The place of madness

— Как там Хейден? Я скребу ногтем пятно на диване Лидии, которое сама случайно и поставила. Так случается, когда приходишь к подруге «на кофе», а находишь там свою первую любовь, с которой вы не очень хорошо расстались. Лидия убежала за тряпкой, но её нет уже подозрительно большое количество времени. Как и Стайлза, который пошёл помочь ей найти какое-нибудь чистящее средство. Как и Малии, которая вместе с Кирой как по приказу подорвалась и ушла за пончиками. Они хотят, чтобы мы поговорили — первый раз за то время, что я вернулась из Дома Эха. — Лиз, я… — начинает Лиам, но тут же замолкает. Ему нечего сказать или просто трудно подобрать слова? — Я тебя не виню, — говорю я, когда понимаю, что не получу ответа на свой вопрос. — Первая любовь не всегда бывает последней. Это, конечно, правда, но та, в которую лично мне верить бы не хотелось. После возвращения домой, в школу я не ходила ещё три недели. Папа был только «за»: он словно знал, что происходит, и старательно готовил меня к этому. И он понятия не имел, что в течение всего времени информацию мне передавал парень по имени Тео Рэкен. Он заявлялся по ночам, как раньше делал Лиам. Только Тео не подходил близко: размещался на стуле за компьютерным столом, подбирая под себя одну ногу, и рассказывал обо всём в своей привычно надменной манере. Я была единственной, с кем он не притворялся хорошим парнем. Ну, и с докторами. Но их я пока не видела: Тео говорит, я к этому ещё не готова А ещё я совершенно не готова к тому, что человек, за сохранность которого я когда-то была готова отдать всё, нашёл себе другой якорь. — Она, вроде, хорошая, — продолжаю я. — Симпатичная. И Мейсон рассказал мне о шестом классе… Очень мило. Я старательно выдавливаю из себя улыбку. Меня тошнит и одновременно хочется ударить Лиама по лицу со всей силы. Так вот что имеют в виду, когда говорят, что настоящая любовь ранит сильнее всего? — Я её не люблю, — произносит Лиам. Я поднимаю на него глаза. Он сидит рядом на диване, я могу коснуться его руки, если захочу. Но захочет ли он, чтобы я коснулась? — Она тебе нравится, — поправляю я. — Очень. — Это не одно и то же. Он качает головой. Чёлка падает ему на лоб. Когда-то я очень любила запускать пальцы в его волосы. До сих пор помню: они у него жёсткие и вечно пахнущие апельсиновым гелем для душа. — Лиам, всё в порядке, — говорю на автомате. Речь репетировала в течение нескольких ночей подряд: я хорошо подготовилась к этому разговору. Из-за этого Тео надо мной смеялся. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Если твой выбор — Хейден, то я поддержу тебя как друг. Однажды я выбрала Лиама, а он в ответ выбрал меня. Мы выбрали друг друга. Кажется, это было так давно. Теперь он с Хейден, а я… Не знаю. Тео вроде всегда рядом, но я не чувствую к нему того, что чувствовала когда-то к Лиаму. Может, любовь бывает разная? Но я не люблю Тео. А Лиама? — Я не знаю, как это произошло, — Лиам пожимает плечами. Он переплетает пальцы в замок и по тому, как выпирают вены на его руках, я понимаю, что он с силой прижимает ладони друг к другу. — Я тоже не знаю, когда успела в тебя влюбиться, — отвечаю я. И добавляю: — В своё время, — когда Лиам переводит взгляд со своих пальцев на моё лицо. Может, я всё ещё люблю тебя? — Ты ненавидишь меня? — спрашивает он. — За что? — я поджимаю губы. Действительно, за что? За то, что дал обещание и не сдержал его? За то, что забыл обо мне, стоило только этой Хейден появиться на горизонте? За то, что предал? — Мне не за что тебя ненавидеть, Лиам. Тео говорит, что должно пройти какое-то время перед тем, как я наконец перестану ныть. Тео вообще особо не церемонится и даже не пытается подбирать выражения. Первое время это меня обескураживало, потом я привыкла. Сейчас я даже не обращаю на это внимание. Но несмотря на свою грубость, Тео всё равно приходит каждую ночь, даже когда рассказывать особо нечего. Просто сидит и играет на ноутбуке, иногда даже берёт какую-нибудь книгу с моей полки и читает, не включая светильника, лишь повернув страницы к окну, чтобы хоть что-то разглядеть. Тео жалуется на то, что посреди ночи я продолжаю просыпаться от кошмаров, но при этом каждый раз пытается меня успокоить. Пока я полезна, он меня не бросит. — Я был так зол, что ты ушла… А санитары никак не хотели пускать меня. И всё стало в разы хуже… Это так в его стиле: представлять всё так, словно виноваты все, кроме него. — Тебе нужно было время, — продолжал он, буквально задыхаясь. — Но я… Для меня оно было лишним. Тебе нужна было одиночество, а мне — ты… И когда ты ушла, я просто… Лиам замолкает, обрывая самого себя на полуслове, придвигается чуть ближе и касается моей щеки. Я знаю тепло его кожи как своё собственное. На секунду прикрываю глаза, вспоминая о том, как это было раньше. — Ты нужна мне. Теперь я понял, насколько сильно. Я стараюсь быть предельно сосредоточенной, но это слишком сложно, когда Лиам рядом. Открываю глаза. Его лицо в сантиметрах от моего, и всё, о чём я могу думать — это о поцелуе. Но приходится отстраниться. — Я всегда буду рядом. У нас общие друзья. Мы тоже сможем… — Не сможем, — перебивает Лиам. — Я люблю тебя. — Нет, — отвечаю я. — А иначе ты не был бы с Хейден. Тео сказал мне быть жёстче. Говорить правду. Не жалеть его чувств так, как Лиам не пожалел мои. Блеск в глазах Лиама тускнеет. Ему больно. Раньше я бы обняла его и поцеловала, постаралась бы сделать так, чтобы ему стало комфортно. Раньше я бы попыталась забрать всё его беспокойство. Но Тео говорит, что я должна перестать жалеть других и начать заботиться о себе. — Что насчёт Тео? — спрашивает он со злостью в голосе. — Ты любишь его? Я качаю головой. — Ты пока единственный, кого я когда-либо любила. — Одно слово, и я брошу Хейден, — тихо произносит Лиам. Будто бы и не ко мне обращается, а просто бурчит себе под нос. — Нет, — повторяю я. — Это разобьёт ей сердце. Так же, как было разбито моё. — Стайлз считает, что Тео — зло в чистом виде. Я пожимаю плечами. Пусть так, сейчас мне всё равно. Теперь, когда Лиам выбрал другую, а бедные друзья не знают, чью сторону принять, Тео Рэкен — всё, что у меня есть. — А знаешь, когда зло не кажется злом? — продолжает он. Я встаю с дивана и иду в коридор. Разговор медленно, но верно, идёт в то русло, когда не останется ничего, кроме оскорблений. Мне это не нужно. Лиаму тоже, но сейчас, когда в нём через край бьют эмоции, он едва ли найдёт силы себя контролировать. Я надеваю обувь, заглядываю в зеркало, поправляю воротник куртки. Поскорее хочется оказаться снаружи дома, в котором так чертовски душно. — Когда ты его любишь. Я смотрю на Лиама через отражение в зеркале. Ладони его сжаты в кулаки, челюсть напряжена. Кажется, у него снова проблемы с гневом. Всё так, как говорил мне Тео, чёрт бы его побрал. — Пока, Лиам, — произношу я, не оборачиваясь. Открываю дверь, и свежий вечерний воздух придаёт мне уверенности. Где-то там, в квартале отсюда, меня ждёт Тео. Он обещал, значит, он там. Возможно, Тео и плохой, но, по крайней мере, он держит слово. — Они вернулись, если тебе интересно, — бросает он мне перед тем, как я закрываю за собой дверь. Что-то заставляет меня остановиться. Я знаю, о чём он говорит. — Кошмары, — договариваю я. Единственное, что спасало нас от призраков прошлого — общество друг друга. Разговоры, объятия, попытка заполнить пустоту чем-то тёплым, уютным. Родным. — Мои тоже, — отвечаю, оборачиваясь через плечо. Тео рядом, но он — не Лиам. В этом-то и проблема.