Light a fire.

Keep your bright eyes looking Up to the sky now Cheer up, be proud Walk strong like a soldier Onto the battleground Breath in, breath out Don’t shiver, don’t give up Don’t quiver, you’re enough You will be just fine Tonight

Начиная лет с десяти, Эггси знал, что рано или поздно это случится. Его отец погиб, когда ему было пять, и с тех пор их жизнь покатилась под откос. Первые годы дома было спокойно и комфортно, мама часто плакала, но это единственное, что омрачало его детство. А потом появился ее первый любовник. В отличие от отца он постоянно орал на него, мог, порой, ударить, но Эггси к этому быстро привык — не избивал же. Чувство вины тоже стало для него привычным. Возможно, он и правда слишком громко пел, играл или делал уроки? Годы шли, любовники менялись, но не менялось их отношение к Эггси. Конечно, оно варьировалось, но никто даже близко не относился к нему так, как отец. И неважно, на какое время задерживался этот мужчина в доме, никто не пытался наладить с ним отношения — все налаживали отношения только с его матерью, и нередко это выливалось в совместное проживание. В детстве Эггси думал, что все дело в нем, потом решил, что дело в них, а еще позже ему стало похуй. Он довольно быстро перестал чувствовать потребность в опеке даже со стороны матери, не то, что ее мужчин. Когда появился Дин, Эггси окинул его знающим взглядом и решил, что этот надолго здесь не задержится. Не потому что мать не захочет, а просто такие мужчины — это на одну-две ночи. В крайнем случае, на пару недель. Однако он ошибся, Дин остался у них надолго, и это был один из наихудших вариантов. Впрочем, у Эггси тогда появились другие интересы. Сначала занятия гимнастикой, потом морская пехота, а потом нашлись вещи и поинтереснее — например, пиво и наркотики. Иногда Гэри Анвину казалось, что он пускает свою жизнь под откос, но игнорировать эти мысли он научился мастерски. В конце концов, все это были лишь слова. Мать живет с Дином, и ей по кайфу. Они трахаются, курят траву, пьют, смотрят телевизор — и у них все хорошо. У него даже появилась маленькая сестренка. По большому счету, Эггси не хотел бы для себя такой жизни, но… да не все ли равно, когда можно взять еще пива и нарваться на очередную драку? В его жизни случались и приводы в полицию. Мелкие хулиганства, мелкие кражи — ситуации, из которых он или выкручивался по принципу «не пойман — не вор», или отделывался общественными работами, или мать вносила за него залог. Ругалась, конечно, ворчала, но ничего более серьезного ему не грозило, даже под домашний арест никогда не сажала. Мать была одной из констант жизни Гэри Анвина — он всегда знал, что она его любит. И сам Эггси любил и мать, и сестру, несмотря на то, кто был ее отцом, и втайне мечтал, что когда-нибудь он заберет их от Дина и обеспечит им лучшую жизнь. Мечтал, но ничего для этого не делал. Эггси не был дураком, не увлекался самообманом — он прекрасно понимал, что все в его руках, но робкие попытки найти работу ни к чему не привели, а больше он и не пытался. Впрочем, это оказалось совсем некритичным — доходов с краж хватало и на несколько пинт эля в не самом худшем пабе, и на «Фред Перри». Однако он всегда знал, что рано или поздно уйдет из дома. И знал, что это будут не плановые сборы, поездка в колледж, переезд с невестой в новую квартиру — это случится гораздо раньше, в какой-то момент он просто не выдержит, развернется и уйдет. Он стойко сносил подзатыльники Дина, не стесняясь сыпать колкостями в ответ. Хотя Эггси не мог не признать, что, когда он вырос, этих подзатыльников стало меньше. Подзатыльники и мелкие побои он мог бы простить, но никогда не простит ему сломанную накануне важного соревнования руку. Дело не в том, что он не получил какой-то там кубок, а в том, что это уже переходило разумные границы. Нет, это переходило, уже все границы. И вот когда Дин бросился на него с кухонным тесаком — это стало последней каплей. Эггси с трудом вывернулся из его медвежьих лап, причем не без помощи матери, без труда удрал от его дружков, околачивающихся у двери, а теперь не знал, куда пойти. Несколько часов он потратил на то, чтобы выпить пару пинт пива странном пабе и выяснить, что его друзья умотали на какой-то концерт в другой город, поэтому перекантоваться ему будет негде. Эггси не унывает. Никогда не унывал, и сейчас для этого нет ни одной причины. Все ночные клубы в его распоряжении, весь город в его распоряжении. При побеге сердце, конечно, бешено колотилось где-то в горле, но после дозы алкоголя он расслаблен и чувствует себя королем мира — именно в таком настроении Эггси отправляется на бесцельную прогулку по городу. Когда живешь всю жизнь в одном городе, даже будь он красивейшим из всех городов мира, быстро перестаешь обращать внимание на то, что тебя окружает, а от достопримечательностей и вовсе начинает тошнить. Тяги к искусству Гэри никогда не испытывал, но понятие красоты было ему не чуждо. Он не испытывал никакого благоговения перед предметами старины, но ему нравился город, залитый по вечерам желтым теплым светом фонарей, витрин и огромных прожекторов, которыми освещали те самые пресловутые достопримечательности. Впрочем, огромные цифровые билборды в центре привносили пикантность цветовым сочетаниям, освещая ночь изменчивыми цветами всего спектра. Когда ноги вынесли его на Сэвил Роу, Гэри не заметил, но к этому времени его восторженность порядком поистрепалась. Теплый свет фонарей был теплым только для глаз, а вот лондонский промозглый ветер настойчиво пробирался под плотную ткань куртки и заставлял его ежиться. Сэвил Роу — улица, где могут позволить себе одеться разве что кучка богатеньких снобов, звезды, да члены королевской семьи. Когда-то Эггси даже слышал, что нельзя просто так, с улицы зайти в магазин на Сэвил Роу. Будь ты трижды миллиардер — этого будет мало, чтобы заказать здесь костюм, обязательно понадобится рекомендация от кого-то из известных клиентов. Причем, имел значение не столько статус клиента в обществе, сколько его надежность и многолетняя история сотрудничества. «Снобы!» — Эггси кривится и сплевывает на тротуар, рассматривая костюмы, выставленные в темных витринах. Все эти напыщенные шмотки, кому они нужны? Ну ладно, костюм может понадобиться на официальный прием, но сколько таких в жизни обычного человека? Свадьба да похороны — не так уж и много, можно обойтись обычным костюмом из хорошего магазина, а не обращаться к владельцам этих пафосных витрин, обрамленных кованой решеткой с витиеватым узором. Наверное, его злоба сейчас вызвана банальной завистью и тем, что он уже порядком продрог… Эггси вздыхает, продолжая свой путь по пустынной улице. И на кой-черт он поперся именно сюда? Пикадилли или Оксфорд-стрит, он уверен, до сих пор кишит людьми, а он, вместо того, чтобы слиться с этой пестрой толпой, шляется один в темноте. Свет, льющейся из витрины, расположенной почти в конце улицы, становится для него неожиданностью. Сейчас около полуночи — самое время для дорогих ресторанов или, на худой конец, пабов, но не на работе же засиживаться?! Этот свет манит и притягивает парня. «Кингсмен» — читает он надпись на витрине, рассматривает выставленные модели и зачем-то взбегает по ступенькам наверх. За стеклом дверей виден красивый мужчина в дорогом костюме. Вообще, вокруг него все очень дорогое — это заметно с первого взгляда. Шкаф, за стеклом которого выставлено что-то кричащее и немыслимое; рулоны тканей, аккуратно сложенные на столе у него за спиной; резной журнальный столик, украшенный вазой с фруктами, сам диван, на котором этот мужчина сидит с таким небрежным изяществом, что Эггси невольно проникается уважением. Поза «нога на ногу» зачастую смотрится развратно и пошло, но не в этом случае. Этот выглядел бы джентльменом, даже если бы сел таким образом на приеме у Ее Величества. Все еще не понимая, что он делает, Эггси распахивает двери и заходит внутрь. Мужчина остается совершенно невозмутим. Допивает из резного хрустального бокала что-то столь же дорогое, как и все вокруг, окидывает его взглядом и спрашивает: — Вас что-то заинтересовало, молодой человек? Эггси хочется съежиться. Возможно, в этом виновата резкая смена температуры, в магазине его окутывает тепло, но есть вероятность, что на него так подействовал взгляд этого человека. Он не был удивлен или раздражен, не выглядел усталым, несмотря на поздний час, и смотрел на Эггси так, словно ждал его прихода. Однако от парня не ускользнули нотки пренебрежения в его взгляде, поэтому он засовывает руки в кармане и воинственно выставляет подбородок: — Да уж явно не то стеганое убожество по центру с атласными отворотами! — фыркает он. — А вот желтый костюмчик я бы примерил. У Вас есть мой размер? Его голос звучит вызывающе. Эггси и не хотел бы, чтобы его выставили за дверь, например, на этом диванчике можно прекрасно выспаться, но он понимает, что эти глупые надежды никуда не приведут, пусть уж этот разговор закончится сразу. Вообще, это была дебильная идея — зайти сюда. — Это не магазин готового платья, это ателье, здесь шьют костюмы на заказ, — мужчина остается внешне совершенно бесстрастным, но в его голосе слышатся ядовитые нотки. — Тот костюм будет Вам мал. Хотите заказать такой же или желаете посмотреть каталог? — Пожалуй, я посмотрю, что Вы можете мне предложить, — пафосно заявляет Эггси. Когда мужчина поднимается ему навстречу, он чувствует смутную угрозу. Хочется закрыться или убежать, отгородиться от него чем-то, поставить блок, но Эггси делает шаг навстречу и, напротив, разваливается на диване, широко раскинув ноги. Глупо будет копировать его позу, у Эггси не получится столь изящно. Пока мужчина ходит за каталогом, он тащит яблоко из вазочки и с удовольствием впивается в него зубами, только сейчас понимая, что проголодался. Он бездумно листает поданный каталог, грызет яблоко и размышляет, что он здесь делает. Этот пафосный чувак уселся рядом, налил себе еще алкоголя, небрежно облокотился на подлокотник и сверлит его насмешливым взглядом. Конечно, он все понимает, но Гэри не может понять, почему молчит и не прогоняет его. Когда от яблока остается один лишь хвостик, он вздыхает, прячет его в карман куртки и решается поднять глаза: — Извините, что отнял у Вас время, — Гэри твердо решает прекратить этот фарс, поэтому не отводит взгляда, — у меня никогда не хватит денег на такой костюм. — Деньги можно заработать, было бы желание, — взгляд мужчины теплеет. Он покачивает в пальцах стакан виски и молчит, никак не продолжая свою мысль. — Не вижу толпы желающих принять меня на работу, — усмехается Эггси и сразу понимает, насколько глупо это звучит, поэтому спешно переводит тему: — А Вы — портной? — Я — хозяин ателье, — усмехается мужчина и встает: — Идем со мной. Эггси следует за ним по коридорам, взбегает по ступенькам и замирает на пороге примерочной. Пялится на мужчину, отраженного в зеркалах, на его спину, затянутую узким пиджаком и нерешительно заходит внутрь. — Что ты видишь? — Себя, — Эггси пожимает плечами. — А я вижу человека, который страдает хуйней, — жестко отвечает этот странный тип, и Эггси натурально распахивает рот от удивления: пафосные снобы тоже матерятся?! — Во всем Лондоне не нашлось для тебя подходящей работы? — Я не понял, чего Вы наезжаете?! — Гэри начинает бесить эта манера отчитывать его на пустом месте. Ему хочется сказать: «Дедуля, да кто Вы вообще такой?!», но почему-то Эггси чувствует рядом с ним какую-то неуверенность, поэтому молчит. — Хорошо, давай так: я предлагаю тебя работу. Интересует? — Портным? — бурчит парень в ответ. — Ну, не шпионом же, — иронично усмехается мужчина, пристально глядя ему в глаза. Эти взгляды через зеркало немного нервируют Эггси, почему-то на ум приходят именно шпионы и срикошетившие пули, когда он пытается представить траекторию их взглядов. — Я не умею шить. — Я тебя научу. По крайней мере, ты знаешь, что такое атлас. — Может, это шелк, откуда я знаю. Ляпнул наугад, — Эггси пожимает плечами. Портной на Сэвил Роу — довольно престижная работа, но, конечно, это не то, о чем он мечтал всю жизнь. Если бы ему предложили стать шпионом, согласился бы, не раздумывая. Но вряд ли МИ-6 прямо сейчас разыскивает его по всему Лондону, чтобы уговорить стать следующим 007. — Атлас — это шелковая ткань, — мужчина улыбается уголками рта и требовательно спрашивает: — Ну, так что? — Я согласен. В конце концов, он ничего не теряет. Всегда можно будет уйти, если ему не понравится. — Меня зовут Гарри Харт. Как твое имя? — Гэри Анвин. Но Вы можете называть меня Эггси. — Хорошо, Эггси, — Гарри кивает, — жду тебя завтра в девять утра, и постарайся не опаздывать. И сейчас до парня доходит, что теперь ему нужно куда-то уходить. Он торопливо прощается, избегая пристального взгляда Гарри Харта, выходит из примерочной и уже по пути к двери его догоняет голос: — Эггси. Парень оборачивается и вопросительно смотрит на Гарри, непринужденно застывшего в дверях: мол, что еще? — Тебе есть, где ночевать? Эггси обуревает одно-единственное желание — взорваться. Наорать на него, заявить, что он не какой-нибудь бродяга, и, конечно, у него есть дом, хоть и не такой пафосный, как все эти ваши аристократические башни из слоновой кости! Но эти глаза просто просверливают в нем дыры, взгляд Гарри Харта с легкостью проникает под кожу, и парень, не ожидая такого от себя, отрицательно качает головой. — Пойдем, — мужчина снова исчезает в примерочной. Эггси возвращается к нему и недоуменно оглядывается по сторонам. Он, конечно, поместится на полу, здесь достаточно места, но не лучше ли было поспать на диване? — Поживешь пока у меня, — говорит Гарри, а потом совершает странное: тянется через его плечо, кладет ладонь на зеркало, и в ту же минуту Эггси ощущает, как вся примерочная опускается вниз, оставляя наверху стены и огромное зеркало. — Это еще что за херня?! — с трудом выдавливает из себя парень, оглядываясь по сторонам, пока Гарри Харт спокойно расхаживает по опускающейся платформе. — Этот дом когда-то был частью огромного поместья Хартов. Здесь есть много интересного. Эггси молча кивает и молчит еще несколько минут, но они все продолжают спускаться, и снова не выдерживает: — Как же глубоко эта хрень! — он смотрит на оставшуюся где-то наверху примерочную, которая сейчас выглядит небольшим светящимся квадратом. — Достаточно глубоко, — подтверждает Харт. Эггси не может видеть его в темноте, тем более, что Гарри стоит к нему спиной, но ему кажется, что тот улыбается. — Вы точно не шпион? — недоверчиво щурится парень. — Точнее не бывает, — раздается спокойный ответ, но Гэри Анвину снова чудится эта чеширская улыбка в темноте.