Платина/Platinum

Наверно, Джастин ехал слишком быстро, но ему было абсолютно все равно. Перед глазами стояли эти красные губы и синие глаза с ахеренными ресницами. Знал бы хоть кто-нибудь, что сейчас он чувствует. Каждая клеточка тела пропитана этим запахом свежих фруктов и цветов, смешанных с алкоголем. Тупое биение сердца где-то в затылке. Разрывающие на части глаза. Глаза. Эти глаза. Глаза МакКолл. С одной стороны он знает, что это нормально заглядываться на других девушек, ведь девушки это самое прекрасное, что мог создать бог. Но с другой стороны, нормально заглядываться, но не пялиться, не отводя глаз, не представлять её во всех позах, не мечтать о ней, и не избавляться о мыслях о ней вот уже час. Черт! Со всей силы ударив по рулю, Джастин ещё сильней надавил на педаль газа. Он ехал к Бритни. Сейчас она нужна ему. Ему нужно было расслабиться. Снять это напряжение. Выбросить из себя этот взгляд и губы. Нужно просто забыть. Просто выбросить из головы. Выплеснуть наружу. Да, именно сейчас. Именно с ней. Именно из-за Неё . — Чертова МакКолл! — закричал на весь салон парень, срывающимися на писк голосом. — Чертова! Чертова сука! Он не мог больше этого терпеть. В штанах так сильно сдавливало. Каждое движение доставляло боль, смешанное с удовольствием. Джастин думал о ней. За каждым трением стояла картинка, конечно же, с её участием. Не в силах больше сдерживаться, точнее будет сказать, удерживать её в себе, Бибер завернул в какой-то переулок и резко заглушил мотор. Почти трясущимися руками светловолосый начал расстегивать ремень и ширинку на штанах. Как на зло молния заела, но это не остановило парня. Он достал член и, взяв его в руки, начал массировать пальцами. Тяжёлый стон сорвался с губ парня, захватывая немного и МакКолл. С каждым движением, с каждым стоном она выходила из него. Отступала, уносилась из сознания. Картинки с её участием все меньше проскальзывали перед глазами. Джастин больше не мог. Огромная, просто сногсшибательная волна оргазма накрыла его с головой. Помутнение в сознания. Пелена перед глазами. Казалось бы, сейчас она должна была оставить Бибера в покое, исчезнуть, раствориться как сигаретный дым в воздухе, но нет… Эти синие глаза все ещё всплывали где-то глубоко в сознании, где-то, где Джастин и предположить не мог. Она там. С ним. Пусть он этого ещё не заметил, пусть подумал, что это закончилось, но ведь она там… В его голове. В его сердце. В паху.

***

Ватные ноги, хмельная голова. Этим вечером Теодора выпила действительно много, сама того не замечая. Лишь треск в голове, который сейчас так её раздражал, напоминал о последнем, и явно лишнем, бокале. — Где эта ебанная аптечка, а? — кричала девушка в тишину дома. Тишина так сильно резала по ушам, давила на грудь, на пьяную голову. Она так ненавидела, но в то же время так любила эту тишину. Ей нравилось оставаться одной, особенно после случившегося. Девушка так много думала. Мысли сводили с ума. Снова и снова. Раз за разом. Доводя до внутреннего сумасшествия. Да, и до явного тоже. — Блядь! — снова крик, — где эта аптечка, мне нужен аспирин! Она кричала, думая, что ее услышат. Кто? Никто… Дом был пуст. Блэр осталась на вечере, ей нужно было остаться. А Теодоре нужно было уехать. Как она вообще добралась домой? Она и сама этого не знала. Сев на диван в гостиной, девушка облокотилась на спинку и прикрыла глаза. Даже с закрытыми глазами все вокруг кружилось. Гребанные вертолетчики летали в темноте сознания, вызывая подступающий ком к горлу. Резко раскрыв глаза, Теодора встала на ватные ноги и, что было сил, побежала в ванную. Тошнота сделала свое дело, как только девушка села на пол у унитаза. — Вот блядство, — заплетающимся языком проговорила она. — тебе нельзя столько пить, Теодора… Снова и снова девушка наклонялась к унитазу, опустошая желудок. Когда все это наконец-то закончилось, она встала на ноги и подошла к раковине. Включив воду, брюнетка прополоскала рот и умыла лицо, размазывая такой прекрасный макияж. Да какая сейчас к черту разница? О каком макияже можно говорить, когда, посмотрев в зеркало, она видит убийцу. Ей было плевать, что никто так не считает. Так считает она. Знает, что всему виной она. Ком снова подступил к горлу, но в этот раз это был ком непролитых слез. Таких горьких, разрывающих горло. Громкий крик наполнил помещение, отбиваясь от стен. Рухнув на пол, она позволила разлететься комку на слезы, которые градом потекли по ее лицу. — Простите меня, — закричала она, крепко сжимая колени, — я не хотела, чтобы все было именно так, - рев, оглушающий девушку, такой сильный, такой искренний, — Стив, умоляю, прости, мне так жаль, Стив! Дикая истерика охватила все тело и разум Теодоры. Она лежала на полу и рыдала, прося прощения. Сейчас эта сильная женщина казалось маленькой беззащитной девочкой. Посмотрев на неё можно было сказать, что она полностью разбита. Разбита судьбой, случаем, собой… Она действительно разбила себя сама. Каждый день терзала себя, ненавидела себя, гнабила. Нормальный человек так бы никогда не поступил с собой. Но она уже не нормальная. Она даже не живет. Она просто существует. Просто.. Собравшись на полу в комок, она плакала. И даже алкогольного опьянения она не замечала, а все потому, что его больше не было. Оно испарилось сразу, как только появилась истерика. Как только слезы начали скатываться по идеальному контуру лица, оставляя мокрый зудящий след. Синие глаза стали стеклянными. На фоне уже давным давно красного белка глаз они казались именно такими. Бесцветными, пустыми, куда больше чем обычно. По полу тянул холодок, который вызывал огромную стаю мурашек на стройном теле, заставляя дрожать и плакать еще сильнее. Быть чем-то, возможно, невесомым, незаметным. Да, именно невесомой, из-за слез и холода. Тогда тоже было холодно. куда холодней, чем обычно. Тогда это показалось таким странным, но Тедди совершенно не обратила на это внимания, потому что рядом был человек, который согрел её. Был.. Но сейчас его нет. Того, кто бы заставил подняться её с этого холодного пола со словами: «Эй, малыш, вставай, ты ведь замерзнешь, а я не хочу, чтобы ты болела.» Теодора даже не пошевелилась, когда в ванной загорелся свет. Да, если честно она этого даже не заметила. Просто лежала и плакала. Доводя себя до беспомощного состояния. — Девочка моя, — Блэр упала на колени, притягивая к себе ледяное тело дочки, — сколько ты уже так лежишь? Ты вся продрогла. — обняв девушку как можно сильнее, блондинка сама начала плакать. — Перестань, дочка, не плачь. Но разве слова сейчас что-то решат? Схватив руки матери, Теодора снова взорвалась. Снова закричала. Снова… — Я так больше не могу! Не могу, понимаешь! Крик, слезы, истерзанные души. Обеих. Теодора больше не могла терпеть эту пытку, преподнесенной судьбой, а Блэр больше не могла смотреть на то, как её дочь морально умирает. Здесь, сейчас. — Все будет хорошо, — шептала женщина в макушку дочери. — я обещаю тебе. — Нет, ничего не будет хорошо. — стон, разрывающий сердце матери, — Я убила их, неужели ты этого не понимаешь? Убила!!! — Ты не делала этого! — закричала та, — Ты не виновата, это просто стечение обстоятельств. И все! Все кто был в той машине умерли не по твоей вине, слышишь! Но она не слышала. Ничего кроме собственной совести, которая сжирала её. — Я хочу принять ванну. — тихий, почти не слышный шепот. Блэр встала на ноги, поднимая девушку и сажая ее на крышку унитаза. После чего включила воду и принялась раздевать дочь. — Дальше я сама, ладно? — Я помогу тебе, а потом сразу уйду. Посадив Теодору в ванную, Блэр умыла лицо и, еще раз посмотрев на дочь, направилась к двери. -Мам, — произнесла девушка, останавливая мать, — спасибо, — как можно спокойней, чтобы не проронить больше ни одной слезы. — Я люблю тебя. — Я больше. После этого Блэр вышла из ванной комнаты. Она знала, что Теодора ничего не сделает с собой. Знала, что сейчас она примет ванну, закутается в полотенце и выйдет от туда. Так оно и было. Тедди лежала в ванной. Просто лежала. Ей больше не хотелось плакать. Ей вообще ничего не хотелось. В воде она восстанавливала свой барьер. Свою гордость, безразличие, жестокость… Ей нужно было это. Да, однозначно нужно. Просто.. Просто вода.

***

Melanie Martinez — Carousel

— Может чаю? — милый голосочек тронул уши Джастина. — Может лучше тебя? — приподняв бровь и ехидно улыбнувшись, сказал он. Смущенная улыбка разлилась по губам Бритни. Блядь, она такая милая. Снова улыбнулась, но ничего не ответила. Она лишь подошла к шкафу и достала от туда две кружки. Так неторопливо и аккуратно она это делала. Достала чай, залила воды. И Джастин совершенно не осознанно подумал о том, как бы это делала МакКолл. Наверное она бы так это не делала. Скорей всего она бы сделала это быстро, если бы вообще сделала. — Как прошёл вечер? В этом момент Бибер и побледнел и покраснел одновременно. Глоток чая, сделанный секунду назад, встал в горле, заставляя парня закалить. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, подходя к любимому и несколько раз похлопывая по спине. — Да, все в норме, просто чай слишком горячий. В норме?! Ты серьёзно, Бибер?! Нихера, блядь у тебя ничего не в норме! Чертова МакКолл заставила тебя дрочить в каком-то ебанном переулке час назад, находясь за пятьдесят миль от тебя! — Давай я добавлю воды, ладно? — нежный голос был чем-то в роде спасения. Спасения от этого бархатного, такого сексуально голоса. С лёгкой хрипотцой и абсолютным безразличием. — Да, милая, спасибо. Немного привстав, Джастин поцеловал волосы девушки и сел обратно. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, да? — совершенно произвольно спросил он и посмотрел в бесконечно глубокие глаза девушки, которые сейчас блеснули непониманием. — Конечно, малыш, я знаю это. Тяжело выдохнув, парень посмотрел на свою чашку, а потом снова на русую. — Джастин, с тобой все в порядке? Ты ведёшь себя как-то странно этим вечером. — Да, все правда хорошо, просто я немного устал. — и это было правдой. Просто он устал от этого образа перед глазами, непокидающий его даже сейчас. — Просто иди ко мне. Улыбнувшись, девушка поставила кружку на стол и села на колени парня, обхватив его шею тоненькими ручками. Для неё этот парень был всем миром. Он создавал такую атмосферу, находясь рядом, в которой невозможно было дышать. Он сгущал все краски этого мира, накоплял электроны в воздухе, заставлял их двигаться быстрее. Быстрее Здесь и сейчас. На этом кухонном столу. И им обоим было наплевать, что с минуты на минуту родители вернуться из супермаркета, что на столе может быть неудобно или что собака начнёт лаять, услышав стоны. Наплевать. Только они вдвоем. И для неё это сейчас важней всего на свете. Когда его тело врывается в неё с каждым разом все сильнее, когда мокрые тела так близко друг другу. Когда уже совсем опухшим губы накрывают его алые. Это бесценно. Для неё это действительно бесценно. И никого другого не надо, а вот ему… С каждым новым рывком он все яснее видел перед глазами Её. Это тело. Эти губы. Эти глаза. Всю её. Под ним. С ним. Громкие стоны, которые казались ему сейчас не теми, доварили его до обморока. Перед глазами была только Она. О представлял, как её длинные пальцы хватают его за плечи, царапают спину, тянут за волосы. Я сумасшедший. Именно сумасшедший… — Да, Джастин, — стонала девушка в губы парня, — быстрее, умоляю. И он слушался. — О господи, как ты хороша, Т… — почти назвал ее имя Джастин, но вовремя закусил язык, — так хороша… Толчки усилились, стоны стали громче. Огромная волна оргазма окатила его с бешенной силой, заставив разбиться на миллионы осколков, разорваться в клочья. Тяжело дыша, парень упал на хрупкое тело девушки, если удерживаясь на ногах. Его тело было неподвижно, как будто его положили в цемент. Глаза закатывались от отголосков оргазма где-то в глубине живота. — Черт, это было просто ахуенно, — промычал парень и поцеловал скулу малышки. — Мне тоже очень понравилось. — задыхаясь ответила она и прикрыла глаза, приходя в себя.

***

— Снова куришь? — спросила Теодора мать, которая сидела на террасе и докуривала сигарету. — Нет, просто сейчас очень захотелось. — даже не повернув головы ответила женщина. — Ясно, тогда я спать. Лишь кивнув головой, Блэр сделала новую затяжку. Она не посмотрела в след дочери. Она знала, что сейчас она в порядке, что не сказать о Блэр. Внутри неё все было разбито. Всё. Тяжело испытывать переносить свою боль, но переносить боль своего единственного ребенка еще тяжелее… Трясущимися руками блондинка поднесла уже почти дотлевшую до фильтра сигарету к губам и вдохнула горечь табака. Слезы сами по себе начали течь по ее бледному лицу. Ей до потери сознания было жаль свою милую Тедди. Маленькую девочку, которая только вчера плакала из-за того, что ей не курили мороженное. Но сегодня… Сегодня она вновь увидела те слезы, которые рвут сердце её дочери на части. Которые рвут и её сердце, но в тысячи раз сильнее. Снова и снова. — Все будет хорошо, — как молитву повторяла женщина, вытирая слез с лица. — У нас все будет хорошо. Выбросив сигарету, Блэр встала и направилась в комнату дочери. Открыв дверь, она зашла во внутрь и посмотрела на своего ребенка. Она уже взрослая, но такая маленькая. Всегда. Для меня моя малышка. Аккуратно, чтобы не разбудить дочь, она легла рядом и обняла её, тихо и медленно провариваясь в сон, в след за дочерью.