Преодолеть всё

Снова знакомые кареты, запряженные странными скелетоподобными лошадьми, у которых чёрная эластичная кожа обтягивает выпирающие кости. Снова до боли знакомый алый локомотив, приветственно выпускающий грязновато-белый дым в воздух. Снова знакомые вагоны с забитыми купе. Снова родной запах свежей выпечки от доброй старушки, традиционно прохаживающейся по вагонам и продающей свою, ни с чем не сравнимую, домашнюю продукцию. Снова мягкие, слегка скрипящие, бархатные сидения. И снова любимые голоса, уже глубоко въевшиеся в сердце. Действительно, голоса… Один из таких уже несколько минут пытался безуспешно вывести Касси из ступора. — Кассиопея Блэк, если ты сейчас не вернёшься к нам, я скажу матери, что тебе не нравится её еда! — доносился рассерженный голос одного из близнецов. — Что ты несёшь, Джорджи? — очнулась Блэк, отталкивая руку друга, который усиленно тыкал указательным пальцем в щеку девушки. — Ты чего потерянная такая? — поинтересовался Фред, подсаживаясь на сиденье рядом с гриффиндоркой. — Принимала что-то? Не особо церемонясь, Уизли приблизился ближе к девушке и взял её лицо в свои тёплые ладони. Он пару секунд вглядывался ей в глаза, потом молча отодвинулся и изрёк: — Зрачки не расширены, вроде бы… — Я просто задумалась, — буркнула Кас, закидывая ноги на колени Джорджа, сидевшего на сидении напротив. В купе ввалились Ли и Алисия и радостно сообщили, что одного хлюпика-слизеринца окунули головой в унитаз какие-то борзые когтевранцы. Троица одобрительно похмыкала и даже похлопала. В коридоре раздались крики, визги и замечания старост. — О, сейчас там будет жарко! — ухмыльнулся Джордан и потащил Алисию за собой, пытаясь предугадать что же произошло. — Эй, Хмурокас! — тыкнув локтем в бок, позвал Фред. — Как ты меня назвал? — рассмеялась девушка, кидая мятного жевательного червячка в парня. Конфета прилетела Уизли прямо в лоб и заползла куда-то в заросли его огненных волос. — Ну все, ты за это ответишь, — заговорщики прохрипел Фред, подлетая к Кас, и начиная щекотать девушку. После дикого хохота, писка и рёва гриффиндорки, Фред, наконец, отпустил ее, довольно ухмыляясь. — Это не щекотка, а причинение физического и морального ущерба, — нахмурив брови и нос, пробормотала Блэк, потирая зудящие рёбра. По мнению девушки, щекотка — это проявление нежных и искренних чувств, а не способ мести. Тем более, чувство, когда пальцами прохаживаются между рёбер, не особо приятное. — В тебя как-будто дух нашей тётушки Мюриель вселился! — хлопая себя по лбу, сказал Джордж, заваливаясь на сиденья. — Она умерла? — удивилась Кас, округляя глаза. — Пока нет, — со вздохом пробормотал Фред, вставая и начиная рыться в своей сумке. Местами она была в заплатках, кое-где уже потерлась. В тот момент Кас твёрдо решила, что стоит подарить близнецам новые рюкзаки. — Да где же это чудище?! — злобно пыхтел парень себе под нос, нахмурившись. - Ай, зараза! Уизли быстро одернул руку, а через секунду засунул подушечку безымянного пальца в рот. — С ним нежнее надо! — закатив глаза, Джордж встал и стал копаться в сумке брата. Кас с усмешкой наблюдала за близнецами, с интересом подмечая, что с возрастом они мало поменялись. — Вот так, хороший мальчик, — проворковал Джордж, гладя что-то имеющее коричневый окрас. — Ребята, у вас там все в порядке? — спросила Блэк, приподнимая одну бровь. — Все просто прекрасно, — ухмыльнулся Джордж и убрал руки из-за спины. Там сидел совсем ещё маленький хорёк с шерстью тёплого молочного шоколада, с маленькими чёрными глазами-бусинами, подробно изучающих незнакомую местность. — Люди все чаще становятся депрессивными соплежуями, — весело сказал Фред. — А мы хотим дарить людям радость, — продолжил за брата Джордж. — И начнём, пожалуй, с одного из самых дорогих нам людей, — снова сказал Фред. — Вы купили мне хорька? — прыснула Касси, а потом и вовсе расхохоталась. — Вы серьёзно купили мне хорька? — еле проговаривая слова, задыхаясь, переспросила девушка. — Ну не Малфой же его родил, — секунд пять в купе воцарилась гробовая тишина. Лишь звуки колёс поезда, бившихся о железные рельсы, пару раз разрезали её. Потом весь вагон разразился невероятно громким смехом и хрюканьем «Отвязной Троицы». — Мерлин, что же мне с ним делать? — отсмеявшись, спросила Блэк, принимая маленького грызуна из рук Джорджа. — Любить и уважать, — торжественно произнес Джордж. — И, желательно, иногда кормить, — кидая в Кас коробкой еды для грызунов, сказал Фред. Кас едва слышно рассмеялась. — Так, а что там со Стефаном? — поинтересовался Джордж, раскладывая волшебные карты на маленьком наколдованном столике. — А ничего, — фыркнула Блэк, отламывая кусок имбирного печенья и давая его новому питомцу. — Мы расстались. — Как так?! — театрально схватился за сердце Фред, падая на колени. — Просто интрижка, что б было чем себя занять, — пожала плечами Кас, хихикнув, когда хорёк, сидевший у девушки на плече, уткнулся носом в мочку ее уха, выпрашивая ещё печенья. — Фу такой быть, Кас! — потрусил пальцем Джордж. Девушка лишь хмыкнула и сняла с плеча животное. — Назову его Брайаном, — вдруг сказала Блэк. — Как Брайан Джонсон, солист моей любимой рок-группы. — Хорёк по имени Брайан, — почесал подбородок Фред, — оригинально. На вокзале Кинг-Кросс стояла паника и хаос. Впрочем, как и всегда, когда родители приходили забирать своих детей. Семейство Уизли договорилось встретиться около входа, дабы не толпится всем на перроне. — Мои дорогие, я так рада видеть вас! — щебетала Молли, обнимая каждого из своих детей по очереди, и расспрашивая их как дела. Сириус стоял рядом с Молли и Артуром, и усердно выглядывал дочь. Он поприветствовал Гарри и злобно посмотрел в сторону Дурслей. Петунья, увидевшая взгляд мужчины стушевалась, и, схватив Гарри и Дадли под руки, направилась к парковке для автомобилей. — Так, а где… — начала фразу миссис Уизли, но не успела её закончить из-за громкого хриплого женского крика: «Валим!» Дальше в толпе показались две рыжие и совершенно белая макушки. Троица пронеслась мимо встречающих и, чуть не сбив малыша с синим шариком в руках, ускакала на выход. Кас с Фредом мастерски перепрыгнули через гору чемоданов, а Джордж всё-таки повалил Рона прямо на Джинни. — Стойте, хулиганьё! — из толпы выбежал запыхавшийся толстяк в форме вокзального рабочего. Все его лицо побагровело и покрылось испариной. Мужчина имел не особо приятную внешность и, видимо, такой же неприятный характер. Ведь троица «наказывала» лишь тех, кто имел абсолютно гадкую душонку. Седоватые усы мужчины немного дымились. Одна сторона усов была короче другой. — Вы их знаете? — показывая пальцем в сторону, где недавно скрылись подростки, спросил рабочий. Он упёрся в колени и начал тяжело дышать. — Нет, ну что вы, — сделав серьёзное выражение лица, ответил Сириус. Джинни не сдержала смешка, но, похоже, толстяк этого не заметил. Краснолицый подозрительно сощурил заплывшие глазки и ушёл, выкрикивая что-то про нынешнюю молодёжь и их чудаковатых родителей. — Он ушёл? -с надеждой спросил Фред, подкравшись к матери со спины. Молли, с испугу, вскрикнула, и огрела сына кофточкой, которую сняла из-за жары, по голове. — Негодяи! — дав каждому из троицы подзатыльники, миссис Уизли сразу же успокоилась и принялась обнимать их. Кас подошла к Сириусу, улыбнулась и просто уперлась лбом ему в плечо. Он хмыкнул и погладил дочь по спине. — Ну что, домой? — тихо спросил Блэк, взяв чемодан Кассиопеи за ручку. — Куда? — На площадь Гриммо, — слегка скривившись ответил Сириус, заинтересовано глядя на дочь. — Но у меня квартирка есть, — почесав затылок, сказала Кас, немного запинаясь, — и вообще, я не хочу тебя стеснять… — Ты абсолютно не причинишь мне никаких неудобств, ибо жить в доме с сушенными головами эльфов в одиночестве не так уж и весело. Кас лишь скривилась, скопировав жест отца, и начала придумывать отговорки. — Я с пятнадцати живу вообще отдельно, и вообще… — Тем более, что ещё месяц я твой официальный опекун. — выдвинул последний аргумент Сириус. — В смысле? — немного затупив на букве «ы», спросила девушка. — Я оформил документы. Теперь, я официально в ответе за тебя, пока ты не станешь совершеннолетней. Сириус победоносно улыбнулся и направился к красивым стеклянным дверям вокзала. — Ты ведь не серьёзно? — спросила девушка спину отца. — Он ведь не серьёзно, да? — обратилась Кас к Артуру, но тот лишь хохотнул. — Стой! — Кассиопея двинулась за папой, наспех попрощавшись с друзьями, — мы не договорили!

***

Вечер медленно опускался на город. Солнце долго держало право на правление небом, но все когда-то кончается. Точно так же кончался и очередной день каникул Касси. Приятная музыка лилась бы из окон дома девушки, если бы защитные заклинание не стояли везде, где только можно. Пальцы приятно покалывало от долгой работы. Подушечки постепенно немного загрубевали. — Теперь, крепко зажми аккорд и проведи другой рукой по струнам, — посоветовал Сириус, выставляя пальцы дочери на правильные ноты. Кас схватывала уроки игры на гитаре на лету, поэтому уже неделю могла играть простые мотивчики. Сегодня, они с Сириусом учились играть песню одной из их общей любимых групп. Брайан сидел на плече Блэка и периодически соскальзывал на гриф гитары. — Неплохо, — похвалил Сириус. — Серьёзно? Да это было супер! — дала самой себе оценку девушка, ничуть не пожалев самолюбия. — Да у тебя скромности монашкам учиться надо. Кассиопея рассмеялась и аккуратно положила гитару в чехол, с любовью проведя по ней рукой. — Ты уговорила Ремуса помочь тебе? — поинтересовался мужчина, взяв в руки волшебную газету. — Нет! Он безумно упрямый! На нынешней стадии, он начал что-то говорить мне о безопасности. — будто маленький ребёнок, начала канючить Касси. — И вообще, почему ты не можешь научить меня анимагии? Весь вечер Кас просила отца научить её новому навыку, но тот постоянно отнекивался, находя все новые и новые поводы для отказа. Когда девушка напомнила о бурной и совсем не безопасной молодости отца, Сириус согласился. С тяжёлым вздохом, он послал патронус к Ремусу, с просьбой срочно явится. Люпин не заставил себя долго ждать и постучался в дверь буквально через пять минут. Касси хищно улыбнулась и кинулась открывать дверь, сбивая с ног гадкого Кикимера. Ремус уже достаточно долго смотрел на Сириуса с укором. Бродяга лишь радостно ухмылялся и периодически дергал плечами. — Люпин, отомри! — схватив со стола перо, лежавшее без надобности, Касси направила его на крестного. Ремус тяжело вздохнул и уселся в кресло. — Гляди, не только волшебными палочками пользоваться можно, — скорчив рожицу, заметила Блэк, на что её отец улыбнулся. — Начнем с медитаций, — понимая, что шансов отговорить крестницу нет, Люпин пошёл по пути наименьшего сопротивления. — Стой, а разве это не так, что один раз что-то наколдовал, и стал животным? — спросила Кас. — Что бы стать анимагом нужно много терпения и времени, Касси. Так что садись на диван, закрывай глаза и думай о чем-то хорошем. — посоветовал Сириус. Кас все сделала по наставлениям отца. — Теперь погрузись в себя и почувствуй свою сущность. Зверь будет зависеть от того, какие качества тебе присущи. Со временем ты сама определишь себе животное. — Хочу стать голубем или чайкой и насрать на голову Снейпу, — мечтательно улыбнулась девушка. — Кас! — возмутится Ремус. — И тогда он, возможно, наконец-то помоет голову, — усмехнулся Блэк. — Сириус! Кассиопея снова улыбнулась и атрофировала себя от окружающего мира. Сразу посыпались воспоминания. Первая поездка в Хогвартс-Экспрессе, попытка Фреда отобрать у Кас игрушку, знакомство с близнецами, первый, не совсем удачный, полет на метле, разговор с отцом… Все события быстро крутились, сменяя друг друга. Радостные моменты начали исчезать, а все негативное начало появляться на местах позитивного. Игнорирование её существования со стороны однокурсников, взгляд Люциуса, полный ненависти и презрения, ссора с близнецами, растерянность и непонимание в глазах отца при их первой встрече, смерть Седрика, черное видение… Все начало растворятся, но видение все не исчезало. Костлявое существо чётче стало проявляться в сознании Кассиопеи. Оно молча поклонилось, развернулось и только тогда силуэт начал расползался. — Стой! — крикнула Кас, понимая, что находится в странной светлой комнате. Эхо от её фразы отлетело от стен и стало повторятся, разрушая тишину. Существо остановилось и резко обернулось, от чего Блэк, подскочила. — Что ты такое? — пытаясь совладать со страхом спросила девушка. И снова эхо. Силуэт начал меняться, и на месте скелета уже стояла женщина. Красивая, с длинными белыми волосами и светлой кожей. Она была очень похожа на Кас, разве что улыбка была менее дерзкой. — Мама? — слегка заикаясь, спросила Кассиопея, делая смелый шаг вперёд, но женщина отдалилась. — Ворон — вот твоё животное, — сказала она. — Почему, я ведь совершенно не схожа с ним характером. Женщина лишь улыбнулась и вновь взглянула на дочь. — Что это за существо? Почему оно преследует меня? — задавала новые вопросы Кас, в надежде задержать дух матери подольше. — Пока ещё рано, звёздочка, — слегка наклонив голову на бок, сказала Роксана. Её голос был слегка хрипловат. — Лишь светлой душе под силу обуздать тьму, помни это, — женщина невесомо коснулась рукой щеки Касси. Девушка на секунду закрыла глаза, а когда её веки поднялись, женщины уже не было. — Мама! — прокричала Блэк, не обращая внимания, что свет стал ярче и начал слепить глаза. — Мама! Ремус и Сириус переглянулись, после того как, почти одновременно, взглянули на настенные часы. — Заснула? — предположил Сириус, поднимаясь со скрипящего кресла и подходя к дочери. — Вот черт! Кикимер, принеси салфетки, живо! Ремус подскочил со своего места и взял руку Кас. Тонкая хрупкая ладошка и вся рука выше вся была в черный вспухших паутинках вен. Домовик принёс бумажные полотенца, и Сириус начал аккуратно вытирать чёрную субстанцию, не перестававшую выделятся из носа девушки. — Мама, — слабо произнесла Касси, помотав головой. — Нужно её разбудить, — взволновано сказал Ремус, слегка побив по щекам крестницу. Сириус осторожно ущипнул дочь, но попытки были тщетными. Блэк обреченно выдохнул, когда мужчина не смогли вернуть Кассиопею в сознание. Внезапно, девушка открыв глаза и начала тяжело дышать, будто пробежала несколько километров. — Ворон, — прохрипела Блэк, выгибая спину и слушая, как позвонки с хрустом становятся на места. Мужчины удивленно переглянулись. — Ворон — это мой зверь. Это то животное, в которое я должна превращаться.