С любовью, ваш Слизерин

Малфой обдумывал свой план дней пять, если не больше. Исполнению очень мешали двое надоедливых друзей Поттера, которые никогда не отпускали его бродить по коридорам одного. Они считали, что на каждом шагу хрустального Мальчика-Который-Каким-То-Чудом-Не-Сдох поджидают опасности. Себя Малфой опасностью не считал. Это же просто развлечение, подарок любимому декану. А ради него Драко был готов в лепёшку расшибиться, не то чтоб поймать надёжно защищённого Гарри Поттера. Первым делом нужно было как-то обезвредить Поттеровскую свиту. Малфой ради этого даже рискнул своей репутацией и стащил из кладовой Снегга сонное зелье, которое он намеревался добавить во что-то съестное. Конечно, это был очень глупый и рискованный план, но он того стоил, ведь спящий Поттер — хороший Поттер. Драко рассчитал количество зелья так, чтоб жертвы уснули, не дойдя до гостиной Гриффиндора. Оставалось ждать дня, который решит всё… Блейз несколько раз непрозрачно намекнул Малфою, что пора уже заказать тот самый ящик Огненного Виски, осталось же совсем чуть-чуть. В тот же вечер Драко отослал отцу сову с просьбой прислать ему ящик спиртного для Снегга, который пришёл с утренней почтой в Большой зал. Слава Мерлиновым кальсонам, никаких опознавательных знаков на таре не было, и все решили, что Малфою пришли очередные домашние сладости, которые он будет пафосно раздавать своим товарищам. Малфой самодовольно ухмыльнулся, предвкушая вечернюю забаву с ненавистным Поттером. Кстати, сам Гарри даже внимания не обратил на огромную посылку, пришедшую с восемнадцатью (!) совами. Однозначно, с ним было что-то не так… Проходя мимо неразлучной троицы, Драко успел услышать обрывок фразы, брошенной Гарри:  — Да он всё равно не даст пересдать… Малфой сразу понял, о ком идёт речь. Да, Снегг был принципиален в своих оценках, буквально выискивал, к чему можно придраться, особенно в работах Поттера. Драко, слава Мерлину, нападкам со стороны преподавателя никогда не подвергался, напротив, профессор ему симпатизировал. Но, кстати, реакция на сюрприз в постели у него могла быть самой разной, и этого Малфой слегка опасался. Целый день он выжидал, когда можно будет погрузить неразлучную троицу в непродолжительный, но весёлый сон, результатом которого будет то, чего никто не ожидал. Как назло, гриффиндорцы долго не появлялись в Большом зале, а было уже обеденное время. Малфой буравил взглядом то место, где обычно сидели Гарри, Рон и Гермиона; сердце его колотилось от предвкушения. Тяжёлые двери зала отворялись раз за разом, впуская студентов, но всё не тех. И наконец, именно тогда, когда Драко уже решил уйти, в зал стремительно вошла пресловутая троица. Малфой поблагодарил свою прозорливость за то, что успел добавить сонное зелье в пищу за столом, где сидели гриффиндорцы, причём именно на том месте, где сейчас трапезничали неразлучные друзья. Но тут случилось непредвиденное… Если Рон запихивался едой как и всегда, то у Поттера вовсе не было аппетита. Малфой заметил его расстроенное лицо. Но думать о проблемах жертвы не входило в его планы, и он лишь наблюдал за однокурсниками, нервно жуя кусок шоколадного пирога. Гермиона долго уговаривала друга съесть хотя бы один кусок творожной запеканки с изюмом, он же уворачивался от всяких предложений пищи. Рон расправился с тремя котлетами и принялся за шоколадный пирог. Смотреть, как он ест, было сущим удовольствием даже для Малфоя, ненавидящего рыжего голодранца. Слизеринец всё удивлялся, как тот умудряется оставаться тощим, словно железнодорожная шпала при столь зверском аппетите. Вот Поттер — то ясно, он же не ест почти! На секунду Малфой засомневался —, а вдруг Снеггу не нравятся худые черноволосые мальчишки? В любом случае повеселится он на славу! Наконец Гарри отведал маленький кусочек многострадальной творожной запеканки (Малфой едва ли не взлетел на седьмое небо от счастья) и громко объявил о своём намерении удалиться в туалет. Малфой решил: пора. Он бесшумно проскользнул в коридор и как ни в чём не бывало зашагал к мужскому туалету. Сзади послышались торопливые нервные шаги Поттера. «Только не оплошать», — выдохнул Малфой и резко повернулся к гриффиндорцу: — Остолбеней! Не успев отразить заклинание, Гарри Поттер упал на каменный пол в коридоре. Теперь он был полностью во власти коварного Драко Малфоя… Драко затащил обездвиженного Поттера в туалет и начал колдовать над связыванием. Единственное, на что его хватило — некрепко связать запястья и лодыжки Гарри. Драко понимал всю нелепость того, что делает; он знал, что когда он снимет с жертвы обездвиживающее заклятие, верёвки долго не удержатся там, где им положено быть. Поэтому он достал флакончик с сонным зельем, с трудом раздвинул крепко сжатые челюсти Поттера и влил в рот содержимое сосуда. Через некоторое время Гарри Поттер уснул беспокойным сном, а Малфой снял заклятие, что удерживало его от движения. На Хогвартс медленно спускался вечер, а это значило, что нужно продвигаться к покоям декана Слизерина. Малфой знал, что Снегг подолгу задерживался у котлов с зельями, изредка даже ходил патрулировать коридоры, надеясь поймать какого-нибудь самоуверенного смельчака, ищущего приключений на свою пятую точку. Поэтому, пока профессор Снегг бродил по ночному Хогвартсу, Малфой должен был успеть подложить сюрприз в постель любимого декана. На всякий случай он потуже затянул узлы на конечностях Поттера и двинулся к подземельям. За окном разбушевалась непогода. По замку гулял холодный осенний ветер, Малфой ёжился от холода, карауля вход в покои Снегга. Ему уже хотелось отказаться от этой идиотской затеи, так некстати озвученной тупицей-Гойлом. Он желал лишь попасть в родную спальню и укрыться пушистым одеялом, доверив своё сознание сну… Но гордость его не позволяла бросить всё на полпути, поэтому он стоял и стоял, бросая взгляд на часы. Сегодня ему удивительно везло — никого рядом не наблюдалось, никто не задавал глупых вопросов о мешке странного вида, лежащем у ног Малфоя. А если бы спросили, Драко всё равно не знал, что ответить — он бы огрызнулся лишь, отвратив любопытных от своей персоны. На часах уже было около одиннадцати вечера. К этому времени Малфой уже хотел есть, спать и в туалет. Он основательно замёрз, стоя в закутке у двери профессора Снегга, и он боялся, что заболеет и — не дай Бог! — умрёт от лихорадки в окружении верных слизеринцев на следующий же день. Однозначно, это нужно было заканчивать, поэтому Малфой мягко толкнул дубовую дверь в кабинет декана, предварительно слевитировав мешок с телом Поттера. Как и ожидалось, кабинет был пуст и холоден. Драко боялся, что же происходит в спальне профессора. Наверняка там ледяная постель, которую ещё надо нагреть, чтобы «подарочек» не замёрз. Малфой поймал себя на мысли, что заботится о ненавистном Поттере, но тут же он успокоил себя, что делает это ради декана. Поколдовав над замком спальни, парень внёс тело в помещение и огляделся. Спальня Снегга не радовала глаз разнообразием цветов, всё было мрачное и запылённое. Но, кстати, все вещи были разложены с педантичной аккуратностью, даже висящая на спинке стула мантия, выпачканная драконьим дерьмом, выглядела состоящей в системе. Первым делом Малфой разжёг огонь в камине одним решительным взмахом палочки. Пламя уютно затрещало, Драко протянул руки и блаженно улыбнулся: после ледяного коридора это было самое то. Теперь надо было как-то нагреть постель декана. Малфой сотворил из воздуха обыкновенную магловскую грелку и положил её между простынями. Следовало заняться помещением подарка на его [не]законное место, парень высвободил бесчувственное тело Гарри Поттера из мешка и устроил его пока что на полу, покрытом чёрным ковром. Малфой попробовал постель — вроде нагрелась. Затем он прошептал заклинание Левитации и отправил спящего Поттера туда, где он никогда не ожидал оказаться — прямиком в постель Северуса Снегга… Драко коварно хихикнул, укрывая Гарри тонким одеялом и прикрепляя к связанным рукам карточку с подписью: «Дорогому декану в День Рождения. С любовью, ваш Слизерин.» Оставалось лишь дождаться утра. Малфой закрыл дверь в спальню и тихонько вышел из кабинета. Теперь его ждала своя уютная постель и наверняка весёлые сны.