Дерзкая чертовка.

Немного о Версале Просто так королевские и царские резиденции не строятся никогда. Для этого, как минимум, необходим каприз венценосной особы, подкрепленной определенной решимостью и  (желательно) казной. Версалю было предназначено стать не просто резиденцией короля, но символом его власти, власти абсолютной, и лицом Франции. И правителями, устраивавшими свои дворцы на версальский манер, двигало не только и не столько желанием повторить его изысканную архитектуру, но стремление подчеркнуть собственное могущество, повторив, как можно более верно, мир первого двора Европы. Ошеломляющая красота Версаля с его ансамблем парков, лабиринтов, фонтанов и статуй могла сразить любого, даже самого искушенного вельможу, а внутренне убранство по роскоши превосходило все королевские резиденции в мире. Людовик любил жить в сверкающем великолепии своего солнечного ореола. (Информация собрана из исторических источников: История и архитектура Франции в 17 веке и Быт и жизнь Людовика 14) *** Понедельник. Вечер. — Доченька где ты была, я так беспокоилась! — Соня с порога кинулась обнимать дочурку, которая перестала на нее сердиться. Марисса быстро отбежала от нее, не давая затискать себя до смерти. — Ты выглядишь, как будто только покинула объятья возлюбленного. Пепа закашлялась, а Марисса просто побледнела, словно мертвец. — Деточка, тебе плохо? — ворковала Соня, приглаживая непослушные волосы дочери. — Где же ты была? — Я ездила с Пеппой в книжный магазин, мне понравилась одна книжка, но я случайно ее утопила, вот и поехала за новой, — Марисса покрутила у Сони перед носом своей покупкой, чтобы не вызывать подозрений. Соню, видимо, такие объяснения удовлетворили, потому что она перестала задавать вопросы. Зато принялась рассказывать ей о своем дне. — Блас договорился с Аббатством Сент-Жермен, перед свадьбой вас исповедуют, а само торжество пройдет в его поместье… — Когда назначена свадьба? — На понедельник. В воскресенье бал-маскарад, а на утро назначена свадьба. Мариссу обдало жаром. Понедельник. Значит у нее есть ровно неделя, чтобы соблазнить герцога. В мыслях всплыли сцены сегодняшнего дня. Кровь моментально прилила к щекам, а сердце забилось с двойной силой. Эти губы на ее губах, эти требовательные руки на ее теле… — Доченька, ты чего стонешь, тебе плохо? — Соня заботливо взъерошила дочери волосы. — Нет, да, чуть-чуть. Живот прихватило, — выкрутилась Марисса, скидывая руки матери. — Я пошла выбирать наряд для вечера, — крикнула она напоследок перед тем, как упорхнуть в свою комнату. Пеппа то краснеющая, то бледнеющая поплелась за ней. После сегодняшнего инцидента в парке он точно будет ее избегать. Придется приложить массу усилий для того, чтобы заполучить его. Девушка окинула быстрым взглядом гардеробную. Сегодня нужно что-то особенное. То, что выделит ее из общей массы, что-то… Платье винного цвета с глубоким вырезом привлекло ее внимание. Откровенное и в тоже время не нарушающее правил приличия. — Графиня, вы уверены в своем выборе? Мне кажется, это чересчур, для молодой девушки. — В самый раз, — отрезала Марисса, весело сверкая глазами. Если она за неделю не соблазнит герцога, то все пропало. Лучше уж она бросится и утопится в Сене, заполненной нечистотами, чем выйти замуж за маркиза Эредиа. Плавать она не умеет, поэтому мучения ее будут недолгими. Захлебнуться в вонючих водах было куда привлекательнее, чем отдать свое девство старому повесе. София окинула дочь придирчивым взглядом, но замечания ей не сделала потому, что сама была одета в платье еще более откровенное. Карета отвезла их в Лувр, где уже в сумерках начал собираться королевский двор. Они даже внутрь не успели войти, как София ввязалась в очередную склоку. Она как-то умудрилась наступить каблучком на начищенный до блеска башмак герцога-де Колуччи. — Я понимаю, вы весьма экстравагантная дама, — кипел он от злости, — но почему бы вам не вернуться в родную Наварру, в тот хлев из которого вы выползли? — Опять вы? — Соня взвилась до небес. — Вы просто неотесанный хам. Что вы ко мне вечно цепляетесь? — А вы, графиня, ничего не перепутали? Вы специально задеваете меня, обливаете, обзываете, — взгляд герцога упал на ее наряд. Золотистое, ослепительное платье, с низким вырезом, открывало грудь, демонстрируя соблазнительную ложбинку, между двумя полушариями. — Вы выглядите, как легкодоступная женщина! — А вы, как самый настоящий неудачник, — парировала Соня, очаровательно улыбаясь ему. — У вас аура видимо такая, поэтому держитесь от меня подальше, я боюсь заразиться. — Заразиться можно только от вас: непотребством, пошлостью и дурновкусием! — Грязный аристократишко! — Куртизанка! — Пафосный сморчок! Мариссе просто до жути надоели их пререкания. Главного героя, фигурирующего в ее хитром плане, нигде не было видно. И ей надо было найти Линарес, дабы посвятить девушку, какую роль она сыграет в этом фарсе. Графиню Линарес она нашла в игорном зале, она оглядывалась вокруг, не решаясь выбрать стол, где уже игроки делали первые ставки. Марисса схватила девушку за руку и оттащила подальше от лишних ушей. — Мне опять нужна твоя помощь, — громко зашептала она, все так же окидывая взглядом комнату, в надежде увидеть молодого герцога Бургундского. — Значит решилась… — Лухан замолкла, когда мимо них прошла Соня, благоухая цветочным парфюмом, опираясь на руку Франко Колуччи. Они мило, сквозь зубы, шипели друг на друга, намереваясь сегодня оставить один другого в дураках, чтобы доказать свое превосходство. — Я помогу, если это будет в моих силах. Выкладывай, что там у тебя на уме. Марисса затараторила, стараясь донести до новой подруги свой хитроумный план. На счастье, в комнату зашел Пабло со своими двумя друзьями и тут же сел за стол с блэкджеком, не заметив виновницу своих последних бед. — Я постараюсь затащить герцога в галерею. Я узнала, что там уединяются влюбленные парочки, когда двор занят танцами или чем-то еще. Весьма романтическое место: темное помещение, залитое лунным светом, бархатная софа, цветы и великолепные картины… Я думаю, что Пабло не устоит. — Пабло? Герцог Бустаманте? — Лухан округлила глаза. — Ты же это несерьезно? — Вполне. Ты же сама советовала мне, — Марисса изобразила голос Линарес. — Найди известного волокиту, чтобы он точно на тебе не женился, соблазни его, и ты свободна. Лухан с сомнением посмотрела на рыжую девушку, чьи глаза горели, словно два черных опала. Рискованно было связываться с этим древним и одним из самых богатейших родов в стране. Но похоже менять свое решение красавица не собиралась. Она не отводила взора от герцога, прожигая его спину пламенным взглядом. В какой-то момент Пабло обернулся и увидел ее. Лухан удивила его реакция. Сначала он побледнел, затем покраснел, потом стыдливо отвернулся. Похоже эта девица уже пыталась предпринять какие-то попытки по соблазнению этого шикарного юноши. — Я дам тебе знак, когда смогу уговорить его прогуляться со мной в галерею. Твоя задача сделать так, чтобы нас застали. Не спеши. Надо, чтобы герцог вошел в раж и все было очень убедительно. — Хорошо, но будь осторожна, он может взять тебя против твоей воли, я могу не успеть привести свидетелей. Мне ведь еще нужно будет придумать весомый предлог для того, чтобы привести народ в галерею. А чтобы все выглядело действительно непринужденно, надо больше не видится и не разговаривать. — Я дам тебе знак, — проговорив это, Марисса твердым шагом направилась за стол, где Пабло уже сделал первую ставку. *** Его обдало жаром, и он уже заранее знал причину. Он повернулся и увидел ЕЕ. Его плоть начала моментально напрягаться, реагирую только на одно ее присутствие в игровой комнате. Пабло поспешно отвернулся, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться на картах. Облегчение продлилось недолго. Томас энергично замахал рукой, приглашая рыжую девицу присоединиться к ним. Герцог заскрежетал зубами, желание задушить Томаса вот уже три дня не покидало его. Зачем он позвал сюда эту Мариссу? Рыжая грациозно опустилась на стул. — Нас семеро, — весело проговорил Томас, целуя руку нахальной девицы. — Больше игроков за этот стол не принимаем, делайте ставку, милая графиня, и начнем игру. Слишком откровенный у нее вырез, слишком игривый взгляд. Напряжение в штанах снова начало нарастать, а подсознание не вовремя подсунуло сладостное воспоминание. Там, на полянке, он видел эту язвительную, грубую девушку в совершенно ином виде. Растрепанная, стонущая, жаждущая… Она так яростно отвечала на его поцелуи и трепетала в руках, что он забыл об окружающем мире. Он до сих пор помнил вкус поцелуев своей первой любви, мягкие и нежные, но такой бури он никогда не испытывал. Стройная ножка в парчовой туфельки коснулась его ноги под столом и чресла запылали огнем, она, что, издевается? Девица тем временем лукаво улыбнулась и открыла карты. Пара тузов. Золотое очко, вот черт, еще и везучая. Она с довольным видом сгребла все фишки, а Пабло от злости удвоил ставку. Но ему опять не повезло. Зато повезло Мариссе, у нее выпало три семерки, и она обыграв всех за столом и само казино, вновь сгребла себе казну. — Я оставлю вас сегодня без штанов, — она ехидно посмотрела на Пабло. Так захотелось удушить эту девку ее рубиновым ожерельем… В ожидании, пока слуга поменяет колоду, он сумел схватить под столом ножку, которая уже два раза так настойчиво погладила его между ног. Интересно, она сама осознает, что творит? Или для нее это просто игра, она просто дразнит его, пытаясь унизить еще больше? Пабло тем временем кончиками пальцев проводил по ее ноге, едва касаясь ее, скользя вверх по ажурному чулочку и наблюдая за ее реакцией. Она чуть прикусила губу и прикрыла глаза. Ее грудь, поднятая корсетом, начала взволнованно вздыматься. Нет, не игра, она похоже действительно получает наслаждение от его прикосновений. Лакей поставил перед игроками по бокалу шампанского, и Пабло резко выпустил ее из рук, заметив какое разочарование мелькнуло в ее глазах. — Ну что, а теперь сыграем по-серьезному? — юноша утроил ставку. Он должен, он обязан отыграться, чтобы не оказаться слабее ее. Туз и пиковый валет. Невиданная удача. Вот только все забрать не получилось. Марисса делала ставки очень осторожно. И теперь проиграв четверть того, что недавно выиграла, понизила ставки. Хитрая сучка. Скандал в дальнем углу комнаты отвлек их от игры. Кричала ненормальная мамаша рыжей стервы, при этом выплеснув шампанское в лицо герцогу-де Колуччи. — Вы мошенник! Мы немедля уезжаем! — она была весьма хороша в гневе. Людовик приказал этим двоим следовать за ним. Судя по его блеску в глазах, он решил привести угрозу в исполнение. Марисса вышла из игры и последовала за ними. Видимо, хотела подслушать. Пабло зачем-то тоже отправился за ней. Удовлетворить любопытство девице не удалось, герцог перехватил ее на подходе к королевскому кабинету и увлек в темный коридор. — Пусти, дурак, у меня нет на тебя времени. — А у меня есть, — он с энтузиазмом припал к ее губам. Эта сучка мучила его весь вечер. Он имеет право теперь удовлетворить свою потребность. — Убери свои руки от меня! — рыжая забилась в истерике, но он был непреклонен. Его ладони настойчиво мяли нежную грудь, приподнятую корсетом. — Что испугалась? Она смогла чуть отстраниться от него. — Нет, но там моя мама, с Франко и королем, я хочу послушать, что они говорят! — Нет, ты не уйдешь просто так, дразнила меня весь вечер, а теперь убегаешь? Пабло осторожно поцеловал ее, прижимая девицу спиной к колонне, и понемногу она начала отвечать, сначала не смело, а потом все жарче и жарче, пока они не задохнулись от продолжительного поцелуя. Ее руки забрались под его рубашку и с упоением гладили мускулистую спину, заставляя его дрожать от желания. — Я так хочу тебя! — с болью выговорил он эти слова, прижимая к себе стройное тело. — Ты не представляешь, какие желания вызываешь во мне. Она не выглядела испуганной. Девушка млела в его руках, отдавшись ему на растерзание. Если бы не страх, что их могут застать в любую минуту, он бы прямо сейчас взял ее. На грязном полу, посреди плохо освещенного коридора. Маленькая зараза коснулась его промежности, обжигая ее жидким огнем, и Пабло, как сумасшедший, откинул ее в сторону и сломя голову покинул пределы дворца. Срочно к Пауле, пока он не натворил бед! *** Марисса закусила губу и с досады топнула ногой. Вот ведь чертовщина, она, как куртизанка, едва не отдалась этому заносчивому юноше посреди коридора, а он поиграл с ней, как кошка с мышкой, и сбежал, довольный собой. Желание обольстить именно его нахлынуло с новой силой. Она так и поступит. А потом сама посмеется над ним, когда скажет, что попросту использовала его. Девушка вернулась в игровую комнату и подсела за стол к Лухан. — На сегодня все отменяется. Пабло сбежал. — Ты слишком спешишь, — заметила подруга, забирая карты. — Мне кажется, что герцог начал подозревать, что ты ищешь выгоду в этом. Тут Марисса не могла с ней не согласиться. Слишком у них были напряженные отношения до этого. Может стоит вести себя, как и прежде? Но у нее осталось так мало времени! — Я постараюсь не торопить события, но пообещай, что если увидишь, что мы вдвоем отлучились, то через короткое время веди свидетелей. Девушка кивнула, и они погрузились в игру. Не получилось. До свадьбы ровно неделя, а у нее не получилось воплотить в реальность свой план. Если так дело пойдет и дальше, то ей действительно придется прыгнуть в Сену. — Марисса, нам надо поговорить, — Томас, как всегда безупречный и чертовски обаятельный, подошел к ней. Но поговорить им была не судьба. В комнату влетела разгневанная София. Она отыскала дочь и, схватив ее за руку, потащила прочь из дворца. — Нет, ну каков наглец! Пойдем, Марисса, мне нужно успокоить нервы. И не давая ей попрощаться с друзьями, она утянула дочь домой. А там уж досталось всем. — Пееппа!!!!! — Соня вопила, как заведенная, и ничего не могло ее остановить. — Ванну мне и быстро! Господи, зачем я вообще поехала ко двору? Почему именно я? Только через полчаса выслушивания причитаний, Мариссе удалось вытянуть из матери правду. Король все же привел свою угрозу в действие и приказал им пожениться. Франко упал в обморок прямо в его кабинете, а Соня разорялась еще очень долго. — А ты придумай хитрый план, чтобы не выходить за него, — Марисса не могла упустить возможности поиздеваться над матерью, которую считала виноватой в своих бедах. — Например утопись в Сене, а что, хороший вариант. — Я пропала! — Соня театрально закатила глаза. -"Я тоже мамочка. Я тоже", — подумала девушка, но вслух естественно ничего не сказала. Среда — Графиня, к вам пожаловал какой-то милый юноша, — благоговейным шепотом произнесла Пеппа, пытаясь разбудить Мариссу. Девушка недовольно продрала глаза. — Я приму его в будуаре. — Нет, правила приличия этого не позволят, прошу вас, спуститесь вниз! Делать было нечего. Марисса накинула сверху нарядный пеньюар и вышла к раннему визитеру. На свое удивление она увидела там Томаса. Он нервными шагами мерил гостевой зал, небрежно теребя в руках какие-то бумаги. Заметив приближающуюся девушку, он замер и покрылся густым румянцем. — Пусть вас не смущает мой вид, я только что проснулась! — Мариссе и самой стало неудобно за свой домашний наряд. — Может вам лучше одеться, и мы проедемся куда-нибудь. Например на пруды. У меня есть кое-что для вас! — Только не туда! — воскликнула Марисса. Слишком еще живо было воспоминание необузданной животной страсти, что захватила их в этом месте. Если Томас и удивился, то вида он не подал, а предложил абсолютно спокойным голосом: — Выбирайте место сами, мне все равно куда. — Хорошо, я прикажу Пеппе сопроводить нас и переоденусь, подождите меня здесь. Она выбрала воздушное, легкое бело-золотистое платье, совсем скромное и не вычурное. В самый раз, для дружеской прогулки. Чмокнув зевающую Соню, Марисса в радостном настроении спустилась к ожидающему ее маркизу. Может он действительно сможет ей помочь и не придется обманывать Пабло и выставлять себя на посмешище? Но, к сожалению, ничего хорошего он не накопал. Томас остановил двуколку недалеко от раскидистого вяза. Они сели под деревом, оставив как всегда обиженную Пеппу в повозке, и он принялся докладывать девушке о ее женихе: — Блас оказывается та еще скотина. Первые скандалы начались еще .... лет назад, когда еще даже твой отец был жив. Он был тогда еще совсем молодым герцогом. Его застали, когда он совершал акт насилия над девушкой, которая даже не была дебютанткой, ей было не больше .... . Жениться он на ней отказался, и опозоренная дочь графа Пачеко отбыла в имения и больше о ней никто не слышал. Скандал замяли. Второй раз это была некая Джулия, баронесса, маркизу тогда уже было за двадцать, а этой девице ..... На ней он тоже не женился и ребенка, который появился после этого, отверг. Потом были еще четыре случая. И всем было не больше .... лет. Все девственницы. Все они плакали и утверждали, что было совершено насилие, но все скандалы опять же прошли мимо него. Если попробовать это дело развернуть, то Блас попадет в Бастилию или еще лучше в Шатле, из этих тюрем многие не возвращаются. Марисса облизнула пересохшие от волнения губы и с надеждой посмотрела на Томаса. — Сколько это займет времени? Томас передернул плечами. — При хорошем раскладе — полгода. — Но у меня нет столько времени, свадьба уже в понедельник! — в отчаяние воскликнула Марисса, заламывая руки. — Увы, или так, или никак. Полгода - небольшой срок, придется потерпеть. — Нет, это же хуже смерти! — Не говорите так! Томас потянулся к ее губам, обнимая за талию теплыми руками. Его поцелуй был совсем не похож на герцогский. В душе не шевельнулось абсолютно ничего. Никакой феерии и искр во все стороны, как с этим жалким трусом. Не почувствовав сопротивления, он усилил свой натиск, и теперь его язык упорно стучался в ее сомкнутые губы. Ей не были неприятны его прикосновения, но душа молчала. Сердце не прыгало, как карета на ухабах, в животе не шевелилась странная живность, а внизу не горело пламя, которое требовало, чтобы его погасили. Она отстранилась от него и тихо спросила, стараясь не напугать юношу своим резким голосом: — Что это сейчас было? Томас залился краской. — Прости, извини, я не знаю, что на меня нашло. Девушка успокаивающе похлопала его по руке. — Ничего страшного, но прошу, не делай так больше! — Прости… — И хватит просить прощения. Томас набрал воздуха в легкие, набираясь смелости признаться. — Ты мне нравишься, — на одном дыхании произнес он и боязливо зажмурился, ожидая удара. — Ты мне тоже. Честно, — он действительно ей был по сердцу. — Но как друг. Ведь ты же понимаешь, что я чужая невеста и не могу ответить тебе взаимностью. Томас сжал ее ладонь, выражая свою благодарность. — А если я избавлю от этого брака, скажи, у меня есть надежда на то, что однажды ты что-то почувствуешь ко мне? — Я думаю, что со временем что-нибудь у нас бы вышло. Но… Если свадьба состоится, этот брак меня изменит навсегда. А я не хочу этого. — Не отчаивайся, я постараюсь придумать что-то еще. На том они и порешили. Вечер принес с собой тонну разочарования и боли, как и все последующие. На приемах Пабло не появлялся, и с каждым днем надежды на его соблазнение таяли, словно утренний туман в лучах рассвета. В воскресенье, накануне перед свадьбой, должен был состояться бал-маскарад. София восторженно кружилась перед зеркалами в своем великолепном платье милой пастушки. Марисса же молча глотала слезы, пряча лицо за золотистой маской. Сегодня день ее смерти. Сена примет ее в свои ласковые объятья. Никудышная обольстительница, паршивая дочь, не желающая покориться судьбе. Но сегодня последний день ее маленькой свободы, и она проведет его как можно лучше. А потом она выпрыгнет в окно. Сена текла как раз под левым крылом дворца. Узкий, но глубокий канал с бурным течением. Если ей повезет, она не будет долго мучиться. Но это если ей повезет. *** - Милый, я так тебя давно не видела, давай хотя бы перед отъездом займемся любовью! — Паула протянула руки к промежности юноше, но он ловко перехватил их. — Ты обо всем докладываешь моему отцу? Девушка обиженно насупилась. — Ты готова к балу. — Пабло… Позволь мне все объяснить? Лицо юноши исказилось в презрительной гримасе. Во вторник отец затребовал у него ответа на щекотливый вопрос. Все в духе Серхио, герцога Бунгурдского, всюду засунуть свой длинный нос. - Пабло, как у тебя с женщинами? Бустаманте-младший, не почувствовав подоплеки в вопросе просто ответил: - Все хорошо. — Я в этом очень сомневаюсь. Паула жалуется на тебя. — Моя любовница жалуется на меня ТЕБЕ? — О Пабло, не будь таким наивным. Паула - прожженная куртизанка низшего пошиба. До этого она была у меня на содержании и до сих пор работает на меня. Ему стало так мерзко и неприятно на душе, что захотелось выть. Консуэло, Паула… Марисса. Последнее имя вызвало у него больше болевых ощущений, чем все остальные. - Какой же ты наивный дурак, — презрительно бросил Серхио сыну. С этого дня Пабло при дворе не появлялся. Ему было так плохо и так больно, что мыслей на все не хватало. У отца в доме он оставаться не хотел. Его дом еще был не совсем достроен, но он предпочел остаться в нем. Он, как призрак, бродил по пустому дому, переходя с этажа на этаж, щупая рукой свежеспиленную древесину, чуть шершавую и ароматную. Его это успокаивало. Его дом. Его крепость. Остался последний этаж, и он переедет от отца навсегда. Хотя, чего ждать? На утро среды он отправился к плотникам и кузнецам, чтобы заказать мебель себе в спальню. И лучше бы он сидел дома. Закрытая карета медленно катилась по улицам Парижа, гремя колесами по мостовой. Картина по правую сторону дороги окончательно выбила его из колеи. На раскидистой, зеленой лужайке его лучший друг целовал ту, что уже плотно заняла почетное место в его мыслях. Пабло попросил кучера отвести его обратно. В новом доме стоял лишь один диван. Пабло упал на него и зарыдал. Нервы сдали. Он бы и на маскарад не пошел. Но тогда отец бы узнал о его слабости, и Паула бы начала насмехаться над ним. Поэтому он приехал к любовнице, чтобы отправиться вместе на мероприятие. Паула нарядилась в вульгарный наряд, бешеное сочетание зеленого и бордового цвета делало ее похожим на королевского шута, а черная маска с бубенцами, только добавляла этому образу сходства. У Паулы абсолютно не было вкуса. — Прости меня, — она надула пухлые губки, которые раньше его возбуждали. — Прощаю, — сухо ответил Пабло. — Нам пора. Двор пестрил разнообразными нарядами, масками, перьями, платками. Пабло в костюме пирата с бархатной полу-маской на лице почувствовал скромность своего наряда. Первую он заметил мать рыжей суки. Несмотря на маску на все лицо, он сразу ее узнал. По громким пререканиям с графом Колуччи. Эти двое опять собачились. Невольно он попытался отыскать Мариссу, но зрение рассыпалось и рассеивалось в пестрящей толпе. Плевать, он будет веселиться, несмотря ни на что. И Паула пусть веселиться, Гвидо потом сыграет с ней жестокую шутку. Бесконечные танцы, партнерши сменялись одна за другой, и не было той случайной встречи, которую он так ждал. Один раз он станцевал с Консуэло, которая льнула к нему всем телом. — Пабло, ты, что, импотентом стал, — спросила она, поняв, что он абсолютно не реагирует на нее. — Просто ты мне абсолютно не интересна, — холодно ответил Пабло. В конце зала он уловил хрупкую фигурку в темно-синем бархатном, элегантном платье, выскальзывающую за двери. — Потанцуй с кем-нибудь другим, - он твердым шагом направился за чертовой бабой, которая так недавно свела его с ума. *** Вот и все. Конец вечера. Она славно потанцевала, хорошо развлеклась, от души наболталась с Томасом. Сказала матери, что любит ее. Вроде все. Герцога она даже не видела. Как и не видела его всю эту проклятую неделю. План провалился, завтра ее свадьба. Надежды нет. Улучшив момент, когда вельможи, уже порядком были выпившие, танцевали с таинственными незнакомками, она, никем не замеченная, поспешила осуществлять запасной план. Девушка переходила из комнаты в комнату, стараясь найти окно побольше, и главное, чтобы оно выходило на канал. Покои, чьи неизвестно, пригласили ее к себе, маня великолепным витражным окном. Но, к сожалению, оно не отрывалось. Марисса поставила фонарик на пол и подхватила золотую статуэтку. Звон битого стекла разнесся по всему дворцу. Хорошо, что из-за музыки ничего не было слышно, иначе кто-нибудь бы обязательно прибежал на этот ужасающий шум. Она поставила ножку в элегантном башмачке на край и осторожно заглянула вниз. Высоко. Очень высоко. Под низом был слышен плеск Сены. Сейчас. Вот сейчас, еще немного, и ее мучения закончатся. Надо было решаться. Она забросила маску в дальний угол и смело сделала шаг вперед, навстречу смерти. Чьи-то сильные руки обхватили ее за талию и затащили назад. Марисса принялась яростно отбиваться. — Пусти, идиот! — Жить надоело? — знакомый приятный баритон. Так и есть, Пабло. Что он тут делает? Дура, дверь забыла запереть, а шума наделала. Удивительно, что только он услышал, а не половина Парижа. — Значит раздразнила, а теперь в кусты? Вернее в реку, ну уж нет, сначала я возьму то, что ты мне так активно предлагала, а потом уже прыгай. А в этом был смысл. А почему бы и нет? Почему бы перед смертью не вкусить немного любви, хотя бы от того, кто ее ненавидит. — Сомневаюсь, что вы, герцог, сможете меня удовлетворить, так что прошу вас, оставьте меня в покое, — за своими насмешливыми словами она пыталась спрятать страх. — А вот это мы сейчас и увидим. — Не смей меня трогать, аристократ паршивый, импотент, мерзкий сморчок, горделивый, тупой... Пабло прижал ее к себе, положив одну руку ей на затылок. Как она была красива сейчас! Ее губы манили его, своей яркой красотой, обещая сделать их грех еще сладостей. Он провел пальчикам по губам, из которых вырывались такие грязные слова. — Тише, моя радость, тише! Он приник к ее губам требовательным поцелуем. Поначалу она вертелась, стараясь сбросить с себя его руки. Но вот она начала ему отвечать. Сначала несмело, потом с нарастающим жаром. Плоть сразу отреагировала на такие ее уловки. Пабло застонал. Она мучила его. Он хотел ее. Хотел так отчаянно, что один раз чуть не взял на людях. Он схватился за края корсета и разорвал его, обнажая груди с твердыми сосками. Она хочет его. Хочет так же сильно, как и он ее. Он посадил ее сверху, не прекращая ласкать белую грудь. Марисса стонала, обхватив его шею, лохматя волосы и выгибаясь. Он чувствовал, как она трется о его пульсирующую плоть, еще больше возбуждая его. Давно бы так. Сердце бешено колотилось в груди, желание обладать этим телом зашкалило. — Пабло! Он взглянул в широко распахнутые карие глаза и понял, что погиб. Зря он это все затеял, но так больше продолжаться не могло. Он поймал ее руку, с трудом оторвав ее от своих волос, и положил на свое твердое естество. Пусть и она почувствует его желание. — Пабло, — полухрип-полуплач вырвался из ее груди. Юноша понял, чего она хочет. Требовательный, жадный поцелуй еще больше распалил огонь в ее груди. Она откинула голову назад, инстинктивно подставляя шею под пламенные поцелуи. Сладкая истома разлилась по их телам. Рука Пабло воевала с ее юбкой или подъюбниками, пока не добралась до самого чувствительного места. Белья на ней не было. Его пальцы слегка коснулись нежной розы, и она громко вскрикнула и крепко обняла его. Он неистово ласкал ее, пока не понял, что она сейчас потеряет сознание. Он бережно положил ее на мягкую поверхность ковра, откинув все юбки в сторону и освобождая свой и без того измученный член из штанов. В ее глазах промелькнуло любопытство, и она нежно взяла его в руку. — Хватит! — прорычал он, готовясь войти в нее. Девушка подняла бедра, торопя момент… Свет масляных ламп освятил темную комнату. Черт, ну почему он не удосужился закрыть дверь? На пороге стояли его отец, графиня Долорес Митре, Баронесса Моника, Блас Эредиа и король Людовик к тому же. Хуже и быть не могло. Чертовка подстроила это все. Пусть будут прокляты коварные женщины этого мира. Она специально заманила его сюда. — Прошу всех свидетелей позора достопочтенной графини и ее саму, пройти в зал советов, — Людовик развернулся на каблуках и, никого не дожидаясь, первым отправился туда. Остальные потрусили за ним. Пабло сорвал с себя жилет, чтобы прикрыть бесстыдную наготу рыжей девицы. *** Марисса ликовала. Ее план сработал, как надо. Не Лухан привела свидетелей, а они сами пришли за каким-то чертом. Блас сейчас, при короле, разорвал помолвку с испорченной невестой. Осталось только Пабло отказаться на ней жениться, и она поедет засеивать поля родной Наварры и… Юноша поставил ей шах и мат лишь одной фразой: — Ваше величество, я согласен жениться на ней.....