Ojou-sama

Боковым зрением незаметно рассматривая очень крупную фигуру высокого незнакомца в длинном темном одеянии до пят и соломенной шляпе, которая почти полностью закрывала его лицо, темноволосая девушка бесшумно втянула носом воздух и замерла, продолжая гадать. Ну, не может быть, чтобы не он. Запах, такой солоноватый, откровенно морской, совершенно не изменился, хоть с годами и стал несколько крепче. Ран даже гадала, как это она умудрилась вспомнить его, ведь тогда еще она была сущим ребенком – сколько ей было, лет 8? Но, глядя на здоровенную фигуру мужчины, который прошел совсем рядом, и замечая крохотную часть открывшейся из-под шляпы голубоватой кожи, девушка отмела все сомнения в сторону и отвернулась от уже закрывающихся магазинчиков на маленькой тихой пристани, приоткрывая немного обветренные губы и негромко произнося: - Ки… Она замолкла через секунду, заслышав тихое, но вполне различимое «Ш-ш-ш-ш», исходившее от рослого незнакомца, который мгновенно обернулся и приложил палец к тонким голубым губам. С некоторым содроганием смотря на почти хищную широкую усмешку, виднеющуюся под полами соломенной шляпой, Ран беззвучно глубоко вдохнула и двинулась за мужчиной, повинуясь его ловкому тайному жесту. Да, она была вполне в своем уме и очень хорошо представляла, кем был незваный гость в этой маленькой рыбацкой деревушке. И очень много слышала обо всех его ратных подвигах, живя в непосредственной близости от Киригакуре. Что уж там, она их пару раз даже лицезрела, хотя детская память довольно коротка. Но отчего-то Ран решительно не было страшно. Не то чтобы мужчина по-прежнему оставался для нее таким «защитником», каким она помнила его годы назад, но и нукенином он ей казался теперь с натяжкой. В конце концов, по всем фактам знаменитый напарник Итачи Учихи умер в достойной битве с тем самым Наруто Узумаки и… кем там еще? Ран не могла вспомнить. С тех пор господин «Монстр Скрытого Тумана» официально считался мертвым, и, судя по одежде, которую он носил сейчас, Кисаме отнюдь не собирался опровергать такой статус. Более того, при нем не было Самехады. Ран не сомневалась, что и без нее мужчина мог убить самонадеянную девчонку, хотя все-таки отдала себе должное и подумала, что по меньшей мере час-два у него на это уйдет – в конце концов, она была Хондой Ран, главой теперь уже сильно разросшегося и влиятельного семейства. И чтобы занять это место, ей в свое время пришлось изрядно потрудиться. - А ты похорошела, ojou-sama. Погрузившись в размышления, Ран не сразу поняла, куда Кисаме увел ее – они стояли на морском берегу где-то недалеко от маленькой пристани в окружении негустого леска, деревья которого уже начинали понемногу увядать – осень же на дворе. Переведя взгляд на мужчину и пропустив мимо ушей его комплимент, глава «богатого и знаменитого клана Хонда», как дразнил девчонку Кисаме лет 15 назад, беззастенчиво принялся рассматривать уже вполне себе знакомого гостя. Ран не видела его все те же 15 лет и явственно ощущала изменения – уже тогда немаленький Кисаме сейчас и вовсе раздался в могучих плечах и как будто стал еще на голову выше. Его жесткие темные волосы воинственно топорщились, а кожа сохранила свой причудливый голубой цвет – такой нечасто увидишь даже в Киригакуре. Мужчина широко и все так же хищно улыбнулся, обнажая пару рядов своих совершенно нечеловеческих зубов. Может, поэтому его улыбки всегда казались хищными? Девушка не была уверена. - Надо же, ты помнишь меня спустя столько лет. - Это я должен сказать. Ojou-sama – так он всегда называл ее, когда видел, и только ее одну. Это льстило маленькой Ран, не привыкшей к вниманию «всяких взрослых дяденек», хотя Кисаме самому тогда было лет 17, наверно. А называл он ее так, потому что она действительно была ojou-sama – внучкой могущественной женщины, которая в то время возглавляла клан Хонда и пару раз нанимала Хошигаки для защиты себя и девчонки от вражеских кланов, которые едва не истребили правящую ветвь семьи. Но Ран считала, что после долгой жизни нукенина Кисаме не то, что ее, но даже родную Киригакуре забыл. - Что, и не побоялась меня вот так окликнуть, а, мелкая? Хотя теперь уже не мелкая, что уж там. Действительно, ничуть не мелкая – Ран была уже под 180, высокая, рослая, крепкая, как и почти все женщины Хонда. Но рядом с мужчиной она казалась почти тощим цыпленком. - Сама не знаю. Любопытство – мой самый страшный порок, если ты помнишь. - Помню, как не помнить. Ты со своим любопытством мне шрамов на теле понаставила, что до сих пор видны,- Кисаме ухмыльнулся, одним движением расстегивая длиннющий черный плащ и оголяя свою мощную грудь, обтянутую сетчатой майкой, чтобы ткнуть пальцем в едва виднеющиеся полосы. Молясь всем морским богам, чтобы кровь не начала приливать к ее лицу, Ран пожала плечами, рассматривая пугающие круглые глаза бывшего нукенина. - То было давно. Зато жизнь меня научила, что соваться к бабушкиным недругам, пусть и с леденцами в руках, идея очень так себе. Похоже, Кисаме пришлось по вкусу чувство юмора девушки – он шумно рассмеялся, давая волю своему громкому и грубому голосу. Ран вздрогнула, смотря, как содрогаются его широкие плечи, и попыталась анализировать, почему она не испытывает страха – пускай Хошигаки когда-то и служил ее бабке, Хонда знала все сплетни и байки о зверствах Кисаме буквально наизусть. Ран не была полной идиоткой, чтобы смотреть на жизнь сквозь романтичную пелену розовых соплей в сахаре. И все же, она его не боялась. Совсем. Напротив, она даже испытывала к нему расположение какого-то непонятного рода – его пугающее лицо не вызывало у молодой женщины отвращения, равно как и его жабры и странный цвет кожи. Немного пугало Ран то, что она не может себе это объяснить. - Можно мне снова полюбопытствовать, почему ты здесь? Все говорят, ты умер,- девушка оперлась о молодое деревце позади себя, складывая руки на груди и разглядывая Кисаме. - Врут, сволочи. Хотя и хвала всем богам, что так думают,- мужчина, напротив, полуприкрыл глаза, придавая своему лицу скорее спокойное и ленивое, чем хищное, выражение,- К чертям все. Родные места хотел увидеть, давно уже. Ран подняла тонкие темные брови, выражая удивление. По ее мнению, последнее, что должно было беспокоить членов Акацуки и нукенинов S-класса – тоска по дому. Но ее разумную голову тут же посетила мысль – ну, вот кто тебе, любопытной Варваре, правду скажет? Или, может, этой самой распрекрасной головы лишиться захотела? - А ты, я слыхал, уже эту старую ведьму сместила. Прекрасная ojou-sama, глава клана Хонда,- Кисаме безбожно ехидничал, вызывая беззлобную усмешку у девушки,- Сама то что здесь забыла? Чай не Киригакуре. - Чай нет. Но я же теперь вся из себя влиятельная госпожа с массой связей и такой же массой обязанностей. Торговые отношения налаживать приехала. А вот Ран говорила чистую правду. Что скрывать? И так в деревеньке все знают, даже собаки дворовые. - Видать, неплохо справляешься. Похорошела ты, Ран, похорошела. Да бедра у тебя узкие – не родила еще. Что, так в вашей деревне с женихами туго? – со своим грубым голосом и обнаженными треугольными зубами Кисаме звучал довольно похабно, но Ран к таким словам уже привыкла. Потому что женихов было много. - Совсем туго. Мне муж с мозгами и мечом хорошим нужен. А все это ваше киригакуревское зверье с повадками альфачей… Тут Кисаме загоготал в полный голос, вскидывая голову и заставляя Ран подрагивать от беспокойства. Кроме голоса и того, что их услышат, ее волновала и тема их разговора. Девушка очень хорошо понимала, что сейчас только что громогласно объявила, что она девственно чиста, а говорить это в лицо опасным преступникам обычно не рекомендуется. - А что ты дальше делать собираешься, как на родные края посмотришь? Говорят, твоя Самехада у Восьмихвостого джинчуурики,- как бы между делом аккуратно перевела тему глава Хонда. - Да к черту все. К черту Самехаду. К черту Коноху, Акацуки, шиноби и все это дерьмо. Его лицо, прежде вполне довольное и безмятежное, изменилось спустя мгновение, теперь уже заставив Ран действительно испугаться, настолько озлобленным казался Кисаме. Его злоба не адресовалась молодой женщине – «Монстр Скрытого Тумана» смотрел словно сквозь нее, погружаясь в воспоминание о былых днях, когда брызжущие кровью обезображенные тела противников были для него лучшим трофеем. Смотря на его чудовищный оскал и ощущая, как по спине проходит холодок, Ран только наконец-то решилась исчезнуть куда подальше, как мужчина перевел на нее тяжелый взгляд. - Тебе, девчонке, не понять. - Что ты… устал? Она сама не верила, что в такой момент набралась храбрости что-то пискнуть. А тем более предположить что-то настолько абсурдное. Нукенин был и остается им всегда, и жажда крови у них исчезает только вместе с последним вдохом. Куда вероятнее, что без Самехады Кисаме не мог пойти против всего мира, который был готов искромсать его на части, стоит только открыться истине о том, что мужчина все еще жив. Но Кисаме не только не двинул своей здоровенной ручищей по бестолковой темно-синей голове девушки, но даже не сошел с места, криво ухмыльнувшись. И на его лице отразилась та самая бесконечная усталость от жизни, какая бывает только у древних дряхлых стариков, что никак не могут умереть и продолжают жить в своих хилых и немощных тельцах. Ран даже попыталась доказать себе, что ей все это кажется, если бы Хошигаки не произнес с явной грубоватой иронией: - А у такой девчонки ума палата, да? Если бы ее брови могли подняться на самую верхушку лба, они бы туда взлетели во мгновение ока. Не может быть. Разве мог кто-то вроде Хошикаги Кисаме, пожалуй, самого страшного человека во всей Киригакуре, просто так взять и «устать» от жизни, наполненной кровью, жаждой чужой смерти, бессчетными поражениями врагов и собственными победами? - Хотя говорил же, что не поймешь,- мужчина снова полуприкрыл глаза, теперь уже почти довольно улыбаясь и вольготно располагаясь на поваленном дереве,- Да и не надо тебе. - Так что ты теперь собираешься делать, если не вернешься в нукенины? Страх отступил, оставляя место простому интересу. Ран снова дышала ровно. - Жить. Как это ваши, деревенские, делают. Молодая женщина попыталась представить, как «жизнь» может выглядеть в понятии бывшего члена Акацуки, но чтобы без крови. Вид Кисаме с рыбной сетью и удочкой в руках и старых, попорченных морской водой семейниках в помидорку вызывал у нее почти истерический смех, но Ран стойко держалась, не подавая и виду. Обидится еще, а ей потом костей не собрать. - Это в смысле, семью завести? Огород там какой-нибудь? И домик на берегу моря? - Да хоть в самой непроходимой чаще. С огородом ты погорячилась, а семью – да. Жену хочу. И детей. Понимая, что пора прекращать попытки анализировать все эти чудеса в решете, Ран решила принимать все слова Кисаме за чистую монету. А после забыть все, как непонятный, причудливый сон, все равно нет ей никакого толку от того, что будет потом с Акулой из Киригакуре. - И ты решил жену поискать здесь, в родных землях? - Все так. Не люблю я этих западных девиц – все тонкие, мелкие, мизинцем любую перешибешь. Нет в них ничего от нормальной взрослой женщины. Ран была с ним согласна – она много раз видела шиноби из той же Конохи, и все они были сантиметров под 160 в прыжке. Худенькие и изящные, они вызывали у вполне крупной по их меркам девушки зависть, потому что женщины Киригакуре всегда отличались высоким ростом. Род Хонда не был исключением, хотя они и не жили в Скрытом Тумане. Но что Ран было не понять, так это то, как эти тщедушные девочки могли становиться куноичи и рваться в битвы. Правда же, их не то, что мизинцем – соплей перешибешь, за пару стычек молодая женщина сама в этом убедилась и понимала недовольство Кисаме. С его то размерами небольшую жену, держи карман шире. - Не боишься, что тебя узнают? В Киригакуре твое лицо еще помнят. - Не так уж там мало синекожих, как я. Без Самехады, кольца и перечеркнутого протектора кто докажет? Ран решила, что она бы с ним еще поспорила, но делать это прямо сейчас не было никакой необходимости. Может, Кисаме просто вконец заврался, чтобы скрыть истинную цель своего пребывания здесь, а о ней девушке точно лучше не знать. - Лучше расскажи мне, что у вас там в клане творится. Я мало слышал, не до того было.