то за семьсот рье! Мужик опешил, беззвучно зашевелив губами.       - Семьсот рье?! Да вы шутите?! Акила очень серьёзно заговорил:       - Хозяин, что значат какие-то жалкие семьсот рье по сравнению с вашим домом? Нужно действовать крайне быстро! Ваш маг может не успеть! И вы уверены в его силе?! Уверены?!       Мужик стушевался, порядком растерявшись от такого уверенного напора. Акила мягко проговорил:       - Послушайте, вы симпатичны мне. Я хочу помочь. Но магия отнимает слишком много жизненной энергии, поэтому такая цена на самом деле не так уж велика по сравнению со спасёнными жизнями.       - Н-но что я тогда скажу магу? – неуверенно спросил мужик, коснувшись головы, - он уже должен был выехать…       - Просто отправьте ему ответную весточку, - отозвался дъярт, - несомненно, он будет рад вернуться на самбелу!       Акила ступал по широкой улице, выложенной светлыми камушками. В суме у него весело позвякивали блестящие монетки номиналом в семьсот рье. Вообще-то Акила и так подумывал убрать непредсказуемый усилитель, чтобы кто-нибудь не попался так же ужасно, как он. А тут этот мужик подвернулся. Он скрепя сердце медленно отсчитывал дъярту оговоренную сумму и тяжко вздыхал. Но после того как дъярт эффектно заставил дом сверкнуть белыми вспышками, а потом бурными потоками синих огоньков рассеять источник, так хитро спрятавшийся в комнатах, мужик в слезах счастья чуть ли не брататься полез. Хорошо, что остановить свой порыв у него ума хватило – иначе стало бы в мире на одного человека меньше. Акила усмехнулся. Весь этот спектакль как-то развеял его, да и сам он тоже неплохо сыграл – вообще надо было не на службу идти, а в театр. Глядишь, ещё бы в более молодом возрасте талантом признали! Он глянул на невнятную вывеску двухэтажного дома, перед которой встал. Что ж, сегодня была одна из самых ужаснейших ночей в его жизни, надо же ему это хоть как-то компенсировать.       Ашхи стоял в тени дома и смотрел на домики противоположной улицы. Дорога тут была вымощена тёмным камнем, да и строения были на вид поменьше, чем на главных улицах. И несколько домов как близнецы были похожи друг на друга. Двухэтажные, из жёлтого дерева. Лучи солнца приветливо сверкали на покатых крышах из серой в крапинку черепицы. Ашхи глотнул слюну, собираясь с духом и решаясь подойти к заветным домам. Вдруг массивная деревянная дверь одного из домиков скрипнула и на улицу вышла миловидная черноволосая женщина в длинном платье и зашагала к соседнему дому. Кожа её отливала сиренево-оливковым цветом, а змеиные белые глаза необычно бликовали на солнце. Ашхи удивился. Зачем нагине убирать свой хвост? Он знал о такой способности наги, но сам делать так не умел. Да и дома мало кто это умел – зачем? Если ты только не собираешься посвятить себя человеку. Он охнул. Вот, значит, как. Теперь ясна причина, почему они не в том же Шахине – обычным людям долго жить под землёй довольно тяжело. Ашхи вылез из своего укрытия. Нагиня резко повернула голову, уставившись на него немигающим взглядом. Из соседней двери выскочил высокий статный парень с корзиной цветов в руках:       - Ах, милая, вот…! И замолчал, уставившись со своей «милой» на засмущавшегося Ашхи. Наг неловко поклонился, взволнованно заговорив:       - Д-добрый день, прошу простить меня. Не знал, куда податься, поэтому пришёл…к сородичам. Женщина молчала, разглядывая нежданного гостя больше с любопытством, чем с неприязнью. Ашхи продолжал:       - У меня есть…пятнадцать рье. С радостью отдам эту сумму вам, если позволите мне вымыться у вас и привести себя в порядок. И он ещё раз с уважением поклонился нагине и молодому человеку.       - Жози, милый, разогрей воды, - вдруг мягким бархатным баритоном попросила она молодого парня с корзиной цветов и обратилась к Ашхи. - Входи, буду рада. И…десять рье будет достаточно.       Ашхи сидел в небольшой ванне, выложенной из матового камня, и с нескрываемым удовольствием поливал себя горячей водой. Когда же он мылся так в последний раз? Он не мог вспомнить. Теплота успокаивала и расслабляла тело. Всё будет хорошо. Он поговорит с Акилой. Он отправится с ним в путь. Будет учиться сам всему и, конечно же, не обойдёт стороной и магию. В любом случае, тут остаться он не мог, даже если бы и хотел. Нагиня жила с человеком. У них было восемь нагинят. Они сидели в кровати с широкими бортами, которая стояла в соседней комнате от той, куда разрешили зайти нагу. Восемь пар серебристо-белых глаз с интересом разглядывали чужака, но высовываться из своего укрытия совсем не спешили. В соседних домах жили наг – двоюродный брат с мальчиком и молоденькой девушкой и с десятью детьми, и троюродная сестра нагиня, с женщиной и парнем и двадцатью отпрысками. И, кажется, у них у всех друг с другом были не просто соседские отношения. Ашхи вздохнул. Да Акила если б увидел такое, то сразу бы всех на костёр отправил, заклеймив извращенцами. Да что говорить, для Ашхи такие семьи тоже выглядели несколько странными: зачем тебе несколько любимых, когда есть один? Самый особенный и самый лучший. Вспомнив об Акиле, Наг приуныл. Не ему вообще судить других – сам извращенец, влюбившийся в представителя другой расы.       За спиной скрипнула деревянная перегородка – нагиня принесла тёмненькое полотенце, перекинув его через тонкую конструкцию.       - Ссспасибо…- с благодарностью отозвался наг, полубоком повернувшись к своей спасительнице, - я вылезу сейчасссс. Она кивнула, с любопытством рассматривая спину нага. Не удержалась, и спросила:       - Так что же с тобой всё-таки случилось? Ты не сказал ничего. Ссора с любимым? Ашхи шокировано оглянулся на женщину, не в силах скрыть выступивший стыдливый румянец. Упавшим голосом спросил:       - Нет, я… П…почему вы решили, что именно «любимый», а не «любимая»? Женщина внезапно усмехнулась, с улыбкой проговорив:       - Ты хочешь сказать, что такие яркие красные следы на твоей спине могла оставить девушка? Ашхи резко плюхнулся в воду по самый нос, жутко покраснев. Перед глазами мелькнула картина, когда Акила исследовал его спину, покусывая, невольно заставляя Ашхи сладко стонать.       - Н-нет, э-это не то… - пробормотал он, - вам показалось, это недоразумение. У меня…кожа такая.       Слава царице Нагияне, женщина ничего не ответила, да и от дальнейших расспросов тоже воздержалась. Ашхи сидел на деревянной лавке возле узкого окошка и неумело зашивал порванный кусок туники чёрной ниткой. Рядом сохло вычищенное покрывало.       - В этом городе вы одни, да? – спросил он у нагини, которая с нисхождением глядела на то, как наг колется иголкой, стоически преодолевая очередной стежок. Её молодой человек в соседней комнате игрался с нагинятами.       - Одни, - кивнула женщина, - тут спокойный город, дебоширы редко бывают. Для детей хорошо. И нам хорошо. В нашем городе трудно будет с Жози жить. А тут обычным нагам скучно и некрасиво.       Ашхи понимающе покачал головой. Если вспомнить Шахин, то каждый уважающий себя наг обязан был облицевать фасад своего дома золотом. А в общественных парках наряду с живыми деревьями ставили золотые стволы с ветками и с сапфирами и изумрудами вместо листьев. Вообще у нагов был некоторый пунктик на драгоценности. Так что ни Го-Обра, ни Нодос никогда не вызовут дикого восторга у обычного наги. А у этих…свои приоритеты. Своя семья, свои устои. Ашхи тут делать нечего. И в этом городе – тоже.       Ашхи аккуратно отсчитал десять рье из своего мешочка и положил на стол, робко поклонившись своим спасителям.       - В Шахин иди, если что. Это самый близкий тут наш город, - вдруг посоветовала женщина, провожая нага к двери. Ашхи печально улыбнулся.       - Или тогда в Гасшшир, - поспешно добавила она, - он в другой стороне, дальше намного, но тоже хороший. Мой дом. Если пойдёшь туда – приходи, карту нарисую.       Ашхи с теплотой смотрел на женщину-нагиню и чувствовал благодарность. Хоть, конечно, эта благодарность и была за десять рье. Наг кивнул, поклонился ещё раз, и, наконец выйдя за дверь, так и ошарашенно замер – недалеко по улице стоял Акила и смотрел на него немигающим взглядом.       Ярко и пафосно сцепившись с продавцом в магической лавке (всё-таки пропадал в нём актерский талант) Акила вышел из двухэтажного дома победителем: триста рье за моральный ущерб и парочка халявных артефактов. Что ж, ему надо было как-то выплеснуть себя из-за ужаснейшей ночи, которая теперь позорным пятном будет лежать на его репутации.       «И вообще, репутация репутацией – сегодня есть, завтра нет», - философски рассуждал дъярт. Что-то разошёлся сегодня он – тысяча рье за полдня, да ещё и штуки полезные в придачу. Редко он себе такие приключения без надобности позволял – только когда уж сильно крышу сносило. Хорошо ещё, что морды никому не набил – так, на всякий случай.       Он мерно ступал по широкой улице. Эта ночь слишком уж выбила его из колеи. Фактически весь день сознание в смятении бушевало. Было невыносимо трудно признать свою ошибку, но по-другому он не смог бы двинуться дальше. Что ж, обдумать, принять, и никогда больше такого в жизни не совершать. Акила гордился тем, что, в отличие от многих, мог учиться на своих ошибках. Хотя, конечно, с большей охотой предпочитал учиться на чужих. Дъярт глубоко вздохнул, успокаиваясь. Так, светлый ум, холодная голова. И вот теперь перед парнем встал весьма щекотливый вопрос – что-то нужно делать с наги. Акила снова тяжело вздохнул. Как ни крути, как не выкабенивайся, но факт остаётся фактом: дъярт лишил его девственности. Он бы может и не придал этому значения, если бы Ашхи уже был попользованным, окутанным запахами других тел – подумаешь, ещё один погоды не сделает. Но он стал у него первым и чувствовал от этого некоторую ответственность. Ведь для общины дъяртов лишение невинности – священный обряд, связующий брачующихся навеки. Мыслей «навеки» конечно же у дъярта не было, но вот выбросить наги, как мусор и благополучно забыть, он не мог. Поэтому шёл к домам из светлого дерева с серой черепицей, следуя больше по еле уловимому противному запаху, нежели по сказанному прохожими направлению. Честно говоря, дома местных нагов ему не понравились ещё издалека, а как только он увидел в дверях нагиню на человеческих ногах и человека мужского пола за её спиной, его неприязнь только подтвердилась. Хотя, конечно, и говорят, что наги и люди очень близки друг другу по различным характеристикам, тем не менее почему то такие вот не живут в том же Шахине или Шуршатти. Взгляд сфокусировался на застывшем возле закрывающихся дверей Ашхи. Волосы влажные, и чешуя блестит. Вымылся, не так воняет хоть теперь, молодец.       - А…акила, - еле слышно выдохнул он и дъярт с силой подавил в себе приступ раздражения и накатившего гнева, сжав кулаки. Он посмотрел на худое тельце в тунике и замотанное покрывалом. Да, просто жертва. Хиленький, не сбежал бы, даже если бы до смерти старался. Акила содрогнулся от мерзости, внезапно представив, что было бы, если бы не было Ашхи, а, скажем, хозяин прибежал раньше времени. Или соседи. Кажется, Акила теперь примерно представлял, какие кошмары ему будут сниться.       Сердце Ашхи от волнения ходило ходуном. Он был в панике. Ещё не решил даже, что будет говорить Акиле! Он вообще не думал, что тот пойдёт искать его! Или он тут оказался случайно? Нет, Ашхи не хотел верить в случайности. Только не с Акилой. Дверь за спиной благоразумно закрылась. И наг подумал, что его местные спасители никак не связали его оцепенение с появлением дъярта – слишком уж они разные. Да и что вообще у них может быть общего? Но для Ашхи всё это не имеет значения. Во всяком случае, Акила здесь и наг не должен раскисать, он должен действовать.       - М-мы можем поговорить?...- пролопотал он, коря себя за робость и очень медленно подползая к неподвижному дъярту. Акила внимательно наблюдал за ним. Но хоть с кулаками не бросался, всё радость. И во взгляде вроде бы бушующей ненависти нет. Наги очень боялся такой взгляд снова получить, не желая даже в страшном сне об этом вспоминать. Акила соизволил ответить:       - Можем. Но только не посреди улицы. И свернул в проулок. Ашхи взволнованно ринулся за ним, на всякий случай держа расстояние. Они зашли в проулок, довольно широкий и на удивление чистый. Пустые крепко сбитые ящики кучей валялись возле литой стены дома. Акила опустил сумы и, легко прыгнув на ящики, устроился на них, разглядывая неловко стоящего нага. Ашхи помялся в нерешительности, но всё-таки тоже забрался на один напротив дъярта, оставив большую часть хвоста на земле. Так и сидели некоторое время.       - Ну? – не выдержал Акила, скривившись. Ашхи запаниковал:       - Ну, э-это!... К-как ты себя чувствуешь?! Акила возвёл глаза к небу. Ну что ж ему за полоумный наг достался?       - Если скажу, что совершенно ужасно, тебя такой ответ устроит?       - А?! Н-нет, конечно! Мм…       И Ашхи замолк, совсем стушевавшись. Да что же это! Он же хотел быть бойким и смелым! А Акила смотрел на Ашхи и закусывал губу, чтобы с дуру не задать аналогичный вопрос. Тем более, с таким замечательным зрением и обонянием, как у него, и так всё было ясно: наг вполне невредим. Он реально вставлял в него? Наги обладают настолько растяжимым телом?! От ненужных мыслей Акилу передёрнуло. Он недовольно мотнул головой. Нужно о другом думать – куда деть змея. Он сам видел, как из человеко-змеиной общины его выперли – им там чужие не нужны. Это ясно, как день. Нарисовать змею карту да пусть прётся в Гасшшир или Шуршатти? Змеиные города, там без проблем устроится.       - Я…я хочу с тобой пойти, - словно прочитав мысли Акилы, тихо проговорил Ашхи, тревожно сминая складки покрывала в руках, - п-под землёй не очень любят пользоваться магией, поэтому и в Шахине её нет. И-и в других таких городах. А я очень хочу научиться. Э-это на земле только… Акила покачал головой.       - Невозможно. Один только твой вид меня выбешивает. Иди сам, без меня. Ашхи вскинул голову, перепугано глядя своими золотисто-зелёными глазами на дъярта:       - Э-это же недоразумение было! Просто магия чужая, так ведь?! Т-ты же не помнишь ничего! Значит просто представить, что ничего не было!       - Не было? Не было?! – взбеленился Акила, всё-таки ещё пытаясь хоть как-то держать себя в руках, – да ты воняешь мной!! Всё твое тело пропитано моим запахом!! Да как у меня вообще встал на тебя?! Да ещё чтобы в тебя семенем своим…?! Это просто невыносимо!!       Акилу внутренне потряхивало от злости и пережитого унижения. Он сжимал и разжимал кулаки, стискивал челюсти, пытаясь взять себя под контроль. Ну уж нет, отныне тело его всегда будет слушаться, во что бы то ни стало! Хватило уже одного приключения – до конца жизни помнить будет! Ашхи невольно прижал руку к разболевшейся груди. Пора бы ему уже привыкнуть к грубым словам и не реагировать столь остро. Но сердцу не прикажешь.       - Н-но ты же больше никогда и ни за что на свете такого не сделаешь, правда? – такие слова Ашхи давались с большим трудом, - т…такую…ошибку не повторишь больше? Акила бешено сверкнул глазами.       - Конечно!!       - Но если я уйду сейчас, то и запах со временем сотрётся, - вдруг сказал Ашхи, говоря то, что первым взбредёт в голову. Просто молчать он не мог, понимая, что тот час же отчаянно разревётся:       - И воспоминания об ошибке этой – тоже. Как будто и не было ничего. И тогда не боишься что снова можешь в таком оказаться? Н-не лучше бы иметь рядом с собой доказательство? Ч-чтобы всегда помнить и никогда больше не п-переступить черту?...       Сказал и сам растерялся, уставившись на Акилу. Дъярт молчал. Признаться честно, с этой стороны к этому вопросу он как-то не подходил. И что странно, слова змея показались ему в какой-то степени разумными. Есть даже такое течение в искусстве самоконтроля – окружать тебя тем, что по каким-то причинам безмерно раздражает, заставляет вспоминать самые низменные гадкие порывы. И это закаляет, это даёт ясность ума. Не должно быть ничего, что могло бы вывести из равновесия настоящего воина. Расчётливый холодный разум. И со спокойной улыбкой смотреть на прошедшие ошибки свои, как на трофеи на верёвках, как на тернистый путь к самосовершенствованию. А забудешь, потеряешь свой опыт – и идти придётся с самого начала.       Ашхи не мог поверить в то, что видит: Акила задумался над его словами! Он в самом деле сейчас раздумывает, брать его с собой или нет! У него есть шанс! Наг сидел, сцепив руки и боясь что-либо ещё произнести. И ждал своего приговора. Наконец Акила хмыкнул. Перевёл задумчивый взгляд на опустившего голову нага.       - Ашхи. Наг так сильно вздрогнул, что чуть не свалился со своего ящика, испугавшись своего имени из уст дъярта. Взволнованно уставился на собеседника, не мигая.       - Я пойду в Жинор, - медленно начал дъярт, всё ещё раздумывая, - дней пять-шесть в пути. Город большой - не то, что этот. И не такой разномастный, как Го-Обра. Привержен вековым устоям. Так что не думаю, что община нагов там… - он в отвращении повёл плечами, вспоминая местных представителей этой расы, - …такая. Он грациозно соскочил с ящиков, с лёгкостью поднимая тяжелые сумы. Бросил через плечо подорвавшемуся с места нагу:       - Иду сейчас. Если хочешь в Жинор – что ж, от твоего присутствия в пути с меня не убудет. Решай сам.       А Ашхи стоял и готов был умереть от счастья и облегчения. Шесть дней! Вместе! И сам позвал! Сам! И наг быстро двинулся за дъяртом, тем не менее стараясь держаться на почтительном расстоянии. Хотел сказать уверенно, но вышло просто застенчиво:       - Я…иду!       Дъярт глянул на него и отвернулся, фыркнув. Он всё ещё не был уверен в своём решении. Во всяком случае, с него действительно не убудет, если змей потолкается рядом ещё каких-то шесть деньков. Заодно и искусство самоконтроля на себе попрактикует. А Жинор – город, приверженный традициям. Да и магические библиотеки для начинающих у них чудо как хороши. Идеальное место жительство нагу. А Ашхи старался сдерживать улыбку, украдкой глядя на своего спасителя. Что бы Акила не говорил, но он всё-таки слушает и слышит Ашхи. И наг сделает всё возможное, чтобы они стали хорошими друзьями.       Спутники двигались к широким воротам. А малиново-алое солнце клонилось за горизонт, обещая прекрасные дни.