Жажда любви

***

Криса Ву привлек запах. Он был нежным и легким, совсем невинным – детское мыло, чистая кожа, клубника со сливками, розовые жвачки, содранные колени. Но от этого почти детского аромата, который разлился внутри него, член стал каменным. Конечно, образ Лолиты тоже повлиял, но запах решил все. Сначала Ву подумал, что ошибся, что этот паренек просто заблудился. Иначе что ему делать ночью в районе города, славящемся своими клубами и проститутками? Невысокий, в светлых спортивных брюках и растянутой футболке лимонного цвета, он смотрел растерянно и сонно, будто не понимал, что тут забыл – на задворках мегаполиса, где парни с густо накрашенными глазами прохаживались по тротуару, сбрасывая пепел с ментоловых сигарет, и дым смешивался с запахом спермы и пота. Светлые волосы, нежные розовые губы, чуть обветренные. Светловолосый машинально облизал их, и Крис был готов поклясться, что этот невинный ротик создан специально для того, чтобы сосать член. Этот мальчишка походил на ангела, который заблудился в жестоком и опасном мире. Ву уже собирался пройти мимо – он был не из тех, кто цепляет не проституток (пусть даже и таких хорошеньких) – только деловые отношения – он им деньги – они ему секс. Тем более что неподалеку собирались молоденькие, довольно умелые и, главное, относительно чистые мальчики. Но тут наглец схватил его за руку, всматриваясь огромными глазами цвета моря перед штормом. Аккуратные пальцы обхватили его плечо, сжав его до боли, и у Криса не оставалось выбора кроме как остановиться. - Ищешь компанию на ночь? Его голос оказался низким, неожиданно низким для такого хрупкого тела. Крис почувствовал дрожь, пробегающую по телу и сладкую боль внизу живота. - Возможно, - он холодно улыбнулся, - сколько ты хочешь? - Триста тысяч вон в час. За ночь – полтора миллиона. Я поеду к тебе, но утром ты вызовешь мне такси. Это в стоимость не входит. Он улыбнулся призывно, и заиграли ямочки на щеках. Блондин говорил с едва заметным китайским акцентом, и сам казался фарфоровой куклой. Крис расхохотался от такой наглости: - Думаешь, подставил задницу и заработал месячный оклад офис-менеджера? Меня это не интересует. Удачной охоты, малыш! Он развернулся, чтобы уйти, но рука парня не отпускала его плечо, он потянул Криса на себя, и не успел тот опомнится, как это сладкое, невинное тело тесно прижалось к нему. Ву поморщился – он на такое не клюнет. - Лучше бы тебе убрать руку, - сказал он угрожающе, - не хотелось бы покалечить такого симпатичного мальчика. Тот улыбнулся медленно, с ленцой. Его глаза вспыхнули насмешкой. - Думаю, ты не откажешься попробовать то, о чем даже мечтать не мог. Я стою каждой воны, поверь. Он прижался пахом к бедру Ву. И Ву почувствовал, какой он возбужденный – это было непривычно – у шлюшек, которые бродили тут, на Итхэвоне, иногда даже не вставал. Крис сглотнул набежавшую слюну, но самообладание не терял: - Так все говорят – а потом оказывается, что лучше было удовлетворить себя самому. Он привстал на цыпочки, вглядываясь в глаза Крису, прижимаясь к нему всем телом и Ву почувствовал, голова идет кругом от одуряющего сладкого запаха и тяжелой волны возбуждения, которая заставила его грубо обнять мальчишку. Крис уткнулся носом в его шею – нежную, белую – вдыхая чистый, детский аромат. Парень просунул руку между их телами, потирая член Криса сквозь брюки. Ву кончил спустя несколько секунд как прыщавый подросток, прикусывая язык, чтобы не закричать. Он едва удержался на ногах. - Теперь ты понимаешь, что я лучший? – прошептал он, проводя рукой по груди Криса, - я люблю секс. Мне это нравится. И мне нравишься ты. Поэтому я хочу облизать всего тебя, хочу, чтобы ты кончил мне в рот, и я проглочу твою сперму, наслаждаясь ее вкусом. А потом сделаю так, что ты снова захочешь меня. И ты будешь иметь меня так, как не имел никого никогда в жизни. Я хочу, чтобы ты кончал так много, что у тебя начнут яйца болеть, а я весь буду в твоей сперме. Он схватил руку Криса, засовывая ее себе в брюки. Крис почувствовал, что под ними больше ничего нет – гладкая, горячая кожа головки уперлась в ладонь. - Ну так что? – спросил он, заставляя Криса обхватить его член рукой, толкаясь в нее, - не такая большая цена за лучшую ночь в твоей жизни. Ву плохо соображал, все еще пытаясь прийти в себя после ошеломительного оргазма. Но крепкая плоть в его ладони, и запах, ласкающий ноздри, заставляли его молча стоять, пытаясь понять, что он делает тут, на улице, освещенной ночными огнями, с безумным взглядом, в белье, измазанном спермой, и рукой, запущенной в брюки совсем юного мальчика, возможно, еще несовершеннолетнего. Ему пришлось несколько раз сглотнуть слюну, прежде чем он выдавил из себя жалкий хрип: - Да. Он обхватил его сзади за горячую шею, зарываясь пальцами в светлые волосы, и пошел к стоящей невдалеке машине, нетерпеливо подталкивая парнишку впереди себя, как будто заставлял его идти не по свой воле. Хотя все было с точность до наоборот.

***

Крис жил в особняке в соседнем районе Сеула. Ничего сверхдорогого, но там было уютно и просторно, тем более что дом сдавался вместе с мебелью и кухонной утварью, были даже некоторые вещи вроде пледов и чистящих средств, которые предыдущие владельцы любезно оставили. Крис привык к роскоши, но когда ему пришлось бежать из Америки, то с ним была только сумка с вещами и сто тысяч долларов наличными – все, что он успел украсть из сейфа. Этого хватило на первое время, чтобы снять тут жилье, которое или менее его устраивало, пока он разберется, что делать дальше. Нет, он не был вором или убийцей. Он просто хотел забрать то, что принадлежало ему. И он ждал, когда сможет это сделать. Самой большой глупостью в его жизни было, получив огромное наследство, влюбиться. Его теперь уже бывший парень Тао сыграл на его наивности и влюбленности, уговорив оформить документы на него, чтобы избежать больших налогов. Как-никак, он был юристом, и разбирался в этом больше Криса. Ву понял, что его банально использовали, когда через два года застал Тао на их кровати с разносчиком пиццы. Господи, это было так карикатурно, что Крис расхохотался, несмотря на всю отвратительность ситуации. Он уехал в тот же день. Формально, все имущество и деньги на счетах принадлежали Тао. Ву решил поехать в Китай, к друзьям, но потом подумал о сочувствующих взглядах и о том, что придется рассказывать в подробностях всю историю от начала до конца, превращая личную трагедию в маленький фарс, и выбрал Корею. Когда-то он уже бывал тут, и ему нравилось сочетание расслабленности пригородов и плотного ритма мегаполиса, небоскребов, соседствующих с домиками, на крышах которых сушили белье и выращивали овощи. Да, отсидеться там и привести мысли в порядок, продумать план мести. Полгода он провел как проклятый, совершая тысячи звонков, поднимая на уши всех людей, которые ему были должны – услуга за услугу. Крис хотел убедиться, что Тао останется ни с чем. А затем три года жил, как в наркотическом бреду, узнавая все новые и новые подробности. - Тао уволили из фирмы. Тао оказался изгоем. Его никуда не берут. Некогда блестящий юрист увяз в долгах. Тао связался с парнем, который снабжает его наркотой. Говорят, что теперь он торгует собой, снимая парней в ночных клубах. Эти новости были для Ву дозами самого сильного наркотика – мести. И он жил ради них, внутренне злорадствуя – еще, еще, пусть ему будет так больно, как не было никому в мире. А потом жажда мести прошла, а вместе с ней и пришло опустошение. И даже слух о том, что Тао отправился в Сеул на его поиски, оставила Ву равнодушным. Крису было почти тридцать. На его счетах мертвым грузом лежали миллионы долларов, но он так же продолжал жить в том самом особняке. Поменялось только то, что теперь дом был его собственностью. Ву потерял смысл жизни, накачиваясь алкоголем и снимая проституток на улицах Итхэвона. Если бы у него был психоаналитик, он бы точно сказал, что Крис пытается разыскать в череде продажных мальчиков того самого, предавшего его. Или наоборот, зная о теперешней деятельности Тао, снимал проституток, чтобы выместить на них обиду и злость. Но Крис считал иначе – просто такие отношения он понимал как наиболее честные – ты им деньги, они тебе – секс. И никаких недомолвок, притворных улыбок и поцелуев. Все просто. Хотя, в последнее время Ву понимал, что все чаще хочется не то чтобы снова испытать любовь - всепоглощающую, страстную, или как там еще пишут о ней. Просто, чтобы появился человек рядом, с которым можно будет ощущать себя еще живым.

***

Крис вел авто, раздумывая, не потому ли он решил привезти этого парня к себе, а не в отель, например. Возможно, потому что он всколыхнул в нем запрятанную где-то очень глубоко и надежно жажду любви. Не плотских развлечений, а именно любви. Может, так подействовал его ни с чем не сравнимый запах, или мягкий профиль, а, может, лукавые ямочки на щеках. Все это заставляло тело Криса изнывать от желания обнять и защитить, а потом жестко поиметь. Они ехали молча. Парень сидел, выпрямив спину и аккуратно, будто примерный школьник, сложив руки на колени. Он смотрел на серую змею шоссе, и у Криса холодело внутри от неприятного чувства, будто он украл невинного ребенка, и везет его в свое логово, чтобы насладиться его страданиями и слезами. Поэтому он был рад, когда они подъехали к дому, и парнишка вышел, покачивая бедрами – невинный мальчик исчез, уступив место опытному профессионалу. Ву открыл двери, приглашая внутрь. - И как тебя зовут? – спросил он, проходя к барной стойке и наливая два стакана с водкой и лимонным соком, щедро закидывая туда лед. Ночь была душной – Сеул страдал от летней жары, и кондиционер не спасал от жаркой липкости, окутывавшей город. Крис с наслаждением держал в руке холодный, запотевший стакан. - Син, - он направился к Крису, будто танцуя. Его движения были плавными и размеренными, Син ступал босыми ногами по паркету бесшумно, вкрадчиво, приближаясь к застывшему со стаканами в руках Ву. Ветер со стуком распахнул окно, врываясь в дом и донося шум города и запах пыли, к которому примешивался сладковатый аромат, исходивший от кожи Сина. Крису захотелось лизнуть языком влажную от жары кожу парня, чтобы узнать, такой ли он сладкий на вкус, как и по запаху. - Син, - протянул он, - значит "грех". А меня зовут Крис, - он едва сдерживал волнение, и вручил Сину напиток, прижимая свой стакан к горящей щеке. Син отпил, пристально всматриваясь в глаза Ву, а потом решительно отставил стакан на барную стойку. - Крис... Еще никто и никогда не произносил имя Ву так сексуально и невинно одновременно. - Крис, - повторил он, - хочешь меня? Ву одним глотком осушил стакан. - Да, думаю, именно поэтому ты здесь. Син обнял его за шею, приподнимаясь на носках, прижимаясь к Ву. - Тогда не медли. Запах его кожи сводил с ума. Развернув Сина, он прижал его лицом к барной стойке, рывком спуская брюки, и вошел без всякой подготовки. Но, кажется, что ему не было больно. Крис задрал на Сине футболку, гладя ладонями выпирающие на узкой спине лопатки. Его кожа было горячей и липкой. Он стонал, вскрикивая часто, хватаясь пальцами за стойку, закусывая губы, и кончил, подрагивая всем телом на бокалы, висящие как коконы под стойкой. Никто никогда не кончал раньше Криса, тем более на его посуду. Но, похоже, этому мальчишке было все равно. Крис улавливал резковатый, отдающий цитрусом запах его спермы. Крис кончил следом, выходя из парня. Вязкая жидкость потекла по ногам, впитываясь в резинку брюк. - Вылижи меня всего. - Что? – не понял Ву. - Слижи свою сперму с меня, - большие глаза, в полумраке кухни кажущиеся бирюзовыми, смотрели властно, - тебе понравится. Только сделай это медленно. Крис не мог понять, каким образом получилось так, что сейчас приказы отдает Син, а не он, снявший его на улице. Но трудно было не поддаться этим чарующим глазам, и, боги, как он облизывал губы и лукаво улыбался, обещая наслаждение. Крис и сам не понял, как опустился на колени, наклоняясь к бедрам Сина. И вот он уже ощущает на языке солоноватый вкус собственного семени, побывавшего внутри Сина, и оттого отдающего лимонной свежестью и медом. Он понял, что его член снова возбужден. И Крис сорвался, вылизывая, выцеловывая и исследуя пальцами его всего – чтобы запомнить каждую мелочь – вкус, запах, нежность кожи, чтобы запомнить стоны, которые сводили его с ума. Ему впервые за долгие годы захотелось доставить удовольствие другому, отбросив свои желания. И Син кончил снова, прежде чем оттолкнуть Криса, чтобы спустится к его паху и приняться усердно колдовать губами и пальцами над его членом. Син не врал – эта ночь стала самой лучшей в жизни Криса. Он имел его во всех позах и во все возможные места, ощущая, как его вкус остается на коже и языке снова и снова. На утро Син с достоинством, достойным королевской семьи, принял с легким поклоном деньги, и исчез в утренней розоватой дымке, будто бы на шее не лиловели засосы, и не слипались пряди пшеничных волос от перламутровых капель. Ву подумал, что ему совсем не жалко потраченных денег – он дал в три раза больше, чем они договаривались. Син помахал рукой на прощанье, еще раз одарив Криса удивленным детским взглядом так разительно отличающимся от того, ночного – жесткого и властного, несмотря на то, что Крис был сверху. Ву стоял возле окна, гадая, сможет ли он после этой ночи остаться таким, как прежде.

***

Его опасения оправдались – после встречи с Сином Крис не мог ни на чем сосредоточиться, рассеянно бродя по улицам города или проводя все дни дома, за плотно задернутыми шторами, в оглушающей тишине и одиночестве. Он чувствовал себя так, будто у него отобрали что-то важное, какую-то часть его самого. Не было объяснения этому зудящему чувству беспокойства, все нарастающего, и Ву пытался заглушить его хорошей порцией алкоголя, но и это не спасало от осознания бессмысленной пустоты и никчемности его жизни. Казалось, мир потерял краски, поблекнув внезапно, а запахи и вкус еды исчезли, будто при затяжной простуде. Он спал почти все время, вставая только, чтобы поесть рамен или выпить еще алкоголя. А потом вся эта пугающая неопределенность оформилась нечто осязаемое и видимое. Стоило Крису закрыть глаза, как перед его внутренним взором являлся бесстыдный ангел с глазами цвета грозового моря, с волосами цвета спелой пшеницы, с бархатной кожей и розовыми, невинными губами. Он улыбался, опустив темные ресницы, и медленно разводил ноги, обещая острое, пряное наслаждение. Крис просыпался от липкости на животе, недоуменно крутил головой, не понимая, куда подевался Син. В его снах он был настолько реальным, настолько осязаемым, что казалось, подушка еще хранит тепло его головы. Это казалось безумием, но Крис понял, что теперь для него составляет смысл - именно он – охотно отдающийся первому встречному, грязный ангел, слизывающий сперму с чужих членов – именно он заставлял Ву проваливаться в пропасть безумия от невозможности им обладать. Крис закрыл глаза в мельчайших подробностях вспоминая ту ночь – как он изгибался в спине, принимая его в себя, как он стонал под его тяжестью, прикрывая глаза. Уже через час он был на Итхэвоне, упрекая себя за то, что не догадался поехать сюда раньше. Он расхаживал по той самой улице, где встретил Сина. Но тот не появлялся. Крис не знал, где еще его можно найти, поэтому просто стоял тут, растрепанный и усталый. - Ищешь компанию на ночь? Крис вздрогнул, чувствуя, как сердце камнем падает вниз, а потом осознал, что это не его голос. Он обернулся, увидев высокого парня, лицо которого было скрыто сумерками. - Ищу, - сухо бросил Крис, - но не тебя. Я ищу Сина. Ты знаешь такого. Парень выступил из темноты под желтый круг фонаря, но не решился подойти ближе. - Я его знаю. Но лучше тебе не найти его. Крис подлетел к парню, тряся его за плечи. Тот зажмурил глаза, только повторяя жалобно: - Не трогай меня, пожалуйста, не трогай! - Где он? – прорычал Крис. Парень молчал, безвольно опустив руки – на смуглой коже виднелись следы от уколов. Крис вытянул бумажник, засовывая в руку смятые купюры. - Просто скажи, где его найти. С остальным я разберусь. Это не твои проблемы. - Он на пляже Уансан – уехал туда с каким-то мужиком. Отпусти меня. Он быстрым шагом пошел по улице, поводя плечами, будто боялся, что после прикосновения Ву с ним произойдет что-то ужасное.

***

Три часа от Сеула, несколько сот метров пешком, и Крис стоит на пляже, а темное море лижет берег, вздыхая. Син сидел у кромки воды. Волны обдавали его босые ноги, а в одежде спрятался песок. Одинокая фигура на фоне темной, угрожающе бездонной воды казалась зловещей, и по коже Ву прошел озноб, но он вспомнил все сладкие изгибы тела Сина, его странно переменчивые глаза, и нежную кожу, и страх прошел. Крис решительно шагнул к нему. - Привет, Крис, - он даже не обернулся, будто знал, что именно Ву стоит за его спиной, изнывая от желания. Это почему-то не удивило Криса, он неловко переступил с ноги на ногу, то ли спрашивая, то ли утверждая: - Привет, Син. Его внезапно накрыло отчаяние, будто холодная волна – с чего он решил, что Син захочет его снова. Ведь именно это предположение придало Ву решительности начать поиски. А если нет? Что с того, что он – проститутка. Он вполне может отказаться. Тем более что со стороны все это походило на манию больного и извращенного человека. - Я тебя ждал, - произнес тот, поднимаясь с песка. Он шел босым, так же бесшумно и грациозно, как и тогда, в доме Ву. Его глаза сияли двумя звездами в лунном свете – это было так чарующе, что у Криса перехватило дух. - Ты готов? - Готов? К чему? – Криса растерялся - его голос задрожал на конце фразы и колени стали будто ватными. Липкий страх полз по спине, заставляя футболку прилипать к телу. Он подумал, что слишком бурно реагирует. Он же пришел именно за этим. За Сином. Но предчувствие неотвратимой катастрофы нависло над ним. Син был совсем близко – протяни руку и дотронешься до кожи, которая будто мерцала в свете луны. - Готов стать моим? Крис прокаркал, собирая остатки самообладания: - Но это я пришел спросить то же. Ведь ты же продаешься за деньги, а не я. Это ты будешь моим, и никак иначе. Эти слова были чудовищной правдой. По крайней мере, в тот момент. Син, кажется, совсем не расстроился от таких обидных и хлестких слов. Он улыбнулся, оглаживая руками футболку, и Ву ощутил, как кислит во рту и тяжелеет в паху. - Я знаю, как выгляжу в твоих глазах. Но это самое простое для понимания других. Самое логичное занятие для таких как я – чтобы не возникало много вопросов. Он провел пальцами по щеке Криса: - Я хочу домой. Поедем к тебе. И я покажу тебе, какой я на самом деле. В знак подтверждения своих слов он поцеловал Ву, прижимаясь к нему. Крис был уверен, что хотел возразить, а, может, просто что-то сказать, но сил осталось только на согласный кивок. Он наслаждался его запахом – чистым, невинным запахом клубничной жвачки и детского мыла, и понимал, что еще секунда – и он позорно кончит. Мир закрутился, как глобус, раскрученный озорным школьником, а страх сменила жажда обладания и любви. Они упали на песок, срывая одежду, словно обезумевшие, сливаясь в одно целое, сбивчиво шепча и выстанывая имена друг друга. А после Крис отвез его к себе – всего измазанного семенем и песком, с растрепанными волосами и искусанными губами. И на следующее утро он не ушел.

***

А потом была еще одна ночь, и за ней – следующая, а потом снова и снова – календарь летел вниз опавшими листами - лето умирало. Мир снова обрел краски, звуки и запахи. И на Криса снизошло умиротворение. Они проводили целые дни, просматривая старые фильмы, валясь в объятьях друг друга, одаривая поцелуями и прикосновениями, а ночью кроткий и нежный Син превращался в опасного и властного, одержимого сексом молодым мужчиной. И когда он лежал в кольце сильных рук Ву, заласканный и удовлетворенный, Крис понимал, что именно это правильно. И это должно продолжаться всегда. Не так уж долго времени прошло, когда Крис понял, что происходит – сложил все кусочки мозаики в одно целое – страх того парнишки на улице, изнуряющие сны, панику, когда Син уходил ненадолго. Первый раз Крис потерял сознание в душе, но не особо забеспокоился, списав это на долгий секс-марафон. Все же, хотя ему шел только третий десяток, но выносливости и, главное, ненасытности двадцатилетнего Сина стоило только изумляться. А позже это случилось снова - на кухне. Он упал, разлив на себя горячий кофе. Ожоги долго не заживали, но Син мазал их какой-то пряной мазью, и боль уходила. А потом это случилось еще раз и еще. Ву охватила паника, он порывался вызвать врача, но Син улыбнулся мягко, гладя его волосы: - Я позабочусь о тебе, Крис. Ву прикрыл глаза: - Но со мной что-то происходит. Я болен. - Все хорошо, - Син поцеловал его руку, - верь мне. И Крис с абсолютной ясностью понял, что страх, который охватил его тогда, на пустынном пляже, вернулся. Жажда любви отступила, и огромной волной его накрыли ужас и паника. Он всматривался в бездонные глаза Сина – древнее, холодное, жестокое море – и увидел его настоящего. Того, кто скрывался за невинным взглядом и прямой спиной отличника. Равнодушного и голодного зверя. А потом сладкий запах защекотал ноздри, и Ву снова увидел кроткий взгляд, и темные ресницы, и нежные ямочки на щеках. - Не бойся меня, – прошептал он, - я не сделаю тебе больно. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, как никогда в жизни. Он вовлек Криса в поцелуй – тягучий, чувственный. - Сколько? – Крис был умным парнем. Син сразу понял, что он имел в виду. - Уже недолго. - Мне будет больно? - Нет, любимый – это будет блаженством. Я не позволю, чтобы это случилось иначе. Некоторое время они молчали, а потом Ву собрался с духом, чтобы задать самый животрепещущий вопрос: - Почему ты выбрал меня? Син наклонился ниже – море плескалось в его глазах. - Меня позвала твоя жажда любви. Ты был так одинок, так отчаянно хотел поделиться с кем-то своим теплом. У тебя большое сердце, Крис, пламенное, искреннее. Я решил помочь тебе. И эта жажда тепла и нежности зовет меня каждую ночь – я слышу ее голос. Она дает мне силы. Крис молчал. По щеке невольно потекла слеза. - Разве это не прекрасно? Я отдаю тебе всего себя - разве это такая большая цена? Разве лучше прожить в одиночестве до конца своих дней? И холодная звенящая безысходность внутри Криса растворилась, как соль в воде. Син прав. Что его ожидало? Череда безликих проституток и полный стакан? Пустой дом и давящая на виски тишина? Уж лучше так. И Син знал это. Он выскользнул из одежды, призывно раздвигая ноги, и Крис поцеловал его, входя в горячую узость. И это стало молчаливым договором межу ними.

***

Прошле меньше месяца, и Крис уже не мог встать с кровати – настолько ослаб. Яркий свет резал глаза, и Син заботливо закрывал окна тяжелыми шторами. Он ложился рядом, пока солце катилось по небу, а Крис спал, а по ночам распахивал окна, и они занимались любовью, пока небо не светлело. Крис любил эти ночи, хотя знал, что каждая из них приближает его смерть. Он умирает, и это не изменить. Однажды Син поддался приступу доверительности, и рассказал, царапая грудь Криса, кто он и что он. Теперь Ву знал точно, как выглядит в глазах Сина – еда. Конечно, Син никогда бы его так не назвал, но Крис не был идиотом. Наверное, он понимал это с самого начала, что секс с этим мальчишкой вытягивает из него жизнь. А потом Син забыл зеркальце на прикроватной тумбочке. Крис не удержался заглянуть в серебристый овал, и решил больше не смотреть в него до самого конца. Но Син так же извивается на его бедрах, так же шепчет слова любви, так же целует с жаром его губы. Крис старается не замечать, как все резче проступает под обличьем невинного юноши пугающее и древнее – то, что было до сотворения мира, то, что не поддается логике и объяснению. Но когда Син снимает с себя одежду, проводя руками по телу, змеей вползает в кровать, обольстительный и манящий – все становится несущественным. Крис не пытается понять. Он не хочет понимать, потому что есть невинный рот и горячая кожа Сина, потому что его голос заставляет хотеть его снова и снова, пусть даже это медленно убивает Ву. Крис мечтает, чтобы все случилось, как обещал Син – умереть в момент наивысшего наслаждения, когда черные пятна пляшут перед глазами. И Син дает ему это – он – вода, которая утоляет жажду любви Криса. Отравленная вода, вода, которой невозможно напиться. И сладкие губы ищут губы Криса - сухие и поблекшие, а шелковистое нутро принимает его полностью, И Син закидывает голову, раскачиваясь в размеренном ритме, а Крис чувствует всепоглощающее, жгучее, неизбывное желание, а затем раскаленным прутом прошивает грудь - сердце замирает пойманной птицей. Последнее, что он успевает подумать: - Лжец, ты обещал, что больно не будет...