Когда сосед нагло влезает в твою жизнь

      Я брел обратно, только на середине пути до меня дошло, что прошедший в туалет был не Тайлером. Быстро протрезвев, я в два прыжка добежал до нужной комнаты и распахнул незакрытую дверь. — Кэм?!       Парень достаточно флегматично обернулся ко мне, не прерывая того, зачем вообще вошел сюда. — Да? — Что за да?! – мне кажется, я все больше злился. – Какого черта ты здесь забыл?! — Вчера ты явно не хотел меня отпускать. — Я?       Вся спесь пропала мигом. Мне показалось, что я даже воздухом подавился, с такой легкостью мне сказали ужасную новость. Руки помимо воли схватились за пятую точку. Кэм закончил своё дело, натянул штаны и проследил за моим движением насмешливым взглядом. — Успокойся, вчера мы отрывались на моей заднице.       Вот этого я никак не ожидал. Такой поворот! Я смотрел, как медленно мимо меня проходит мой сосед. Мои глаза вяло следили за его ногами, а у него аккуратные ноги для обычного парня. Подумалось мне слишком вяло, я никак не мог поверить, что из-за какого-то алкоголя и неудачного похода переспал с парнем. «Это же невероятно! Я не гей, я натурал!»       Прошло несколько минут, и Кэмерон вышел из комнаты полностью одетый, на его лице не было ничего, что хотелось бы мне увидеть. Ни раскаяния, ни стыда, ни ещё чего-то более уместного. Только теплая улыбка, насмешливый взгляд. «Для него это не впервой», – понял я, смотря, как тот натягивает обувь. Я бы не в состоянии сказать хоть что-то, даже слова сказать в защиту своей ориентации. — Как и обещал, я ухожу из вашей жизни, – сказал будущий хирург, захлопывая входную дверь.       Мне не было грустно или обидно, я вообще ничего не чувствовал. Тихо осел на пол, смотря на не выключенный свет в ванной комнате, и думал. Никогда не мог подумать, что смогу вот так легко отказаться от себя, от своих слов. Нельзя оправдывать подобный поступок просто алкоголем и тем непонятным коктейлем. Хотел ли я вспомнить вчерашний вечер? Скорей всего нет, может так лучше – не знать что было, не помнить неприятного момента?       Когда, наконец, появились силы, я смог встать и… заняться уборкой. Именно этот вид «терапии» способен помочь успокоиться, разложить мысли по полкам. «А может мне просто хотелось вымыть запах этого соседа?» Убрал постельное белье в каком-то приступе брезгливости и поставил стираться, сменил постельное белье и у Себастьяна, по которому безумно соскучился. Правда, в таком состоянии я не мог позволить себе взять его на руки, сначала прибрался в квартире, потом, помылся, тщательно водя мочалкой по телу. Сам себе казался грязным, запятнанным, каким-то мерзким.       А потом все иссякли силы, мысли, даже двигаться совершенно не хотелось. Был самый разгар дня, я по привычке хотел прогуляться с сыном. Правда, обнаружив пустую комнату, сообразил, что малыш то у бабушки с дедушкой. Впервые я понял, что моя жизнь была однообразной, вся моя жизнь крутилась вокруг сына, а теперь с его отсутствием я не знаю чем себя занять. «Наверно я буду самым несносным отцом и буду оберегать Себастьяна до последнего».       Посидев какое-то время, тыкая пультом, я понял, что зацепиться моему взгляду не за что. Пришлось бросить никчемное дело, и я отправился в комнату, про существование которой почти забыл. «Комната воспоминаний. Комната с вещами моей жены». Это спустя полгода до сих пор больно пульсировало в груди, до дрожи в пальцах и голосе. С трепетом я прикоснулся к запакованным платьям, а потом спустил с верхней полки коробку, с нашими не до конца заполненными семейными альбомами, с так и нераскрытым альбомом, который должен был отмечать каждый месяц или даже день жизни нашего сына. Посмотрел на фотографии в рамках, смотря на её счастливое лицо, на свою улыбку. Она навсегда останется молодой, счастливой, матерью, только… мертвой. Глаза защипало от воспоминаний, и я уснул, прямо там, неудобно поджав ноги, около коробки с говорящим названием «Фотографии с НЕЙ».       Проснулся от головной боли, да и мышцы на ногах затекли. Не самую лучшую позу я выбрал, но мне снился самый чудесный сон. Наверно все эти неудобства стоили тех нескольких часов во сне, который был лучше любой фантазии. Пришлось все-таки встать, стереть застывшие слезы и снова запаковать коробки, не хватало снова расклеиться. «Я должен быть сильным», – подумал я. «Ради нашего сына», – сказал внутренний голос с ЕЁ нежными нотками.       И вот наступил день возвращения сына обратно под мою опеку, я с пяти утра занял наблюдательный пост у окна, крутя в руках телефон. Хотелось снова увидеть сына, вдохнуть его запах и почувствовать тепло. Какие-то странные мысли, но какие есть. Я ужасно соскучился даже по его мудрым не по годам взглядам.       Когда серебристая машина въехала во двор, я был готов, собирая косяки и теряя тапки, бежать навстречу. Только как адекватный человек, просто подошел к двери, гипнотизируя лифт, быстрей подниматься. Но видимо через дверь гипноз работал на удивление плохо, так как пять минут текли, как полчаса.       Раздался звонок, я как ужаленный, распахнул дверь. Есть моменты, которые невозможно забыть, которые врезаются в память. Я никогда не забуду этот момент: когда увидел глаза сына, с какой радостью они вспыхнули, не забуду эту беззубую, но, несомненно, восхитительную улыбку. То с какой радостью он угукнул и могу точно сказать, в этом мне послышалось «папа». А потом он потянул ко мне руки, с такой силой, что чуть не выпал из рук бабушки. Я быстрее подхватил его, прижимая к сердцу. В этот момент мне уже ничего не надо было. Себастьян так обнимал меня за шею маленькими кулачками, что я точно был уверен у меня наверняка останутся синяки, но не за какие коврижки я бы не отказался от этих объятий.       Вскоре все успокоилось. Чета Санчес, выпив чаю и передав новости, поспешили уехать, у них снова были какие-то проблемы на работе. Наверно поэтому телефон мистера Санчеса разрывался от звонков. У меня такое случалось, только из-за аврала на работе или наплыва клиентов, которые хотели выслушать наши идеи немедленно.       Себастьян, довольно сопел у меня на руках, не пожелав ложиться в кроватку. «Видно, что соскучился мой малыш», – подумал я, осторожно закрывая дверь и перемещаясь в гостиную.       Снова квартира обрела свои краски, снова у меня есть цель. Вот ради чего мне точно стоит жить, ради таких вот моментов полного единения и заботы.       Ближе к вечеру, на второй ложке в дверь позвонили. Я подскочил и выронил детскую ложку, Себастьян с подозрением покосился на дверь. Ладони похолодели, а спина у меня покрылась липким по́том, словно я был каким-то преступником и в сливной пачке у меня были наркотики. Только вот все мои опасения были напрасным, гостем оказался Тайлер, который с беззаботной улыбкой сразу прошел на кухню. Я приготовил другу ужин, пока он кормил Себастьяна и параллельно рассказывал о клубных приключениях. — А ты как добрался? Кэм доставил тебя в товарном виде? — Почему ты отправил меня с ним? Ты же знаешь о наших отношениях.       Развернувшись к другу, я понял, что сморозил глупость, судя по округлившимся глазам. А ведь правда, я ничего не рассказывала Тайлеру об истинном положении вещей, он и половины всего не знал. К тому же вряд ли он знает, что Кэм гей. — Отношениях? Скотт, я чего-то не знаю, – шепотом переспросил друг. На этих словах Себа открыл рот, уставившись на меня, и мне точно стало не по себе. — Да нет… — Вы же соседи, так хорошо общаетесь. Даже Себа наверняка его полюбил, – на этих словах Себастьян удивленно глянул на Тайлера, но тот ничего не заметил. – Кэм – хороший парень, с головой на плечах. Да и после выпитого он взял на себя ответственность. Пока ты танцевал с какой-то девицей в мини-юбке, он пил кофе у барной стойки, чтобы отвести тебя домой, ждал, когда ты навеселишься. Что случилось-то? — Ничего, ничего не случилось. Ешь, а то остынет, – отозвался я, убирая со стола, ложку и баночку от детского пюре.       Тайлер решил остаться у меня ночевать, а может просто засиделся, как часто у него бывает. Я укрыл его пледом и пошел укладывать Себастьяна в кроватку. В голове все крутились слова Тайлера, «неужели все было действительно так? И почему я не уехал с девицей, с которой танцевал? Что все-таки случилось на самом деле? Мне до сих пор не верилось, что я мог переспать с парнем, особенно с Кэмом. И не дело не в том, что внешне сосед был некрасивым, наоборот красивей парней я не видел, но я же натурал. Даже алкоголь никогда не менял мою ориентацию, по крайней мере, в моей памяти подобного не зарегистрировано».       Утром, отправив друга на работу и дав ему с собой контейнер с едой, занялся обычными рутинными делами. Жизнь начинала снова возвращаться в привычную колею, словно и не было несносного соседа, который выполнил часть договора – мы с ним не виделись. Даже выходя гулять, я не видел Кэма, а ведь вполне мог бы, раньше он частенько тусовался в парке.       Вечером позвонили в дверь, за которой стоял Кэмерон. «Только вспомнишь», – подумалось мне, но дверь все же открыл. Парень стоял чуть в стороне, склонив голову, мне даже жутковато стало. — Прости, что беспокою, тут такое дело. Ты не мог бы мне одолжил пару сотен долларов, я тебе на неделе отдам? – парень мялся и говорил отрывисто, ему явно было непривычно просить деньги. — Конечно, – я нашел свой кошелёк, отсчитал нужное количество. Протягивая парню, я заметил ссадины на его руках, словно его по полу волокли, а еще сбитые костяшки. – Кэм, это что? Кэм.       Но парень взял деньги и скрылся у себя в квартире, буркнув напоследок «спасибо». Остаток дня меня беспокоило увиденное. «Нет, ничего ужасного, что парень подрался, с кем не бывает, только вот с кем и где? К тому же ладно сбитые костяшки, но ссадины? Что с ним происходит?» Опять появилось это чувство влезть в чужую жизнь, чтобы только разобраться. «Скотт, ты лезешь не в своё дело», – напомнил я себе.       Говорить и притворяться – одно, а вот на деле мне все же хотелось помочь Кэмерону. Спать я лег в твёрдой уверенности, сделать всё от меня зависящее.