Light a fire.

Эггси распахивает дверь в спальню Харта: — Гарри! Я… Парень давится словами и замирает истуканом на пороге. Он ожидал увидеть мужчину в пижаме или уже поправляющим галстук перед выходом, поэтому и торопился — хотел предложить поехать на работу вместе, но никак не думал, что застанет того абсолютно обнаженным. Можно сказать, что на нем было полотенце, только оно не прикрывало то, что обычно подразумевается прикрывать после душа — Гарри вытирал им волосы. В целом, ничего особенного в этой картине не было: он сам был мужчиной, с друзьями не раз ходили вместе в баню, купались голыми, да и общие душевые в корпусе морской пехоты… Словом, возможностей насмотреться на мужские задницы у него было много. Но и свою ориентацию он осознал давно, еще в школе. К счастью, ни для кого из его окружения это проблемой не было, впрочем, сам Эггси и не рассматривал любого мужчину с точки зрения секса. Геронтофилом он тоже никогда не был, мужчины гораздо старше него самого не были объектом его сексуального интереса –и с каждой секундой становится все менее понятной собственная реакция: он не может отвести взгляд от обнаженного Гарри Харта. Влажные кудри на голове, сухое, поджарое тело, плоский живот с редкими ручейками стекающей воды — все это притягивает взгляд, как сильный магнит. Дьявол, это, наверное, смотрится ужасно неприлично, но Гэри не может заставить себя перестать пялиться во все глаза. — Когда я приглашал тебя заходить ко мне, не стесняясь, — Гарри вздыхает, — я предполагал, что ты будешь стучать. — Извините, я… — Эггси непроизвольно сглатывает и старается придать своему голосу твердости: — Хотел предложить поехать вместе на работу. Знаю, что Вы уезжаете раньше меня, не хотел опоздать, — признается парень. — Я буду признателен, если на будущее ты запомнишь про стук. — Слова Гарри звучат сухо, но Эггси уже видит улыбку, притаившуюся в уголках губ, и про себя выдыхает, расстроить или разозлить мужчину с утра пораньше он не хотел бы. — Вызови кэб, через полчаса я буду готов. — Да ну кэб, давайте, как простые смертные! — с вызовом бросает он, пытаясь сгладить неловкость. — Ты не хочешь прокатиться в кэбе? — Гарри удивленно приподнимает брови. — А Вы давно ездили в общественном транспорте? — передразнивает его Эггси. — Довольно давно. — Ну вот и соглашайтесь! — Надеюсь, там будет что-то, заслуживающее внимания, — усмехается Гарри. — А теперь я бы хотел одеться, если ты позволишь. Эггси хотел бы пошутить на эту тему, но ни одной смешной шутки на ум не приходит — одна сплошная пошлость, которую Гарри точно не оценит, поэтому он выходит молча, тщательно закрывает за собой дверь и неожиданно для себя выдыхает. Парень совершенно не планировал задерживать дыхание, это вышло само собой. Гарри Харт оказался для Эггси человеком-загадкой. Его поэтому так и тянуло к этому человеку — парень не мог его разгадать. Если бы тот был обычным снобом-аристократом, все было бы проще. Даже снобы бывают добрыми, желание помочь такому, как он, можно было бы понять. Тогда Гэри просто провел бы ночь в этом доме и исчез наутро. Ему не понаслышке была знакома снисходительность, с которой относились к людям из его района, он давно перестал обращать на это внимание, но и иллюзий насчет своего социального статуса не питал. Однако Гарри рушил все устоявшиеся каноны в его голове. Взять хотя бы то, как тот отчитал его в ателье — так, словно имеет на это право! Не просто как какой-то дальний родственник, а как отчитал бы близкий человек — отец, дядя или старший брат. И если бы вся необычность Гарри Харта ограничилась одной выволочкой — это можно было бы принять за жирного джентльменского таракана, но Гарри, помогающий отмывать кухню после неудачного кулинарного эксперимента, Гарри, открывающий руками пивные бутылки, запросто ужинающий пиццей и не утруждающий себя не то, что двенадцатью столовыми приборами, даже одним — это уже совершенно иное. Эггси так настаивал на поездке в общественном транспорте не потому, что хотел что-то показать, напротив, ему хочется посмотреть на Гарри в обычных бытовых условиях, привычных для самого Эггси. Впрочем, тут его подстерегает серьезный облом — на задней площадке троллейбуса Гарри Харт выглядит так же изящно и невозмутимо, как и в кэбе. Более того, он словно преображает все вокруг, превращая замызганное пространство во что-то элитное и элегантное одним своим присутствием. А зонт-трость, небрежно висящий на поручне, кажется стандартным дополнением интерьера. Эггси покорно ждет, пока Харт наговорится с Джоном, и уже готов к тому, что мужчина снова исчезнет в недрах своего кабинета. И обещанный чай, и приглашение на ужин останутся только словами. В общем целом, он смирился с таким положением дел — из Джона вышел хороший учитель. В меру строгий и требовательный, довольно мягкий и умеет доходчиво объяснять. А ведь талант объяснять есть не у всех, совершенно необязательно, что Гарри Харт окажется талантлив и в этой области. Если работать на результат, как и предполагается в любой организации, Джон — более надежный и уже проверенный кандидат на роль учителя. К тому же Гарри не церемонится и может устроить серьезную головомойку. Администратора в гневе у Эггси не получалось представить, а вот Гарри — с полпинка! Однако он страстно жаждал общества именно мистера Харта. Парень не врал, когда сказал, что тот ему интересен, скорее, несколько преуменьшил действительность, тот был ему очень интересен. Но ничего, будет изучать Гарри вне работы. — Эггси! — Харт незаметно оказывается рядом и касается плеча. — Я тебя звал. — Простите, — Эггси улыбается. — Я задумался. — Идем, — Гарри входит в ту же самую примерочную, в которой они были первый раз и поворачивается к парню. Тогда Эггси завис на пороге, но сейчас у него нет причин притормаживать — за Гарри Хартом можно следовать без опаски. — С чего начинается костюм, Эггси? Парень скользит глазами по своему отражению в зеркалах и узкой спине Харта. Похоже, сегодня Гарри действительно будет заниматься с ним сам, и от этого в груди появляется какое-то странное чувство. Эггси не может его классифицировать, только упрямо встряхивает головой, выставляет подбородок и ухмыляется: — С выкройки. Это экзамен? Гарри хочет проверить, чему он научился за это время? Что ж, занятия с Джоном не прошли даром, у него есть ответы на вопросы. — Раньше, — рассеянно говорит Гарри, достает планшет с бумагами и вчитывается в текст, делая пометки. — С выбора ткани. Гарри поднимает голову от бумаг и улыбается: — Еще раньше. — Эггси задумывается на несколько мгновений и отрицательно качает головой. Больше вариантов у него нет. — Мерки, Эггси. Раздевайся, я научу тебя снимать мерки, — Гарри не стал тянуть паузу. Мужчина вешает пиджак на крючок и достает сантиметровую ленту. Гэри снимает пиджак и вопросительно смотрит на Харта: — Насколько? — До белья, — уточняет снова уткнувшийся в бумаги Гарри. — Мерки снимаются на максимально тонкое нижнее белье. Так измерения будут точнее всего. Также нужно уточнить, не носит ли клиент корректирующее белье. Эггси кивает, тянется, чтобы повесить рубашку, и натыкается на иронично-вопросительный взгляд Харта. — Я точно не ношу! — возмущенно восклицает парень. — Я знаю, — Гарри смеется. От этого смеха у Эггси сводит челюсти. Больше всего он хотел бы спросить у Гарри Харта, зачем ему вся эта невозмутимость и закрытость? Человек-стена. Вежливо-доброжелательный, притворно-приветливый, а на самом деле, глубоко внутри он совсем другой. Но парень благоразумно молчит. Не факт, что когда-нибудь между ними установятся настолько близкие отношение, что он сможет позволить себе задать такой вопрос. — Однако ты должен учитывать этот момент. Клиент не обязан сообщать тебе это с порога, он может забыть. Не забывать — часть твоего профессионализма. К тому же нужно уточнять, хочет клиент костюм под это белье или нет. В основном, такое белье носят женщины, но все люди разные. Плюс еще существуют корсеты после спортивных травм. В общем, будь внимательней. Как думаешь, сколько мерок нужно снять для пошива костюма? Эггси знал три — обхват груди, обхват бедер, обхват талии. Эти стандартные мерки использовались во всех размерных сетках, на сайтах заказов одежды, но с шитьем Эггси раньше не сталкивался. Для костюма, пожалуй, это будет маловато, нужно еще знать рост и…размер одежды? Получается пять. — Семь, — Гэри накидывает еще пару неизвестных ему измерений. Если и ошибется, то ненамного. — Двадцать четыре, — припечатывает Гарри. Эггси распахивает рот, а он продолжает: — Можно обойтись двенадцатью, но тебе на первых порах понадобится как можно больше замеров. Лишними они не будут. Кто-то использует метрическую систему, я предпочитаю работать с более привычными единицами измерения, выбор за тобой. Давай начнем. Эггси расправляет плечи и поворачивается к центральному зеркалу лицом. Гарри встает сзади и кладет руки ему на плечи. — Первая ошибка, которую совершают все клиенты, особенно те, кто впервые заказывает одежду индивидуального пошива. Расслабься, — командует Гарри. Парень выдыхает и расслабляется. Плечи опустились, и ладони Гарри теперь висели в воздухе, еле касаясь кожи. — Думаю, ты сам понял, в чем суть. Нам же нужны точные измерения, все люди несимметричны, некоторые весьма существенно. Только одежда, сшитая по правильным меркам будет сидеть, как вторая кожа. Подними руки, — Эггси послушно разводит руки. Гарри хоть и стоит близко, но не касается его даже краем рукава или полой пиджака, он бы непременно почувствовал, и все равно это картина не оставляет его равнодушным — так и тянет сглотнуть. — Обхват груди снимается по самым выступающим точкам груди, бедер — по самым выступающим точкам ягодиц. Когда прохладная сантиметровая лента ложится на его соски, они твердеют, а щеки покрываются предательским румянцем. Остается только надеяться, что мужчина ничего не заметит. Гарри нельзя обвинить в непрофессионализме, он снимает мерки мгновенно. Несколько секунд — и лента уже ложится на ягодицы, проходит по лобку и смыкается сбоку тонкими пальцами Харта. Короткий острый взгляд, и Эггси чувствует через тонкую ткань боксеров, как сантиметр падает на пол. — С талией у тебя все в порядке, — Гарри коротко задевает его пальцами в районе талии, Эггси с трудом сохраняет спокойствие. Его тело реагирует на эти прикосновения, и он ничего не может с этим сделать. — Если у клиента нет ярко выраженной талии, есть живот, то стоит уточнить, где клиент хочет сделать талию. И сразу же делай еще одно измерение — обхват талии на уровне пояса. Временами Гэри прикрывает глаза. Не совсем закрывает, а просто задерживает веки опущенными на пару секунд. Речь Гарри льется спокойной рекой. Тот рассказывает, что длину рукава нужно измерять обязательно при немного согнутой руке, иначе не будет запаса на сгиб, что при измерении длины плеча и рукава нужно четко представлять, где именно находится плечевой сустав. На глаз это определить сложно, особенно у полных людей, поэтому нужно аккуратно его нащупать. Несколько коротких мгновений пальцы Гарри сжимают его плечо, а потом он снова чувствует только металлическое окончание сантиметра, прижатое подушечкой пальца. Измерительная лента больше не кажется прохладной, кожа ощущает только ее рельеф, небольшое давление, но никак не температуру. То ли она нагрелась он постоянного соприкосновения с телом, то ли в помещении стало гораздо теплее — Эггси стало труднее дышать. Хотя по телу то и дело бегали мурашки — это противоречит теории глобального потепления в отдельно взятой комнате. Парню хочется откинуть голову назад, упереться затылком в плечо Гарри, пока тот рассказывает о своем способе измерять основание шеи. Он видел разные способы, но для себя выбрал тот, где концы сантиметра смываются в яремной впадине, так получается гораздо точнее — эти слова достигают слуха, будто через толстую шерсть шапки, приглушенными. Невозможно все это запомнить с первого раза. Высота груди, центр груди, расстояние от сосков до талии — Эггси ощутимо вздрагивает, а Гарри извиняется — длина и ширина переда и спинки, косая длина их же, обхват запястья. Обхват основания предплечья снимается от внутренней точки плеча через подмышечную впадину до исходной точки. Подняв руку, Эггси надеется, что не вспотел, и, чтобы отвлечься, спрашивает: — Почему Вы ничего не записываете? — собственный голос звучит хрипло. — Я запоминаю. Двенадцать параметров я способен запомнить, это как раз двенадцатый, — Гарри отпускает один край сантиметра, мягко проводит по плечу, чтобы он опустил руку, и начинает быстро записывать цифры. — Можешь потом меня проверить. Этот закрытый мужчина снова улыбается уголком губ, но Гэри молчит, чтобы его не отвлекать. Автоматически наблюдает, как легко порхает по бумаге ручка, оставляя клинописные штрихи заметок. Почерк Гарри мог быть таким разным. Эггси видел написанный от руки прейскурант, Джон сказал, что это писал Гарри Харт, когда не было возможности распечатать эту информацию. Округлые вытянутые крупные буквы, витиеватые вензельные росчерки заглавных букв, идеальный наклон параллельных линий — чистая каллиграфия. Сейчас он писал отрывистыми, острыми линиями, нисколько не похожими на те очертания. — Не устал? Продолжим? Ты выглядишь немного вялым. Если хочешь, я подниму температуру, ты весь в мурашках, — Гарри коротко проводит по его предплечью ладонью, ероша и так вздыбленные волоски, — замерз? — Нет, все хорошо. Гэри напоказ разминает руки и плечи, демонстрируя, что он в порядке. Гарри опускается на колено и начинает измерять длину ноги с внутренней и наружной стороны, заставляет обуться для измерения длины шагового шва и держать сложную конструкцию из линеек для измерения высоты сидения, рассказывает нюансы про высоту колена, расстояние от талии до колен и постоянно прикасается к внутренней поверхности бедер, иногда к паху. С каждым разом эти прикосновения ощущаются все острее. И когда Гарри говорит, что они закончили, Эггси не верит своим ушам. Он понятия не имеет, сколько прошло времени, наверное, пара часов. Конечно, работает Гарри гораздо быстрее, но здесь он кучу времени потратил на объяснения… — Гарри, думаю, я не все запомнил, — сознается парень. — Ничего страшного. Я составлю тебе краткий конспект. Давай сделаем перерыв, отдохни, я все запишу, а потом потренируешься. Пока у нас нет новых клиентов, попробуешь на мне. У Эггси пересыхает во рту, он кивает. Только сейчас до него доходит, что он не говорил Гарри о своей ориентации. А еще, похоже, его интерес приобретает определенное направление. — Гарри… — в дверях Анвин оборачивается. — Ткань можно выбрать перед снятием мерок, правда? — Правда, — улыбка Харта ослепляет своей искренностью, — но я предпочитаю наоборот.