Курсантка

Не открывая глаз, девушка прислушалась. В голове было пусто, а во рту так сухо, будто она не пила несколько дней. Значит, только что отошла от наркоза, следовательно, она в больнице, куда ее, скорее всего, доставили ребята. Ума нерешительно приподняла сначала одно веко, затем открыла и второй глаз. Рядом, удобно устроившись в кресле и поджав под себя ногу, сидела Мура. Девушка что-то увлеченно строчила в своем телефоне, не обращая внимания на пришедшую в себя Лесю. Ума открыла рот, собираясь привлечь внимание к своей персоне, но вместо слов из горла вырвался свист. Девушка испуганно заморгала и повторила свою попытку, правда, и на этот раз безрезультатно. Внутри все оборвалось. Неужели лишилась голоса? Пальцы изо всех сил сжали простынь. Именно скрип ногтей о ткань и заставил Женю вскинуть голову. Девушка тут же вскочила со своего кресла, едва не опрокинув его на пол. — Леська, ну наконец-то! — всплеснула руками Мура. — Мы уже заждались. Ума с трудом разлепила пересохшие губы, но и на этот раз не удалось произнести ни звука. Карие глаза расширились от ужаса, а подбородок предательски задрожал. Мура тут же слегка сжала ее пальчики. — Не переживай, это временно. Врач сказал, что через несколько дней голос вернется. Девушка расслабленно откинулась на подушки. Страх постепенно отступал. Слушая щебечущую подругу в пол-уха, глазами Леська обшаривала прикроватную тумбочку, надеясь обнаружить там хоть что-нибудь, при помощи чего она смогла бы задать интересующие ее вопросы. Нет, конечно, приятно было услышать о том, что за успешно выполненную операцию по освобождению заложника им выразили благодарность, но ее сейчас интересовало несколько иное. Женя, собравшаяся как раз рассказывать о том, как Родин едва не лишился чувств, когда услышал обещание Бизона пристрелить его лично, если с Лесей что-то случится, замолчала и, проследив за ее взглядом, едва не хлопнула себя по лбу. — Вот я растяпа! Прости, малышка. На-ка вот, держи. Получив блокнот и ручку, Ума благодарно улыбнулась. Пальцы почему-то пока отказывались слушать хозяйку, норовя выпустить ручку или скользнуть не в ту сторону, оттого и буквы получились кривые. Олеся злилась. Казалось бы, что такого сложного в том, чтобы нацарапать пару слов и поставить знак вопроса, но и на это у нее ушла чуть ли не целая вечность. — Как давно? — прищурилась Мура, читая неразборчивые загогулины. — Да тебя только пару часов назад прооперировали. Леся кивнула и вновь взялась за ручку. — Целы все. Только ты сегодня отличилась. Ума закатила глаза. Ручка отказывалась писать, пришлось ее пару раз встряхнуть. — Бизон? — прочитала Женя, — а что Бизон? Переругались с Багирой. Олеся изумленно вытаращила глаза. Как-то с трудом верилось в то, что Боря способен поссориться именно с Ритой. Даже Бате или Пригову, не говоря уже о юннатах, он мог огрызнуться, но чтобы повысить голос на Кошкину или сказать что-нибудь не то — никогда. Более того, Лесе всегда казалось, что Тарасов лично свернет шею любому, кто посмеет обидеть женщину, вне зависимости от того кто перед ним, сотрудник ИВЦ, случайный прохожий или же сам контр-адмирал, который, кстати говоря, в последнее время, ходил по краю. Интересно, что же могло послужить причиной ссоры? Леся успела только перевернуть блокнотный лист, как Мура ее опередила. — Из-за тебя поругались. Олеся изумленно вытаращила и без того широко распахнутые глаза и беззвучно открыла рот. Будь она сейчас в другом состоянии, уже давно вскочила бы с койки и громко переспросила: « Из-за меня?!» — Ты не представляешь, какой там шум стоял, — улыбнулась Мура, — самому Бате чуть не досталось, когда он попытался растащить их по углам. Девушка живо представила себе картинку, и в любое другое время непременно бы посмеялась, но конкретно сегодня было не до веселья. Стало стыдно. В очередной раз, сама того не желая, подставила Багиру. Кажется, еще совсем недавно она защищала ее от гнева генерал-майора, а до этого спасла из «лап» разъяренного Кота. — Бизон взбесился, что ты не послушала и за Родиным побежала, — тем временем продолжала Женя, — вот и припомнил твою дисциплину. О том, что разгневанный капитан третьего ранга Тарасов предлагал надеть на Уманову ошейник, как только она вернется в строй, Мурашова тактично умолчала. Леся ведь молчать не может, сцепятся с Борей, а потом навещай их в разных палатах и апельсинки таскай. — Но он уже почти отошел. Ты же знаешь Бизона, вспыхнет, а потом быстро остывает. Олеся кивнула, хотя на самом деле была совершенно иного мнения о темпераменте командира. Но сейчас, будучи не в состоянии вести дискуссии на эту тему, легче было согласиться. К тому же Муру крайне тяжело переспорить. Очень хотелось узнать, приходил ли Бизон в то время, пока она была в отключке, и где он сейчас, но девушка так и не решилась перенести этот вопрос на бумагу. А Женя тем временем засобиралась, ссылаясь на то, что врач ей не разрешил здесь долго засиживаться. Нет, он не злился на Лесю, хотя в первые пару часов казалось именно так. Вон, даже умудрился сорваться на Русалку. А потом пришло осознание того, что на этот раз Олеська нарушила приказ не специально, она просто не успела остановиться. И кстати, именно благодаря этому Родин жив и здоров, иначе и представить сложно, куда бы угодила пуля. Впрочем, случись что-нибудь с заложником, Бизон бы так себя не корил. В ИВЦ он шагал как на расстрел. Нужно было извиниться перед Багирой за свою несдержанность, но учитывая, как они расстались пару часов назад, не было никаких гарантий, что он выберется оттуда живым. Он не дошел всего-то шагов десять, столкнувшись с подругой в коридоре. Хватило и одного взгляда на ее сведенные брови и плотно сжатые губы, чтобы вся его уверенность мигом испарилась. — Рит, я… — Чего? Не договорил еще чего-то? Здоровый мужик сжался перед маленькой хрупкой женщиной, и вовсе не потому, что настроена она была весьма воинственно. — Рит, прости. Багира вскинула голову, встречаясь с его виноватым взглядом, а потом смело шагнула вперед, чтобы уже через долю секунды оказаться в крепких надежных объятиях. Проходящие мимо сотрудницы изумленно зыркнули глазами в сторону обнимающейся парочки, но комментировать не решились, не говоря уже о том, чтобы остановиться и посмотреть, что же будет дальше. — И ты меня прости, — женщина задрала голову. Выскочивший из комнаты «Смерча» Ионов нерешительно топтался за спинами старших товарищей, опасаясь нарушить перемирие. Но новость у него вроде как хорошая, значит, можно и рискнуть. — Женя звонила. Умка в себя пришла. Чувствует себя отлично. Только не разговаривает пока. Борис с Ритой повернулись так резко, что стоявший слишком близко к ним Кот едва успел отпрыгнуть назад, при этом чуть не снеся спешившую к генералу сотрудницу ИВЦ. Девушка, к счастью, на ногах устояла, да и обижаться, судя по ее добродушной улыбке, не собиралась. — Но врачи пообещали, что через пару дней будет как новенькая, — Вася проводил взглядом лейтенанта, но наткнувшись на строгий взгляд Кошкиной, тут же стушевался. — Я в госпиталь, Женьку забрать. Она сегодня без машины, — принялся оправдываться каплейт, — кого-нибудь подбросить? — Езжай один, — мягко улыбнулась Рита, — у нас пока дела. Дважды повторять не пришлось. Коротко кивнув на прощание, Ионов чуть ли не вприпрыжку бросился к лифту. — Съездишь? Бизон, следивший за Котом, встрепенулся, возвращаясь в реальность. Перевел взгляд на пристально наблюдавшую за ним Риту и как можно небрежнее пожал плечами. — К ней не пустят. Часы приема вроде как прошли. Аргументы прозвучали неубедительно даже для него самого, не говоря уже о том, чтобы в них поверила читающая между строк Багира. Пальчики погладили его по плечу, будто смахивая несуществующую пылинку, а сама женщина хитро прищурилась. — И когда это тебя останавливало? Кап-три закатил глаза. Вспомнит тоже. Да, им не раз приходилось лазить и на третий и даже на пятый этаж друг другу в палаты, а иногда и сбегать из госпиталей, но когда это было-то. — Мне давно уже не двадцать, — печально вздохнул Тарасов, — и даже не тридцать. — Ну, ты в динозавры-то себя не записывай, — хихикнула Рита, — и потом, я же не предлагаю тебе забираться по пожарной лестнице. Удостоверение тебе на что? — Поздновато уже для посещений, — вяло запротестовал Бизон, — я лучше домой. — Ну-ну, — понимающе ухмыльнулась Кошкина, — только когда по дороге домой будешь проезжать мимо госпиталя, от меня привет не забудь передать. — А… Приподнявшись на носочки, Багира звонко чмокнула друга в щеку и, круто развернувшись на каблуках, поспешила прочь, не дав Тарасову возможности придумать очередное оправдание. Бизон простоял еще несколько секунд, после чего сунув руки в карманы куртки, кивнул в пустоту коридора. — Передам.