Light a fire.

Следующие несколько дней заставили бы Эггси усомниться в реальности Харта, если бы их первая встреча произошла по пьяни — Гарри исчезает. И ладно бы, если бы куда-то уехал, наверняка, сообщил бы Эггси, да и Джон бы знал, но этот недошпион оказался просто каким-то неуловимым Джо! Хотя нет, неуловимый Джо не был никому нужен, в Гарри Харте же нуждаются все. Не хватает только женщин, истерично заламывающих руки и молотящих кулаками по двери, но телефон и так просто разрывается от звонков. Пару раз, когда Джон уезжал по делам, а Эггси оставался отвечать на звонки, он удивлялся, как тот умудряется оставаться таким спокойным и невозмутимым. Джон со всеми разговаривал мягким тоном, всегда улыбался и был предельно деликатен, а Эггси не понимал, о какой деликатности может идти речь, когда настойчиво названивающих людей не устраивает ответ, что Гарри Харт не может подойти к телефону, он занят, и, нет, он не знает, когда тот освободится. При этом нельзя было не признать, что тот сумел организовать работу так, что ателье прекрасно функционировало в его отсутствие. Джон продолжал учить Эггси, рассказывал ему о работе портных, показывал, как отшиваются костюмы, и этой информации было настолько много, что парень порой подумывал, не пора ли вести конспект. Он все еще хотел извиниться перед Хартом, хотя и понимал, что тот занят, а не избегает встречи с ним. Одновременно Гэри Анвину хотелось распахнуть вечно запертую в его кабинет дверь с ноги и потребовать обещанный совместный чай, ибо, какого черта?! Казалось бы, чего проще — они живут в одном доме, вопрос о поимке даже не должен вставать, но тот и дома умудрялся оставаться неуловимым. О том, что Гарри никуда не уехал свидетельствовал ужин, который Эггси ежедневно находил в кухне, да и утром в доме часто была горячая выпечка. Непонятно было только одно: Гарри сам печет капкейки и тающие во рту круассаны или успевает с утра сбегать в кондитерскую, чтобы позаботиться о нем. В холодильнике всегда болтались несколько неизменных бутылок пива, количество которых не убывало, несмотря на то, что Гэри часто пользовался и этой стороной гостеприимства хозяина. Правда, Гарри любил терпкий густой портер, явно отдавая предпочтение Гиннессу, тогда как Эггси предпочитал светлое пиво. Парню было интересно, знай Гарри о его предпочтениях, изменилось бы содержимое холодильника? В спальне постоянно стояла глухая тишина. Эггси попробовал пару раз постучать, но ответа не дождался. Ничто не выдавало присутствие в доме ее обладателя — никакого храпа, скрипа половиц и лестничных ступеней, приоткрытой двери в святая святых… Как ни странно, Эггси не решался нарушить покой Гарри Харта внезапным вторжением и ни разу даже не проверил, заперта ли дверь, не говоря о том, чтобы заглянуть. Раньше от не замечал за собой такой деликатности, но Гарри Харт, даже не находясь рядом, побуждал Эггси вести себя прилично. Было же видно, что тот — джентльмен до мозга костей. Но Гарри не побоялся приютить у себя незнакомого парня сомнительной наружности. Взгляд, которым Гарри окинул его любимый черно-желтый бомбер, не ускользнул тогда от Эггси. Первым желанием было вскинуться, с вызовом поинтересоваться, что не так, но Гарри промолчал, и Эггси промолчал тоже. Это оказалось легче, чем он всегда считал. В один из вечеров Эггси не обнаруживает ужина. Можно было бы сходить в ближайшую забегаловку или заказать пиццу на дом, но, осмотревшись в кухне, Эггси решает попробовать приготовить ужин сам. Он мог обойтись и без приема пищи при надобности, но, если Гарри просто задерживается на работе, возможно, ему будет приятно вернуться домой к готовой еде. Кулинарными талантами Эггси не обладал, как и знанием рецептов, но несколько блюд посложнее яичницы умел готовить — Мишель научила, когда он был еще подростком. Эггси решает приготовить панкейки. Это просто, сытно, вкусно, блюдо легко разогреть в микроволновке, а пара ложек меда, взбитые сливки и ягоды легко превращают простые блинчики в изысканный деликатес. Да и хочется показать Харту, что американская кухня не хуже английской. Судя по блюдам, приготовленным на ужин, Гарри предпочитает классическую английскую кухню. Как все аристократы, разумеется. Нужные ингредиенты находятся без труда, а большой стационарный блендер намекает, что с приготовлением теста не будет никаких проблем. Парень быстро закидывает продукты в чашу, включает на самую большую скорость и несколько секунд ошарашенно наблюдает, как весь педантичный кухонный порядок заливает смесь яиц, муки и молока. Надо же быть таким идиотом, чтобы забыть закрыть крышку… Приготовил ужин, блядь! Выпендрился! Вместо ужина ему теперь светит только уборка, и Эггси берется за нее со всем рвением, на какое способен. Пока Гарри нет дома, нужно вылизать все до блеска, а это не будет простой задачей — по виду помещения можно сказать, что здесь прошелся небольшой смерч из теста. — Позволь поинтересоваться, что это? Спокойный голос раздается не над ухом, и то соль. Гэри оттирает шкафчики, сидя на корточках, от Гарри его отделяет качественный дубовый стол, и нет никакого желания вылезать из-под его защиты. — Панкейки, — коротко отвечает он, сдерживая желание огрызнуться. Эта витиеватая манера выражаться кажется сейчас лишней и неуместной, но Гэри и так накосячил — не самое выгодное положение для начала конфликта. Впрочем, Гарри и не настаивает, чтобы Эггси предстал перед его грозными очами — через несколько секунд парень слышит легкий скрип ступеней, немного прогибающихся под весом тела, и облегченно выдыхает: убираться под бдительным взором Харта ему бы точно не хотелось. Потом он, конечно, извинится, но, в конце концов, ничего страшного не произошло. Через несколько минут шорохи за спиной заставляют его оглянуться и распахнуть рот от удивления — Гарри Харт взлетает на разделочный стол легко, словно чемпион мира по паркуру. Для его-то возраста передвигаться с такой легкостью… Этому можно позавидовать. Но еще больше Эггси изумляет то, что на Гарри джинсы и обычная белая футболка. Он пялится на изящные обнаженные лодыжки, пока обладатель коих невозмутимо включается в уборку, взяв на себя верхнюю часть кухни. Гэри чувствует укол совести: уже поздно, Гарри, наверное, устал, а вместо отдыха вынужден разгребать его косяки. — Гарри, я хотел приготовить ужин, — вздыхает парень. Мужчина не поворачивается, но в тишине кухни прекрасно слышен его смешок. — Я понял. — Вы не обязаны… — Эггси начинает говорить и замолкает. Конечно, не обязан. Еще как не обязан. — Я сам справлюсь, — твердо заканчивает он. — Не сомневаюсь. Но вдвоем мы справимся быстрее, тебе так не кажется? — на сей раз Гарри оборачивается к нему и вместо грозовых молний Эггси ожидает легкая тень улыбки, притаившейся в уголках рта. — Судя по тому, что не сработала пожарная сигнализация, ты еще не готовил, а, значит, и не ужинал. — Я умею готовить! — возмущенно отвечает Эггси. Вот как тот умудряется сохранять такое ледяной спокойствие, тепло в глазах и колкую ироничность в голосе?! — Просто не справился с Вашим блендером. Извините, — виновато добавляет он. — Это заметно. — Гарри улыбается широкой, такой редкой, но уже знакомой улыбкой, от чего у Гэри что-то екает внутри. — Не бери в голову, давай просто закончим быстрее и сходим куда-нибудь поужинать. — Может, просто закажем пиццу? — рискует предложить парень. Невооруженным глазом видно, что Гарри устал. Он выглядит так, будто все дни, что они не виделись, работал грузчиком с утра до ночи. А тени под глазами в том малоосвещенном углу, где убирается Гарри, кажутся черными фингалами. — Какую Вы любите? — Тонкое тесто, много пепперони и сыра, — согласно кивает Гарри и снова отворачивается к стене. Эггси тайком переводит дыхание. И куда только делась та наглость, с которой он вломился в ателье? С этим мужчиной он чувствует себя немного скованно, словно не соответствует обстановке и атмосфере, царящим в этом доме. Выбивается из общего ряда, как абстракция Кандинского, непонятно как затесавшаяся среди пастельно-легких морских пейзажей на втором этаже. И пока ему получается приносить Гарри сплошные неприятности. Парень достает мобильник, быстро делает заказ и с утроенным рвением возвращается к уборке. Они с Гарри оба молчат, но в этом молчании нет осуждения, поэтому Гэри нарушает его первым: — Я хотел извиниться. — Он ловит непонимающий взгляд Гарри и поясняет. — За тот случай с ключами и документами. Я не хотел опаздывать и не думал, что это так важно. Гарри молчит несколько секунд, будто обдумывая ответ: — Насколько я понял, ты не работал раньше? — его слова звучат вопросительно, но ответа он не ждет и продолжает: — В любой работе очень мало неважных вещей. Я буду признателен, если в следующий раз ты будешь пунктуальнее или найдешь возможность предупредить о задержавшем тебя форс-мажоре. Не передумал еще работать у меня? Эггси отрицательно мотает головой. Врать не хочется, это все еще не работа его мечты, но она оказалась лучше, чем он предполагал. — Это интересно. Честно говоря, я думал, все будет несколько проще: нитка, иголка и кусок ткани, — он смеется. — Джон тобой доволен, — Гарри улыбается и придирчиво осматривает кухню. Его взгляд мгновенно становится серьезным и острым. Он просто сканирует пространство, не хватает только красного или зеленоватого лазерного свечения из глаз. — Он тебя хвалил. Это странно, он еще не сделал ничего, заслуживающего похвалы, но Эггси все равно приятно — это пока небольшое, но уже достижение. — Моим обучением будет заниматься только он? — Нет, просто я был очень занят эти дни, — Гарри остается удовлетворен результатами осмотра, он легко спрыгивает на пол и идет открывать дверь — звонок раздается ровно в ту же секунду. Эггси дал бы руку на отсечение, что сейчас они сядут за стол, Гарри разложит перед ними пару дюжин приборов, достанет какое-нибудь древнее бордо, но Гарри Харт словно поставил себе задачу удивить его как можно больше раз за вечер и успешно ее выполнял. Отсутствие осуждения, джинсы и босые ступни, уборка напополам и сейчас — последняя капля — тот окликает его из гостиной и просит принести тарелки и захватить пиво из холодильника. Когда парень приходит в гостиную, то видит, что мужчина с комфортом устроился на диване и ест пиццу, сжимая масляное тесто своими длинными аристократическими пальцами. Гэри садится рядом, расставляет тарелки и понимает, что не взял открывашку. В другой ситуации он без проблем бы открыл бутылки об край стола, но вряд ли Гарри обрадует такое обращение с его мебелью. Тот откладывает пиццу, вытирает руки о салфетку и открывает обе бутылки, зажимая пробки основанием большого пальца. Способ не новый, есть те, кто открывают зубами или зажимают пробку глазницей, но смотреть, как по-простому, руками открывает бутылку элитного пива Гарри Харт… Это все как-то чересчур для одного вечера. — Эггси, ты не обязан проводить со мной время, если тебя тяготит мое общество. С ужином мне было приятно, но это не обязательно. — С чего Вы взяли, что меня тяготит Ваша компания? — Эггси впивается в Харта удивленным взглядом. — Это мне кто-то обещал совместное чаепитие и удрал на три дня! — парень смеется. В его собственном сознании фраза звучит немного фальшиво, и остается надеяться, что со стороны это не слишком заметно. Он сам толком не понимает, что происходит, но при всем его интересе к Гарри, наедине с ним иногда бывает сложно. И так непонятно, о чем говорить, а сейчас парень ощущает себя в еще большем раздрае. Он считал Гарри джентльменом с явно выраженным оттенком снобизма, но джинсы и открытие бутылок рукой не вяжутся с выстроенным в сознании образом. Это дезориентирует. — Ты так смотришь на меня, — Гарри едва заметно пожимает плечами и откладывает пиццу на тарелку. Гэри думает, что, если тот сейчас оближет пальцы, останется только сдаться добрым докторам в белых халатах. А после этого наблюдает, как тот аккуратно протирает пальцы салфеткой. — Вот как сейчас, — согласно кивает мужчина. — Я не могу классифицировать его, этот взгляд. Эггси пожимает плечами. Сказать что-то типа: «Иногда Вы кажетесь своим в доску, а иногда — невероятным занудой»? — Я готовил ужин не из вежливости. Вы же тоже не должны были готовить для меня, и так сделали очень много: дали работу, поселили у себя… — Мне бы не хотелось, чтобы ты считал мой дом отелем. Считай, что ты в гостях. Я буду признателен, если с домом не произойдет ничего непоправимого, но в ситуации типа сегодняшней нет ничего страшного. Мне показалось, ты не рад был меня видеть в этот момент, — Гарри чуть улыбается и берет следующий кусок пиццы. Эггси следует его примеру и невольно улыбается — проницательность у Гарри Харта на высоте. — Не слишком, — врать нет смысла, тот и так уже понял все сам. — Думал, Вы разозлитесь. — Не могу назвать произошедшее весомым поводом для злости. — То есть, если я уроню Вашего Кандинского… — ехидно начинает Гэри. — То лучше ограничиться разбитой рамкой. Это оригинал, — коротко отвечает Гарри и берет бутылку пива. Хотелось бы сказать, что в этом нет никакого аристократизма — они даже не используют пивные стаканы, но одно то, как Гарри держит эту бутылку… Ничего особенного, но очень по-хартовски. Эггси заворожено наблюдает, как движется от больших глотков выпуклый кадык под тонкой кожей. Так пялиться неприлично, но взгляд отвести почему-то не получается. — Ты знаешь, где моя спальня, ты всегда можешь прийти, если потребуется, — мужчина будто продолжает свою мысль после небольшой паузы, — но, как я уже говорил, ты не обязан со мной общаться. — Вы интересный, — решительно признается Эггси. Хочется сказать еще о том, что ни хера непонятно, что творится у того в голове, и это вызывает еще больший интерес, но сформулировать «по-джентльменски» не получается, поэтому парень неловко продолжает: — Не хотите завтра поужинать вместе? Естественно ничего за ужином не получится узнать, Эггси на это и не надеется, просто хочется как-то отблагодарить Гарри, несмотря на то, что мужчина дал явно понять: он не нуждается в благодарности и не ждет ее. Но это не жест для галочки, не обязаловка, его намерения искренни. — С удовольствием, — отвечает Гарри.