— Это у меня в крови!

Когда из комнаты русского подростка раздаётся какая-нибудь попса, рэп или рок — это вполне нормально. Но когда оттуда доносятся голоса японские, которые орут «Нанодайо!», «Даттебайо!» или «Пи…» Кхм, в общем, родители начинают бить тревогу. Ибо «нечего этих китайских чёрных уродов смотреть». В каком месте китайские, в каком чёрные и в каком уроды, а? А ещё говорят, что это дети много врут. Возьмём хотя бы Акаши Сейджуро из Куробаса: сильный, умный, гордый, красивый баскетболист. Абсолютный абсолют. Хоть и выдуманный. Но родители упорно называют его монстром номер один. Так вот, в этом и есть вся проблема. Семья Ивановых, типичных русских, где воспитывается одна единственная дочь Анна, именно такая семья. Дочь — анимешница, мать — бывшая колхозница учительница иностранного языка, а именно английского, в старшей школе, отец — заместитель директора крупной компании. В общем-то и деньги в квартире водятся, и нет стычек на рабочих местах, но дома разногласия всё-таки существуют. И чаще всего из-за анимешных пристрастий Ани. Хоть она довольно тихая девочка, мы-то знаем, что именно в тихом омуте черти тусуются. Нет, она не поклонница фигурок, даже не просит деньги на косплей (сама зарабатывает), но есть пара вещей, которые заставляют её сердце трепетать: фанфики и группа «ЭрХеПе», которая расшифровывается как «Рандомной херни паблос». Именно в этой группе она встретила своих единомышленников, друзей и приобрела много нужных навыков, например, умение пользоваться фотошопом, крыть неприятелей довольно интересными словечками и, конечно же, с шикарными эпитетами переводить тексты с английского и японского на русский. Но для группы надо было придумывать интересные картинки или фото, поэтому Аня пошла на риск… Мать, Ирина Михайловна, придя с работы чуть-чуть раньше, в восемь вечера, узрела картину маслом: её дочь вырядилась в красной балахон, развесила по своей комнате распечатанные картинки кого-то с красными волосами (ну, мы-то знаем, кто это), написала на ватмане «Во славу аленькому ублюдку!» и в завершении всего нацепила на себя красный короткий парик и присосалась к бутылке с ядрёным названием «Абсолют». Порой, ради единственной фотографии, приходится идти на такие жертвы…  — Анна, ты что делаешь? Почему ты пьёшь отцовский запас? — выкрикнула маман, заставив свою дочь испуганно подпрыгнуть и осторожно обернуться через плечо, огромными глазами взирая на родительницу.  — П-п-под-д-дожди, ты н-н-не так поняла, — убирая от губ бутылку и пряча её, повернулась девушка всем корпусом, едва не запнувшись о полы своего балахона. — Я не пила, там всё закрыто, мне просто фотку надо было сделать!  — Конечно, фотку ей надо было сделать! — передразнила Ирина Михайловна, рывком снимая с дочери парик. — Это я отправлю в мусорку. Аня, ты из-за этих китайских мультиков уже до пьяни скатилась! Девушка шикнула, но промолчала. Безумно хотелось возразить, доказать свою правоту, убедить в своих чувствах, но было одно огромное «но» — мать ни в коем случае не должна узнать об «ЭрХеПе, так как группа содержит много нецензурщины и пошлятины. Поэтому ничего и сказать-то ей нельзя.  — Это лишь для фото, мам, — легко пожала плечами девушка, внутри себя вовсю нервничая и обливаясь потом.  — Ничего не знаю. Сегодня твой последний день вместе с компьютером и телефоном.  — Но м…  — Завтра я их заберу. И никаких уговоров — я сказала заберу, значит, заберу. Всё. Самым печальным взглядом проводив рассерженную мать, сжимающую в руке парик, Аня тут же обернулась к своему телефону и всмотрелась в сделанные снимки. Что ж, для последнего дня для одноподписчиков сойдёт. Быстро закинув фотографии в сеть, Аня откинула телефон в сторону и скинула с себя надоевшее тряпьё. Очень жаль парик, но ничего другого она не ожидала — рано или поздно это должно было произойти. Нервы ведь у всех не железные.  — Как же хочется, чтобы и ты меня понимала, мама, — прошептала тихо Аня, сдирая со стен портреты Сейджуро и скидывая их в пенал стола. — Каша-кун, тебе ведь тоже надоело валяться в пыльном шкафу. Поможешь мне повоевать с мамой? С последнего портрета подозрительно на мгновение вспыхнули глаза и тут же потухли. Аня в шоке уставилась на это, но проморгавшись и скинув всё на кроваво-красную обстановку вокруг, стянула оставшийся лист бумаги и закинула его к остальным. А потом в глаза бросились зашторенные окна, через которые пробивался свет. Наверно он и отразился на плакате. В голове мелькнуло: «Надо удалить компромат», чем Анна тут же и занялась. С сожалением скинув папку «члентеппея» в корзину и удивившись, как он в неё вошёл, девушка горько засмеялась, а потом и вовсе заплакала, не желая расставаться с полюбившимися героями, их замашками и подколами. Почему ей не дают заниматься тем, чем хочется? ..  — А ты чего улыбаешься, абсолютик, — всхлипывая, кинула взгляд на незамеченный листок с картинкой. Лидер Ракузана смотрел снисходительно и даже одобряюще, улыбка его была лёгкой, а не издевательской, как показалось ранее. Стерев с глаз слёзы, Аня потянулась за упавшим плакатом и прижала его к груди. — Да, Каша-кун, я не должна расстраиваться. Я ведь сильная. А сильные всех посылают куда подальше. Я выдержу. Улыбнувшись и поднявшись на ноги, девушка прицепила этого доброго Сейджуро на стену. Полюбовавшись своим трудом, Аня выкинула счастливую надпись про ублюдка и села за компьютер. Увы, желаемые «посижу пять минуточек и выйду» растянулись в целые три часа. Подписчики «ЭрХеПе» нахваливали жертву Сатане Акаши, пара особо умных даже предложили провести ритуал. Мол, а почему бы и нет? Последний день же! Всего-то надо взять свечку, зажечь её, обойти весь дом, поорав какую-нибудь ересь, мол, «Во славу аленькому ублюдку! Во славу абсолютному! Во славу членутеппея!» На самом деле, не смотря на абсурдность, Ане эта идея показалась весьма забавной — попрощаться со всем этим всё-таки стоило. Никто и не говорил, что это сработает, просто, так сказать, морально удовлетворить своё эго. «А почему бы и нет…» — подумала девушка, доставая из стола пару церковных свечек, что хранились на всякий случай. Отец, пришедший с работы два часа назад, уже без задних ног спал в спальне вместе с мамой, а значит никто бы не обратил внимания. Разве что, супер-ересь придётся говорить шёпотом. Когда в руках были два мини-факела, Аня воинственно выпрямилась и на цыпочках пошагала из своей комнаты. К слову: у Ивановых был двухэтажный дом, половину которого занимали сами Ивановы, другая половина пустовала уже целый год, так как хозяева приезжали туда крайне редко. Поэтому у каждой семьи было по два этажа, и в каждой квартире была лестница. Аня осторожно спустилась вниз по ступенькам, стараясь издавать как можно меньше звуков. Неожиданно накалившаяся обстановка давила на нервы, заставляя толпы мурашек танцевать по спине блондинки. Сцена, что происходила сейчас, больше напоминала обряд по вызову демона, чем простое ребячество. Придав себе уверенности с помощью подножки, девушка едва не уронила свечи, но зато тут же воспылала духом: всё-таки нужно завершить начатое. Ради одноподписчиков. Ради Куробаса!  — За Куробас и двор стреляю в упор, — хмыкнула Аня, тихими шагами обходя нижний этаж, поглядывая то на дорогу, то на спокойные язычки пламени. Некая таинственность происходящего сбивало с весёлых мыслей, будто ударяя в морду с намёком «да заткнись ты уже». Но стоило обойти весь этаж и начать подниматься в свою комнату, Аня поёжилась. Было странное ощущение чьего-то присутствия за спиной. Покрывшись холодным потом в один миг, она ускорила шаг, боясь обернуться. И почему-то сейчас мозг кидал вариации духов и другой нечисти, которую Аня могла случайно сейчас вызвать. Не то, чтобы русская была суеверной до такой степени, как вызов нечисти на дому, но странные совпадения не давали покоя. Чтобы избавиться от страха, девушка принялась вспоминать свои похождения по группам в социальной сети:  — У меня пропал сын. Позвольте сделать объявление? — голос с нарочито глухого поменялся на звонкий. — Да, конечно, — и снова со звонкого на глухой: — Прощай, аленький ублюдок. Всплывшая картинка перед глазами заставила Аню улыбнуться, а ощущение кого-то чужого исчезнуть. Будто боггарт, исчез от смеха. Анна в приподнятом настроении заглянула в спальню родителей и, убедившись, что они крепко спят, прошептала: «Да пусть ваш сон охраняет Мурка. Аоминь.» После чего покинула комнату, направляясь в ванную и туалет, что также находились на втором этаже. Туалет быстро был благословлен «великими руками Киёши», а вот в ванной произошёл казус, заставивший едва ли не схватить инфаркт. Когда Аня подошла к зеркалу, свечки неожиданно потухли: за мгновение до этого пламя словно взбушевалось и стало метаться. С тихим визгом вылетев из ванной, девушка в два шага добралась до своей комнаты и юркнула под одеяло, высовывая наружу нос, а потом и включая на всякий случай ночник. Теперь вся комната была видна.  — Ну, Куробас, с новой жизнью! — нервно выпалила девушка и снова спряталась под одеяло, боясь высунуть даже носа. Через пять минут Аня благополучно уснула, распахнув одеяло, чтобы вдохнуть свежего воздуха.