Я не гей

      Британи сидела на самой верхушке скамеечных трибун. Её белокурые волосы развевались на ветру, а задумчивый взгляд был устремлен вдаль. Она теребила в руках брелок от ключей, в форме тигренка. Периодически девушка закусывала нижнюю губу. Я знал, что она старается быть невозмутимой и сдерживает слёзы. Сильная девушка, справится со всем.       Я сидел на уровень ниже, держал в руках её маленькие холодные ладошки.       – Я знала, Джаред. Вы так смотрите друг на друга, будто в мире больше никого не существует. Даже как-то неловко всегда было. Казалось, что мы с Анжелой были лишние на том свидании…       – Правда? Никогда бы не подумал…       – Правда. И я давно подозревала, что вы спите. Даже удивилась, когда ты… ну, ты понял. Не думала, что у нас с тобой зайдет так далеко.       – Я понимаю, – виновато опустил голову я. Чувствовать себя подонком было в новинку. Брит была действительно очень хорошей и достойной девушкой. Новость о расставании она восприняла очень спокойно.       – Джаред, я никому не скажу. Обещаю, – её губы задрожали, глаза увлажнились.       – Хэй… иди сюда. Глупышка моя. Солнышко. Прости меня….прости, – я приподнялся к ней и обнял. Нежно гладил по спине, утешая. Ей было тяжело. Похоже, её чувства были глубоки, и она ещё не до конца осознала, что я гей.       – Я влюбилась как дурочка. Зря, – она обняла меня крепко-крепко, стискивая в кулаки рубашку на спине. Лбом уперлась в мое плечо.       – Если хочешь, я больше никогда не подойду и не потревожу.       – Нет, Джей. Нет… Я не стану отталкивать. Просто хочу, чтобы ты был счастлив. Если твоё счастье – это Дженсен. Что ж… Я буду… рада за тебя. За вас. Никому не скажу.       – Спасибо, – я поцеловал её, легко касаясь губ. Последний раз. Мы оба это знали. Она в отчаянии углубила поцелуй. И я позволил это, чувствуя внутри только горечь и стыд.       Я быстро отстранился, не давая этой драме перерасти в мелодраму. Хватит с меня страстей. Она достойна лучшего, чем моя жалость. Возможно, когда-нибудь она сможет стать нам с Дженсеном хорошим другом и союзником.       – Ой.       Теперь она смотрела куда-то мимо меня, на стадионный вход. Я обернулся, уже зная кого увижу там.       Дженсен просто стоял и смотрел на нас. Между его бровей залегла хмурая складка, челюсть остро очерчена, губы поджаты. Он резко развернулся и быстро ушел прочь, в который раз показывая мне свою спину.       Зашибись.       – Порой мне кажется, что хуже уже быть не может! И всегда ошибаюсь – ещё как может!       – Беги! Догони его!       – Брит, я…       – Ты что не видишь, дебил, он же ревнует! Объясни ему, расскажи, иначе вы так и будете бегать друг от друга. Поговорите как взрослые люди. Только разговор поможет восстановить доверие и понимание. А он поймет, я знаю, он пойдет тебе навстречу.       – Спасибо. Правда! Спасибо, милая! – я чмокнул уже бывшую девушку в лоб, торопливо сжал ладонь на прощание и кинулся вниз.       Догнать Дженсена получилось только на заброшенной парковке, которая выводила к автобусной остановке.       Он слышал мой бег, но не оглядывался. Шел очень быстро, намереваясь быстрее выбраться с парковки на людную улицу. Но я хотел поговорить без посторонних ушей.       – Да стой же ты! – я схватил его за плечо и дернул на себя.       – Падалеки, отъебись ты уже от меня! Я что, непонятно выразился?! – Дженсен резко развернулся, крича мне в лицо обидные слова. Ему было очень больно, но я собирался это немедленно исправить.       – Очень даже понятно, – я пытался придать голосу жизнерадостности, а потом выпалил, как на одном дыхании. – Я расстался с ней только что! Джен, это был прощальный поцелуй! Мы хорошо разошлись, понимаешь? Никаких больше поцелуев! Разве что... только ты... только с тобой...       Я схватил друга за предплечья. Он смотрел на меня немного ошалело, всё ещё не веря моим словам, но уже не вырываясь. Хороший знак!       – Что ты несешь, придурок? – его голос дрожал, он был почти нежным. Я улыбнулся так широко, как только мог. Дженсен тут же перевел взгляд с моих глаз на губы. Пора действовать!       – Люблю тебя, чёрт возьми! Как же сильно я тебя люблю! Идиот…       Не выдержав, я обнял родное лицо ладонями и притянул к себе. Постарался накрыть его губы нежно, но получилось слишком голодно и отчаянно.       Я даже не буду пытаться описать, что почувствовал, когда получил ответ на поцелуй. Эклз вцепился в меня мертвой хваткой, с силой вжимаясь всем телом. Наши поцелуи были больше похожи на укусы, в них сквозило вселенское отчаяние, неверие в происходящее, призрачная надежда.       – Тихо...т ихо... Погоди, Падалеки. Что всё это значит? – раскрасневшийся Дженсен решительно отодвинул меня от себя, но руки у него дрожали.       – Это значит именно ТО, Джен. Я всегда был таким, возможно, с самого рождения. Я боялся признать, но то, что я чувствую сейчас к тебе, было всегда. Я люблю тебя не только как друга. Чёрт, да я сгораю от возбуждения, когда ты касаешься меня. Это невыносимо! Я не знаю, как смог так долго продержаться и не завалить тебя где-нибудь.       Мокрые глаза Дженсена были ошеломлены, широко распахнуты. Я тонул, меня несло куда-то в бездну адским потоком правды. Я озвучивал её и себе, и ему. С горечью и болью сознавая, каким был дебилом.       – Прости меня... Прости-прости-прости-прости, – я покрывал поцелуями кисти его рук, которые теперь бережно сжимал в ладонях.       – Джей... – выдохнул он так, что я понял всё. Он тоже любит. Он уже готов простить.       – Будь со мной! Прими меня обратно! Умоляю, Джен... Люблю тебя... Всё что захочешь сделаю для тебя. Все звезды сложу к твоим ногам. Всё, что захочешь. Прости!       – Мой... – он притянул меня, задохнувшись, плача.       – Только твой, – подтвердил я, чувствуя, что тоже готов разрыдаться.       То, что произошло дальше, я могу объяснить лишь одним – внутреннее ощущение друг друга, настроенное годами. Рядом стоял синий бесхозный минивэн. Дверцы с другой стороны были открыты, но все стёкла, как ни странно, ещё целы. На месте бампера была огромная вмятина (это уже намного позже мне удалось рассмотреть раздолбанную тачку). А в момент страсти получилось так, что я прижал Дженсена спиной к синему боку минивэна. Затем, не отрываясь от сладких губ, я подхватил его на руки. Эклз одновременно со мной, оттолкнулся и закинул обе ноги мне на талию. Обхватил покрепче мою спину, а я вжимал его ягодицы и бедра сильнее в себя. Я бы многое отдал, чтобы увидеть нас со стороны в этом синхронном и очень быстром прыжке. Мы не договаривались и не репетировали – почувствовали. Нам было необходимо одно и то же. Немедленно. Не отрываясь от поцелуя и не открывая глаз, Дженсен зарылся обеими руками в мои волосы. Ласкал меня, гладил, пропускал пряди сквозь пальцы. Соскучился…       Я почти обезумел от желания. Казалось, что в штанах уже дымиться, что член сейчас не выдержит такого обилия прилившей крови. Или что я кончу вот прямо так, без рук и прикосновений к себе. Безумие. Моих расплавленных мозгов хватило только на то, чтобы сместиться вместе с драгоценной ношей чуть в сторону и одной левой рукой открыть дверцу заднего сидения брошенной тачки. Чистейшая бархатная обивка развеяла мои последние сомнения. Я протолкнул Дженсена внутрь, смутно понимая, что собираюсь сделать с ним дальше.       – Джей… Джей… у нас… ничего нет, – Дженсен задыхался. – Ни смазки, ни презервативов.       – Доверься мне, – прошептал я ему на ухо, наваливаясь сверху. Если бы это был не Дженсен, а кто-то другой, я бы никогда и не подумал сделать то, что сделал. Я бы сомневался и рефлексировал. Опыта было ноль, зато моими руками и губами двигало отчаянное желание. До этой минуты я бы никогда не подумал, что можно испытывать такую сжигающую заживо страсть. Если это когда-нибудь закончится, то от меня останутся только одни угольки…       Поплывший и окосевший Дженсен позволил содрать с него футболку и стянуть джинсы вместе с трусами. Затем его дрожащие руки принялись стаскивать с меня рубашку. Я не мог отвести глаз от его идеально красивого пениса, блестевшего смазкой на кончике головки. При свете дня он был особенно очаровательным. Рот тут же заполнился слюной, и я не смог бы уже остановиться, даже если бы на нас на полной скорости надвигался камаз.       – О, Господи, Джен!       – ЧТО?       –У тебя веснушки… по всей мошонке и даже на члене!       – Заткнись, идиот, и сделай уже что-нибудь!       От неожиданного открытия я просто ошалел! Кто бы мог подумать, что на яйцах тоже могут быть соблазнительные пятнышки. Я облизал их всех как можно медленнее, а потом засосал его член в себя, а Эклз блаженно заскулил и дернулся навстречу. В знак одобрения я сжал его ягодицу и задал ей темп. Дженсен тут же начал трахать мой рот, рвано дыша и царапая ногтями мягкую обивку сидения.       Он вколачивался в мой рот на всю глубину, как сумасшедший, и тихо выдыхая:       – Джей… Джей… Джей…       От одного звука своего имени, слетавшего с его уст, я готов был спустить, но держал себя в руках ради Дженсена. У меня был план. И мой крепкий член в этом плане доставался Дженсену полностью. Я принимал его в себя на всю длинну, расслабил горло, чувствовал, как его отяжелевшие яички касаются моего подбородка. Уже знакомый вкус, самый лучший на свете, самый любимый на свете. Как же я был счастлив в ту минуту, когда Дженсена свело судорогой, и он, выгибаясь, кончил мне в рот.       На этот раз, я не проглотил специфическую жидкость, а выплюнул всё себе в руку. Дженсен смотрел на меня ошалело, едва соображая, что я делаю. Недолго думая, я запустил пальцы, вымазанные в сперме, в расселину между его ягодиц. Дженсен зашипел:       – Боже, Джей, что ты делаешь?       Я протолкнул один палец в горячий проход и помассировал внутри.       – Можно мне туда, Джен? Пожалуйста. Хочу тебя безумно.       Дженсен кивнул, откидываясь спиной на обивку и расслабляя дырочку.       – Как же давно я мечтал об этом, – говорил он тихо, будто сам себе. – Если это опять окажется моим мокрым сном, то я проснусь и сам трахну тебя, будь ты хоть трижды натурал.       – Детка, для того чтобы трахнуть меня, не надо просыпаться. Я дам тебе всё, что нужно. Потерпи.       Просто не верилось, что это всё мои слова. Да, я действительно хотел этого и был готов раздвинуть ноги перед мужиком. Уточнение: перед Дженсеном. Стать его сучкой. Стать его партнером. Стать его... возлюбленным. Господи, почему же я был таким придурком раньше? Я обязательно вымолю прощение у Дженсена… Вылижу. Высосу. Вытрахаю. Он забудет обо всей причинённой боли. Мы оба забудем о чужих людях между нами, как о страшном сне. Но все они помогли нам понять и обрести друг друга по-настоящему, целиком.       Я растягивал Дженсена медленно, игнорируя собственное возбуждение. Главное – чтобы ему не было больно. Сперма была гутой и скользкой, я постарался не пролить ни капли – почти всё ушло в тугое дженсеново отверстие. Когда анус привык к трём пальцам и был достаточно растянут для члена, я снова вобрал в себя вялый пенис Эклза. Несколько резких движений – и вот он уже снова стоит колом.       – Не могу больше, Джен, мне так надо! – заскулил я.       – Хватит уже ходить вокруг да около! Трахни меня, Джаред! Давай! Хочу тебя безумно! Так давно…       Я схватил себя за багровый сочащийся ствол и направил прямо в разработанную пальцами дырочку. Она влажно и призывно пульсировала, изливаясь спермой. Головка вошла туго, Дженсен сцепил зубы от боли, но не остановил. Я смог выдержать не более пяти секунд бездействия, а потом плавно протолкнулся чуть дальше и снова замер, давая кишечнику привыкнуть к распирающей наполненности. Дженсен был умницей и расслаблял попку изо всех сил, не забывая надрачивать собственный член. От этого зрелища ехала крыша. Я нагнулся и поцеловал приоткрытые губы. Дженсен тут же потянулся навстречу. Такой отзывчивый. Я толкнулся в него бёдрами и поймал губами его вырвавшийся стон. Это был звук чистейшего наслаждения. И вот тогда меня сорвало окончательно. Я начал трахать распластанного друга в промежность ритмично, сильно, по-мужски. Руки положил ему на влажные от пота плечи, надавливая, ещё сильнее насаживая тело на свой кол.       Мои грязные фантазии в этот момент выбрасывали на кончик языка отдельные слова: шлюшка, сучка, мой сладкий, рабочая попка, растянутая дырка. Но я упорно молчал, понимая, что всему виной гормональная буря в крови. Потому что с Дженсеном у меня больше ассоциировались слова – любимый, родной, мой хороший, мой малыш. Но этого я тоже не мог сказать вслух. Поэтому, нацепив брутальный образ альфа-самца, продолжал размеренно втрахивать отзывчивое и красивое тело в бархатную обивку минивэна.       – О, Боже, да, Джей… сильнее… сильнее… ещё… вот так… вот так…       Меня вдруг осенило, что Дженсен приподнял свои бёдра так, чтобы я входил под правильным углом. И теперь я массировал простату внутри него своим членом. Мои яйца завибрировали и поджались. Пришлось приостановиться и сжать основание члена со всей силы.       – Джаа-аред ! – тут же заныл Дженсен.       – Ненасытный какой! Потерпи, детка. Сейчас ты снова получишь его...       Дженсен нетерпеливо покрутил бёдрами, и я ткнулся твёрдой головкой в его покрасневший и слегка припухший анус. Ебать Дженсена хотелось бесконечно долго. Когда мы оба были уже на грани вершины блаженства, он стонал как девка, уже не сдерживаясь и не стесняясь. По моей спине струился пот, и я чувствовал себя грёбаным марафонцем. Мышцы натянулись от напряжения. И как только я почувствовал ногти Дженсена, впившиеся мне в ягодицы, сперма хлынула из тяжёлых яиц, пульсируя по стволу и изливаясь наружу в подставленную попку. Я наполнял собой тело Дженсена и, кажется, рычал от кайфа и освобождения.       – Джей, как же хорошо… как хорошо… хорошо… боже, даа… ммммм, – Дженсен выстрелил себе в руку, забрызгивая живот, плечи, подбородок. Потом его струя сбавила оборот, последний раз слабо выплюнув небольшую порцию спермы на мокрые пальцы. Я не удержался и лизнул его руку, пробуя уже знакомый вкус. Дженсен ошалело улыбался мне, его расфокусированный взгляд не мог сосредоточиться на моем лице. Умилившись этой картине, я зацеловал любимое лицо, мокро тычась куда придётся. А потом мы обмякли, растекаясь по сидению.       Наше расслабление не длилось достаточно долго. Я услышал шуршание где-то за спиной, позади распахнутой машинной дверцы.       – Блядь, – процедил я сквозь зубы, наскоро натянул боксёры и брюки. Дженсен хотел удержать меня, но я мягко отстранил его руки и вылез из пропахшего сексом салона.       Моему взгляду предстала странная и до боли смешная картина. В шести футах от нашей раздолбанной тачки, где мы предавались минутной слабости, стояла девушка, лет шестнадцати. Её глаза были изумленно распахнуты, а большой рот приоткрыт. Сам внешний вид был более чем… скромный. Дурацкие косички, очки в толстой коричневой оправе и юбка в клеточку, которую, похоже, носила её бабушка в школьную давность.       – Эм… привет, – я помахал рукой и по-дебильному улыбнулся ей самой широкой улыбкой, на которую только был способен. Девушка перевела взгляд на мою обнажённую грудь, и мне тут же захотелось вернуть рубашку на законное место.       – Вы… – всё, что сумела она выдавить из себя.       – Да, мы педики и мы трахались! – начал злиться я, мне хотелось, чтобы посторонняя девушка быстрее убралась с глаз долой и не портила собой наш первый в жизни настоящий секс с Дженсеном. – У тебя какие-то проблемы?       – Нет, – выдавила она и улыбнулась слегка безумной улыбкой. – Это было… так горячо. Так… – она запнулась и поправила очки, оглядывая торчащие из салона кривые ноги Дженсена.       – Я напишу об этом... – выпалила она на одном дыхании и сорвалась с места, убегая от нас, будто за ней гналась стая адских псов. Мне оставалось лишь надеяться, что она не работает в школьной газете или в каком-нибудь городском издании. Но по её виду было похоже, будто она пишет дневники, мемуары… или рассказы для себя. Плевать! Пусть дрочит на них сколько влезет! Я от души сплюнул на пыльную дорожку и обернулся на чужую расплющенную тачку, которую они неожиданно позаимствовали.       – Даже слышать ничего не хочу. Забудь, Джей, она никому не скажет. Иди лучше сюда.       Меня как магнитом притянуло обратно. Я улёгся рядом с Эклзом, прижимая его липкое тело как можно плотнее. Кожа к коже.       – Прости, что так накинулся. Надо было как-то донести до тебя всё, что чувствую...       – И ты решил не заморачиваться с долгими мелодраматичными беседами, а показать на деле?       – Именно, – я улыбнулся в ответ на хитрую ухмылку. Какой же он въерошенный и красивый! Не думаю, что смогу сдержаться, чтобы не накинуться на это совершенство снова, когда мы оба восстановим силы.       – Для первого раза это было немного экстремально… но я даже рад, что так. Теперь мы оба не девственники.       Я смотрел на Дженсена озадаченно, пока до меня вдруг не дошло.       – Джен! О, Господи! Первый раз? Я что, только что лишил тебя девственности?!       – Не ори ты так, верзила, – заржал Дженсен и уткнулся лбом мне в грудь, затем мягко обвил плечи. – Да. Так и есть, Джей. И я ни о чём не жалею. Я счастлив, что это был ты.       – Но… А как же Алекс… Я думал…       – Джаред! Серьёзно?! Ты правда думал, что я стану с ним спать?!       – Но… Я видел, как вы целовались… Там, за стадионом.       Воспоминания резали без ножа. И я с удовольствием обнаружил, как уши Дженсена становятся пунцовыми. Он опустил густые ресницы вниз.       – Я думал, что он сможет утешить меня. Понять, как гей гея. Хотел забыться с ним, но ничего не получалось. Целуя его губы, я думал только о твоих, представлял, что держу в руках твоё лицо… Прости, Джаред. Мне не следовало так поступать с тобой. Но я был очень зол и растерян, и сам не понимал, какую фигню вытворяю. Он хотел меня…       – Пусть катится ко всем чертям! Ты мой!       – Твой, – подтвердил Дженсен не раздумывая, ласково и застенчиво улыбаясь мне.       Я накрыл его губы, затягивая в очередной сладкий поцелуй. Через пару минут он задышал тяжелее.       – Я боюсь, что если мы продолжим в таком духе, нам понадобится ещё один раунд.       Я внимательно смотрел в его изумрудные глаза, читая в них ненасытное желание.       – Хорошо. Поехали ко мне. Надеюсь, ты позвонишь предкам с предупреждением, что останешься у меня на ночь?       Дженсен заулыбался такой улыбкой, что померкло солнце.       – Конечно.       Я долго размышлял на тему выбора чуть позже. Ведь каждый из нас в определённый период времени подходит к важной черте. Это может быть выбор профессии, выбор места проживания или даже предпочтение одного возлюбленного другому. Это неизбежно для каждого.       В такой момент особенно важно избавиться от оков влияния чужого мнения и общества. Сейчас я понял одну вещь: общественная и моральная норма – переменчивая штука, нестабильная. Она никогда не указывает на истину, она лишь говорит, что можно делать, а что нельзя. Но мы ведь такие разные.       Нас нельзя мерить под одну гребёнку. Некая грань нормальности у одного человека будет достаточно отодвинута для другого. И на этот раз я принимал решение между выбором сердца и выбором морали и нравственности большинства. «Зорко лишь сердце», – говорили мудрецы. И они, черт подери, правы.       Есть золотое правило. Истина – то, что делает тебя счастливым, то, что делает тебя лучше. Если же решения и пути кажутся сложными, тернистыми, запутанными – это ложь самому себе. Это путь боли и страдания. Многие забывают об этом, выбирают, по их мнению, то, что правильно. И это приводит к последствиям, которые мы воспринимаем как должное.       Либо к пустоте.       Я не был готов к пустоте. И сейчас не готов. Потому что вместо Дженсена внутри меня осталось бы полое отверстие. Ничем и никем не заполняемое. Это закон. Если человек занимает место в вашем сердце – заменить его не получится. Кто-то новый лишь урвёт новый кусок, перенимая на себя ваше внимание.       И я сейчас благодарю Бога за такой щедрый подарок – за Дженсена. Кто-то ищет своих всю жизнь и не находит. Встречая и разочаровываясь. Моё же было всегда рядом.       Я счастливец и богач. Я обладатель собственного кубка Стэнли. Именного, непередаваемого. Я ценю. Я благодарен.       Спасибо, Господи, что мы знакомы. Что он всегда рядом.       Спасибо.