Дерзкая чертовка.

Немного о Людовике XIV Людовик спросил знаменитого поэта Буало, какого тот мнения о его стихах. „Государь, для вас нет ничего невозможного — вам захотелось написать плохие стихи, и это вам блистательно удалось“, — ответил Буало. «Кто не слышал о знаменитом, вошедшем в поговорку изречении короля: „Государство — это я“? Непревзойденный образчик эгоцентризма, монаршего самомнения! Но, увы, не доказано, что эта фраза вообще была произнесена. А если и была — то в сильно ограничивающем ее смысл полемическом контексте 17-летним королем-юношей перед проявившим непокорность парламентом: „Вы думаете, господа, что государство — это вы? Государство — это я“ - вот полный вариант легенды». Почему его прозвали Король-солнце? Не за сверкающее великолепие Версаля и не за мишуру придворной ослепительной жизни. Все намного проще. 1638 г. родился дофин. Было воскресенье — день Солнца, самый подходящий день для рождения, будущего монарха. Астрологи, разумеется, исходили из этого факта, предсказав: „Наподобие Солнца, он ублаготворит теплом и светом Галлию и друзей Галлии“. (По странному совпадению, умрет он тоже в воскресенье, 1 сентября 1715 г., словно великое светило вело короля всю его жизнь от рождения до смерти.) « (Информация взята с исторических летописей и мемуаров о жизни и правлении Людовика XIV) *** Яркий луч утреннего солнца пробрался сквозь неплотно закрытые занавеси и больно резанул глаза. Пабло нехотя разлепил их и сразу столкнулся с осуждающим взглядом любовницы. — Что-то случилось? — он еще не до конца проснулся и туго соображал. — Пабло, ты разлюбил меня? — К чему такие вопросы? — Вот уже второй раз ты приходишь ко мне, чтобы просто поспать, — Паула прекрасно театрально заплакала. — Я тебе разонравилась? — Не говори глупостей, — Пабло натянул на себя рубашку. — У меня просто выдался паршивый вечер, я перебрал с алкоголем, черт его дери. Да, вчерашний день сложно было назвать хорошим. Выставил себя полным идиотом, поссорился с другом, а все из-за этой рыжей сучки. Утром пришло осознание содеянного, и его лицо снова запылало от стыда. Одевшись, он вышел из дома и поймал на улице экипаж. Надо было помириться с друзьями, иначе сегодняшний прием будет для него сущей пыткой. Томас был в прекрасном расположении духа и с удовольствием выслушал Пабло. — Я не знаю, что на меня нашло, честно, — юноша помолчал. — Выпил лишнего, и меня понесло. — Я тебя не понимаю, — искренне удивился маркиз. — Ты попросил отвлечь Мариссу… — Какое вульгарное имя… — Ты попросил отвлечь Мариссу, а сам чуть не набросился на меня из-за этого. Да что с тобой происходит? — Понимаешь… — Пабло нервно сглотнул. — Я и сам не знаю. Увидел, как вы выходите с ней, вспомнил про Диего, как Соль точно так же затащила его в темную беседку и сделала так, чтобы их застали… Я думал только о тебе в тот миг, чтобы ты не попался в сети этой вертихвостки. — А знаешь, — весело отозвался Томас. — Я наверно был бы и не против. Она необычная: образованная, немного дерзкая, у нее живой ум и острый язычок. Бьюсь об заклад, что она еще будет великолепной любовницей, если найдет любимого человека. Опять этот неприятный укол ревности. Пабло тряхнул головой, отгоняя образы лучшего друга и рыжей девицы, слившихся в любовном акте. Почему ему вдруг захотелось придушить Томаса? — Ты же все это несерьезно? — Отнюдь, я даже не против поухаживать за ней. Узнать ее поближе. — Да брось, эта замухрышка того не стоит. — Пабло… Ты накинулся на нее вчера, как дикий зверь… Я понимаю, она оскорбила тебя, мы думали, ты ее ударишь, но… Господи, Пабло, ты ее чуть там не трахнул, а вечером ты тыкал ей в бок "палочкой",  — при этих словах Томас захихикал. — И теперь ты станешь утверждать, что юная графиня Спиритто не вызывает у тебя никаких эмоций? Давай все начистоту, без лжи. Пабло вздохнул. Похоже, Томас видел его насквозь. — С первого нашего знакомства она мне начала язвить, грубить, унижать. Я не выдержал, сорвался. Надо было поставить заразу на место, но не мог же я ударить ее по лицу? Вот и поцеловал, а алкоголь сделал этот поцелуй более ярким. А Паула мне надоела, после бала-маскарада я от нее избавлюсь. Она больше меня не возбуждает! — Так ты кроме злости к маленькой чертовки больше ничего не испытываешь? — Абсолютно. — Значит, ты будешь не против, если я немного поухаживаю за ней? — Томас хитро прищурился. Реакция от эмоционального друга не заставила себя долго ждать. — Зачем тебе это надо? Она вертихвостка, охотница за мужьями с толстым кошельком, она никогда тебя не полюбит, она мерзкая, отвратительная, эгоистичная… — Пабло, Пабло, остановись! Ты совсем ее не знаешь, я кое-что выяснил, ты заблуждаешься на ее счет… — Мне плевать, — упрямо буркнул юноша и поднялся с диванчика. — Увидимся вечером, на приеме. Сегодня Людовик решил предаться азартными играм. Надеюсь, что эта девица не умеет играть в карты. Во всяком случае, буду стараться избегать ее всеми силами. *** Марисса проснулась в великолепном настроении. Сегодняшний день и вечер сулили ей много хорошего. Во-первых, Соня укатила с Бласом закупать всевозможную бутафорию для свадебной церемонии, которой Марисса намеревалась помешать, и мать не мозолила ей глаза с самого утра. Во-вторых, вместо бала, уже так изрядно наскучившего ей, двор собирался предаться азартным играм: кости, карточные игры, во многих случаях они шли на нешуточные ставки. Людовик 13, отец Короля-Солнце, и кардинал Ришелье настрого запрещали азартные игры и закрывали игорные дома, но веселый Король-Солнце вернул все обратно, при этом начала активно набирать обороты по популярности игра со странным названием „блэкджек“ и „двадцать одно“, хотя „твист“ все так же был популярен. Играть Марисса очень любила, видимо, передалось от отца, но она всегда знала меру, поэтому никогда не играла на крупные суммы и не пыталась отыграться, если ей начинало не везти. Пеппа наполнила ванну для юной графини, добавив в нее ароматных масел. Чтобы выполнить задуманное, надо было выглядеть безупречно. И пахнуть тоже. Никакого лука! День она провела за чтением этой очаровательной книги, набираясь опыта, фантазируя, как будет соблазнять этого нахала. Будет мерзко, противно, но больше некого, он и его друзья известные волокиты. Но они сразу отпадают: Гвидо какой-то совсем пошлый и развратный, ухлестывает за каждой юбкой, глядишь чего доброго, реально получится его соблазнить, а остановить не получится, а этого она допускать не хотела. Томас… Томас вызывал в ней очень противоречивые чувства. В первое их знакомство ей захотелось его придушить. А вчера он был так любезен с ней, слушал все то, что она говорит, с интересом, попросил прощения очень искренне. А когда он врезал герцогу, так вообще вызвал у нее неописуемый восторг. Она видела в его глазах что-то, что ее напугало. Похоже она понравилась ему, попробует его соблазнить, а он возьмет и скажет, что женится на ней, тогда весь план коту под хвост. Пабло - это совсем другое. Он обжигал ее, словно полыхающий костер, обижал своими словами и отношением. Он считал ее дрянью, которая поймала в свои сети богатого глупца и манипулирует им. Это и к лучшему, раз он такой любострастник, она даст ему то, что он хочет. А в том, что он хочет ее, отлично говорила вчерашняя ситуация. Ее лишь удивляло то, что как это можно ненавидеть человека и хотеть его при этом? В общем, это было и не так важно. План был таков: она попросит у герцога прощения за свои слова, пригласит на танец, на какой-нибудь вроде вчерашнего, будет тереться об него и на этот раз не откажет в помощи проводить его куда-нибудь. Желательно в местечко потемнее. А дальше надо будет уговорить Лухан ей подсобить, чтобы она через какое-то время притащила с собой побольше свидетелей. Многое позволять нельзя, пары поцелуев и расшнурованный корсет будет ей неплохим подспорьем, все поверят в ее порочную связь. Вот и все, а когда Пабло скажут, что теперь он должен на ней женится, он в ужасе отмахнется, и опозоренная Спритто поедет в родную Наварру. Ей уже грезились поля, на которых будет колоситься пшеница и расти хлопок, если будет нужно, она сама возделает их. Она больше не позволит матери жить в скромной обстановке. В библиотеке Фабриццио много книг: есть о делах, о торговле. Она постарается наладить торговые отношения, например с Берберией. Она купит корабль, будет возить в чужую страну хлопок, а во Францию завозить экзотические фрукты... Она так замечталась, что не заметила, как уронила книжку в воду. И ее уже было не спасти, хорошо, что время позволяло съездить в торговый квартал и купить новую. Пришлось, правда, взять с собой Пеппу, молодой немужней девушке негоже разъезжать одной по Парижу. В магазине она столкнулась с Томасом и очень ему обрадовалась. Он заплатил за ее книгу и предложил прокатиться в открытой двуколке. Марисса с радостью приняла его предложение. Пруд, куда он привез ее, был великолепен. Влюбленные парочки на лужайке устраивали пикник, а белые лебеди, чинно проплывающие мимо, добавляли романтизма обстановки. Марисса с грустью подумала, что у нее никогда такого не будет. Не будет любящего мужа, чтобы устраивать для нее сюрпризы. Не будет того, кто просто в сложные моменты подставит свое плечо, чтобы она оперлась на него, в очередной раз вставая с колен... Марисса до крови закусила губу, чтобы не расплакаться. — С тобой все в порядке? — участливо спросил Томас. Ничего не в порядке, ничего! Но она естественно кивнула. — Да, все хорошо. — Утром ко мне приезжал Пабло... — Мне не интересна эта тема, — ложь, самое настоящее вранье. Но не хватало еще, чтобы Пеппа, тут же развесившая уши, внимала каждому их слову, поэтому Марисса тут же перевела разговор в другое русло. — Скажи, а ты понимаешь что-нибудь в импорте и экспорте? Томас обалдело уставился на нее. — А зачем тебе? — Хочу заняться торговлей, помочь матери выйти из бедности и перестать зависеть от мужского пола. — Но зачем? Это обязанность мужа. Кстати, о твоем женихе. Когда вчера он объявил о помолвке, я думал, что ты выпрыгнешь из окна в Сену и уплывешь далеко-далеко от Парижа. Пабло Черт, опять это гадкое имя! считает, что ты типичная охотница за богатством, я тоже так думал, но увидев твои глаза вчера, я понял, что ошибался, ты совсем не такая. Может я могу тебе чем-то помочь? Ей вдруг стало так обидно за себя, так захотелось с кем-будь поделиться этой бедой. — Пеппа, оставь нас. Служанка обиженно надулась. Томас помог Мариссе выйти из двуколки, и они расположились на солнечной лужайке. Пеппа осталась в повозке, обиженно глядя на хозяйку. — Я не выбирала такую судьбу, — в голосе девушки было столько боли и муки, что Томасу захотелось прижать ее к себе. Куда делась вся ее дерзость и язвительность? — Мой дурак-отец продул все свое наследство и состояние в карты, назанимал денег. Пришлось гасить, продавая приданное матери, ушло все, кроме драгоценностей и родительского дома в Париже. Единственное, что осталось непроданным это его годовалая дочь… — Марисса твердо не хотела плакать. Но одна-единственная скупая слезинка все же вырвалась наружу, и от Томаса это не укрылось. — Он заключил сделку с богатым молодым маркизом… на то время молодым. Контракт прост, маркиз гуляет в свое удовольствие, оплачивает счета обедневшего графа, пока его невеста растет, а как только ей исполняется ..., идет с ним под венец. Она не имеет никаких прав, чтобы ты там не думал, от его имущества мне не достанется ничего. Зато ему достанется молодая девушка, без права открывать рот. Я еще не его жена, а он уже запретил мне читать. Томас нежно взял ее руки в свои, утешительно глядя ей в глаза. — Марисса, послушай… Я не знаю, как помочь тебе в таком нелегком вопросе, но клянусь, что попробую помочь. Обещай, что до этого не наделаешь глупостей. — Каких например? — Ну например, не придушишь Бласа подушкой. Девушка рассмеялась, хотя в душе не верила, что этот приятный юноша сможет чем-то ей действительно помочь. — Ладно, — он помог ее подняться. — Мне пора ехать по делам, давай я тебя подвезу до дома. А после приема подумаю, чем тебе можно помочь. — Хорошо. — Пабло… — Я просила не упоминать это имя при мне. — Ты не поняла, к нам идет Пабло! Марисса повернула голову и увидела приближающегося к ним юношу. Бустаманте приближался к ним, ведя под уздцы лошадь. Девичье сердечко застучало, неизвестно от чего. Он великолепно выглядел в шелковой белой рубашке и черных штанах, заправленными в высокие ботфорты. Он не спеша подошел к ним, приветливо поздоровался с Томасом и обратился к Мариссе. — Я могу с тобой поговорить? — Пабло, прости, но мне срочно нужно уезжать по делам, а я поклялся Мариссе отвести ее домой, давай ты поговоришь с ней на приеме, вы же оба там будете. — Нет, мне надо сейчас. — Томас, иди, со мной ничего не случится, с Пеппой возьмем наемный экипаж, тем более до дома не так уж и далеко, — в глазах девушки засверкали искорки веселья. — Я уже поняла, что можно говорить при его светлости, а чего нет. Томас печально посмотрел на них, но все же сел в свою двуколку и укатил восвояси. — Я слушаю тебя, — с милой улыбочкой произнесла Марисса. Придется научиться держать язык за зубами, если она хочет от него добиться того, что было задумано. Юношу удивил ее любезный тон. Он ждал оскорблений, ехидных шуточек, чего угодно, но только не этого. Он нервно сглотнул ком, застрявший в горле. Слова давались ему с трудом, а особенно их было тяжело произносить, глядя прямо в глаза этой дерзкой девицы. — Прости меня за вчерашнее поведение, это алкоголь стукнул в голову. Я не хотел делать того, что делал… Ну ты понимаешь чего. — Целовать меня? — похоже она ничуть не сердилась. — А мне кажется, что хотел. Уж с таким пылом ты на меня накинулся. Что за магнетизм в себе несет эта ведьма? Сжечь бы ее на костре, да выкинуть из головы, вместе с пеплом. А какие невероятные у нее глаза. Такие… такие… невероятные! Он оперся о ствол дерева, нависая над ней, перекрывая пути к побегу, а она боязливо прижалась спиной к шершавой коре. Вот и пусть, хотя бы она его выслушает. — Я поступил по-свински. Я надеюсь ты меня извинишь. Я не преследую тебя, не навязываюсь, это все глупое стечение обстоятельств. Больше я к тебе не подойду, обещаю. — Хорошо, — Марисса нервно облизнула губы. Его близость просто сводила ее с ума. Почему все так сложно? Почему..... Пабло вдруг оказался так близко от ее лица. Он что-то хотел сказать, она первая потянулась к нему, и тут же была вознаграждена пылким поцелуем. Юноша плотно прижал ее к дереву, требовательно терзая ее губы. Это хорошо, значит, попытаться соблазнить его во время приема не составит ни малейшего труда. Главное себя контролировать. Главное себя… — Господи, сил моих больше нет! — простонал герцог. Его естество упиралось ей в тело. Юноша сжал ее грудь под корсетом, другой рукой твердо схватив ее бедро. Мучительный стон вырвался из груди девушки. Позабыв про контроль, она вцепилась ему в волосы, запечатывая рот требовательным поцелуем. Его руки жадно шарили по ее телу, оставляя за собой маленькие ожоги страсти. Он не отрывался от нее, Марисса обвила его шею руками, а он вцепился ей в волосы. Заколки и шпильки рассыпались по траве, высвобождая на свободу длинные рыжие пряди. Только тогда до нее дошло, что похоже она переиграла свою роль. *** Он и сам не заметил, как они оказались на лужайке в лежачем положении. Как это произошло, они же только что стояли? Он посмотрел на девицу под ним. В ее прекрасных глазах полыхал неистовый огонь, губы распухли от поцелуев, щеки раскраснелись, грудь вздымалась и готова была просто разорвать корсет. Она была невероятно прекрасна в этот момент. Он быстро начал откидывать в сторону огромный ворох ее юбок, попутно целуя и гладя нежное тело. — Раздвинь ноги, — потребовал он. Сейчас. Вот сейчас он трахнет эту заразу, которая уже как два дня заняла все его мысли. И выкинет ее из них навсегда. Он крепко сцепил ее руки в замок, чтобы она не могла сопротивляться. — Вы возьмете меня посреди парка, прилюдно? — срывающимся голосом произнесла она, и Пабло в ужасе отпрянул от соблазнительницы. Он ошалело оглянулся. Даже влюбленные парочки с интересом смотрели на двух врагов, потонувших в нелепой страсти. Он отпустил девушку, напрягшееся естество просто расперло в штанах и пульсировала неутоленным желанием. — Графиня… я....я… я не знаю, что сказать. Рыжая девица была так прелестна, он просто не мог слов найти. Прическа растрепалась, как после бурной ночи.. Нет, лучше не думать об этом. — Простите меня, — на его удивление, девица не стала язвить. — Я тоже виновата. Они поднялись и, не обращая внимания на причитающую Пеппу, побрели искать экипаж. В воздухе витали искры недосказанности и недоделанности. Пабло пытался переварить, что только что произошло. Он хотел ее. Так хотел, что чуть не трахнул прилюдно. Даже к Консуэлле он не испытывал такие сильные чувства. А эта миниатюрная девушка вызывала просто в нем шквал эмоций. Он покинул Мариссу с твердым желанием избегать ее всеми силами. А Марисса вернулась домой с железным намерением исполнить свой план сегодня. Вечер приближался.