Когда сосед нагло влезает в твою жизнь

      Порой мне кажется, что любое произнесенное мной предложение -несусветная глупость. Может, я надеюсь, что мой собеседник более рациональный и адекватный, чтобы вовремя остановить меня? Но видимо Кэм не был тем рациональным собеседником, на которого я долгое время рассчитывал. Поэтому предложение о прогулке было в силе, честно, мне не хотелось оставаться с парнем наедине, только вот уважить труса, где-то глубоко внутри, мне хотелось еще меньше.       Поэтому одевая своего сына, я в который раз проклинал лето штата Джорджия, так как солнце ослепительно сияло в безукоризненно-голубом небе. Только вот, разве в наших силах изменить хоть что-то, особенно, если дело касается погоды? Лифт сегодня работал, поэтому я без угрызений совести уложил Себастьяна в коляску и снабдил погремушкой, которую мой сын облюбовал в последнее время. Правда, все равно простоял лишние десять минут у дверей квартиры, собирая мысли в кучу, хотя это было проблематично.       Кэм открыл настолько быстро, что сложилось ощущение, будто он стоял у дверей квартиры. Но я решил откинуть эту мысль, за неимением доказательств, которые не давали мне покоя после вчерашней фразы, которая скорей всего мне послышалась. — Ты свободен? – улыбнулся я.       Кэм прикусил нижнюю губу, глянул куда-то в глубину квартиры и нерешительно кивнул. Сорвал с вешалки джинсовку, видать на случай сильного ветра и вылетел на лестничную клетку. — Что? – спросил он, глядя на моё ехидное выражение лица. — Ты пойдешь в тапочках? – я указал на ноги парня, которые украшали домашние тапочки в виде кота.       Хейз, хлопнул себя по лбу, закатывая глаза, и стал рыться в карманах в поисках ключа. Нашел все-таки и уже через десять минут мы выходили из подъезда.       Говорить особо было не о чём, но и молчать было совсем уж невмоготу. Я как мог, подыскивал тему для разговора, но на ум приходили только утренние новости, которые я просматривал при кормлении малыша. Только вот Кэм не казался мне любителем политики или спорта, поэтому вариант не пришелся мне по вкусу. Но тут, как ни странно, мне помог Себастьян, в очередной раз что-то говоря на своём языке, он сказал слово, которое было похоже на парк. Ну, ладно-ладно, он больше походило на что-то среднее между «пи-агу» и «акуг-пи», но мне показалось, что можно вспомнить вчерашний день. Например, друзья Кэма. «Точно, можно поговорить о них хорошая тема, людям нравится говорить про дорогих им людей». — Кстати, твои друзья хорошие люди, – сказал я для начала.       Кэмерон встрепенулся: — Что? Друзья? – он оглянулся и уже более спокойно продолжил. – Да, они замечательные. — Что-то не так? – я тоже оглянулся назад, но ничего необычного не заметил. Тихая аллея, которую мы уже почти преодолели: семейные пары, молодежь, сидящая на лавочках, бабушки с внуками, как всегда. — Нет, все в полном порядке. Твой друг Тай…мистер Прайс, тоже хороший человек, судя по вчерашнему дню. — Ты не так хорошо знаешь Тайлера, чтобы судить о его «хорошести». — Разве? – Кэм поднял брови вверх, улыбаясь более тепло. – В таком случае, ты не знаешь моих друзей. — Думаю, знаю, – я ставил на свои познания в психологии. — Вот как. Что ж, какие они, по-твоему? — Теа – лидер и заводила в вашей компании. Уверен, что основные идеи идут именно от неё, она ведет вас за собой. Джейми более спокоен и выступает в роли тормоза к вечному двигателю Теи. Они любят друг друга, прислушиваются, но при этом каждый пытается подавить другого, вряд ли когда-то это получится. Хотя на данный момент Джейми позволяет сестре руководить собой, потому что видит в ней решение какого-то вопроса. — Мои поздравления, Шерлок, – парень даже в ладоши похлопал. – Но и я не так прост, я могу рассказать о Тайлере. — Прошу, доктор Ватсон, – усмехнулся я, чуть сбавляя скорость при переходе через проезжую часть. — Начнём. Тайлер – жизнерадостный человек, оптимистичный и улыбчивый. Хотя при ответе на вопрос полон или пуст наполовину стакан, он ответит, что у него определенно нет в доме стаканов. Он креативен, поэтому скорей всего работает в сфере, где креатив – это главное, например, в рекламном агентстве, – Кэм улыбнулся, кому как не ему знать, где работает его непосредственный начальник? – Несмотря на своё дружелюбие и некоторую легкомысленность, своих сотрудников он держит в ежовых рукавицах. Допускает смех и посторонние дела только на краткие минуты, когда это не мешает рабочему процессу. С тобой он дружит, потому что видит в тебе спокойствие и стабильность. Его жизнь крутая, как американские горки, а ты заставляешь его останавливаться и не свалиться, это его и привлекает. Ты помогаешь ему не терять голову. Ну как?       Я был шокирован. Если бы меня попросили описать характер моего лучшего друга, я бы не сделал это настолько точно и ярко. Кэм подметил все самые важные черты и при этом описал буквально все, затронув даже сферу деятельности. — Что ж, ты меня сделал, – отозвался я. — Это просто. У меня как-то был год психологии личности, я был лучшим на курсе. — Ты учишься на врача? — Да. В идеале на хирурга. — Почему тогда ты не сидишь за партой, как прилежный студент, тем более будущий врач? — Скотт, сколько, по-твоему, мне лет?       Вопрос был задан явно с ехидной интонацией, а значит, здесь есть подковырка. Я остановился, внимательно разглядывая парня, он выглядел молодым для того, чтобы быть школьником старших классов, но не таким старым, чтобы быть на последних курсах университета. — Двадцать, – решился.       Кэм рассмеялся и покачал головой.       «Так, это становится интересным». — Двадцать один? — Холодно. — Двадцать два?! — Может, сдашься? — Двадцать три и это моё последнее слово. — Мимо. — Сколько тебе? – удивился я. — Двадцать пять, да, Скотт, мне двадцать пять. Я пишу диплом, заканчивается лишь первый год, а на него отводится два года. Я лишь иногда езжу в университет, чтобы переговорить с куратором моей работы. Поэтому я могу посвятить тебе несколько дней. — О-ого, – выдавил я и продолжил движение. Мне до сих пор не верилось, что этот юный парень младше меня всего на год! Да я, по сравнению с ним, уже тридцатилетний мужик, а он спортсмен-старшеклассник. «Да, природа, ты суровая женщина». — Не выгляжу на свои, да? — Нет. — Все дело в генах, – заключил Кэм. — С чьей стороны? — С отцовской. Ему уже пятьдесят, но при встрече ему можно дать все тридцать и не по виду, а по его поведению. Эксцентричный человек. — И как твоя мать с ним живет?       Кэм сразу перестал улыбаться, глаза опустил в пол и я понял, что задал не самый уместный вопрос. «Только не говори, что она умерла?» – взмолился я, мне по некоторым обстоятельствам было еще больно слушать о смерти любимых людей. — Она умерла, когда мне было около года. — Прости, – выдавил я, стараясь спрятать предательски выступившие слезы. — Ничего, я справился с этим. Я почти не знал её, – Кэмерон улыбнулся, – меня вырастила другая женщина, которую я по праву зову «мамой». — Это замечательно. — Да.       Себастьян про существование, которого мы немного подзабыли, решили напомнить о себе и начал капризничать. Мы присели на лавочку, и я качал малыша на руках, попытался покормить, но он отказывался. У меня появилось время поразмыслить. «Кэм, судя по голосу, действительно смирился с тем, что не знал свою биологическую мать, интересно, как он смог это сделать? Верней, как его отец пережил смерть любимой женщины? Мне бы пригодились его советы». Хотя в глубине души я боялся встретиться глазами с отцом Кэма и увидеть в них не зажившую рану, которая кровоточит, стоит только услышать её имя. Спустя несколько часов, когда я вспотел от интенсивного укачивания Себастьяна он, наконец, угомонился и уснул. Он был еще маленькими, поэтому спал много и долго, как же меня это радовало. — Ого, смотри, «Адвокатская контора Уайтов», – шепотом сообщил Кэм, – твои однофамильцы. Так и вижу тебя сидящим за большим столом и ставившим печати на завещаниях о смерти. Бум, бум, – Кэм кривляясь, показывал, как именно я бы ставил печати. — Я видел эту контору, но к моей семье она не имеет никакого отношения. — Вот как. Слушай, ты узнал о моей семье, расскажи о своей. Твои родители живы?       Мой взгляд невольно уперся в вывеску этой самой адвокатской конторы: — Да. Живы, и отец, и мать. Им сейчас по пятьдесят пять лет, но мы с ними не общаемся. — Почему? — Это долгая история.       Тут двери конторы распахнулись, на улицу вышла пожилая женщина, сжимавшая охапку воздушных шариков. Молодой человек рядом с ней, белозубо улыбаясь, нес несколько шикарных букетов. — У кого-то сегодня день рожденье. — Да, пошли отсюда. — Что случилось? — Здесь будет шумно.       В солнечную погоду, куда ещё пойдут празднующие люди, правильно, в парк, а уже потом в дорогущий ресторан, чтобы потратить n-ую сумму денег. — Ты прав, – легко согласился парень и соскочил с насиженного места.       Мы медленно двинулись в обратную сторону, снова в молчании. Мне надо было подумать, а потому разговоры были неуместными. Кэм, словно чувствуя моё настроение, шел в молчании, правда мне казалось, он просто не может найти тему для разговора. Мне не хотелось ему помогать. «Может эта прогулка была ошибкой?» — Знаешь, что интересно. Я хорошо разбираюсь в характере Тайлера, в смысле, мистера Прайса, могу логически объяснить его поступки, даже если логического в нём не так уж много. А вот ты… Тебя я с трудом понимаю, а уж что ты сделаешь в следующую минуту, даже представить не могу. — Может, я хорошо прячу свои чувства внутри? — Нет, ты скорей носишь маски. Не снимая.       Этот тон насторожил. Я повернулся к парню и поразился его серьёзности, карие глаза смотрели с убийственным спокойствием и верой в свои слова, он сказал то, что думал и то, что видел. — На это есть причины, – просто ответил я.       До дома мы дошли уже в гробовом молчании, уже ни один из нас не нарушил его. Хотя вру, Себастьян разрушал нашу тишину своими выкриками, весь остаток пути мне пришлось нести малыша на руках, чему тот был очень рад. У дверей своей комнаты, Кэм все-таки решил высказаться. — Прости, за сегодня. Неудачная прогулка вышла.       Себастьян показал язык соседу, ну может он, просто пускал слюни, но все равно мне показалось, язык вытащил специально. — До встречи, Кэм, – безэмоционально отозвался я. — Скотт…       На этой ноте я хлопнул дверью. «Надоело. Достало разговоры разговаривать. Каждый тяжелей предыдущего, как будто фургоны разгружаю, а не языком треплюсь».       После неудачной прогулки я занялся сыном, уходя с головой в занятия по развитию. Книжки для молодых мам я продолжал читать, чтобы не упустить в воспитании каких-то важных деталей. Учитывая то, что Себа уже шесть с половиной смотрел такими разными взглядами, можно было заключить, что я все делаю правильно. «Кстати…» Я глянул на настенный календарь, через три дня не считая сегодняшний, Себе исполниться семь месяцев, надо будет пригласить Тайлера, хотя он не забудет об этой дате.       Звонок в дверь, был ожидаемым, просто меня он не удивил, а также стоящий на пороге Кэм. Но вот бутылка крапленого вина, впечатлила и смогла удивить. — Мне нельзя пить, у меня ребенок. — А кто сказал пить? Я как врач заявляю, что бокал крапленого вина, а это именно «крапленое вино», – Кэм сделал ударение на два последних слова. – Помогает забыть о бессоннице и является хорошим лекарственным средством. — Ты же не отстанешь?       Кэм помотал головой и улыбнулся, пуская в ход чары своих ямочек. Мне ничего не оставалось, как пропустить его.       Кухонный стол, Себастьян в своём стульчике и два бокала вина под аккомпанемент телевизора. Все могло бы показаться таким семейным, если бы Себа не прожигал в соседе лишние дырки глазами. — Мне кажется, я ему не нравлюсь, – поежился Кэм. — А мне не кажется, я точно знаю, – усмехнулся я, потрепал малыша по голове. Тот прикрыл глаза, а потом с вызовом посмотрел на Кэма, словно, говоря: «Видишь, как меня любят. А ты чем можешь похвастаться?» — И почему это? — Не знаю. Говорят, дети чувствуют людей.       Кэм мрачно глянул на меня: — Скотт, ну прости меня… — Хватит. Если ты хочешь поговорить о сегодняшней прогулке, то можешь забирать вино и уходить. — Хорошо не буду. Только дай мне еще один шанс. — Что? — Ты пригласишь меня еще на прогулку?       Как только он узнал, что я подумывал забить на обещание. «Погуляли и хватит». Я сделал глоток вкусного вина, посмотрел на парня и наконец, задал интересующий меня вопрос: — Зачем тебе это? Зачем тебе мы? — Ты, правда, хочешь знать ответ? — Да.       Кэм убрал руки со стола, выпрямился и прямо глянул мне в глаза: — Потому что ты мне нравишься, и я хочу стать частью твоей семьи.       Я резко повернулся к малышу, он смотрел на меня большими глазами, в которых без труда читалось: «Ты тоже это слышал, пап?»