Дерзкая чертовка.

Небольшое примечание, которое поможет и облегчит дальнейшее прочтение фанфика. Немного о Короле-Солнце. Людовик обладал приятной, располагающей к себе внешностью и придворным шармом. В общении с придворными, министрами, дипломатами он выглядел всегда очень сдержанным и демонстрировал удивительную вежливость, в которой в зависимости от ранга, возраста и заслуг его визави различалось множество оттенков. Он четко, свободно и ясно излагал свои мысли. Кроме того, у него была великолепная память. Многократно цитировавшаяся поговорка «Точность — это вежливость королей» в особой степени относится к Людовику XIV. Он был всегда пунктуален, слушал внимательно и не уставал на самых долгих заседаниях. Он обладал исключительно развитым чувством долга. Наряду с напряженной придворной жизнью король ежедневно посвящал от 5 до 10 часов, а впоследствии и больше, интенсивной работе за письменным столом и на конференциях. Он всегда был тверд в вопросах сана, этикета и церемониала.. (Информация о нем собрана из исторических летописей, жизнеописания его пути и мемуаров) Немного о его матери, Анне Австрийской. Анна Австрийская — одна из самых известных личностей в мировой истории. Принцесса, дочь самого могущественного монарха Европы - испанского короля, она в возрасте четырнадцати лет была выдана замуж за юного французского государя Людовика XIII. Волею судеб она была ввергнута в водоворот интриг и заговоров, хитросплетений международной политики в сложное время, когда в горниле Тридцатилетней войны вот-вот должна была решиться судьба Европы. Анне было суждено оказаться меж двух сил, готовых бороться друг с другом за европейское господство, — французской и испанской коронами, и вечно разрываться между привязанностью к своей отчизне и стране, где она стала королевой. Ее личная жизнь пала жертвой этого политического противостояния. Муж Анны и его верный министр, кардинал Ришелье, считали королеву неисправимой заговорщицей и превратили ее жизнь в настоящий ад. Притеснения, ограничения при французском дворе, вечная слежка способны были сломить любого. Но Анна Австрийская выстояла. Став правительницей Французского королевства после смерти своего супруга, она железной рукой обуздала непокорную феодальную вольницу, смирила надменный Парижский парламент и довела до конца реформы своего заклятого врага — кардинала Ришелье. С Анны начинается эпоха французского абсолютизма.

***

— Господи, папочка, посмотри на этот кошмар! — вопли миловидной молодой девушки были такими громкими, что были разносились наверно по всему ночному Парижу. На крики начали выходить придворные, чтобы узнать, что так взбесило дочку Тулузского герцога, Франко-де Колуччи. — Все пропало, папочка! Наша карета всмятку! Аристократ внимательно осматривал место происшествия, гадая, кто мог такое натворить. Это уму не постижимо, так раскурочить карету самого герцога и бросить все, как есть. Очаровательная женщина, с белокурыми локонами, убранными как попало в высокую прическу, присела перед ним в реверансе. — Приношу свои извинения, мсье, случилось ужасное недоразумение. Кучер не справился с повозкой, лошади понесли, и мы врезались. Но вечер был в самом разгаре, и мне не удалось отыскать хозяина кареты, — София виновато понурила голову. — Извинения? — возмутился Колуччи. — Я требую компенсацию ущерба. Соня возмущенно открыла рот, и Марисса, прислонившись к углу дворца, приготовилась наблюдать за действом. Тут и в театр не надо ходить, живая комедия и так происходит всю ее жизнь. То комедия, то трагедия, все зависит от декораций. — Ущерб? Эту царапину вы называете ущербом? — Марисса бы назвала это скорее катастрофой. У экипажа была оторвана дверь и одно золотое крыло, упряжь для лошадей сильно покорежена, а одно колесо и вовсе сломано. Но Соня упорно утверждала, что это только царапина. — Вы заносчивый, мерзкий тип, который даже не удосужился представится даме, — графиня театрально всплеснула руками. — Вместо того, чтобы помочь, как настоящий джентльмен, женщине, попавшей в беду, он требует компенсации! Каков наглец! Зрители прыснули в кулачки, стараясь не привлекать излишнего внимания к себе. — Наглец? Царапина? — громовым голосом вопрошал мужчина, нависая над графиней, — да будет вам известно, что я сам герцог Тулузский, Франко-де Колуччи. — Пффф, подумаешь, — София изящно передернула плечиками. — Герцог КУКОЛОЧЧИ, велика важность! Лицо аристократа побагровело от гнева. Да кем себя возомнила эта наглая женщина? Красавица-дочка тут же включилась в склоку. — Вы посмотрите на себя, хабалка, явились растрепанными на бал, как какие-то крестьянки, - Мия, даже будучи первый день при дворе, уже все подметила. — На чем мы теперь поедем домой, папочка? Соня деловита вынула из ридикюля золотой луидор и протянула его разгневанным аристократам. — Этого вам с лихвой хватит, чтобы нанять экипаж, — герцог потянулся за монетой, которая вдруг выскользнула из рук женщины и упала на землю, в грязь. - Ой, я такая неловкая! — Вы специально это сделали! — мужчина сжал кулаки. — Это просто шикарно, — послышалось за спиной. Марисса оглянулась и столкнулась взглядом с черноволосым парнем. — Давно я не видел такого представления! И не удивительно, Мия права, явились на бал растрепанные, а ее дочь тут же без стыда поцеловала Пабло. Куда катятся женщины в наше время. Хотя что ждать от наваррок? Эта та же провинция, деревенщины. Девушка залилась краской. — Ложь! — она говорила тихо, боясь, что кто-то из придворных может ее услышать. - Я не пыталась поцеловать, как там его говорите, Пабло? — Ага, так и есть, и нам он сказал совершенно иное, — оскалился юноша, стоящий рядом с чернявым. — И что же он вам сказал? — возмущению Мариссы не было предела. Вот ведь олух! Сам ведь к ней полез первый. — Ну то, что он прятался за колонной от одной баронессы, а ты накинулась на него со своими поцелуями, — юноша явно смеялся над ней. — Я тебя не осуждаю, как устоять перед богатым герцогом, который к тому же дьявольски красив? Девушка выпучила на него глаза, задохнувшись от гнева. Позади нее прогрессировал скандал, Соня махала руками, как ветряная мельница, а заносчивый герцог орал на нее, что есть мочи. Но Мариссе было не до этого. Два парня стояли на ступеньку выше, чем она, откровенно заглядывая в вырез ее платья, и посмеивались над ней. Жаль, что так много свидетелей вокруг, она-то бы им наваляла сейчас! Но так как графине все-таки лезть в драку не позволяли правила этикета, то она вступила с ними в словесную перебранку. — Да, поцеловала я его, признаю. Просто не смогла сдержать себя, когда увидела эти обольстительные прыщи на его роже! Даже не смотря на то, что за колонной было темно, эти красные точки светились на его коже, словно звезды на чистом небосводе. Ой, а у вас они тоже есть, — она невинно захлопала ресничками. — Это наверно заразно, а может не прыщи, а какая-то жуткая сыпь, вы бы сходили к лекарю! Юноши переглянулись. У Гвидо недовече, как вчера выскочил на носу огромный угорь, которого он жутко стеснялся. А у Томаса на лбу от волнения тут же выступили красные пятна. Видя, что ей удалось засмущать их, Марисса кинулась в атаку. — Вы походи на жалких отпрысков своих папаш, — с омерзением произнесла она. — Такие же ограниченные и тупые. Не смейте подходить больше ко мне. Оставив ошарашенных дворянских деток переваривать то, что она им сказала, Марисса твердым шагом направилась к матери. Казалось еще минута, и они с герцогом Тулузским вцепятся друг другу в волосы. — Тупой аристократишка! — Мерзкая хамка! — Вонючий, старый козел, — ее мать, всегда такая утонченная, женственная, иногда слегка безумная, теперь выглядела, как разъяренная фурия, которая готова была разорвать этого мужчину. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы на крыльце не появился Людовик. Щедрый король, с балкончика наблюдавший за стычкой своих поданных, попросту вложил в их ладони по золотому луидору и паре экю и приказал покинуть двор и решить свои проблемы за его пределами и в кратчайший срок. — И я приказываю вам помириться. Соня присела перед герцогом в реверансе, а Франко учтиво поклонился ей. — Я еще доберусь до тебя, — сквозь зубы прошипел он. — Я до тебя тоже, — так же тихо и злобно ответила графиня. Наемный экипаж отвез их в поместье, в черте города. Когда-то темные улицы Парижа теперь были освещены. Людовик приказал развесить в каждом уголке светильники с прозрачными стеклами и сальной свечой внутри.Все это было сделано с целью помочь хранителям правопорядка, но Мариссе было на это плевать. За окном кареты мимо нее плыл город, погруженный в сказочный золотисто-тусклый свет. И в этот момент она даже могла бы сказать, что вечер прошел довольно неплохо, если бы не маленький и мерзкий инцидент за колонной. Слуги уже растопили мраморные камины и зажгли свечи, придавая дому вечерний уют. Марисса, подсвечивая себе дорогу резным фонарем, пробралась в библиотеку. Маленькие, тонкие пальчики забегали по корешкам книг. Она с восторгам вдыхала их запах, в предвкушении чудесной истории, в которую скоро погрузится. В последнее время юная девушка очень сильно увлеклась романами о любви. Ее невероятно захватывали эти рассказы, в которых повествовалось о том, как два сердца находили друг друга и начинали биться в одном ритме. О том, как молодые влюбленные преодолевали вместе преграды и тяготы жизни, храня свою любовь. Марисса горько усмехнулась, вспомнив о женихе. Ей несказанно повезло с этим старым козлом. Девушка остановила свой выбор на «Потерянном рае», сборнике поэм величайшего английского поэта пэра Джона Мильтона, и прихватила еще одну, судя по названию являющуюся любовным романом, с кричащим названием: «Время моей любви». Служанка показала девушке место расположения ее будуара. По сравнению с домом Фабриццио он был совсем скромным. Столик для чтения, шкаф для одежды, перегородка для переодевания, из громоздкой мебели посреди комнаты стояла кровать под балдахином и золоченная ванна, на резных ножках. В помещение было еще две двери, ведущие в смежные комнаты: в уборную и гардеробную. Марисса затеплила пару дополнительных свечей на столике и приступила к чтению. Рассказ велся от лица молодой девушки, только приехавший ко двору и начинался он так: Когда я зашла в парадные двери, то сразу увидела ЕГО. Он не выделялся ничем от остальных, кроме как неземными голубыми глазами, как два прозрачных глубоких озера, которые смотрели на меня с холодным презрением. Какое красивое все-таки слово: неземные! Это описание чего-то, что невозможно выразить обычными словами. В голове всплыл образ юноши сегодняшнего вечера и его НЕЗЕМНЫЕ ярко-голубые глаза. Девушка резко осадила себя. Это когда она успела-то рассмотреть глаза этого грубияна? Лучше не думать об этом, а продолжить чтение. Я смотрела на его чувственные губы, и меня непреодолимо тянуло поцеловать их, несмотря на то, что он довольно холодно поприветствовал меня. Минута, две, три. Марисса поймала себя на мысли, что опять оторвалась от чтения и погрузилась в грезы, представляя эту ситуацию наяву. И главным героем ее грез почему-то представлялся дерзкий блондин. Марисса со злостью потрясла головой, стараясь откинуть от себя паршивые мысли и сосредоточиться наконец-то на чтении. Он пригласил меня на танец, выражая недовольство всем своим видом. Пригласил не потому, что ему этого хотелось, а потому что этого требовали правила этикета. Мы кружились в танце, его рука на моей талии обжигала кожу, защищенную тонкой тканью шелка и корсета, а я все также смотрела на его полные губы, мысленно умоляя о поцелуе. Поцелуй… Первый, самый-самый первый, о котором мечтают все девушки, и он у нее уже был. И совсем не такой, как его описывают в книгах. Она растерялась, когда жесткий, плотно сомкнутый рот прижался к ее губам. Она хотела ему сказать, чтобы он прекратил, но стоило ей открыть рот, как его язык бесцеремонно вторгся туда, куда не следует. Ее охватили странные чувства: одновременно хотелось съездить наглому юноше по физиономии, а с другой стороны… Жар, который охватил ее тело в тот момент, мог запросто спалить их обоих дотла. Но юноша оторвался от нее, тут же приняв безразличный вид, не замечая разочарования в шоколадных глазах. Она бросилась прочь, лишь для того, чтобы не выдать истинные эмоции перед этим напыщенным сморчком с НЕЗЕМНЫМИ глазами. Девушка подняла голову от книги, свечи уже наполовину успели растаять. Это что она столько времени думала о нем? Об этом..этом… Марисса со злостью захлопнула книгу и, поддавшись порыву, выбросила ее в окно. — Это все ты виновата, — крикнула она книге, приземлившейся куда-то в кусты. — Навеяла мне тут дурные мысли. Марисса закрыла створки окна и легла спать. Не будет она больше о нем думать. *** Маркиз-де Эредиа не соврал и утром, к поместью графини Спиритто, подкатила карета. Дом в столице достался Софии в приданное от матери, поэтому Фабриццио не успел его заложить. Пока семейство находилось в провинции, за домом тщательно следили несколько слуг, содержа его в порядке и чистоте. Блас встретил их у крыльца, недовольно хмыкнув, и едко заметил, что на них вчерашние платья. — Вы скоро станете моей женой, — бубнил он, помогая Мариссе забраться в карету. — Поэтому вы должны соответствовать социальному статусу. Моя невеста не должна ходить на приемы к королю в одних и тех же платьях. — Если вы не забыли, то у нас сложное финансовое положение из-за карточных долгов моего покойного отца, — бросила девушка. — Если вы не забыли, приличные девушки держат рот на замке и открывают его только тогда, когда того требует долг, — Блас сел напротив них и раздраженно захлопнул дверцу кареты. Ехали они в молчании, настроение у всех было испорченно. Девушка из-под длинных ресниц рассматривала будущего супруга. Распутная жизнь и пьянство оставили на его некогда красивом лице глубокий отпечаток. Но не смотря на излишнюю полноту и сеточку морщин, он был вполне привлекателен, для своих лет. Высокие скулы, квадратный подбородок, четко очерченные губы и красивые голубые, но не НЕЗЕМНЫЕ глаза… — Черт его дери, — сорвалось с губ у Мариссы, и она досадно хлопнула рукой по кушетке. Что это вообще сейчас было? Почему она опять вспомнила мерзкого юношу? — Что-то случилось? — Блас прожигал ее внимательным взглядом. Как будто хотел сорвать с нее одежду, затем кожу, добраться до всех потаенных уголков ее души. — Ничего, все в порядке, я укололась об булавку, — поспешно вставила Марисса, продолжая изучать своего жениха. Наверно, если бы ей перевалило за тридцать, она не так бы сопротивлялась этому браку. Но ей было .... лет,  внутри горел костер, который с каждым днем разгорался все ярче. И успокоить его могла только любовь. Такая, о которой пишут книги и слагают легенды. Она представила, как маркиз целует ее и делает с ней то, что в книгах называется «заниматься любовью», и ее затрясло. Ей стало невыносимо мерзко только от одних этих мыслей. Наконец карета остановилась, и Блас повел их к портнихам, он закал Соне и своей невесте множество платьев новомодных фасонов и всевозможных цветов, а так же шляпки, перчатки и белье. София радовалась обновкам, как ребенок, а Марисса прикидывала в уме, какую сумму он только что потратил на них. Перед отъездом из дома девушка внимательно прочитала брачный договор. В случае расторжении помолвки семейство Спиритто обязалось вернуть маркизу-де Эредиа всю сумму, затраченную на них за все время и выплатить неустойку в размере десяти тысяч золотых луидоров. Сама по себе сумма неустойки была баснословной, перекрывающий пути к отходу, а за пятнадцать лет, в течении которых он оплачивал их счета, это были нереальные деньги. Девушка прокрутила в голове этот договор еще раз, пока портниха подгоняла под ее талию пару готовых платьев. Было в нем однако одно маленькое «НО» и оно было большое. В случае того, если жених сам разрывает помолвку по какой бы то не было причине, выплата отменяется. Радость озарила ее личико, бывшее таким мрачным с момента их отъезда из Наварры. Вот оно, вот оно, ее спасение! Надо сделать так, чтобы он не захотел на ней женится. Тогда и возвращать им ничего не придется. А там она постарается влюбиться в какого-нибудь скромного виконта или барона и поднять их славный род, который сейчас в таком упадке. План по отвращению от себя жениха состоял пока из отдельных картинок, не желающих сложиться в один простой рисунок. Первое, что она вспомнила, так это то, что Блас не любит умных и начитанных женщин. Надо приложить все усилия, показывать ему свои знания и вдобавок кичиться этим. А еще можно просто отвратительно себя вести, чавкать за столом, есть побольше лука и дышать на него. Во время танцев наступать ему на ноги, во время ужина переворачивать тарелки ему на штаны. Мариссе так понравилась ее выдумка, что она на минуту почувствовала себя счастливой. — Мне пора, меня ждут дела, — Блас протянул Соне туго набитый кошелек. — А вы погуляйте тут в свое удовольствие и не стесняйтесь в расходах. *** — Ты уже уходишь? — Паула сладко потянулась на кровати. — Но ведь только ранее утро! — Надо встретиться с отцом, обговорить кое-какие детали. Я хочу приобрести десяток торговых кораблей и заключить соглашение с Дамасском на поставку элитных тканей. — Зачем тебе это надо? У тебя полно денег, шикарный дом, наверно роскошней только королевский дворец. Серьезно, зачем тебе еще и бизнес? — Потому что это не мое, это все отца, а я не хочу от него зависеть. — Я слышала, что твой новый дом скоро будет достроен, — она соблазнительно улыбнулась. — Ты возьмешь меня туда? Меня до жути бесит это убогое жилище. Я тоже хочу немного роскоши, я хочу шелков, драгоценностей и денег. Ты вообще видел любовницу своего отца? Инесс сверкает в театре своими бриллиантами, глядя, как я кривляюсь на сцене. Что за несправедливость? Ты меня совсем не любишь? Пабло застегнул манжеты белоснежной рубашки и тяжело вздохнул. — Что за навязчивая идея, Паула? Я снял тебе вполне приличный дом, с хорошим убранством, я оплачиваю твои счета, покупаю тебе платья, дарю дорогие подарки. Чем ты недовольна? Она поднялась с кровати, даже не удосужившись прикрыться и прижалась всем телом к юноше. — Я хочу тоже посещать балы, как Инесс, носить великолепные, ослепительные платья, хочу увидеть короля, хочу… Пабло запрокинул голову и весело рассмеялся. — Серьезно? Паула, ты казалась мне более умной девушкой, когда я только встретил тебя. Ну ты сравнила себя и Инесс. Виконтесса Аланис дама благородных кровей, в отличие от тебя - обычной актрисульки. Как думаешь, двор хорошо отреагирует на то, что в их ряды затесалась обычная прост… простолюдинка? Глаза Паулы наполнились слезами. — Пабло, ну хоть один разочек, ну пожалуйста! В голову юноше пришла шальная идея. Через неделю бал-маскарад, а что если притащить туда Паулу? Не ради ее каприза, а ради того, чтобы с друзьями посмеяться над лживым моральным обликом высшего света. Аристократы всегда воротили носы от простолюдинок, брезгуя прикасаться к ним, однако у многих на содержании были актрисы, поэтессы, певички и прочие дамы низшего сословия. Лицемерие никогда не покидало стены дворца. На балу все будут в масках, а значит никто не узнает актрису из королевского театра. Ею будут восхищаться и пытаться соблазнить таинственную незнакомку. А потом можно будет открыть им секрет и посмотреть на вытянувшиеся рожи дворян. Эта идея так ему понравилась, что он решил всерьез обдумать ее. — Можешь шить себе карнавальное платье, — глаза Паулы загорелись. Ей не верилось, что он говорил всерьез. — Я какое-то время не смогу навещать тебя, надо заняться делами, да и отец требует моего присутствия на приемах. У тебя есть неделя на подготовку костюма. Придумай что-то оригинальное и не забудь про маску. Пабло поймал экипаж и попросил отвести его в торговый квартал. Надо было прикупить перчатки для верховой езды, свои он где-то потерял. Торговый квартал пестрил разнообразными вывесками и разноцветными фонарями на зданиях. Юноша зашел в магазинчик к знакомому галантерейщику. — А, ваша светлость! — продавец расплылся в улыбке. Он любил этого улыбчивого юношу, своего постоянного клиента. — Выбирайте, проходите, милости прошу. Пабло склонился над витриной, разглядывая готовые перчатки, но боковое зрение уловило в окне серебряное платье, которое так не сочеталось с рыжими волосами. Что здесь делает эта девушка? Продавец, как всегда внимательный к своим посетителям, проследил за направлением его взгляда. — А! — важно произнес он. — Красавица-графиня и ее дочка сегодня тоже делали у меня покупки. Она такая вежливая, такая красивая, такая женственная и чувственная, я восхищен. — Серьезно? — Пабло поднял бровь. — Да она просто хамло деревенское. Галантерейщик всплеснул руками. — Что вы, что вы! София обворожительная женщина. И такие чудесные белокурые локоны! Она великолепна. — А, так вы про ее мать, — разочарованно протянул Пабло. Юноша был не в курсе вчерашнего скандала, так как ушел намного раньше, чем случился этот инцидент. — Как говорите их зовут. — Дочку не знаю, а ее мать София, графиня-де пиа Спиритто, в молодости виконтесса Рэй. Пабло еще раз посмотрел в окно. Через дорогу рыжая девчонка, встав на цыпочки, разглядывала витрину книжного магазина, не решаясь зайти внутрь. — Вы будете что-то брать? — вежливо осведомился продавец. — Да, конечно, — Пабло оторвался от лицезрения рыжей зазнайки. — Две пары, одну черную, одну белую. Продавец завернул покупку, юноша расплатился с ним и выбежал на улицу. Ноги сами понесли его в книжный магазин, куда только что зашла девушка. Зачем я вообще туда пошел? Она меня раздражает, да я даже имени ее не знаю, — он потянул на себя дверь и тут столкнулся лоб в лоб с рыжей. Она прижимала к груди какую-то книгу. — Извините, я случайно налетела на вас… — начала было она, но подняв глаза, увидела кто перед ней и осеклась. - ТЫ! — только и смогла вымолвить девушка. Пабло нахально ухмыльнулся. — Послушайте, милая, вы, что, преследуете меня? Девица приоткрыла рот от возмущения. — Вы… Вы… Неотесанный, невоспитанный мужлан, прочь с дороги! — она попыталась оттолкнуть его плечом, но подвернула ногу на ступеньке и, всплеснув руками, повисла у него на шее. Книга полетела на мостовую, туда же шлепнулся сверток с перчатками, так как Пабло схватил ее за талию, не давая упасть. Их лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга. — Я… Какие же все-таки у нее удивительные глаза. Цвета шоколадного напитка, что так любит испанская инфанта, невеста короля Людовика. А губы такие чувственные, так и напрашиваются на поцелуй. Наваждение длилось долю секунды. — Пусти, осел! В единовременном порыве они присели, чтобы подобрать свои вещи, и больно стукнулись лбами. Это взбесило девицу еще больше. Она подхватила книгу и, осыпая его проклятиями, побежала к двуколке, на углу улицы, где по видимому ее уже ожидала мать. Краем глаза он все-таки смог увидеть название: «Безумная любовь». Пабло потер ушибленный лоб. Сам виноват, нечего была идти за ней. Что он собственно хотел от нее? Черт ее знает. Сегодня очередной бал, и Серхио, будь он неладен, обязал сына присутствовать на приеме. А там обязательно будет эта хищница. Пабло решил попросту игнорировать ее. Он уже сталкивался с особами подобного рода и это лишь разбило ему сердце. Все произошло около трех с половиной лет назад, когда он в .... лет, в первый раз прибыл ко двору Людовика 14 и увидел сверкающее великолепие Лувра. Отец предупреждал его, что девушки будут окружать его, почитать, стремясь залезть к нему в карман и заполучить титул герцогини, но он не послушал отца. Тогда он впервые увидел ЕЕ. Голубоглазая, белокурая, прекрасная дебютантка в белоснежном платье, она скромно жалась к колонне. Он пригласил ее на танец. Глупым он был мальчишкой, влюбился в эту девушку. Как же ее звали? Ах да, Консуэлла. Баронесса Консуэлла Фандино. Он не жалел денег на нее: дарил бриллианты, цветы, покупал дорогие вещи…она улыбалась ему, клялась в любви и верности. А под конец сезона, он сделал ей предложение. Девушка ответила согласием, сделав его самым счастливым на свете. А через день после этого легла под короля, правда, заверив юношу, что все равно выйдет за него. - Ты ведь понимаешь, — «объяснила она», — титул короля выше чем твой, с ним я поднимусь на самую вершину! Быть фавориткой короля престижней, чем женой герцога, ты же понимаешь, да любимый? ( к слову говоря, через неделю она ему надоела, и король выпроводил девушку из своей спальни.) Серхио смеялся над дураком-сыном до колик в животе, а Пабло с той поры поклялся, что больше никто не разобьет ему сердце. Он создал себе репутацию волокиты, который любит брать сливки, но корову к ним приобретать не спешит. Он начал лечить разбитое сердце, прибегая к услугам куртизанок. Страдала его репутация, теперь матери наоборот старались оградить от него своих дочек, дабы их не застали в неловком положение с развратным молодым герцогом. Серхио это не понравилось, ведь сыну все-равно придется жениться рано или поздно. Поэтому он посоветовал ему завести любовницу, содержать ее в отдельном доме, чтобы она не мозолила глаза никому. Сначала это была оперная певичка Вероника, но ее белокурые волосы напоминали ему о Консуэлле, потом Вера, потом Анна, потом Паула. Черноволосая и темноглазая она хотя бы была не похожа на его первую любовь. Правда она была капризна, как принцесса, но это был ее единственный минус. В постели она была тигрицей, многое умела, но в последнее время попросту поднадоела ему. Его сердце за несколько лет превратилось в камень, только где-то в его потаенных углах он хранил воспоминания о чувстве, которое причинило ему такую боль. *** На этот раз на бал они прибыли, как полагается, в красивой карете, с кучером, в платьях по новой моде. Мужчины восхищенно вздыхали, завидев Софию. Она была прекрасна в золотом платье с коротким лифом и откровенным вырезом. Марисса была одета ненамного скромнее, но ей почему-то кидать влюбленные взгляды никто не спешил. Наверное, из-за ее хмурого лица. Первый танец она должна была отдать своему нареченному. Девушка спряталась за темную колонну, хвала небесам, что она есть в этом проклятом дворце, и вынула из ридикюля головку лука. Наскоро зажевав ее, она победоносно ухмыльнулась. Игра по отвращению от себя жениха, началась!