По пути

*** Непонятно, почему Мэйсон не злилась на Кэлен. Надо бы. И повод отличный. Неделя без секса – в лучшем случае, в лууучшем! Кто такое вообще выдержать может? По-хорошему, за такой «подарочек» она вполне имеет право объявить Кэлен вендетту. Жаждать ее крови, да. Ну, и в принципе, Кару всегда раздражали такие вот беспомощные, слабые… Кара старалась держаться от них подальше. Ибо точно знала – это заразно. Стоит только расслабиться, и всё – сама не заметишь, как пускаешь розовые сопли… и смотришь на кого-то щенячьими глазами. Тьфу ты, не дай Бог! Но злиться на Кэлен не получалось. И уснуть – тоже. Мэйсон уже и овец посчитала, и дыхательные техники попользовала – тщетно… сон не шел. То ли его отпугивала боль в левом боку, взрывающаяся при малейшем резком вдохе, то ли – пожар в правом, к которому прижималась Кэлен. Вот уж кто спал, так спал. Крепко, сладко, посапывая… Правда, время от времени Амнелл вздрагивала всем телом – сильно, судорожно, ее дыхание вдруг менялось, становилось прерывистым, поверхностным… Кара гладила ее по волосам в такие моменты, шептала в ухо: «Тшшшш…». И Кэлен снова дышала глубоко и ровно. Ладно, хватит мучиться, все равно не уснуть уже… Кривясь от боли, Мэйсон осторожно вытянула руку из-под шеи Кэлен. Приподнялась на локте, посмотрела… хотела в лицо, но взгляд упал на грудь. На великолепную, просто восхитительную - такую вкусную, что, того и гляди, слюна закапает - грудь Кэлен. Обтянутую тонкой белой футболкой. Мать её, что она вообще скрывает, эта футболка?! Она же только еще сильнее возбуждает аппетит! Кара сжала ноги… вот же чеееерт! И еще это наказание - неделя без секса! «Да я сдохну… просто сдохну, и все. Нет, надо отвернуться. Отвернуться и не смотреть… - и не смогла отвести взгляд. – Дьявол, ну я же не железная!». Склонилась, обхватила губами сосок – прямо через тонкую ткань футболки, согрела дыханием. Кэлен то ли вдохнула, то ли выдохнула со всхлипом, но не проснулась. Только подалась навстречу, приподнимаясь, прогибаясь в спине. Кара обвела языком, прикусила - чуть-чуть, совсем легонько … Кэлен застонала… прижимаясь к ее губам еще сильнее… Фригидная, говоришь? Ну-ну. Кара оторвалась от её груди, укрыла до подбородка одеялом. Обласкала лицо взглядом … задержала его на приоткрытых губах Кэлен. Потянулась, прикоснулась к ним своими… поцеловала – совсем легко, нежно… Кэлен снова выдохнула с едва слышным стоном… «Зачем ты крадешь этот поцелуй, Кара? Ведь она сама была готова тебе его отдать… хотя бы в качестве «компенсации»». Вот именно. Кара Мэйсон в жизни не примет такой «компенсации». Как тебе только в голову это взбрело, Амнелл?.. А еще говоришь, что не дура. И, черт побери, как безумно хочется тебя еще раз поцеловать… Кара чуть сдвинулась, осторожно, очень ласково коснулась губами заплывшего глаза Кэлен. А сильно ублюдок тебе врезал. Столько дней прошло… а, кстати, сколько? Надо бы спросить… Ну, учитывая, что она из Ньюарка добиралась, трое суток-то уже точно. А отек все не спадает… очень сильно врезал, урод. Найти его, убить, что ли? «Черт, о чем ты думаешь, Мэйсон? – Кара вдруг застыла, как громом пораженная. – От такого удара у нее же вполне может быть сотрясение мозга! А она тут бегает… и ты её за собой таскаешь. Орешь на неё… Её еще в Истоне надо было врачу показать!» А вот, кстати, о врачах и… о сексе. Кажется, скоро будем проезжать Бетлехем. Пожалуй, стоит сделать крюк, завернуть к доктору. «И Кэлен осмотрит, и меня, - Кара хмыкнула, – полечит». Осторожно, стараясь не разбудить, передвинула Амнелл на правую сторону их импровизированного ложа. Стала выбираться из машины. - Кара? Кара, что? Ты куда? - Я отдохнула, поедем дальше. А ты спи, Кэлен, спи. - Можно? Можно спать? - Можно, - Кара усмехнулась. – Можно, Кэлен. Спи. В кабине подняла спинку водительского кресла и села за руль. *** Сквозь дрему Кэлен услышала щебетание птиц. И почувствовала тепло на щеке – так, ласково и, в тоже время, жарко, – нагревает только солнечный луч. И тут же обожгло паникой: «Я проспала!!! Он убьет меня!!!». За тринадцать лет брака Кэлен привыкла… или, точнее будет сказать, отвыкла «просыпать». Ричард уходил на работу в семь, и требовал, чтобы Кэлен вставала в пять. Приводила себя в порядок, готовила завтрак, в шесть будила его, своего мужа, занималась с ним сексом, потом собирала и провожала его на службу. Такой порядок он завел сразу, чуть ли не после первой брачной ночи. Поначалу Кэлен не могла привыкнуть, просыпала, не слышала будильника. И Ричард взялся ее «учить» - кулаками, предметами, попавшимися под руку. Научил быстро. Кэлен стала просыпаться в пять утра без всякого будильника. И вот, впервые за много лет, она проспала… «Он убьет меня!» - с этой мыслью Кэлен рывком села в кровати, ничего не видя, не соображая от затопившего ее ужаса. Попыталась спустить ноги и… ударилась ими обо что-то. Сознание чуть прояснилось, Кэлен растеряно огляделась: где я? Низкий потолок… окна странной формы… машина? «Господи, я же в машине! В машине с Карой! - она только чудом не потеряла сознание от обрушившегося на нее облегчения. Даже засмеялась, упав снова на спину. – Боже мой, какое счастье… счастье, что я не там, не дома. Какое счастье, что я здесь, с Карой. А кстати, где она?». Кэлен снова села: совершенно точно Мэйсон в машине не было. Зато на спинке водительского кресла белел приколотый бумажный листок: «Амнелл, не смогла тебя разбудить, ты дралась и ругалась…». Кэлен чуть не задохнулась от возмущения: «Я??? Ругалась???... Да нет, она шутит». «… к 13.00 приходи в дом, у которого припаркована наша машина. Он слева, - («И стрелочку нарисовала, а! Все-таки считает меня идиоткой. Нет. Нет, шутит. Это ведь Кара»), - Тебя осмотрит врач. До этого времени, пожалуйста, оставайся в «Ровере», никуда не ходи, ни во что не влезай! Еда – на водительском кресле. Влажные салфетки и ополаскиватель для зубов в бардачке. До!». Кэлен улыбнулась. А к горлу подкатил комок, и в глазах защипало… Она шмыгнула носом и перебралась вперед, на пассажирское кресло. Рядом, на водительском, увидела внушительных габаритов бумажный короб, в нем, друг на друге, штук пять ланч-боксов, обернутых фольгой – видимо, с чем-то горячим. Коробка с пончиками. И четыре картонных стакана. Наверно, кофе. «Лучше бы чай… кофе я не люблю, – Кэлен потянула один из стаканов. – Но Кара ведь этого не знает…» - и прочитала этикетку: «Чай зеленый с мятой». Кэлен выдернула второй стакан: «Золотой мате»… И испугалась привычно: как Мэйсон узнала? Но страх продержался лишь пару мгновений: ну, конечно, в Истоне они ведь завтракали вместе… а потом еще Кара заказывала Кэлен ужин – прямо в мотель. Кэлен вернула стакан в короб и все-таки заплакала. Заплакала от горькой обиды. Оттого, что Кара, с которой она знакома всего-то пару суток, по сути, чужой человек – заметила и запомнила, какой чай любит Кэлен. Оттого, что Кара так заботится о ней… а вот человек, с которым она прожила последние тринадцать лет, никогда ничего подобного для нее не делал. Да, Господи, вряд ли он вообще знал, какой чай любит Кэлен… Вдруг стало стыдно. Стыдно перед Мэйсон. Кара заплатила за нее в закусочной, там, на заправке. Кара взяла ее с собой, везет в своей шикарной машине, кормит, оберегает… к доктору вот собралась вести… А что получает Кара взамен? Одни неприятности. Слезы полились с новой силой: «Я ведь обуза для нее. Я ей не нужна. У нее своя жизнь, свои дела… от которых я ее, наверно, отвлекаю… А я ничего, совсем ничего не могу ей дать! Даже как женщина не привлекаю… не в ее вкусе…» Может, просто уйти? Написать записку, поблагодарить, объяснить ей все – и уйти. Может, Кара и обидится, но ведь и обрадуется, что избавилась от ненужного груза… Кэлен тяжело вздохнула, снова вытянула из короба стакан с чаем, сняла крышечку, отпила. Уйти от Кары? И снова остаться один на один с этим пугающим, опасным миром? Да даже это не самое страшное… «Как я могу уйти от Кары, рядом с которой я… оживаю? Рядом с которой я чувствую… вот не понимаю, зачем я ей, ведь ничего, совсем ничего ей не даю – а чувствую себя нужной». Да, Мэйсон смеется над ней, подкалывает, но… но за эти двое суток Кэлен не раз ловила на себе ее ласковый и заинтересованный взгляд. «Нет, не смогу. Если она сама меня не прогонит – я уйти не смогу. Я слабая, всегда это знала. Я не могу бороться. Я не могу решать. Пусть решает Кара. Я могу только постараться больше не доставлять ей неприятностей…». *** Кэлен страдала. Страдала, потому что невероятная, восхитительная, замечательная Кара Мэйсон не учла одну важную деталь: в Лендровере не было туалета. Прошедшие после пробуждения пару часов Кэлен просто наслаждалась жизнью: привела себя в порядок, поела от души, почитала журнал, обнаруженный в кармане на спинке водительского кресла… помечтала… а потом о себе начал заявлять её мочевой пузырь. И чем дальше, тем громче. Сначала она легко терпела, но время шло, Кара все не появлялась… и последние минут тридцать Кэлен отчаянно страдала. А до 13.00 оставался еще час с копейками. И Амнелл не выдержала. Выбралась из автомобиля и направилась к тому самому «дому слева». «Ну и что, что я на час раньше… я же только в уборную. Потом уйду обратно в машину, если надо». Кэлен поднялась на крылечко, огляделась, не обнаружила звонка и робко постучала. Ей никто не ответил. Она постучала сильнее, прислушалась – тишина… Взялась за ручку, потянула… оказывается, дверь-то и не заперта! Кэлен осторожно заглянула внутрь, негромко спросила: - Простите, можно зайти? – и снова никто не ответил. Наверное, в другой ситуации она бы, как обычно, отступила. Но сейчас переполненный мочевой добавлял решительности. И Кэлен вошла. Огляделась – похоже, приемная частного доктора… Взгляд наткнулся на вожделенные буквы –WC, и Амнелл, позабыв обо всем бросилась к ним... «Боже, какое облегчение!» - Кэлен вышла из туалета, прикрыла за собой дверь. В приемной и, кажется, на всем первом этаже так никого и не было. Амнелл прислушалась – сверху, из мансарды, вроде бы доносились голоса… вот, точно, сейчас прозвучал смех. Наверно, не нужно было подниматься, но… она не смогла устоять. То ли любопытство («И чем тут Мэйсон так долго занимается, если она здесь, конечно?»), то ли тревога за Кару («А вдруг у нее с ребрами что-то серьезное?»), а то ли и… ревность («Это ведь точно она там смеялась… и не одна…») погнали её на лестницу. Она поднялась в мансарду и оказалась на небольшой площадке перед распахнутой дверью… в спальную комнату. Кэлен заглянула и замерла… нет, обмерла. Ибо первое, что бросилось в глаза – спина Кары. Голая спина Кары в центре большой кровати. И чьи-то ноги, обвивающие голые бедра и ягодицы Кары… Кэлен привалилась к косяку, не в силах отвести взгляда от этой спины. Ей казалось, что она в жизни не видела более красивой спины… Спины, по которой сейчас скользили чужие руки – медленно, с удовольствием, то впиваясь пальцами, то поглаживая… Спины, которая двигалась в каком-то совершенно завораживающем ритме – не быстром и не медленном… И мышцы на этой спине тоже двигались, играли, подчиняясь этому ритму и… подчиняя себе тело Кэлен. Оно реагировало на эту спину, реагировало сладкими незнакомыми и оттого пугающими спазмами, реагировало пульсирующей горячей тяжестью внизу живота… и ослабевшими ногами. Кэлен вцепилась в дверной косяк. Поняла вдруг, что не слышит... ничего не слышит – и сразу услышала: и жаркое глубокое дыхание, и стоны, перемежающиеся шепотом, отрывистым, страстным, и ритмичный гул пружин, и влажные звуки поцелуев… У Кэлен пересохло во рту и, кажется, закружилась голова. А Кара вдруг поднялась на колени, села, опустив ягодицы на икры, потянула свою партнершу… будто бросила ее на себя... взметнулись, словно языки пламени, рыжие локоны… и над плечом Мэйсон на мгновение показались затуманенные глаза девушки – карие, темные, словно спелые вишни, - встретились взглядом с глазами Кэлен… и тут же эта рыжеволосая, впившись в спину Кары ногтями, откинулась назад с громким, протяжным стоном… Кэлен отпрянула, шарахнулась, зацепилась за что-то ногой и рухнула со сдавленным вскриком, покатилась по лестнице вниз… а вслед полетел еще один стон, более громкий, больше похожий на крик… - Мэйсон, ты чудо, - все еще тяжело дыша, рыжеволосая гладит спину Кары, подставляя шею ее губам. – Жаль, редко заезжаешь… - Ну, заезжаю же, Ив… - Заезжаешь… кошка ты дикая! И никак тебя не одомашнить ведь, а… Кара лишь фыркает, подбираясь губами к её груди. Ив проводит ладонью по левому боку Мэйсон: - Как рёбра? Блокада еще держится? - Держится, Ив, отлично держится… вообще ничего не чувствую, даже руку твою… слушай, что там грохотало? - Да бог его знает… картина, может, упала… Мэйсон, ну раз у тебя ничего не болит, то… я бы тебя повторила… на десерт… Кара усмехается, подтягивается на руках и берет ее губы своими… С первого этажа раздается сдавленный стон. Кара разрывает поцелуй, смотрит вопросительно. Ив проводит кончиками пальцев по её губам: - Хм… похоже, не показалось… - Что не показалось? - Да вроде девчонка в дверях стояла…брюнетка. Потом исчезла… и, кстати, сразу и загрохотало. Могу предположить, что она свалилась с лестницы… Я думала, померещилось. Меня уже накрывало в тот момент. - Ну черт же побери! – Кара со стоном обвалилась на свою партнершу, обмякая всем телом. – Ну что за наказание! Сказала же в машине сидеть… - О, так это твоя попутчица? Надеюсь, она не убилась… Мэйсон лишь протяжно вздохнула. Ив шлепнула её по ягодице: - Ладно, котяра, вставай. Пойдем, соберем с пола твою… попутчицу.