Light a fire.

Идеально острые, тонкие, как стилеты, засечки инструкций Гарри Харта разбегаются перед глазами. Эггси усиленно пялится в листы, но почему-то взгляд сам собой притягивается к раздевающемуся Гарри. Несмотря на то, что он уже видел мужчину полностью обнаженным, почему-то мысли о Гарри будоражат воображение. Он не может назвать это полноценным сексуальным интересом, скорее, это интерес к Гарри Харту целиком. Как к боссу. Крутому портному. Человеку. Мужчине. Эггси последний раз прислушивается к шороху за спиной и, изобразив самое невозмутимое выражение лица, разворачивается. Гарри остался в майке. Можно было предположить такой вариант, но все-таки немного жаль, он хотел бы получше рассмотреть его… Парень опускает глаза — ему нужна пара секунд, чтобы выкинуть лишние мысли из головы. Внизу его поджидает новый удар, и зрелище заставляет сглотнуть. Тонкие лодыжки и узкие ступни обтянуты тонким трикотажем носков, но это не просто носки — они прикреплены миниатюрными подтяжками к резинке чуть выше икры. И это выглядит сексуально. Эггси сглатывает еще раз, пялясь на ноги Гарри Харта — о да, это очень сексуально. Боже, ему кажется сексуальным сорокалетний мужик в майке и носках с подтяжками! Что с ним? Сам бы поржал над такой ситуацией месяц назад, а сейчас ему не до смеха. Мистер Харт же в своем странном до нелепости наряде чувствует себя так же непринужденно, как в костюме. И выглядит… величественно. Гэри Анвин никогда не страдал косноязычием, но с Гарри терялся в определениях. Он не мог уместить впечатления от его образа в одно единственное слово, но точно знал, что в майке, трусах и носках с подтяжками Гарри Харт смотрелся бы уместно где угодно, даже в Букингемском дворце на званом приеме у Ее Величества. Парень заставляет взять себя в руки и поднимает глаза. Гарри терпеливо ждет и выглядит при этом совершенно невозмутимым и безмятежным, хотя он, наверняка, превысил все предписанные этикетом периоды молчания. Эггси стаскивает шеи сантиметровую ленту, и его неожиданно осеняет. Он коротко прочищает горло и приосанивается — пора уже начинать соответствовать высокому статусу ателье «Кингсмен»: — Мистер Харт, — собственный голос звучит так же невозмутимо, как голос Гарри, и это безумно радует, — Вы собираетесь носить костюм с корректирующим бельем? — Нет, — Гарри выглядит бесстрастным, но в его глазах четко читается улыбка. Значит, он сделал все правильно. От этого почему-то накрывает волной такого сокрушительного облегчения, что Гэри хочется тряхнуть головой, как пловцу, вынырнувшему из воды, чтобы сбросить это ощущение. — Тогда расслабьте, пожалуйста, мышцы живота, иначе я не смогу снять правильные мерки, — с вежливой улыбкой произносит Эггси. К чести Гарри стоит отметить, что с расслабленными мышцами живота обхват его талии увеличился, дай Бог, на дюйм. Эггси с трудом заставляет себя не рассматривать его фигуру, а приступить, наконец, к делу. Черт, это оказалось сложнее, чем казалось со стороны! Эггси не сомневался, что уж с измерительной лентой он справится легко и будет выглядеть так же круто и непринужденно, как Харт. Парень утыкается в лист, записывая очередной параметр. Он тоже способен удержать в памяти с дюжину цифр, но сейчас голова забита совсем другим, поэтому он предпочитает делать отметки сразу. По идее, ему нужно работать, учиться, но чем дальше, тем больше занимает его мысли Гарри Харт. Сейчас он уже с трудом представляет, что отнесся с некоторым пренебрежением к его профессии: ну, портной, и что? С тех пор его мнение кардинально изменилось. Отчасти в этом виноваты его собственные стереотипы, но по большей части это заслуга Гарри. Гэри раньше никогда не задумывался, что портными бывают мужчины, как-то эта профессия всегда казалась ему женской, хотя, конечно, он неоднократно слышал о мужчинах-модельерах. Но профессия модельера включает в себя элемент творчества, а портной — это ремесло. И перед глазами так и всплывала картинка из школьной экскурсии с фабрики по производству одежды: много женщин, склонившихся над швейными машинами. Возможно, среди них тоже были мужчины, но запомнились только женщины. В ателье Кингсмен почти все сотрудники были мужчинами — за это время парень успел увидеть всего пару женщин — и все-таки Эггси относился к профессии портного с долей снисхождения. От рассказов Джона эта планка пошатнулась, но Гарри Харт просто разносил ее в пух и прах. Любую работу он выполнял изящно и непринужденно, а когда за нее брался Эггси, та превращалась в тяжелое задание. Даже сейчас: он был уверен, что со снятием мерок справится без проблем, и пусть скорость мистера Харта пока недостижима, но изящество он способен перенять — не зря же учился все это время, в конце концов. Однако реальность не стала делать ему таких подарков. — Эггси, ты что-то забыл? Я могу подсказать. Голос заставляет вынырнуть из пучины собственных мыслей, Эггси встряхивает головой и несколько секунд пялится на полуголого Гарри. К счастью, облик мужчины не вызывает сейчас никакого волнения, только прилив жгучего стыда: пока он увлекся самокопанием, мистер Харт вынужден топтаться без одежды. — Нет, извините, просто задумался, — Эггси ослепительно улыбается, как учил его Джон. Улыбка была важной частью общения с клиентами, и ее пока было изображать совсем несложно. Гарри никак не комментирует его работу. Пожалуй, с реальным клиентом или даже с Джоном было бы проще — перед Гарри до чертиков не хочется облажаться, но практика — важный этап обучения. Снять неправильные мерки — значит, костюм не подойдёт по размеру, поэтому парень старается на совесть. Ему самому сейчас очень жарко в костюме, впору позавидовать почти обнаженному Харту, но мысль, чтобы ослабить узел галстука, даже не мелькает в голове. Эггси впервые думает, что для Гарри весь этот выпендреж, чрезмерная аккуратность, манеры — столь же естественно, как дышать. Наверняка у него аристократическое воспитание, это прививалось с детства, а он даже по себе замечает, как незаметно проникают в кровь джентльменские манеры. И это ему нравится. Еще больше Эггси нравится, что теперь у него есть выбор, каким быть, как выглядеть. Хорошо, что все-таки получилось дистанцироваться от нахлынувших эмоций, потому что лучше чувствовать себя коротышкой при взгляде на длинные ноги мистера Харта, чем истекать слюной, как кот, которого не пускают к сметане. К тому же, теперь лишние мысли не мешают ему работать. Есть что-то медитативное в четком, тщательном снятии мерок, хотя, конечно, Эггси осознает, что Гарри себя ведет сейчас лучше образцового клиента: он просто знает, как нужно отвести и согнуть ногу, отодвинуть руку, с другими будет сложнее, но парень больше не нервничает. Однако хочется показать тому все, чему научился за это время. Пожалуй, Гарри — первый, кто поверил в него, и, как оказалось, этой веры ему чертовски не хватало. Парень все-таки нервничает, когда тот проверяет его мерки. Он утыкается взглядом в плечо и рассматривает небольшой рваный шрам. Естественно, мужчина даже не подумал одеться — сразу вцепился в планшет с бумагами, а Эггси хотелось бы, чтобы он все-таки надел костюм. Гарри Харт в костюме — зрелище привычное и знакомое, а ему еще предстоит разбираться со своими эмоциями. Сейчас же он может думать только о том, откуда взялся этот шрам. Середина плеча — это может быть что угодно. Он же так ничего не знает о детстве или молодости Гарри. Состоял ли он в спортивной команде или всю юность дышал библиотечной пылью, был ли он бунтарем в этих своих семидесятых или пай-мальчиком? Или же вообще его молодость пришлась на девяностые? Эггси до сих пор не знает, сколько ему лет. Иногда мистер Харт кажется весьма пожилым джентльменом — рассеянный пасмурный свет подчеркивает морщины и редкое серебро в волосах, но часто кажется, что ему нет и сорока. Это сквозит в каждом его движении — он настолько легок на подъем, что Эггси сам себе кажется тяжеловесом в сравнении с ним. И никакой навык паркура не помогает. — Две ошибки, — Гарри коротко отчеркивает две строчки и улыбается. От его улыбки комок напряжения внутри начинает растворяться, но вместо ответной улыбки парень неожиданно для самого себя возмущается: — С чего Вы взяли?! — Я знаю свои мерки, — кажется, что Гарри сейчас подмигнет, в следующую секунду это видение рассеивается, но заметно, что он не злится. — Может, Вы растолстели? — предполагает парень, заглядывая в записи. Ничего, кроме отметок о неправильности там не было, никаких цифр, может, он, напротив, занизил параметры. В общем, его предположение было не хуже прочих. Харт криво ухмыляется и стягивает висящую на его шее измерительную ленту таким резким движением, что кожа немного нагревается от трения. — Нет, — он качает головой. — Ты просто снял мерку не там, смотри. Эггси тупо смотрит, как узкий кусок пластика ложится на ягодицы, огибает тело и смыкается, удерживаемый изящными пальцами. Ну, конечно. Бедра. Еще бы он снял эту мерку правильно — в тот момент в голове болталось исключительно что-то неприличное. Вот и сейчас хочется попросить Гарри одеться. Или выйти уже из этой примерочной, в которой становилось все меньше воздуха, а зеркальные отражения слишком откровенно показывают Гарри Харта со всех сторон. — Понял, — кивает Гэри и внимательно случает дальше. Второй косяк был исключительно плодом его собственной невнимательности: ошибиться в измерениях плеча сложно, но он умудрился это сделать. Отлично, блин. — Для первого раза все отлично, — Гарри словно озвучивает его мысли, только в его словах нет иронии, — но лучше еще потренируйся. Когда-нибудь тебе придется делать это самому. Мужчина одевается, словно по тревоге в армии: Эггси и глазом не успел моргнуть, как тот уже застегивает пиджак. — Побудешь курьером? Я уже не успею, — Гарри выразительно смотрит на часы и коротко одергивает костюм парой движений и тот словно прирастает к нему, как вторая кожа. В голове у Эггси куча вопросов. Насколько критичны его ошибки с мерками? Тренироваться они будут вместе? Как Гарри поддерживает себя в одной и той же форме? Ведь малейшее изменение параметров, и костюм или повиснет на нем, или просто не застегнется. Но Гарри уже говорит: «Идем со мной», — и убегает вперед. И Эггси приходится делать шаг, а за ним другой, потом идти быстрее и торопиться, иначе он рискует не догнать этого странного мужчину. Смутное ощущение внутри никак не хочет облачаться в связные формулировки, но он точно знает, что речь сейчас не о работе, не о невыполненном задании. Просто безосновательное чувство, что нельзя отставать от Гарри. Иначе его невозможно будет догнать.