You hide the truth behind your eyes

обложка: http://cs628430.vk.me/v628430677/4aa03/kJmU2sDCXmc.jpg саунд: The Weeknd Ft.Coeur De Pirate (Makaveli M Dupstep Remix) - Wicked Games. Они превращают свою жизнь в сумасшествие. Все оставшиеся месяцы весны они растворяются друг в друге, поглощенные страстью, нуждой и притяжением. Два месяца они погружены только друг в друга, находясь в заточении поместья. До лета оба забывают о своих обязанностях; о причинах, почему они здесь. Они занимаются сексом в зимнем саду, когда Луи приходит с чашкой чая для Гарри в особенно холодный мартовский вечер и теперь это место больше не укрытие Стайлса. Оно теперь тоже пропитано шатеном, как и кожа писателя. Луи уезжает, пропадая где-то три дня и берет Гарри прямо на лестнице, когда тот спускается, чтобы встретить Томлинсона. Стайлсу нравится, что мужчина нуждается в нем. Он знает, что шатен скучал, потому что, хоть его голос и приглушен из-за того, что он шепчет Гарри в плечо, парень все слышит. Они ломают стол в столовой, когда Гарри, будто распятый, такой открытый и уязвимый лежит, наслаждаясь ласками мужчины, смотря на размытые блики люстры под потолком. Стайлс чувствует себя особенным, когда язык мужчины скользит между его бедер, а горячее дыхание опаляет чувствительную кожу, словно предупреждая о дальнейших действиях. Рояль навсегда запомнит, как Гарри бил по клавишам кулаком, стискивая зубы, когда мужчина всходил в него без смазки снова спустя долгое время. Это было в первых числах мая, когда вдохновение окончательно покинуло писателя, и он чувствовал себя бесполезным. Луи всегда менял это чувство на более сильное, жестокое и болезненное. Гарри старается запереть это чувство глубоко в себе. Они занимаются сексом везде, кроме спальни, потому что это их личное пространство. Если все будет происходить в спальне, то секс уже будет что-то значить. А все уже и так зашло слишком далеко, поэтому они оба держаться за последний рубеж, отделяющий их от точки не возврата. Их секс стал обычным делом, но каждый раз акт был чем-то особенным. Они могут накинуться друг на друга по любой причине, а иногда и без, только чтобы почувствовать кого-то рядом. Каждый раз они полностью отдаются друг другу, забывая про прошлое и будущее, живя только моментом, когда ловят тихие вздохи друг друга, безнадежно отбрасывая в сторону мысль о чем-то большем, чем просто притяжение. *** - Почему мы делаем это? – однажды спрашивает Гарри, лежа на мягком ковре в гостиной и слушая звук потрескивающих в камине бревен. - Ты хочешь прекратить? – голос Луи тихий, будто он в другой комнате и Гарри бы действительно так подумал, если бы не почувствовал, как пальцы Томлинсона сжались на его лодыжке. - Нет, но это не значит, что я не ищу причин тому, что мы делаем, - они все еще голые, но слишком уставшие, чтобы вставать. Да и зачем, когда им и так хорошо? - Ты сам говорил, что для некоторых вещей не нужны причины. - Это…., - Гарри запинается, отбрасывая раздирающие мысли о том, что он говорил о любви. – Это другое. - Действительно? – Луи садится, и Стайлс смотрит ему в глаза, все еще лежа на спине. – Не знаю как тебе, но мне не нужны причины для нашей связи. *** Гарри бросает книгу. Он забрасывает написание глав, пытаясь убедить себя тем, что у него нет вдохновения, хотя в глубине души знает, что просто оттягивает время. Писатель понимает, что ему придется уехать, как только книга будет закончена, но как бы Стайлс не сопротивлялся собственным чувствам, он не хочет покидать этот дом. Да, вначале он навевал ужас на писателя, казался одиноким гигантом, но сейчас, год спустя, когда Гарри знает каждый уголок в этом доме и может легко определить из какой части дома бежит Лжец по скрежету когтей, он не хочет расставаться с этим старинным поместьем. Стайлс больше не разговаривает с Луи об его прошлом, потому что хоть и знает о его темной стороне, все равно не хочет лишний раз напоминать себе о ее существовании. Луи все еще скрытный и часто уезжает на несколько дней, но всегда возвращается домой, где Гарри ждет, пытаясь успокоить свои нервы. Писатель не хочет придавать этим странным поездкам особого значения. Но он не может так просто закрыть глаза на то, что Луи внезапно срывается, пропадая на несколько долгих для Гарри дней. Стайлс не спрашивает. Томлинсон не объясняет. *** - Зачем тебе эта книга? – да, они не разговаривают о прошлом, но Гарри может спросить о будущем. - Она мне не нужна, - просто отвечает Луи. Они сидят на веранде в этот теплый майский день, наслаждаясь лучами солнца. - И что ты будешь делать, когда твоя карьера падет крахом? – писатель смотрит на Томлинсона, который сидит к нему в профиль, прищурив глаза от яркого полуденного солнца, и Гарри может увидеть мелкие морщинки, лучиками, бегущие от уголков глаз к вискам. - Я буду жить, Гарри, - Луи поворачивается, все еще щурясь одним глазом, но он впервые улыбается парню так светло и ярко, что Стайлс сначала теряется в этом моменте, желая задержаться в нем. – Без планов, без обязательств, без лжи. - Ты будешь свободным, - констатирует Гарри. - Именно, - мужчина улыбается, а писатель понимает, что Луи будет свободен. В его жизни не будет места для Стайлса. *** Луи пробовал не предавать этому значения, но так продолжаться не может. Это бессмысленно. Он знал, на что шел. Знал, что будет с ним, если все зайдет слишком далеко. И оно зашло гораздо глубже, чем мужчина мог позволить. Это всесильное чувство, которое человек не в состоянии контролировать, даже если и пытается сопротивляться. Оно просто поглотит тебя, поработит себе твое тело, душу, мысли, желания. Ты будешь зависим от него. Луи зависим. Он думает, что бежит от чувств, но на самом деле это игра наоборот, поэтому он бежит навстречу им каждый раз, когда видит Гарри. Томлинсон знает, что погиб. Погряз в собственных чувствах. Все попытки выбраться – тщетны. Это судьба издевается над ним. Вокруг него всегда страдают ни в чем неповинные люди. Те, кто дороги Луи, увядают из-за того, что любят его. Томлинсон уже взрослый мужчина и он знает, что играть с судьбой глупо, но, тем не менее, боится сдаться ей. Луи любит глаза цвета бутылочного стекла, через которое проходит солнечный свет, бархатный голос, что так бессовестно шепчет его имя в минуты близости, волосы цвета дубовой коры с каплей красного, выдержанного вина, оттенок которого виден только вблизи. Мужчина боится потерять себя в Гарри. *** - Почему «Хазза»? – голова Гарри на коленях Томлинсона и вопрос вырывается, когда короткие коготки начинают медленно царапать кожу, перебирая пряди волнистых волос. - Не знаю. - Что это значит? Ты должен знать, почему дал мне такое прозвище, - тихо возмущается писатель. Им не нужно повышать голос. Они не хотят нарушить трепет момента. - Когда я первый раз назвал тебя так, то сам не понимал, что говорю. Я был напуган из-за того, что тебе грозила опасность, и хотел привлечь внимание, чтобы ты пришел в себя, - Луи смотрит в глаза Гарри. Он не знает, зачем говорит это, но момент такой особенный. Только они вдвоем в тихом доме, но одиночество больше не чувствует никто. - Ладно, - писатель прикрывает глаза, делая глубокий вдох, тщетно пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. – Просто Хазза. Глаза Гарри все еще закрыты, когда Луи наклоняется к нему, откидывая прядку непослушных волос, и целует. Это не тот поцелуй, после которого следует что-то большее. Не тот, когда они лениво сплетают языки после секса. Это не страсть, пожирающая их сердце на протяжении уже нескольких месяцев. Это просто нежное, даже осторожное прикосновения губ. Луи, даже после всего, что между ними было, до сих пор боится, что Стайлс оттолкнет его. Боится, что парню нужно только его тело, нужна горячность его характера, но не душа. Это их первый бессмысленный поцелуй, который не влечет за собой ничего. Гарри садится, не разрывая медленного поцелуя, и его рука неосознанно ложится на грудь мужчины в месте, где чувствуются удары сердца. Они просто ласкают губы друг друга, не пытаясь разорвать поцелуй ради глотка воздуха, потому, что он им не нужен. Но сердца так же быстро бьются, словно стараются проломить кости и выбраться наружу, чтобы все узнали, насколько они переполнены ярким чувством. Когда они разрывают поцелуй, то сидят так же близко друг к другу. Гарри сидит с закрытыми глазами, боясь, что это все окажется плодом его фантазии, но когда он открывает их, то видит напротив ярко-голубые, небесные глаза мужчины. Он никогда не видел их такими, поэтому сейчас не хочет даже моргать. Луи не отводит взгляда, когда его рука ложится на щеку парня, поглаживая нежное место под мочкой уха. Мужчина подается вперед, целуя уголок губ, не делая больше ничего, и задерживается так на пару мгновений, смотря при этом в глаза Стайлса, который не может даже пошевелиться, полностью захваченный эмоциональностью момента. Отстранившись, Луи кладет голову на плечо парня, еле касаясь теплым носом его шеи. Сидеть в такой позе неудобно, но никто из них не возражает, думая каждый о своем и в то же время об одном и том же. Гарри думает, что теперь ему нужно научиться дышать воздухом, выдыхаемым Томлинсоном. *** Луи был для Стайлса и мечтой и ночным кошмаром. Хотелось быть с ним все время, но в начале июля мужчина стал пропадать все чаще, из-за чего Гарри не мог нормально спать. Он часто слышал, как посреди ночи хлопала входная дверь, когда Луи уходил и когда возвращался. Томлинсон мог уехать в любое время дня и ночи и так же внезапно вернуться. Гарри не хотел знать, куда он ездит, если с мужчиной все в порядке, но в душе он боялся, что однажды Томлинсон просто не вернется. А парень все равно будет ждать. Стайлс чувствовал себя так, будто он взлетает благодаря Луи, но его тайны, сетями охватывали невесомое тело писателя и силком возвращали на землю. Все это время Томлинсон открывался Гарри с разных сторон. Благодаря Амелии, сестрам Луи и дневнику Ренет, Стайлс узнал, какой светлой была душа мужчины. Он думал, что ее поглотила тьма, окружающая политику, но все оказалось совершенно не так. Луи все еще светлый персонаж в своей истории. Он такой же любящий, солнечный и веселый, когда является собой. Это силы извне пытаются превратить его в монстра, перетягивая на свою сторону. Звезды не могут светиться без темноты. Луи и есть звезда. Гарри боится, что темнота выиграет, окончательно прибрав к рукам мужчину, не спрашивая у того разрешения на владение его душой. Стайлс хочет, чтобы Томлинсон разрешил ему хранить его сердце. *** Луи падает. Он ощущает себя всемогущим, будто весь мир лежит прямо перед ним, когда Гарри просто сидит рядом, читая книгу, тихо шурша страницами, но все обрывается, когда Томлинсон слышит звонок своего телефона. Он знает, что сейчас ему придется уехать, покинув Гарри, возможно, не на один день, и он так не хочет уезжать. Мужчина хочет обнять писателя, такого юного и красивого, когда яркие лучи послеобеденного солнца томно ложатся на его кожу, делая ее светящейся и остаться в этих теплых объятиях навсегда, заснув крепким сном. Он уверен, что в руках Гарри самый спокойный сон. Томлинсон не понимает, зачем Коуэлл постоянно вызывает его, говоря одно и то же. Луи понял, что мужчина не шутит еще тогда, когда два его охранника собирались искалечить Гарри, но Саймон все равно каждый раз торопит его с книгой. Томлинсону кажется, что политик просто издевается над ним. Луи знает, что поступил не правильно, поддаваясь своим желаниям, захватывая с собой Стайлса, но это последняя вещь, о которой он будет жалеть. Всю жизнь Томлинсон был обязан кому-то. Сначала ему нужно было помогать матери и маленьким сестрам, потом он должен был оправдывать надежды, становясь лучшим из лучшим в университете. Затем, он должен был построить идеальную политическую программу для своих избирателей, а потом и вести ее. Ему никогда не было все это в тягость, но так хорошо почувствовать себя свободным. Именно с Гарри Луи чувствует, будто нет никаких правил. Он может быть собой, потому что писатель уже знает всю его жизнь, знает все грехи, что совершил мужчина. Стайлс не требует ничего, наслаждаясь Томлинсоном в чистом виде, принимая его вместе со всеми пороками. Луи нравится, что не нужно следить за своими словами или действиями, потому что он знает, что всегда может прикоснуться к Гарри или сказать, какой он забавный с этим пучком на голове, подцепив резинку и стянув ее, чтобы запустить пальцы в отросшие локоны. Луи знает, что падает и в конечном итоге разобьется о свои проблемы, спутанные плотным клубком, но эти минуты с Гарри, когда они парят между крышами высоток и облаками, мужчина не забудет никогда. *** - А вот это интересно, - Луи слышит голос с ирландским акцентом за спиной и все бы ничего, если бы Гарри сейчас не дышал так тяжело ему в губы. Вообще, Гарри вызвался сварить чай, но Луи стал протестовать, заявляя, что хочет кофе. Тогда писатель отобрал турку, поднимая руку вверх, чтобы мужчина не мог достать и начал читать лекцию о том, как вредно пить кофе вечером. Луи бы бросил затею, не пытаясь даже дотянуться до турки, если бы не знал слабых мест Стайлса. Он просто притянул писателя за пояс брюк, без труда подчиняя себе его тело и придвинулся к губам парня запредельно близко, но не касаясь, позволяя парню самому сдаться. Гарри, как и ожидалось, подался вперед, забывая о турке и опуская руку вниз, но и Томлинсон уже забыл о кофе, потому что губы писателя на вкус как лесные ягоды и их кислинка бодрит лучше самого крепкого кофе. Томлинсон прижимается к писателю сильнее, заставляя того вжаться в острый край кухонной стойки, постанывая то ли от боли в спине, то ли от ощущений горячего языка, сплетающегося с его собственным. Понятно, во что бы это все вылилось, если бы их не прервал блондин. - Найл? – Луи тяжело дышит, упираясь головой в плечо Стайлса и усиливая хватку на его талии, чтобы он не сбежал. – Что ты здесь делаешь? - Ты сам просил приехать, идиот, - смеется Хоран, смотря на смущающегося писателя, который стоит к нему лицом. – Возможно, если бы ты помнил, то не стал бы облизывать Гарри прямо на кухне. - Ты можешь пойти в гараж, - мужчина поворачивается к другу, все еще не отпуская Гарри. – Я буду ждать тебя у крыльца. - Не задерживайся, - подмигивает ирландец, прежде чем пойти за машиной. Луи поднимает голову, смотря в напуганные глаза Стайлса, который, как только слышит мотор машины на улице, выдыхает тихое: - Иисусе. Луи смеется, веселыми глазами смотря на все еще напряженного Гарри, и поглаживает его бока, стараясь успокоить. - Не думал, что ты хотел сохранить все в тайне, - политику весело, потому, что Гарри так напуган, его зрачки расширены, и Томлинсон уже не знает, его это заслуга или Найла. - Не хотел. Просто он первый, кто узнал, что мы…, - Гарри хочет сказать «что мы вместе», но это не так. Они не вместе, поэтому он застывает на половине фразы, а глаза расширяются еще больше, будто мужчина поймал его с поличным. - Мы что? – Луи перестает смеяться, неосознанно задерживая дыхание, надеясь услышать то самое, о чем мечтает. - Мы…., - мямлит писатель. Он не может найти описание всему, что они с мужчиной творят. – Я не знаю! Все это, Луи! – Гарри отходит от политика, делая круг руками, словно показывая одним жестом все месяцы, что они провели вместе в этом поместье. – И я хочу знать, что это все значит, Лу, но тебе нужно идти. Найл ждет, – голос Стайлса стихает, и Томлинсон не уверен, произнес ли писатель его имя специально так сокращенно или это просто случайность. Мужчина надеется, что Гарри отдается себе отчет в том, как он влияет на него. - Поговорим, когда я вернусь, ладно? В ответ только кивок. Томлинсон останавливается в проеме между кухней и столовой, оборачиваясь и произнося напоследок: - Ты, правда, думаешь, что рабочие не слышали твоих стонов? Луи выходит из дома, хотя нет никакого желания снова ехать к Саймону, потому что Томлинсон не хочет оставлять Гарри в таком состоянии. Не хочет отдавать Стайлса на растерзание его мыслям, потому что он знает, как это тяжело, когда ты ни в чем не уверен. Луи хочет, чтобы парень был уверен в его чувствах, но сейчас не тот момент. - Хочешь рассказать мне об этом? – спрашивает Найл, как только Луи садится в машину. - А что ты хочешь знать? - Все, - блондин заводит мотор, выезжая за ворота поместья. – У вас это серьезно? - Да, - Луи не знает, почему ему так сложно было признаться в этом самому себе, но он даже не думает над ответом, когда Найл задает вопрос. - Так вот в чем твоя проблема, - Хоран следит за дорогой, но политик может видеть его ухмылку. – Наш Томмо влюбился. - Да, - так же просто отвечает Луи, даже не припираясь и не угрожая другу увольнением, если он не заткнется. - Ох, - Найл на секунду поворачивается к Томлинсону, ошеломленный таким ответом, потому что блондин все переводил в шутку, но Луи не смеется. – Он знает, куда мы едем? - Нет. - Луи, ты должен рассказать ему прежде, чем он узнает все сам, - игривый тон сменяется на наставительный. Томлинсон может почувствовать обвинение в голосе друга. - Он не узнает. - Узнает. - Ему даже не интересно. Он ни разу не спросил у меня, куда я уезжаю. Следи за дорогой, Хоран, - тон мужчины усталый и он просто хочет закончить этот разговор. - Это потому что Гарри боится, что ты оттолкнешь его, если он задаст лишний вопрос! – Найл почти кричит, а Луи надеется, что его голова не начнет болеть, потому что выслушивать угрозы Коуэлла с головной болью ему совсем не хочется. – Ты должен рассказать ему! - Просто не лезь, Найл! – Томлинсон прерывает наставления друга, поэтому он замолкает, как только слышит злость в голосе мужчины. *** Луи возвращается через пять дней, голодный и измотанный. Голова гудит, потому что промывание мозгов не прошло даром. Саймон снова давил на него с выходом книги, но мысли мужчины были совершенно о другом. Сколько бы Коуэлл не угрожал и не требовал ускорение написания книги, Томлинсон ни разу за все эти месяцы, не напомнил Гарри снова сесть за работу. Ему плевать на планы Саймона, плевать на его угрозы, потому что он знает, что мужчина ничего не сделает, ибо тогда план сорвется. Луи просто хочет, чтобы Гарри был рядом как можно дольше, потому что боится, что когда парень все узнает, то поймет все неправильно. Горло Луи пересохло от жажды, но он слишком устал, чтобы идти до кухни, поэтому просто поднимается на второй этаж, не включая свет, хоть уже и ночь, заходит в комнату Гарри, раздевается и ныряет под одеяло, прижимаясь к теплому телу. Томлинсону плевать на то, что они никогда до этого не спали в одной кровати, потому что он слишком скучал, чтобы сейчас что-то могло его остановить. Мужчина чувствует теплое дыхание на своем лбу и слабо улыбается, просовывая холодную ногу между горячих бедер парня. Здесь все пахнет Стайлсом и от этого так легко, что пять дней вдали от писателя растворяются, превращаясь в пустяк по сравнению с этим моментом, когда Томлинсон окружен Гарри, погружен в него. Гарри проникает в него, когда Луи вдыхает его аромат. Писатель оккупирует его мысли, поэтому мужчина больше не может думать ни о чем другом. Стайлс захватывает его сердце, растворяя его в нежности и ядовитом газе под названием «любовь». - Скажи, что никогда не врал мне, - Луи чувствовал, что Гарри не спит, поэтому не пугается, когда слышит его хриплый голос. Томлинсон знает, что Стайлс плохо спит в его отсутствие, и это еще одна причина прижать его к себе ближе, чтобы он осознал, что Луи рядом. - Я не врал тебе, Гарри, - Томлинсон поднимает взгляд, не удивляясь их близости, но слегка содрогаясь внутри от тепла, лавой облившее все его органы, когда мужчина так ясно видит в темноте глаза Стайлса. - Обещай, что не соврешь. « Я люблю тебя». – проносится в голове Луи, но в слух он говорит лишь одно слово, которое значит так же много. - Обещаю.