По пути

*** Снова негромко шуршат по бетону шины. Звучит скрипка. Темноту в салоне очень мягко, уютно, совсем чуть-чуть разбавляет легкая подсветка приборов на «торпеде». А черноту за окнами изредка – проносящиеся мимо огни АЗС и придорожных кафешек. Кара смотрит вперед, на дорогу. Кэлен – на Кару. Иногда. Исподтишка. «Я бы могла вот так ехать и ехать… бесконечно… в этой почти тишине, почти темноте. Вот именно с ней. С Карой Мэйсон… и это так странно». Ведь Мэйсон ее пугает. Пугает своей внутренней силой. Пугает своей непонятностью. И неприступностью. Пугает сдержанной улыбкой. Пугает внимательным, изучающим – и в то же время, насмешливым взглядом зеленых глаз. «Она пугает меня и… совершенно завораживает. Мне все время хочется на нее смотреть, просто не отрываясь. И слушать ее низкий, бархатный голос. И…» — она запинается, смущаясь даже от мыслей. Ну да, Кэлен, можешь прятать это от себя, но… в Истоне, в баре, тебе очень хотелось оказаться на месте той блондинки: на коленях Мэйсон, и чтобы ее ладони — на твоей спине и ее губы — на твоей груди… И это так странно. И так пугающе…сладко. — Амнелл, у меня нимб над головой засветился? Или рога выросли? — Что? — Ты пялишься на меня и двигаешь губами. Молишься или поцеловать хочешь? «Хочу!» — Кэлен сама пугается этого внутреннего выдоха. Улыбается: — Кара… спросить хочу. Можно? — Спросить? Спросить, конечно, можно. Хотя насчет поцеловать всё же подумай, — подмигивает, заставляя щеки Кэлен снова зардеться. — Зачем ты едешь в Сан-Диего? — Да, в общем-то, ни зачем, — Мэйсон ухмыляется. – Просто еду. И все. — И все… а я думала, у тебя там дела. — Не, — голос Кары вдруг смягчается – если Кэлен это, конечно, не чудится. – Я просто еду. Люблю дорогу. Особенно ночью. Я живу в дороге, Амнелл. Катаюсь туда-сюда. Вот и все. — Ну, а чем на жизнь зарабатываешь? — Да так, берусь за все, что мне по силам. Я много чего умею, Амнелл. Так что деньги на бензин, еду и… помощь заплутавшим принцессам у меня обычно есть, — и вдруг поворачивает голову и одаривает Кэлен ласковым взглядом. Согревающим. От которого у Кэлен внутри и правда все заполняется теплом. Она улыбается: — Кара, у тебя дорогой автомобиль… новый…. дорогая одежда… обувь ручной работы, на заказ сшита, — и кивает в ответ на удивленное «хм»: — Я в этом разбираюсь, да. Хочешь сказать, за это твое «по силам» так хорошо платят? Кара прищуривается: «Вот как, Кэлен Амнелл? Ты не так проста, как мне показалось?» — и расплывается в совершенно чарующей улыбке: — Нет, Кэлен. Это все подарки… от благодарных поклонниц. Видишь ли, — она чуть склоняется, придвигаясь ближе, — я очень классно трахаюсь. Амнелл вспыхивает, но не отводит взгляда: — Так ты альфонс, Кара Мэйсон? – («Ух ты, а вот теперь не показалось, в нём совсем ничего щенячьего. Ты и правда не так проста, да?»). — Да, Кэлен. Разочарована? — Пожалуй… — Амнелл отворачивается от нее, бросает взор на дорогу: — КАРА!!! Не изменив позы, не изменившись даже в лице, Мэйсон бьет по педали тормоза. Лендровер, взвизгнув шинами, практически моментально встает, как вкопанный, — в нуль со ста двадцати миль! В салоне вспыхивает свет. Кэлен швыряет вперед, ремень безопасности врезается в грудь, обжигая, сминая – и откидывает ее назад, на спинку сиденья. И почему-то при этом Кара держит ее голову – одна ладонь на затылке и шее, другая вцепилась мертвой хваткой в подбородок. Мэйсон – она так и сидит в пол-оборота … не пристегнута – летит ребрами на руль, шипит от боли, впечатывается обратно в сиденье. И все это время не отпускает голову Кэлен, держит, не дает ей ни опередить тело, ни отстать от него… Держит еще пару минут после того, как они, буквально вдавленные в спинки кресел, замирают. И только затем очень осторожно убирает руки. Дергает «ручник» и сразу же отстегивает ремень Кэлен: — Ты как? – скользит взглядом, тревожным, изучающим, по лицу, а пальцы уже ощупывают шею – осторожно, бережно, очень мягко. – Кэлен, дыши! – тянет вниз «молнию» на куртке, распахивает, задирает футболку, смотрит и – пробегается по грудине, ключицам, ребрам, животу пальцами, быстро, чутко, ласково, какими-то скользящими безумно нежными прикосновениями, от которых у Кэлен еще больше запирает дыхание, зато в животе и ниже вспыхивает пожар… Несмотря на боль и страх, низ живота отзывается наслаждением. – Амнелл, дыши, дыши же! – повторяет Кара и случайно, ну, наверняка же случайно, задевает ее голую грудь…касается соска. И Кэлен – наконец-то! – судорожно, со всхлипом, вдыхает. Мэйсон убирает руки из-под ее футболки: — Вроде, цела. Где болит, Кэлен? – и Амнелл выдыхает, хрипит: — Везде… — («И особенно, там, где сейчас уже нет твоих рук…»). Кара чуть отстраняется от нее, смотрит все так же тревожно, напряженно. Кэлен, со стоном отлипает от спинки: — А ты как? Ребра целы? Мэйсон морщится, поднимает над головой согнутую в локте левую руку: — Да вроде не сломаны… повезло. Кэлен задирает на ней футболку — место удара налилось красным, начало уже опухать: — Надо бы холод приложить… — и ловит себя на странном желании прикоснуться пальцами… еще лучше – губами, подуть, поцеловать… — Больно? — Чертовски больно, — отзывается Мэйсон. Опускает руку, снова сморщившись и зашипев. И вдруг подается к Кэлен, приближает лицо к ее лицу. «Она меня сейчас поцелует?» — Кэлен охватывает паника и… будоражащее волнение, от которого покалывает в носу, покалывает язык, воспламеняются, наливаются жарким губы… Кэлен даже чуть подается навстречу… но… губы Кары останавливаются в миллиметре от ее губ, едва не касаясь… а Мэйсон тянется рукой к пассажирской двери, нажимает кнопку блокировки и отстраняется, с еле слышным стоном откидывается на спинку своего сиденья: — Сиди, я посмотрю, что там. Выбралась из машины, достала из багажника большой фонарь, побродила вокруг. Хм… ничего. Совсем ничего. Вернулась в Лендровер: — Кэлен, что там было-то? — Кара, я не знаю. Перебегал… перебегало что-то маленькое… кошка, может… или енотик… — Енотик? – Мэйсон прищуривается, в глазах загорается зеленый огонь. – Енотик, Амнелл? — говорит тихо, почти шепчет. Но Кэлен хорошо слышит в этом шепоте ярость. Сдерживаемую, готовую взорваться. Будет бить. Кэлен безошибочно различает любые, даже самые тончайшие оттенки гнева. Злость, раздражение, ярость, бешенство… она знакома со всеми ними, слишком хорошо знакома. И вот эта тихая, словно змеиное шипение, ярость страшнее всего. С такой яростью бьют долго, очень сильно, и очень-очень больно… Кэлен втягивает голову в плечи, чуть отодвигается, зажмуривается: — Кара… только не в лицо, пожалуйста… — Что? – Мэйсон будто трезвеет. Смотрит на сжавшуюся в комок, застывшую Кэлен. Бледная, губы дрожат… сладкие такие губы… на нижней – едва заметный шрам… такие губы целовать надо, долго и нежно… исполнять их желания, согревать своими губами… а не бить. Кара выдыхает: — Кэлен… — мягко, очень мягко. – Кэлен, я тебя не трону. Слышишь? Тише, успокойся, ну? Я не бью девочек… Эй, ты опять не дышишь что ли? Ну-ка, дыши давай, дыши! – и берет в ладони ее сжатую в кулак руку, тоже очень мягко. Ладони теплые, даже горячие, а кулак – ледяной, стиснутый, напряженный. – Кэлен… всё, я не злюсь. Правда не злюсь, — и подносит руки с зажатым в них кулаком к губам, целует его, согревает дыханием… Кажется, подействовало: Кэлен вдохнула, выдохнула… задышала. Медленно начал расслабляться, раскрываться кулак… и вот уже прохладная ладонь лежит между ладонями Мэйсон… «Дааа… он тебя хорошо «воспитал», этот твой ублюдочный муж…». — Кэлен, — все так же мягко и тихо. – Кэлен, на будущее, — («Какое еще будущее? Ты расстанешься с ней через сутки, Мэйсон. Или ты уже решила оставить «щеночка» себе?»), — кричи, только если увидишь на дороге что-то большое. Человека или слона. — Кара… прости меня, — слабая улыбка, и снова этот щенячий взгляд. И в нем столько доверия... – И не разговаривай со мной, как с идиоткой, пожалуйста. Я… я инфантильная в чем-то, но не дура. Я уже сама поняла, что совершила ошибку… просто оно так неожиданно пробежало… я испугалась. Но я не дура! — Уверена? – Мэйсон зажигает в глазах свою фирменную насмешку. — Кара! – и получает в ответ не менее фирменную улыбку. А вот это уже удар ниже пояса, Амнелл! — Ладно, ладно. Ты не дура, я поняла. Окей. — Да! – и вздыхает, расслабленно обмякает в кресле: — И все равно, было бы очень жалко, если бы мы переехали енотика… — Амнелл… — Мэйсон прищуривается. – Я тебя убью. Но вот сейчас Кэлен почему-то не пугается. Она смотрит на Кару, смотрит… с обожанием и улыбается. Мэйсон выпускает ее руку, откидывается на спинку. Ну вот, пожалуйста, тахикардия. Я же говорила. Что за наказание-то, эта ее улыбка? Вот за что мне это? Амнелл тянется вправо, за ремнем безопасности, сдавленно вскрикивает. — Кэлен, не пристегивайся. Мы далеко не поедем. Болит? — Болит… А ты как, Кара? Машину вести сможешь? — Да нормально. Потихоньку доедем. Тут недалеко. — Город? — Не, стоянка для дальнобойщиков. Останемся там, поспим. — Кара, это не опасно? Мэйсон косится на нее, вздернув бровь: — Со мной-то? Кэлен закрывает глаза, улыбается. Конечно. Глупый вопрос. *** Мэйсон припарковала Лендровер между двумя длинными фурами. Ничего так, даже уютненько. Опустила спинки передних кресел, достала из багажника пару подушек… подумала, добавила еще одну, сверху бросила одеяло: — Давай, устраивайся, — и вытянулась на правом боку, стискивая зубы от боли в левом. Черт, и таблеток-то даже нет никаких. Придется терпеть. Ладно, мне не привыкать, а вот Кэлен… я знаю, как врезается ремень при таком торможении. У нее ж там горит все, наверняка. А она, смотри-ка, держится, не скулит даже. Прямо как большая. Мэйсон усмехнулась: - Ну, чего там застряла? Спать не собираешься? - Кара… а тут точно безопасно? Эти вот… дальнобойщики… они нас… ну, они же неделями в дороге, без женщины… они нас не…, - споткнулась, замолчала. - Чего «не»? Не изнасилуют? – Мэйсон хохотнула. – Кэлен, во-первых, не все, даалеко не все мужики – насильники. Во-вторых, на дороге полно шлюх. Так что вряд ли эти парни полезут брать нас с боем, когда можно взять других. Причем, по взаимному согласию. В-третьих, ты со мной. А меня тут знают. Так что заканчивай бояться и ложись спать. - Да? – голос тихий, недоверчивый. - Да! – Кара коротко выдохнула, перевернулась на спину, похлопала рукой рядом с собой: - Иди давай сюда, непорочная… Кэлен, шикая от боли подползла к ней, легла, устроила голову у нее на плече: - Портить будешь? - Чегоо? - Мэйсон хмыкнула. А ты еще и шутить умеешь, Кэлен? Неожиданно. Амнелл, между тем, прижалась к ней всем телом. Вздрагивающим телом. - Сейчас чего боишься, Кэлен? - Да не знаю… я все время чего-то боюсь, - вздохнула протяжно. «Вот только тебя, Мэйсон, почему-то больше не боюсь. Так странно… совсем тебя не знаю, а не боюсь». – Смерти боюсь. Людей боюсь… без людей остаться – тоже боюсь. Темноты боюсь… Да всего! Мне уже самой это надоело!!! - Так ты перестань бояться, Кэлен. - Легко тебе говорить… ты крутая. Рядом с тобой и мне не страшно. - Ну так я же рядом. - Кара, это ведь не навсегда. Только до Сан-Диего… если я тебя раньше не достану... - Так ты не достань, Кэлен. До Сан-Диего-то продержись. А там посмотрим, - («Что я опять несу? Какой «посмотрим», Мэйсон? Ты чего, и правда решила оставить себе «щеночка»? Ты явно не в себе, Кара…»). Кэлен приподнялась, заглянула ей в лицо, открыла рот… - Амнелл, нет, не спасибкай! И не улыбайся! И руку из-под моей футболки вынь… Кэлен, правда ведь попорчу… Кэлен издала тихий смешок, все-таки погладила Кару по животу, убрала руку и выдохнула еле слышно: - Дождешься от тебя, как же… Чего? Не, не может быть. Показалось. Это уже какие-то твои фантазии, Мэйсон. Совсем оголодала… Чееерт! А ведь из-за этого её «енотика» ты, Кара, теперь как минимум на неделю без секса. Это еще в лучшем случае. Какой секс с таким-то болями в боку. Спасибо тебе, Кэлен, удружила…