Когда сосед нагло влезает в твою жизнь

POV Кэм Глаза. Грозные глаза, которые сверлят меня с надеждой и одновременно с яростью дикого зверя. Горячо, очень горячо — это кровь приливает к моему лицу, обжигая щеки. Этот стыд такой горячий, что мне становится физически больно. Я вскочил в кровати, упершись настороженным взглядом в стену перед собой. Меня не отпускало чувство утраты. Такой большой, что даже все вкусные блюда отца не могли заполнить меня. Прошедший день был одной сплошной пыткой и сейчас в душной комнате я пытался то ли спрятаться, то ли умереть - тихо и без свидетелей. Мне до сих пор было больно вспоминать слова Скотта, сказанные тогда и мое трусливое бегство. Я хотел остаться, объяснять всё и принять наказание, которое он мне уготовит, готов был молить о прощении. Ведь без него сейчас мне невыносимо больно. Хотя я поступил на благо своей семьи, на благо матери, разве это плохо? — Кэм? — дверь комнаты приоткрылась и показалась голова отца. Я тут же застонал, упал на подушки и закрылся одеялом с головой. Но мой отец, несмотря на детсковатый характер и некую эгоцентричность, всегда был чутким и не прочь наставить своего сына на путь истинный. Хотя относительно моей ориентации  он никогда не старался меня переубедить или уговорить познакомиться с девушкой. — Тея и Джеймс пришли. Не хочешь поговорить с ними? Я завозился, выражая свое нежелание с кем-либо видеться. Отец сел на мою кровать и положил ладонь мне на плечо, стало тепло, но я не торопился поворачиваться к нему. Знал, что в его глазах увижу свое жалкое отражение. — Я отпустил их. Не хочешь попробовать пасту? Я только что сделал её. Я улыбнулся. Когда у меня что-то не получалось или я терпел крах, отец всегда готовил пасту. Паста, которая придавала мне сил. Паста, которая словно делала меня самым сильным, талантливым и любимым. Паста, которая всегда останется для меня синонимом слова «дом». — Не хочешь поговорить? Со мной? Никогда не умел говорить отцу «нет», даже будучи трудным подростком все равно все ему рассказывал. Про первые неудачи с парнями, кстати тоже. Я развернулся, так как под одеялом всё равно было душно, отсел, подтянув ноги к груди, и посмотрел на отца. Он уже начинал лысеть, но, в отличие от большинства мужчин, даже не пытался это скрыть. Его гладковыбритое лицо уже было повреждено морщинами: лучики у глаз, суровые складки в уголках рта и на лбу. Тем не менее, в его взгляде была скрыта добрая улыбка, которая располагала в себе, а губы словно были готовы растянуться в самую красивую улыбку. — Это из-за Миранды? — отец всегда называл маму по имени, даже когда был зол. Хотя нельзя сказать, что сейчас ему нравилось это имя. Я слабо кивнул, не в силах начать рассказывать, что я натворил. — Что она опять сделала? Я продолжал молчать, опустив взгляд на свои колени. — Это из-за той аферы с тем мужчиной? Мне было трудно поверить, что отец всё знал и даже не пытался меня отговорить. Но я понимал, он ещё много не знает. Как и Скотт, он практически ничего не знает. И дело не в рождении Себастьяна, всё началось гораздо раньше. Всё началось, когда ещё Катрин была жива. — Помнишь, Катрин? — Конечно, — отец сел поудобней и полностью повернулся ко мне. — Мама всегда хотела, что мы были с ней парой. Мы гуляли вместе, танцевали на праздниках в школе, ходили на одни и те же уроки. Но я никогда не чувствовал к ней той симпатии, от которой рождается любовь, — я слабо улыбнулся, вспоминая подругу детства. — Но я понимал, что когда вырасту, мы с Катрин поженимся, и я даже стал верить, что люблю её. А потом появился Скотт, я никогда не видел его, но он занимал всё время Катрин. Когда она рассказывала о нём, у неё горели глаза, она была счастлива. А я чувствовал себя… преданным. Сейчас я понимаю, что это была дружеская ревность, я привык, что она всегда рядом, а тут она оказалась на расстоянии. Но тогда я всё рассказал маме, естественно, она тут же восприняла Скотта в штыки. Но Катрин всегда была упрямой, потому и вышла за него замуж, даже забеременела. Мне было больно… — голос сорвался. Отец взял меня за руку. Это он проводил со мной ночи, когда я не мог уснуть, это он вытирал мне слёзы, которые едва успевали высыхать, это он позволял мне лежать на кровати целыми днями. Это он вытаскивал меня из этого ада. — Когда она умерла, я не мог поверить. Мама же пришла ко мне и предложила войти в доверие к Скотту, чтобы ребенок — часть Катрин был с ними. Был их семьей и носил их фамилию. Я так ненавидел Скотта, что согласился, я хотел сделать ему больно. Сначала это было забавно, эти его растерянные глаза, это недоверие маленького мальчика, даже его сын не доверял мне. А потом… потом… — Ты влюбился? Я кивнул и тут слова полились из моего рта свободным потоком: — У него чудесные глаза, он улыбается и всё вокруг становится цветным. Прикосновения его успокаивают и хочется ощущать их как можно дольше. А как он смотрит на сына, Господи, он самый заботливый отец на свете! Признаться, мне хочется, чтобы однажды он с такой любовью посмотрел на меня. Он всегда думает о сыне, даже когда не с ним, я не так и не смог завоевать его внимание на достаточно долгое время. А как он целуется! Но сейчас он всё узнал, я всё испортил, не успев ему сказать, что давно перестал играть. Не успел признаться ему и попросить прощения. Я не знаю, что мне сейчас делать! — На самом деле я знаю Скотта, пусть благодаря Миранде, но знаю. Он хороший человек и, правда, у него очень красивый голос, — отец улыбнулся, я не смог сдержать своей улыбки. Но тут же слабо пихнул его в плечо. — А что, чистая правда! Если ты действительно раскаиваешься, почему бы тебе не признаться в этом Скотту? — Он даже слушать меня не станет, даже на порог дома не пустит. — На порог своего дома. Скотт — член семьи Уайтов, у них адвокатская контора. Они очень богатые и уважаемые люди, правда, пока о старшем сыне стараются не думать. В эти выходные у отца Скотта день рождения, почему бы тебе туда не пойти? — Что мне там делать?! — Постарайся примирить семью, помоги Скотту получить поддержку. Если Уайты снова будут вместе, Скотт не потеряет своего сына, а ты исправишь свою ошибку. А вот будешь ли ты со Скоттом вместе — это уже зависит от вас двоих. — Но как я туда попаду? — Влиятельные люди любят шиковать. Вход бесплатный, правда, смокинг тебе всё-таки понадобится. А если тебе ещё страшно, позови в подмогу Тея и Джеймса. Только вот на вечеринку, я думаю, стоит позвать Скотта, а в этом поможет его друг. Твой шеф, вроде, дружит с ним? Впервые отец был настолько чутким, заботливым и сообразительным. От избытка чувств я обнял отца, теперь у меня был шанс исправить ошибку. POV Скотта Вот уже час я безуспешно пытался одеть сына в красивый костюмчик, который специально выбрал для него. Мы собирались идти на вечеринку в честь дня рождения моего отца, которого я не видел чёрт знает сколько времени. Тайлер старательно уговаривал меня пойти туда, а на днях снова позвонил брат и постарался в свойственной холодновато-отстраненной манере удостовериться, что я приду. Но настоящая причина была в другом: нужно было найти там человека, который смог бы мне помочь с предстоящим судом. Просить помощи у семьи я бы не решился, но там наверняка будут и другие адвокаты/юристы и просто образованные люди, которые смогут разобраться в моей проблеме. Мне отчаянно нужна была хоть какая-то помощь. Это я делал не для себя, я делал это для Себастьяна. После всего пережитого я просто не смог бы смотреть на его взросление со стороны и быть каким-нибудь дядей Скоттом. Не хочу, чтобы он носил фамилию Санчес. Он — Уайт! Несмотря на все эти проблемы, я вспоминал Кэма, его улыбку, сарказм, тёплые прикосновения. Я скучал по нему, у меня каждый раз сердце делало кульбит, когда открывалась соседняя дверь, вот только теперь там жили другие люди. Но я каждый раз надеялся, что это всё сон и скоро появится мальчишка с очаровательными ямочками на щеках. — Прости, Катрин, но я, кажется, влюбился, — прошептал я. Себастьян вдруг успокоился, внимательно посмотрел на меня, словно спрашивая, здоров ли я. После чего он заулыбался так счастливо, что у меня аж ноги подкосились. Впервые я видел сына по-настоящему и совершенно беспричинно счастливым. Вечеринка обещала быть веселой, но я ещё не знал, насколько неожиданной она будет. А уж её результат я точно предугадать не мог.