Light a fire.

Эггси до сих пор не может поверить в происходящее. Не то чтобы он не верил в существование бескорыстных людей, но жизнь его чудесами не баловала, да и не сделал он ничего, чтобы их заслужить. Если бы мистер Харт предложил ему ночлег и ужин — это вписалось бы для него в рамки реального, но он предложил ему работу. Человеку с улицы, человеку другого социального круга. Между ними были не просто пара десятков тысяч фунтов — целая пропасть. Эггси видел мельком на кухонном столе какой-то безумный серебряный прибор, которому место, скорее, в музее. Не требовался взгляд профессионала, чтобы понять, что даже просто кусок серебра такого веса потянет на приличную сумму, а уж если учитывать тончайшую ювелирную работу… Сейчас он с комфортом устроил свою задницу на лестничных ступенях, оперевшись спиной о перила, и рассматривал картины на стенах. Рамками с разнообразным содержимым были увешены почти все стены в доме. Только в собственной спальне Гарри было всего несколько картин, Эггси заметил это, когда Гарри доставал постельное белье из шкафа. В гостевой спальне, которую ему выделил Галахад, живописные полотна тоже были в ограниченном количестве, и, как ни странно, Эггси не запомнил, в каком, потому что личность хозяина дома интересовала его гораздо больше. Он наблюдал за Гарри, когда тот был рядом, и только в его спальне уделил большее внимание помещению — говорят же, что комната может очень много рассказать о его хозяине. Но спальня Гарри Харта была почти такая же безликая, как и гостевая. Газета и очки на столике у кровати — вот и все, что удалось рассмотреть парню за столь короткий визит. Эггси помнит, что в истории был какой-то период, когда было модно увешивать картинами целые стены. Но если он правильно помнил, это были строго живописные полотна, и между ними не было интервалов, они создавали своего рода мозаику, покрывая стену целиком. Между картинами, покрывающими стены этого, дома были гораздо большие интервалы, но не в один из них не поместилась бы еще одна. Здесь было все сразу: гравюры, живопись, рисунки, больше похожие на эскизы, пошлые бабочки под стеклом — и все это не имело видимой системы, по крайней мере, Эггси никак не мог ее разгадать. Однако даже его глазу было заметно, что если не все работы, то большинство из них — подлинники. Он бы не удивился, обнаружив в каком-нибудь темном углу пару оригинальных работ Леонардо Да Винчи. Сперев серебряную птичку со стола и с полдюжины картин, наверняка можно было бы обеспечить себе безбедную жизнь на несколько лет вперед. Неужели Гарри этого не осознает?! Эггси поднимается и касается пальцами стекла одной из картин. Вздымающиеся волны беспокойного моря, скала с всадниками и одинокая мачта, торчащая из воды — единственная деталь, которая сигнализировала об опасности… Он стирает остатки пыли из угла рамы и сует руки в карманы. Нет, он не станет этого делать. Это было бы нечестно по отношению к этому человеку. — Эггси, — Гарри появляется в дверях и окликает его. Парень с интересом рассматривает фартук, надетый поверх костюма, полосатый и сдержанный, как сам Харт. Если бы Эггси был вынужден так одеваться на работе, он бы обязательно выбрал что-нибудь провокационное для дома. Цветочки на фартуке или обнаженное женское тело, к примеру. Но для Гарри, похоже, эта сдержанность и размеренность — стиль жизни. Хотя Эггси нравятся эти нелепые кармашки на его фартуке — полумесяц, разделенный пополам вертикальной строчкой. Почему-то в голове сразу всплывает картина, как пафосный мистер Харт набивает их булочками перед обедом. — Идем ужинать. Парень легко спрыгивает со ступеней и идет за Гарри. Тот уже наполняет бокалы вином, садится за стол и вопросительно смотрит на него, а у Эггси темнеет в глазах: знал бы, что его ожидает, сказал бы, что не голоден. Четыре вилки, три ножа и бокала, две ложки… Что это все?! И, самое главное, что с этим делать?! — Не стоило так заморачиваться ради меня, — выдавливает Гэри, опускаясь на стул. — О чем ты? — вежливо интересуется Гарри Харт. Эггси интересно, эта правильность напускная, или он действительно ведет себя так даже наедине с собой? Дело даже не в сервировке стола, а во всех движениях мистера Харта: четкие, отточенные, скупые, выверенные. Это больше похоже на действия хирурга, чем портного, это движения человека, который не имеет права на ошибку. Не испортить дорогую ткань, конечно, тоже важно, но не так фатально, как дрогнувший скальпель в руке хирурга во время операции. Тем более, у портных есть время на то, чтобы все несколько раз проверить. Или нет? Эггси в очередной раз понимает, что у него нет никаких знаний об этой профессии, он просто понятия не имеет, чему будет учиться. Разве что иголку знает, каким концом держать, и то не использовал ее не для чего сложнее, чем для пришивания пуговиц. — Это…все, — парень характерным жестом обводит стол. — Это все — мой обычный ужин, просто стол сервирован на двоих, — Гарри чуть заметно пожимает плечами. — Я не спросил, возможно, у тебя есть пищевые аллергии? — Нет, — Эггси энергично мотает головой, — но я не знаю, как использовать эту дюжину приборов. — А, ты об этом, — Гарри улыбается, — не беспокойся. Ешь, как привык. Если захочешь, я тебя потом научу. Эггси думает, что Гарри очень идет улыбка. Она словно освещает его лицо, даже взгляд теплеет. Парень старается есть неторопливо. Этот ужин напоминает еду в хорошем ресторане. Голодом его никогда не морили, но и изысков он не видел — нельзя сказать, что его мать уделяла много внимания приготовлению пищи. — Мистер Харт… — парень не выдерживает и откладывает приборы. Есть кое-что, продолжающее его беспокоить. — «Гарри», пожалуйста, — мужчина чуть заметно морщится. — Гарри, — согласно кивает Эггси, — Вы же понимаете, что я действительно ничего не умею в этой области? Ну, в Вашем ателье… Гарри откладывает приборы и сцепляет руки в замок. Он молчит несколько минут и сверлит парня взглядом так, что тот уже начинает нервничать. Гарри думал, что он тайный модельер?! — Эггси… Думаю, ты задаешься вопросом о причинах моего поведения. Позвал на странную работу, привел себе в дом человека с улицы. Извини, шпионской службой я не командую, поэтому могу предложить тебе только то, что в моих силах — работу у меня в ателье. Если тебя интересуют твои непосредственные обязанности, я не могу тебе пока точно ответить. Понятно, что за неделю я не научу тебя шить, а еще через две ты не станешь лучшим портным тысячелетия. Будешь пока моим помощником и стажером одновременно. Как хозяину ателье мне приходится по большей части выполнять административные функции, но, конечно, я умею шить. Это семейный бизнес, меня учили этому с детства. Просто в основном сейчас я берусь за особые заказы. Я буду учить тебя портновскому мастерству, ты будешь помогать мне с обязанностями администратора. То есть, не буду скрывать, делать то, что я попрошу. Ты согласен с таким положением дел? — Да. Только ми… Гарри, раз уж Вы сами упомянули причины Вашего поведения, то почему? Вы не похожи на человека, который приглашает к себе кого попало. Парень выглядит спокойным, но с трудом навстречу не подается. Ему самому странно, почему его так волнует ответ на этот вопрос, но сейчас это кажется жизненно важным. Хотя Эггси не представляет, что отвечать Гарри, который сейчас скажет, что пожалел его. Впрочем, Гарри не торопится с ответом, и это заставляет нервничать. — Ты выглядел потерянным, — Гарри смотрит ему прямо в глаза, и от этого взгляда Эггси ежится — он чувствует себя обнаженным. — И отчаянным. С такими глазами стоят на краю крыши, когда все равно, какие последствия принесет следующий шаг. И даже после того, как я предложил тебе работу, это ничего не изменило, ты остался так же напряжен. И уходил с заметной неохотой. Я предположил, что у тебя проблемы дома, потому что на человека, живущего на улице, ты не похож. — Гарри чуть пожимает плечами. Наверное, происходящее для него в порядке вещей, но Эггси все еще не может понять, поэтому просто молчит и смотрит на Гарри в надежде получить ясный ответ. И в этот момент что-то меняется. Гэри непонимающе моргает и думает, что это просто усталость насыщенного событиями дня, но через несколько секунд становится ясно — выражение лица мужчины, сидящего напротив, изменилось. — В моей жизни случались ситуации, когда мне бескорыстно помогали или могли бы помочь и не стали. Жизнь человека в определенные моменты становится хрупкой конструкцией, которую слишком легко сломать. Гарри все так же доброжелателен, даже немного небрежен в словах и жестах, внешне не меняется ничего, но Эггси чувствует, что за этими словами кроется что-то большее, возможно, личный опыт Гарри Харта. Он рос в богатой семье, у него есть шикарный дом и семейный бизнес, но, в конце концов, кто знает, какие неприятности были у него в жизни. И образ этого человека неожиданно становится объемнее, интереснее и яснее. Так, фигуру, стоящую в полумраке, можно без проблем разглядеть, стоит только глазам привыкнуть к тусклому освещению. Но когда человек делает шаг навстречу и выходит на свет, остается только поражаться, сколько деталей ты упустил. Сначала контуры становятся более четкими, яркими и острыми, потом свет заливает все мелочи: швы на одежде, выражение лица, морщинки в уголках глаз, растрепавшиеся волосы — все, что составляет индивидуальность образа, отличает от массы людей в похожей одежде. Гарри сейчас шагнул в полосу света, и Эггси понял, чего он опасался и не хотел от него видеть: жалости. Гарри Харт сделал это не из жалости, а из желания помочь. Нет того мерзкого разъедающего чувства, которое он ненавидит всей душой, и именно по этой причине никому никогда не жалуется; Гарри ему сочувствует, но не более, хотя и не знает всей ситуации. Положение Эггси далеко не безвыходное, в конце концов, у него есть дом, куда он всегда может вернуться. И там его всегда ждут мама и сестра. Но мистер Харт этого не знает, может, у Эггси умерли все родственники, может, он скрывается от полиции — и не жалеет его. — Не хочешь что-нибудь рассказать о себе? — продолжает Гарри. — Это обязательно? — Гэри мгновенно напрягается, готовый уйти в любой момент. Он не намерен обсуждать свои проблемы. Не сегодня и не с ним. — Совсем нет. — Вы не боитесь, что я могу Вас обокрасть? — через несколько минут парень первым нарушает молчание. Оно не угнетает, но ему самому сейчас не хочется молчать. Разговаривать о чем-то серьезном — тоже, он бы, скорее, с удовольствием обсудил бы с Гарри какой-нибудь фильм — просто погрузился в нелепый треп ни о чем, чтобы заглушить внутренний голос и раскрасить тишину вокруг. Однако об этом он мог бы поговорить с друзьями, но не с Гарри. Гарри Харт отныне его босс, и общение их будет соответствующим. Гэри заканчивает ужин и кладет приборы в тарелку. Он не знает, что сказать на исповедь Гарри Харта, а его слова про хрупкую конструкцию жизни ощущаются именно исповедью. Это пробуждает интерес и добавляет образу Гарри человечности. Помощь Харта действительно искренняя, это не снисходительность скучающего богача. Он дает ему шанс изменить свою жизнь, и если еще несколько часов назад Эггси сомневался, стоит ли соглашаться на это странное предложение, то сейчас он намерен воспользоваться этим шансом на полную катушку. Пусть все будет так, как будет. — Я обдумывал такой вариант, но ты не похож на вора, — Гарри начинает убирать со стола, а Эггси усмехается: «А вот тут Вы ошибаетесь, мистер Харт». Он встает и неловко спрашивает: — Вам помочь? — Нет, я справлюсь, ложись спать, завтра рано вставать, — Гарри улыбается какой-то очередной дежурной улыбкой и отворачивается, завершая разговор. Эггси на мгновение замирает в дверях, неосознанно следя за точными перемещениями Гарри по кухне и окликает его: — Гарри… — Да? — тот оборачивается и смотрит ему в глаза. Наверное, Гарри всегда смотрит в глаза собеседникам. Для Эггси это немного непривычно. Не то чтобы он отводил взгляд в разговорах, но иногда ему кажется, что его просвечивают мощным рентгеном. — Спасибо, — тихо, но твердо говорит он. Гарри просто коротко кивает, и парень чуть не умирает от облегчения. Если бы в ответ раздалось «пожалуйста» или «не стоит благодарности», было бы намного хуже. Эггси точно не знает, почему, но стоило Гарри Харту произнести эти слова, и все очарование этого вечера разлетелось бы мелкими осколками. Безмолвный кивок — этот вариант ответа самый правильный. — Я могу остаться, пока не найду квартиру? — он задает вопрос, который не давал ему покоя весь вечер. Возможность провести сегодняшнюю ночь не на улице была тем, что нужно, но он не хотел возвращаться завтра домой, а найти за это время деньги на съем жилья можно было только одним способом — украсть. Если он попадется на такой крупной краже, это грозит обернуться гораздо большими неприятностями, чем простой привод в полицию. И, честно говоря, Эггси не хочет больше воровать. Если пробовать что-то изменить в своей жизни, нужно не кривить душой перед самим собой. Он никогда не испытывал особой тяги к воровству, просто это было легко. Самый простой способ достать деньги без усилий. — Оставайся, сколько потребуется. Говорить спасибо еще раз будет как-то глупо, но Гарри сейчас улыбается не пластиково-вежливой улыбкой, а живой, настоящей. Такой, что хочется вернуть ее обратно, именно это он и делает прежде, чем пойти наверх.