Новенькая

От лица Эльзы.       Бывают моменты, когда жизнь идёт под откос. В таких ситуациях мы не знаем, что делать, ведь трудно понять, когда это происходит впервые. У каждого человека, жизнь идёт своим чередом. Мы влюбляемся, расстаемся, смеёмся, а может и снова влюбляемся, узнаем, что действительно значит «Дружба» и понимаем, когда что-то теряем. Нет, теряем не в материальном плане, скорее в духовном. Нам очень сложно принять, что нас предали, ведь так может поступить наш родной, близкий человек, человек, которому мы доверяли.       Вот и сейчас сидя в школе, в кабинете директора я слушаю пренеприятнейший для себя разговор. Мистер Росс ведёт беседу с моим отцом.       Слушать их мне совершенно не хотелось, а что я ещё могу узнать нового? Всё как всегда: отец в ярости, директор в ярости, учителя в ярости, а ученики… нет, вообще ученики вполне довольны. Усмехаясь своим мыслям, я снова поймала укоризненный взгляд отца.       — Может, хватит? — я не срываюсь на крик, но говорю громко и уверенно.       Ощущение, что мой голос подрагивает, но этого никто не замечает, скрывать эмоции мое кредо.       — Что ты имеешь в виду, Эльза? — задает вопрос мистер Росс.       — Вы ведёте себя так, будто меня здесь и нет.       — Что значит «нет»? Из-за того что ты здесь как раз все проблемы.       Такой наглости от моего знакомого я уж точно не ожидала. Я возмущенно раскрыла рот, но так ничего и не произнесла. С этим человеком мы были знакомы долгое время. Мистер Росс, а для нас просто Скот, был лучшим другом отца и приятелем мамы по колледжу, ну… ещё и крестным Анны.       Человеком он был хорошим, но слабым по духу, всю жизнь презирала таких. Для меня всё очень просто: «Если ты не сильный, значит обед», другого не дано. Вот так и в этом случаи, ведь принял он нас с сестрой в школу безоговорочно. Хотя, про Анну всё ясно — божий одуванчик, а я? Решил сжалиться над бедолагой? Всё не так плохо, ведь из старой школы меня не выгнали, ну… точнее не успели. Но он, он принял, да ещё и с такими рекомендациями, ну, в общем, тут всё ясно… обед! Чего теперь-то он хочет?       — Эльза, — я прикрыла глаза и начала ровно дышать, дабы не сорваться на них, но отец, окликнув меня, мягко положил руку на плечо. — Можешь идти, я понял, что всё действительно бессмысленно.       Мои губы пронзила кроваво-ледяная усмешка. И стоила отвлекать? Я ведь должна была сидеть на алгебре, с учителем знакомиться. Но теперь-то что? Она скоро закончиться, а дальше физкультура, вот на что мне действительно параллельно.       — Ты можешь идти. — Почти шепотом сказал директор.       — Да, и что у тебя за урок?       — Физкультура, — я медленно поднялась, поправляя рубашку.       — Отлично, мистер Ёрк действительно будет тебе рад.       Я замерла на месте. Мне кто-то будет рад? Да, хотелось бы на это взглянуть.       — Простите? — я вопросительно подняла одну бровь, вставая в свою наилюбимейшую позу.       — Да, да, милая, ты правильно расслышала «Ёрк».       — Мне это что-то должно дать?       — Милая, — на этот раз ко мне обратился папа, но я и как в первый раз скривила лицо. — Неужто ты не помнишь? Когда тебе было девять, он присутствовал на дне благодарения, а так же приходил к нам на новый год! — воскликнул он, видимо вспоминая яркие моменты, и ослепил меня улыбкой во все тридцать два зуба.       — Нет, я не помню.       — Ну, как? Он же мой двоюродный брат.       — Оооу, — протянула я с не скрытым болезненным интересом. — Так вы всех родственников приглашаете в эту школу? Возможно, вы не так безнадежны.       Я коварно улыбнулась и посмотрела на его лицо. Честно сказать, я ожидала увидеть его озлобленным, взбешенным, на худой конец смущённым, но никак не сожалеющим.       — Эльза…       Эту тираду мне совсем не хотелось слушать, поэтому я махнула им и собиралась уже уйти, но чья-то рука не дала мне такой роскоши. Папа.       — Что-то ещё?       — Да, — сухой ответ, особенно для него.       — Я так и знала, что ты пришел не ради моих… успехов.       На это он смолчал, продолжая пристально сверлить во мне дырку взглядом. Не хорошо, обычно отец выпаливает всё сразу, так сказать с размаха, а это на него уж совсем не похоже.       — Не молчи, иначе я уйду.       — Эльза, — он остановился, но вскоре продолжил, меня одолевало жуткое нетерпение. — Где Грег?       Уж чего-чего, но явно не этого вопроса я ожидала. Причём тут мой дядя? Да и папа сам о нём заговорил, что-то новенькое.       В принципе, мой дядюшка Грег он хороший, правда, ему не очень повезло с жизнью. В восемнадцать ему, ну… пришлось покинуть отчий дом, прихватив с собой не маленькое состояние своих родителей — моих бабушки и дедушки — но, по моему мнению, они сами его на это вывели, не давая покоя. Так же как и мне сейчас. Он собрал вещи и ушёл, просто так, без записки, ничего никому не сказав. Вновь появился через два с лишним года, когда семья уже отчаялась его найти — в тот момент мой папа уже встречался с мамой, но до брака им было ещё далеко — прощения он, мягко говоря, не заслужил.       Когда я была маленькой, я совершенно не знала про дядю, ведь для папы это была запретная тема. Они воспитывали меня как идеального ребенка. Думаю, такой я и являлась: всегда слушалась, делала, что повелят, с младенчества стала учиться, читать книги, заниматься рисованием, ходить в музыкальный класс для малышей и, наверное, самое занятное для меня — это изучать французский. Помощником мне в этом была бабушка, — папина мама, — которая, безусловно, хотела сделать из меня идеал. Ну, сами видите что вышло. Так вот, в семь лет я знала французский лучше, чем свой родной язык, как раз возвращаясь от бабушки, которая жила через два дома от нашего, я и встретила его.       Мужчина, что попался мне на пути — и на которого, я застенчиво не обращала внимания — жадно меня разглядывал. Позже тоже посмотрев на него, я удивилась его одежде: идеально выглаженная белая строгая рубашка, не застегнутый серый с золотыми вставками пиджак, а на ногах были видимо дорогие туфли из кожи, блестевшие на солнце, и серые штаны под стать пиджаку. На лицо был приятен — даже не смотря на небольшую щетину — по фигуре, правда, был довольно тощим, но с такой одеждой это умело скрывалось.       В начале, его взгляда, так усердно рассматривающего меня, я довольно испугалась. Ведь и тогда была довольно хороша собой, особенно для своего возраста. Люди, видевшие меня, часто умилялись, но я, сказать честно, никогда не понимала их реакции. Да, действительно, на вид я мила, но думаю, обыкновенна: милое кругловатое детское личико, что всегда идеально белое — как и остальная моя кожа — тонкие малинового цвета губы, лазурного цвета глаза, очень маленький — даже для своего возраста — размер ноги, ручка не больше шести сантиметров, пальчики, созданные для клавишных инструментов, всегда одета в разноцветные платьица, но главным моим достоинством, является необыкновенно платиновая коса. Несомненно, многие меня даже за человека не считали, называя совершенной фарфоровой куколкой, что не раз приводило меня в бешенство, но всей злобы хватало только на чересчур милую улыбку и зов мамы. Конечно, ночью, когда всё, что казалось мне таким важным наваливалось на меня, я плакала в подушку, не желая этой «совершенной» жизни «совершенной» девочки.       Тогда абсолютно не знакомый мне человек и окликнул меня. Прямо так, по имени. «Эльза» — от одного воспоминания о хриплом голосе хватало, что бы привести в дрожь. Но это не продолжалось долго, тогда я просто сбежала, не рассказывая ничего родителям и снова зарываясь на ночь в подушку, что бы подавить нескончаемые рыданья.       Время не останавливалось, но я оставалась всё той же совершенной девочкой. Однажды, когда наконец стало туго — после тяжёлого дня — я и пошла к бабушке, ну, то есть сказала родителям, что пошла к бабушке, на самом же деле напарилась на детскую площадку у ещё не достроенного дома.       Через какое-то время, я покачиваясь на качелях, вспоминала день: то, как с самого утра, а точнее с семи часов в воскресенье, направилась к бабушке за новыми знаниями по французскому, получив огромное домашнее задание, позже простояла в углу — за то, что не поздоровалась с её давнишним другом. Потом шофер, у которого по дороге сломалась машина, отвёз меня в музыкальную школу, но я, увы, опоздала, за это пришлось оправдываться и там, но учитель не поверила в сказку о сломанной карете и задала мне выучить все тексты, что мы проходили за семестр до завтра, я разрыдалась, за это надо мной хорошенько посмеялись, тогда я расплакалась ещё сильнее, но даже после этого день не был закончен, ведь мама позвонила и попросила приглядеть за сестрой, хотя, прекрасно знала, что у меня занятие по рисованию и уроки для школы, но ничего не хотела слушать. Но я её понимала, она должна подготовить важный проект. Прождавши минут двадцать своё такси — в которое я так не хотела садиться — оно всё же приехало, но это не помешало злому мальчишке облить меня водой, крича при этом «Рёва, рёва-корова!», на это таксист улыбнулся и пробурчал что-то не внятное. Мы ехали довольно долго, но полдороги он изрядно замучил меня вопросами, мне повезло и на его последней фразе, что «красивей куколку он не видел» я выскочила из машины.       Дома меня ждала Анна, которая никак не унималась из-за сломанной куклы, хотя сама в нёе не играла. Да и вообще это была моя кукла! Но, конечно, сестра дороже. Прошло часа полтора, девочка совсем не слушалась, вымотала меня и разбила дорогой столовый сервиз. За него позже мне досталось от папы, ведь я не стала говорить, кто на самом деле его разбил.       В четыре часа я пошла в художественную школу, где как оказалось, была выставка и только успела я зайти, учительница потребовала мою запоздалую работу, про которую, разумеется, я благополучно забыла. Меня забрал шофер часов в шесть, но как позже выяснилось не мой, а папин, этот человек был зол, груб, да не опрятен, разумеется, только со мной. Он постоянно говорил, будто я родилась под счастливой звездой и слишком многого хочу от жизни. Я всегда думала, что в какой-то мере он прав.       Но только вот тогда раскачиваясь на качелях, я думала иначе. Тогда и появился он, тот человек, что опять рассматривал меня с особым интересом.       — Не сбежишь? — задал вопрос он.       — А стоит? — я бросила на него быстрый взгляд и снова отвернулась.       В тот момент меня одолевали разные эмоции, захлестнувшие ребёнка с головой. Я хотела уйти, но почему-то просто не могла встать. Чувство, что от него исходит опасность, не могло отступить, но и сбегать, в тоже время, мне не хотелось.       — Ты ведь Эльза. — он не задал мне вопрос. Это скорее звучало, как факт.       Я пыталась мыслить здраво: ответить или же промолчать? Но что здорового в молчании? Разве что вызову гнев человека, что стоит чуть поодаль меня.       — Верно, — я немного запнулась, ведь голос подрагивал. — Это я.       — Точно, ты, — он улыбнулся, совсем немного, но это я успела заметить боковым зрением.       Мужчина подошел ближе, но я так и не сдвинулась с места, разве что немного напряглась. Он сел на качели рядом со мной и уже не так пристально смотрел, но я всё же замечала его взгляд на себе.       — Боишься меня?       — Я не знаю вас.       — Что ж, я не знаю тебя. Следует опасаться? — я сразу поняла, что он пошутил, на его лице заблестела дружелюбная улыбка, но не на моём. Я направила свой пристальный взгляд на мужчину.       — Не думаю, — пожала плечами я.       На это он рассмеялся, но после замолчал и несколько минут больше ничего не произносил. Мы так и сидели в молчании, даже не смотря друг на друга, но потом, — будто собравшись с мыслями, — он выпалил:       — Послушай, — он смолк, но я всё же взглянула на него. — Я знаю, это странная ситуация… — он недоговорил благодаря моей привычке обрывать на полуслове.       — Действительно? — саркастично поинтересовалась я, поднимая одну бровь. — Преследуете меня? — как бы безучастно поинтересовалась, хотя внутри меня кипел просто огромный вулкан.       — Не совсем.       — Оооу, — протянула я, отчасти от безысходности.       — Я уже не в первый раз вижу на тебе такую угрюмую моську, рассказывай, что случилось?       — Значит, точно следите.       — Мне просто интересна твоя жизнь.       — А вот это уже точно странно, — я не удержалась и взглянула прямо на человека, точно в глаза.       Они были нефритовые, а в центре почти золотые, так красиво блестевшие на солнце. Похожий цвет глаз я еще не встречала, поэтому, безусловно, заинтересовалась.       — Так, что же с тобой?       Немного подумав, я всё же решила ответить:       — Просто день неудачный.       — И часто такие дни?       Я промолчала, но думаю и этот ответ его вполне устроил.       — Я Грег.       — Эльза, но вы и так это знаете.       — Безусловно, — мы больше не отвадили взгляд друг от друга.       — Так откуда, — я помедлила, — откуда, вам это известно?       — Я же говорю, ты мне интересна.       — Для каких целей?       — Эль, — он усмехнулся и помедлил.       — Для каких целей? — снова повторила вопрос я, явно не желая сдаваться.       — Орегон — это достаточно большой город.       Эта фраза мне ничем не помогла. Орегон? Причём тут он? Я родилась в этом городе и прожила всю свою не долгую, но вполне счастливую жизнь, пусть даже не самую простую.       — Это не ответ на мой вопрос, Грег.       Я назвала его по имени, и, похоже, ему это пришлось по вкусу. Он усмехнулся, а его весёлый взгляд приобрёл тёплый оттенок. Мужчина смотрел на меня дружелюбно, и я не видела в нём повадок насильника или убийцы, но очевидно, что он не просто так решил завести беседу с маленькой девочкой.       — Это правильно, что ты называешь меня по имени. Мне это нужно. И, кстати, давай лучше на «ты», а то чувствую себя действительно стариком.       Мне это нужно. Нужно что бы его называли по имени? Но, почему? Неужели в его жизни мало людей, что действительно имеют с ним тёплые или дружеские отношения? Возможно, он действительно какой-то важный, даже богатый — судя по его костюмам, и то, что он постоянно в них — человек. Имеет высокую должность и многое зависит именно от него. Но зачем же он тогда говорит со мной? И как тут отыскал?       Сейчас на Греге был абсолютно чёрный костюм с черными туфлями, белоснежная рубашка подчеркивала его стать, а голубоватый галстук подходил к необычным глазам. На вид мужчине было лет двадцать пять, лицо немного вытянутое, как и он сам, курносый нос, тонкие губы. Если смотреть на эти части тела в отдельности, можно подумать, что этот человек, мягко говоря, не хорош собой, но это не так. Он был высок и строен, конечно, его фигуре было далеко до идеала, но если присмотреться, то можно понять, что в тренажерный зал он явно захаживает. Лицо доброжелательное, темные немного волнистые короткие волосы, губы изогнуты в полу улыбке — полу усмешке, что давало ему этакого подросткового экстаза.       — Хорошо. Почему? — я задумалась. — Тебя что редко называют по имени?       — Верно, — он отвечал сухо, но мне это до чёртиков нравилось, создавалось впечатление тайны, что действовало на влечение к этому человеку.       — А сколько лет? Мне, например — семь.       — Знаю, — так же загадочно отозвался он, а потом замолчал.       — Двадцать девять.       — Для каких целей?       — Что?       — Мне нужен ответ. И четкий, не сухой, правдивый.       — Ты мне…       — Нет, я не позволю Вам… тебе, повторить эту фразу. Мне нужен ответ. И не надо забивать мою голову историями про город.       Он молчал, удивительно уставившись на меня, а потом шире улыбнулся. На его лице заблестели некие нотки гордости, даже удивления.       — Я потрясён.       — Чем же?       — Не думал, что ты такая. Я долго наблюдал за тобой дитя, думал, что ты… не знаю — слабая?       — Слабая? С чего ты это решил? - он, было, открыл рот, но я прервала его, помахав руками. - Нет, не надо, не отвечай.       Он удивился моей перемене, честно сказать удивилась и я, но кажется, всё поняла.       — С чего это такие перемены?       — Ты ведь какой-нибудь мамин партнер по бизнесу или же наоборот конкурент? Решил подружиться со мной, чтобы воздействовать на неё?       — Нет, твоя догадка не верна.       — Так кто же ты?       — С чего ты решила, что я партнёр твоей матери?       Видимо, он не торопился ответить на мой вопрос, но чувствую, что что-то определенно сдвинулось.       — Твоя одежда, имидж — это что-то типа «статный мужчина в расцвете лет», думаю, ты всегда добиваешься своего.       — Верно, Эль, но, ни потому что я причастен к бизнесу, скорее наоборот.       — Ничего не понимаю.       — Я свободный человек, свободен от этих повседневных забот и суеты.             — И именно поэтому носишь такие «свободные» и по видимому очень «удобные» костюмы?       Он снова усмехнулся и даже рассмеялся, посмотрев на меня тем же гордящимся взглядом.       — Это законы жизни, или ты ешь рыбу, или она ест тебя.       — Странно сравнение.       — Ничего, когда-нибудь и ты поймешь.       — Так чем ты на самом деле занимаешься?       — Путешествую.       — А жена? Дети?       — Я свободен и от этого.       — Но… это не правильно.       — Кто сказал?       Этот вопрос сбил меня с толку. И в правду, кто это сказал? Хотя, не думаю, что это важно, ведь я верю, что так оно и есть.       — Неважно кто. Разве любовь должна давать объяснения?       — Я не полюбил пока.       — Ну, тогда родители, да, твоя семья. Она, я думаю, ждёт тебя и любит.       — Ты ещё мала, что бы понять. Это сложно. Ведь, ты ещё ребёнок, просто новенький человек в такой сложной и запутанной жизни.       — Они что… умерли?       — Нет, они живы.       — Тогда что?       — Я люблю свободу, Эльза, а они живут по правилам жизни, они… — он помедлил, видимо подбирая слова. — Идеалы.       — Идеалы? — Грег кивнул. — Моя семья такая же.       — Знаю.       Сейчас мне даже не хотелось знать ответ на вопрос: «Откуда», мне, просто было приятно, что кто-то действительно меня понимает.       — Именно поэтому ты и здесь, — это был не вопрос, скорее утверждение, которое заставило меня тяжело вздохнуть.       — Я устала, больше не хочу быть… — он прервал меня, хотя это моя привычка!       — Идеальной, — опять утверждение, то, что заставило меня вздрогнуть. Всего одно слово, но это верное попадание в самую точку, в самую суть.       — И я был идеалом.       — Поэтому сбежал.       В чём-чём, а в этом я была абсолютно уверена.       — Да… — снова моя привычка.       — Поэтому они на тебя обиделись, поэтому у тебя такая жизнь, но, ты сам понимаешь, что не путешествуешь, а просто прячешься, прячешься от самого себя. А это невозможно, и просто невыносимо. Ты не хотел быть идеалом, по той же причине что и я — мы не идеальны. Никто не идеален.       — Ты снова попала в самую точку.       — Так ты заговорил со мной по этой причине? Нашёл родственную душу?       — Не совсем, я просто волновался за тебя.       — Почему? Из-за чего? Просто из-за моей печали?       — Нет, я не случайно увидел тебя где-то на улице, если ты об этом. Я сразу и всегда знал, кто ты и кем являешься. Просто увидев, как ты пытаешься подыгрывать им и делать из себя другого человека, я понял, что сейчас как никогда нужен тебе.       — Откуда? Откуда ты узнал это?       — Эльза, моё имя Грег, — он помедлил, сердце стучало быстро, дыхание перехватило, я просто ждала, ждала, не знаю чего. — Грег Разенграффе.       Сейчас, вспоминая всё это, я уже забыла, где действительно нахожусь. Я всё ещё смотрю на своего отца, который казалось, затаил дыхание, ожидая ответа на вопрос. Где Грег?       — Папа, я понятия не имею.       — Неужели? Ты же ему так доверяешь! — раздражённо воскликнул он, размахивая руками.       На мгновение я застопорилась. Где Грег? Да откуда я должна, блять, это знать? Что он хочет от меня? Я смеряю присутствующих в этой комнате мужчин раздраженным взглядом. И подаю голос:       — Да, доверяю.       — Тогда скажи где он.       — Объясни о чём идет речь, — я медлю, — отец.       — Он пропал. Вместе с твоей машиной, дорогая.       И этого я ждала?       — Пропал? Папа, да он просто где-то задержался.       — Задержался? На день? Ты прекрасно знаешь, что он должен был появиться вчера. И где, спрашивается, его носит?       — Ты же его знаешь, он вечно опаздывает, чувство, что и на собственные похороны он точно задержится, — однако эта шутка лёгкости в наше общение не привнесла.       — Эльза, его нет, твоей машины тоже нет, какие тут варианты?       — Варианты? Хватит считать его великим мошенником! Он обычный человек, наверное, у него возникли неотложные обстоятельства.       — Какие могут быть обстоятельства?!       — Он не плохой человек, не вор, не мошенник, — снова повторяю я. - То, что таковым считаешь его ты, не значит, что это правда!       — Он ограбил нашу семью тогда, почему ты думаешь, что он изменился?       — Я не утверждаю, что он изменился, — я не ору, в отличие от отца, произнося всё суровым леденящим тоном. — Просто, тогда были такие обстоятельства, — кажется, мы совсем забыли о смотрящем на всё это со стороны директоре.       — А сейчас какие у него обстоятельства?       — Так позвони и спроси.       Я прекрасно знала, что отец этого не сделает и даже не потому, что ему мешает гордость, а из-за того, что номер дядюшки есть только у меня. Так как я и ожидала, отец промолчал, состроив гримасу.       — Ладно, позвоню сама. Я пойду? — на это он только кивнул, и я вышла из злосчастного кабинета.       Помедлив, я действительно достала телефон и принялась искать контакт Грега. Послышались длинные гудки, а он всё ещё не брал трубку, но вскоре моё волнение угасло, ведь послышался беззаботный голос дядюшки.       — Здравствуй, Эль. Что-то случилось?       — Ну, привет, казанова! — в ответ он лишь усмехнулся. — Как Дейзи?       — Какая?       — Какая? Твоя девушка вроде как, ну, по крайней мере, была ей на прошлой неделе.       Мне нравилось говорить с ним, наступала легкость, он действительно меня понимал. Говорили мы на простые, весёлые, интересные для нас двоих темы. С ним разницы в возрасте я не чувствовала, и именинно ему одному позволяла называть меня по имени сокращенно.       После того, как неизвестный мне человек признался, что он мой дядя, я безоговорочно ему поверила, хотя находилась в легком шоке, который возможно и помутнел моё сознание.       Проходили дни, а за ними недели, мы всё так же гуляли, веселились и соответственно пропускали мои занятия. Родителям я ничего не сказала, но попыталась выведать кто он у бабушки. Она, однако, упрямо не хотела признавать его существования, но мои попытки не вышли тщетными, ведь правду решил открыть любимый дедушка, конечно, в конце концов, получив от бабушки.       Эта женщина была строгой закалки и непреодолимым идеалистом. Эта её черта присутствовала во всём; даже в доме, ничего не происходило без её ведома, определенно, временами она лезла не в свои дела, но к этой её манере все давным-давно привыкли.       Линда — так её звали — была врожденной американкой, однако, большую часть своей сознательной жизни прожила во Франции, именно там она действительно влюбилась в её незабываемый стиль: одежды, языка, даже жизни в целом, только благодаря своей бабушке я тоже почувствовала потребность в познании этой культуры и, так же как и она навсегда влюбилась в этот совершенно другой для себя мир.       Однако Грег никогда не понимал нашу страсть к этой стране. Он считал, что Франция действительно прекрасна, но зацикливаться на ней он бы не стал. Мужчина предпочитал путешествовать, заводить разные романы, иногда даже всего на один день, а точнее на одну ночь, дорогим костюмам — в которых приходилось ходить, что бы заработать деньги на его нелегальном бизнесе — простые футболки и толстовки с удобными джинсами и кроссовками. Не секрет, что такой как он принимал наркотики, конечно, в данный период его жизни этим он не занимался, но говорил, что хотя до ломки дело никогда не доходило, в любой момент мог взяться за старое.       В мой восьмой день рожденья, поутру, он заявился к нам в дом с огромной кучей подарков, конечно, это было странно, ведь раньше он не то, что подарков не дарил, даже не подавал виду о своём существовании. Отец тогда буквально взорвался от своей злобы и невозможности его выгнать, ведь мама так желала познакомиться с его так горячо любимым братцем. Так же он безумно злился на меня, ведь весь прошлый год я так ни разу и не заикнулась о том, что морочила им головы, уходя на так называемые занятия.       Не секрет, что именно он был тем человеком, что впервые дал в мои руки сигарету; что прикрыл меня перед отцом, когда я в дребезги разбила его машину; что заставил меня смеяться над первой двойкой и прогулянными уроками; именно он защищал меня, когда какой-то ненормальный парень решил ко мне приклеиться; и именно он помог сделаться мне холодной после трагической кончины матери…       Долгое время, доверяя этому человеку, я действительно полюбила его, так же как и он полюбил меня. Мы были похожи, но одновременно — в душе — такие разные, он понимал меня, а я его. И большего нам не требовалось.       Мои воспоминания прерываются благодаря его хрипловатому голосу, услышанному в трубке.       — У нас был незабываемый секс до самого утра, но, милая, не более.       — Обидно, она мне понравилась, ну, по фотографиям.       — А ты как? Не нашла ещё парня своей мечты? — усмехается он.       — Хочешь поговорить о моей девственности? — начинаю подкалывать его я.       — Не думаю, что это действительно та причина, по которой ты звонишь.       — Верно.       — Так что?       — Эй, ты, уёбок, где спрашивается моя машина?       — Едет.       — Исчерпывающий ответ. Едет где и кто за рулём?       — Я.       — А вот теперь мне действительно страшно.       — Это почему ещё?       — По твоему сонному и не совсем протрезвевшему голосу, больше похоже на то, что вы с моей машинкой бухали на пару.       — Да ладно тебе, Эль.       — Смотри мне, папа рвёт и мечет.       — Не волнуйся до вечера приеду.       — Уж лучше протрезвей, как следует.       — Да всё нормально не переживай. — Заверил меня дядюшка.       От дальнейшего нашего разговора меня отвлек звонок с урока.       — Мне пора. Надеюсь, увидимся вечером.       — Сильно не хулигань, пока.       — Пока.       Недолго подумав, я отправилась на следующий урок. По расписанию физкультура, значит можно отдохнуть. Я неспешна, наблюдая за проходящими мимо людьми, направилась в женскую раздевалку. Зайдя внутрь на меня, сразу уставились множество взглядов, а потом все как по команде дружно зашептались. Пройдя вглубь помещения, я осмотрелась: гнетущая зелёная плитка на стенах, что сразу начало действовать мне на нервы, непонятные длинные скамейки - их, между прочим, явно не хватало — так что девушки пытались уместиться на одной небольшими группами.       Честно сказать, зачем я сюда вошла, я не знала, ведь переодеваться явно не собиралась. Девушки бросали на меня странные, но восхищённые взгляды, однако не одна из них заговорить не попыталась. Понятно, что они уже наслышаны обо мне, значит, знают кто я такая.       Подумав, я все же решила выйти в длинный узкий коридор, соединяющий эту раздевалку с мужской. Там оказалось подозрительно мало народу, но, не обратив на это внимание, я прямиком зашагала в спортивный зал. Резко остановившись на полпути, я обратила внимание на маленькую открытую комнатку, больше похожую на кладовку. Но пройдя туда никаких швабр, тряпок и других предметов, что обычно присутствуют в подобных помещениях, я не обнаружила. Однако, комнатка показалась мне уютной, хотя размером была чуть ли не четыре на четыре. Там стояла мягкая кушетка, — на которую, конечно, я присела; стол, усыпанный разными вещами: бумагами, календариками за разные годы, классными журналами, фотографиями баскетболистов и футболистов, а так же различными грамотами на стенах.       — Кхм, кхм, — из транса меня вывел звук, которым явно собирались привлечь моё внимание. — Эльза… — протянул человек, — Потерялась?       Я осмотрела мужчину стоящего напротив меня. Этот человек был маленького роста, круглолиц, но фигурой не обижен. Тело довольно упитанное, но сказавши, что он толст, я бы соврала, ну, или попросту преувеличила. По одежде — спортивном костюме и довольно рваным кроссовкам — я поняла, что именно он и является учителем физкультуры.       — Мистер Ёрк?       — Верно, — мужчина также оценивающе смотрел на меня, как я на него несколько мгновений назад.       — Ты выросла.       — Это было неизбежно, — я усмехнулась.       — Верно, а я постарел. — Он лучезарно улыбнулся мне, но я не ответила ему взаимностью.       — И стали учителем физкультуры, хм, — протянула я. — Даже не знаю, что хуже.       На эти слова любой бы обиделся, а учитель бы отчитал, но он только шире улыбнулся и снова заговорил:       — Да, я слышал, что ты сильно изменилась, но не предполагал, что настолько.       — Это имеет значение?       — Ты помнишь меня?       — Скот сказал мне, что мы были знакомы.       — А сама-то помнишь?       — Нет.       — Что ж, тогда я желаю наладить с вашей семьёй связь хотя бы сейчас. Раньше мы были довольно дружны, но время…       — Думаю, этого не надо, — он вопросительно уставился на меня, мне пришлось продолжить, хотя сама я считала, что выразилась довольно доступно. — Я бы не хотела заводить дружбу с физруком.       Звонок на последний урок отвлёк нас от интереснейшей беседы.       — Иди в зал. — Я послушно вышла из помещения и пошла по длинному коридору, без окон, к свету, туда, еде была дверь.       Войдя, я осмотрелась. Стены были покрашены в золотисто-бежевом оттенке. Помещение хорошо освещено, оно просторное, а на самом верху огромные пластиковые окна. По обоим концам зала размещены кольца и спортивные ворота. В левом углу находились те же скамеечки, что и в раздевалке, но эти отличались тем, что были белого цвета. Чуть дальше было штук семь швицких стенок, а в конце зала, с правого угла весел канат.       Многие взгляды сразу уставились на меня, но я делала вид, что благополучно этого не замечаю.       — Эй, Разенграффе, — не успела я и шагу ступить, как меня уже окликнули, повернувшись, я увидела улыбающегося и махающего мне рукой Марка.       Я посмотрела в сторону парня с фирменной коварной полуулыбкой — полуухмылкой. За ним стоял тот же пепельноволосый, что и прежде, всё с тем же мучительным выражением лица. В принципе, Марк действительно мне приглянулся, думаю, именно он поможет мне освоиться и стать той, кому ни в коем случае нельзя перечить. Ведь мне еще находиться здесь два года, если конечно не выгонят, что с моим поведением не исключено. На глупую популярность в этой школе мне было далеко плевать, просто не хотелось, что бы кто-то ставил под сомнения мои слова или поступки.       Я стояла на месте и ждала когда темноволосый красавчик подойдёт ко мне. Долго ждать он не заставил, на его лице сияла улыбка, карие глаза поблёскивали на свету, а волосы были в жутчайшем беспорядке, что безоговорочно ему шло.       — Не знал, что ты в моём классе по физкультуре, — подал голос он.       — Да, я тоже, — я сделала такую милую улыбку, на которую только могла быть способна, видимо, поверив, что она искренняя он засиял как новогодняя елка и похоже, растаял.       — Я рад этому. Ты уже виделась с учителем?       — Ну… да, можно и так сказать.       — Ты его не бойся, он грозный, только когда ему перечат, а так просто божий одуванчик, — я засмеялась, от чего, похоже, он вообще потёк.       — Расскажи мне лучше о нашем классе, — попросила его я.       — Оооу, — загадочно протянул он и задумался. — Смотри, — он указал пальцем в сторону скамеек, где сидело множество учеников. — В нашем классе, человек двадцать пять, ну, теперь с тобой, — я кивнула, показывая ему, что поняла. — Это Сильвия, — он указал пальцем на низкорослую рыженькую девчушку с широкой улыбкой. — Она довольно милая, но простовата.       — Что ты имеешь в виду?       — Просто наивная очень, так, кто дальше? Ну, с Джеком ты уже знакома, — он кивнул головой на только что подошедшего пепельноволосого.       — К сожалению, — тихо пробурчала я, но никто этого и так не услышал.       Сказать честно, этот пепельноволосый мальчишка меня жутко бесил. Он постоянно — по крайней мере, когда я его замечала — ходил с таким лицом, будто обижен на весь белый свет, хотя многие девчонки при виде него чуть ли не падали в обморок.       — Вы в баскетбольной команде? — спросила я, изучая их.       — Нет, — отозвалась светлая башка. — Просто иногда играем, но не профессионально. — Марк только кивнул, поддакивая другу, но я ему улыбнулась.       — В баскетбол играют вот эти ребята, — он показал на высоких парней с соблазнительными попками. Нескольких из них я уже видела, проходя мимо биологического класса, они стояли, беседуя с Джеком.       — А… — не успела я спросить, как в класс вошёл учитель, и все начали строиться.       — Пойдём, — Марк довольно нежно взял меня за руку, видимо, боясь спугнуть. Я поймала себя на том, что в данный период иду и очень глупо улыбаюсь.       Ребята встали почти вначале шеренги, мне же пришлось дойти до самого конца, пока меня не окликнули.       — Эльза! — я обернулась и увидела рыжеволосую девушку. Она стояла в самом конце и мило улыбалась. — Меня Джейн зовут, — она протянула мне руку, а я, недолго косясь, всё же пожала.       — Чего тебе? — мне не очень хотелось начинать обмениваться с ней любезностями.       На вид она казалась милой: длинные рыжие волосы струились по плечам, на личике, даже под косметикой, были заметны веснушки, сама маленького роста. Одета Джейн была изящно — длинная свободная жёлтая майка и черные с золотым легинсы, на ногах белые кеды.       Сказать честно, мне сразу как-то стало стыдно, за то, что начала ей грубить, ведь выглядела она так невинно и так по-детски, что даже захотелось извиниться, но всё же этого делать я не собиралась.       Оглядевшись, я сразу поняла, что в этом классе она самая маленькая, но сама-то я не сильно обольщалась, ведь поняла, что стоять я собираюсь от неё не далеко, а точнее с ней рядом.       — Я просто хотела познакомиться, — надула губки она, но это не выглядело противно, как у многих известных мне уже особ, а скорее наоборот как-то умилительно, думаю, что всё-таки я её обидела. Что ж, на самом деле, я не собираюсь казаться всем такой сучкой, по крайней мере, пока.       — Извини, что нагрубила, — я обворожительно улыбнулась.       — Ой, — видимо она не ожидала такого поворота, вообще-то, его не ожидала и я.       — Так, встали в строй, — прокричал учитель и я, последний раз улыбнувшись ей, встала на своё место.       Когда все ученики этого класса заняли свои места в шеренге, а это заняло какое-то время, учитель продолжил говорить:       — Итак, чем хотите заняться сегодня?       Сразу понятно, что лучше бы он этого не прашивал, ведь все как по команде начали вопить что-то чересчур не внятное и даже членораздельное, конечно, один крик, который доносился от какого-то низкорослого парня с басистым голосом я разобрать смогла: «Домой, а что тут думать?». Сказать честно, с ним я была согласна, но только не учитель.       — Так, всё! Сегодня будем забираться по канату. — С важностью сказал Ёрк.       — Что?       — Нет!       — Не, серьёзно, лучше домой.       — Только не канат!       И ещё много подобных, восторженных отзывов, но я-то понимаю, что для меня это просто подарок судьбы — прекрасная возможность!       Вот все встали в линию, смотря, как первый ученик забирается наверх. Им оказался пепельноволосый. Справился он не плохо и учитель с гордостью поставил ему «Отлично». Я же всё так же ждала когда до меня дойдет эта нескончаемая очередь и оценивала свои шансы: канат, подоконник, крепление, ручка. В данный период — это то, что мне обходимо для счастья.       Оказалось, что долго очереди «до возмездия» ждать не пришлось, ведь девчонки, стоящие впереди меня, всё время уступали кому-нибудь. И через несколько минут мой план пришёл в силу.       — Что ж, теперь ты Эльза. Сможешь залезть? — беспокойно спросил Марк, я лишь хитро улыбнулась и кивнула в ответ.       Через пару мгновений я уже забиралась вверх, а парни, оставшиеся внизу, хищно оценивали мой аппетитный зад. Я добралась до самого верха и услышала голос учителя:       — Умница, можешь слезать, — однако это в мои планы не входило.       Я взглянула вниз и резко дернула за канат — раскачав его — а потом прыгнула на подоконник, что, между прочим, находился на приличном расстоянии. Люди внизу закричали, учитель заголосил и начал выражаться нецензурными выражениями, а я тем временем, мягко приземлилась у окна и, ухватившись за ручку — что бы ни упасть — посмотрела вниз с победно—коварной улыбкой.       — Разенграффе, что ты тут устроила? — это как услышала его я, на самом же деле, мата в предложении, было больше, чем обычных слов.       — Мистер Ёрк, простите, я запаниковала, — тут пол класса покрывали рты. — Теперь не могу спуститься, вы не могли бы мне помочь и подать руку? — он осёкся, но начал подниматься о канату, видимо мой невинный тон всё же убедил его.       Я всё так же смотрела вниз, и тут мне в глаза попался Марк, видимо он действительно был обеспокоен, но так же, по его лицу было понятно, что он догадался, что я что-то задумала. Правда, ни как не мог сообразить что именно.       А тем временем, храбрый и доблестный учитель поднимался вверх, что бы спасти бедную ученицу от лап зловещей высоты. И вот осталось совсем немного, еще пару рывков и он на месте, но ждать мне совсем не хотелось, да и не нужно было, поэтому я остановила его.       — Мистер, Ёрк, — он поднял на меня взгляд. — Скажите, а люди могут летать?       Но, увы, ему это предстояло проверить прямо сейчас. Я быстро схватилась ногами за ручку окна, — от чего все завопили, — и с силой оторвав крепление каната, полетела вниз вместе с учителем, но благодаря тому, что ноги у меня сильные я не упала, чего нельзя сказать о Ёрке. Конечно, отчасти благодаря матам, лежащим внизу, он ничего не сломал, но заорал знатно. Однако всё внимание и аплодисменты было обращено на меня. Я открыла окно и бросив на прощание: «До завтра» выпрыгнула наружу.