The place of madness

Когда открывается дверь, и в комнату вваливается Тео, я вскакиваю со стула. Спустя полсекунды он падает одновременно с самим оборотнем — когда-то ловким и грациозным, а сейчас путающимся в собственных ногах. — Боже, Тео! Я подлетаю к нему. Помогаю приподняться и добраться до кровати хотя бы на полусогнутых. — Что произошло? Когда Тео открывает рот, чтобы заговорить, я вижу красные зубы вместо привычно белоснежных. Но его лицо цело, что может значит только одно — внутреннее кровотечение. От удивления я охаю; от кого ему могло так достаться? Неужели, от докторов? — Иногда даже мои планы выходят из-под контроля, — произносит Тео. Выдыхает долго, словно только что нырял под воду. При этом его лицо искажается болью. Я закусываю губу. Из нас двоих мне положено страдать, а ему — молча наблюдать за тем, чтобы я не сошла с ума. И мне не нравится, что сейчас роли меняются. Да и не знаю я, как нужно действовать. Когда Лиаму было больно, я просто была рядом: обнимала его, или сидела, сжав ладонь, или целовала — и ждала, пока он уснёт и процесс исцеления запустится на полную катушку. Но это Тео… Он никогда не подходил достаточно близко для прикосновения. То, что сейчас я придерживаю его за плечи, пока он укладывается удобнее — настоящий прогресс. На серой футболке Тео растекается большое кровавое пятно. Я осторожно подцепляю ткань и приподнимаю её. Моему взору предстают глубокие рваные борозды, не очень похожие на те, что оставляют когти. — Насколько всё плохо? — хриплым голосом спрашивает Тео. Футболка в моих руках идёт мелкой дрожью. — Ты будешь в порядке. Тяжело верить тишине в своей голове, отрицая при этом то, что я вижу. Но голоса молчат, а значит Тео будет жить. — Я принесу аптечку. Выпрямляюсь, но не успеваю уйти, как Тео подаётся вперёд и хватает меня за запястье. Его пальцы, тёплые и липкие от собственной крови, скользят вниз и цепляются за мои, переплетаясь в странной комбинации. — Лиз, не надо… — Да, ты прав, — говорю я. — Лучше позвонить в скорую. — Нет, Лиз. Я исцеляюсь. Мне просто нужно немного отдохнуть. Я коротко киваю. Тео откидывается обратно на подушку, но руку мою не отпускает. Приходится присесть рядом, чтобы ему было удобнее. — Что мне сделать? — спрашиваю я. — Принести тебе воды? Или полотенце? Тео отрицательно качает головой. Кривит губы в привычной самоуверенной улыбке, но я вижу, что на самом деле за ней скрывается испуг и неуверенность; Тео не хочет признавать своей слабости и того, что он способен чувствовать хоть что-то, даже если это всего лишь физическая боль. — Можешь… остаться? — Хорошо. Получив устраивающий его ответ, Тео закрывает глаза. Беспокойство накатывает на меня топящей волной. Он оборотень, и, рано или поздно, он исцелится, но в отдельных случаях на это могут уйти дни. Мне всё равно на докторов и на зверя. Мне даже плевать на то, что скажет отец, когда увидит израненного оборотня у меня в кровати. Сейчас Тео — всё, что у меня есть. Да, я ему не нравлюсь; да, он использует меня в своих целях; да, он бросит меня сразу, как только я помогу ему их достичь, но... — Тео? Ресницы вздрагивают единожды, глаза не открываются. — Тео? Я ёрзаю на кровати, подбираясь ближе к его лицу. Наклоняюсь, чтобы проверить, дышит ли он. Кожей щеки чувствую лёгкий холодок. Слава Богу. Не важно, насколько плоха сущность Тео — он должен жить. Если он умрёт… Нет, даже думать об этом не стану. Тео будет в порядке. — Что ты делаешь? Тео распахивает глаза. Я должна отстраниться, но меня словно парализовало. Лицо Тео так близко, что я различаю одинокую веснушку под правым глазом. Именно она напоминает мне о том, что передо мной, в первую очередь, парень, угодивший в беду, и уж только потом сверхъестественное существо. Также было и с Лиамом. Его голубые глаза научили меня видеть в нём того, кого он сам после обращения в себе видеть категорически отказывался: человека. — Ты не отвечал, — тихо говорю я. — И? Тео выгибает бровь. Я пожимаю плечами. Что-то ударяется в окно, и я вздрагиваю. Мышцы снова мне подчиняются, я отстраняюсь от Тео. На подоконник снаружи села птица; ворон, или кто-то очень на него похожий. — Наверное, стоит предупредить твою стаю, чтобы они не волновались, — говорю я, обращаясь обратно к Тео. — Трейси убьёт меня, если я… Одна ладонь Тео всё ещё сжимает мои пальцы, тогда как вторая осторожно ложится между лопаток, притягивая меня ближе к кровати. Я должна сопротивляться, но я не хочу. А перед глазами возникают целующиеся Хейден и Лиам. С момента, как я случайно увидела их на автобусной остановке, прошло уже больше недели, но неприятное чувство предательства до сих пор ядом распространяется по телу. Я сама его отпустила. Он сказал, что всё ещё меня любит, но я плотно закрыла за собой дверь, когда уходила. Это моё решение, и я не жалею. Нужно идти дальше. Но всё равно больно. — Тео… Раньше, чем я договариваю, Тео касается своими губами моих. Мне всегда казалось, что Рэйкен из тех, кто целуется страстно, не глядя сметая всё со стола и укладывая девушку сверху. Наверняка проводит языком по её губам так, что у неё стягивает низ живота... Возможно рычит, едва ли пытаясь сдерживать своего внутреннего зверя. Но сейчас Тео откидывает голову обратно, едва я успеваю почувствовать сухость его губ и металл дыхания, пропитавшегося кровью. Это не поцелуй. Это печать, это подтверждение, это доказательство — всё, что угодно, только не поцелуй. Тео Рэйкен, я уверена, целуется по-другому. Краем глаза замечаю в окне что-то большее, чем ворона. Когда поворачиваю голову, тень уже соскальзывает вниз. Вырываюсь из слабых объятий Тео и подлетаю к окну, но всё, что успеваю различить: это стремительно убегающего человека, одетого в знакомую серо-чёрную толстовку и голубые джинсы. Когда он исчезает за домами, округа разрывается воплем раненого в самое сердце волка. Только схватившись за подоконник, я удерживаю себя от того, чтобы не осесть на пол. Кажется, словно последний раз Лиам так забирался ко мне в комнату ещё в прошлой жизни. Воздух здесь уже давно не пахнет его апельсиновым гелем для душа. Теперь только собственные цветочные духи и иногда, если принюхаться, что-то арктически ледяное, чем отдаёт одежда Тео. Что Лиам хотел? Поговорить о нас? Отворачиваюсь от окна, опускаю взгляд под ноги. Я что-то чувствую, и одновременно будто опустошена. Если Лиам приходил, значит, это было важно... ... но даже если бы у меня была возможность, я бы не стала его догонять. — Эй? Поднимаю глаза на Тео. Сейчас при смешении теней и света моего ночника острые черты его лица словно подведены углём. Тео, должно быть, почувствовал присутствие Лиама. Вот почему он поцеловал меня. — Я всё-таки принесу аптечку, — говорю дрожащим голосом. И едва успеваю выйти в коридор и закрыть за собой дверь, как слёзы обжигают мои щёки.