Любовь на двоих

- ЧонОп, я не понимаю… - Зело сидел в просторной гостиной своего друга и уже второй час повторял одну и ту же фразу, - я… Он же мне нравится. Как он так мог? Сначала этот случай с подарками, на который я постарался забить, а теперь… Хен, он словно животное на меня набросился, я так испугался. После случившегося парень сразу побежал к лучшему другу, потому что в таком виде дома было лучше не показываться: весь заплаканный, с растрепанными волосами, кое-где порвалась дорогая одежда. От увиденного шатен буквально впал в ступор. Всегда жизнерадостный и улыбчивый подросток сейчас напоминал маленького котенка, попавшего под дождь и сильный ветер. Безжизненные глаза не выражали никаких эмоций, а трясущиеся руки выдавали нервное состояние молодого организма. - Я уверен, что Гук был пьян или еще что-то… - ЧонОп, который все это время терпеливо выслушивал рассказы розововолосого, устало потянулся, сидя в кресле, и принялся разливать горячий чай, дабы согреть замерзшего ребенка, - пей. Зело несколько раз помотал головой в знак отрицания, но, увидев хмурый взгляд шатена, тяжело вздохнул и взял большую кружку с исходящим паром напитком. Сделав пару небольших глотков, парень довольно улыбнулся, чувствуя тепло, разливающееся по телу с невероятной скоростью. - Спасибо, - осушив до дна, макнэ приветливо улыбнулся и поставил кружку на поднос, - я, наверное, пойду, папа будет волноваться, - вставая и беря свои вещи, парень еще раз лучезарно улыбнулся и направился к выходу. - Стой, подожди, - шатен, обмотанный одеялом в силу своей простуженности, выбежал за другом, останавливая в коридоре, - вот, - взяв ладошку макнэ, он опустил на нее пару шоколадных конфет и зажал пальчики, - твои любимые. - Опи… - розововолосый сжал друга в объятиях и звонко чмокнул в щечку. На прощание помахав рукой и послав воздушный поцелуй, юноша выбежал из большой дома, находившегося примерно в километре от его собственного. Кто же знал, что друг будет жить так близко? Дорога заняла не более 15 минут. На Сеул давно опустились сумерки и везде по улицам начали зажигаться фонари, освещая путь немногочисленным прохожим в этом районе. - Папа, я дома! – натянув приветливую улыбку, подросток с шумом закрыл входную дверь и оповестил о своем приходе. Навстречу младшему сыну тут же вышел обеспокоенный отец, сжимая в руках газету с последними деловыми новостями. Смешно поправляя очки, которые опустились на аккуратный нос, мужчина слегка нахмурился, намереваясь отчитать сына за плохое поведение, но все же заметив состояние своего ребенка, решил оставить чтение нотаций на более лучшие времена. - ЧжунХон, пожалуйста, не пугай меня так больше. Почему ты выключил телефон? – помогая стянуть теплую куртку, отец заметил разорванную одежду, но учтиво промолчал, подумав, что спросит чуть позже, ведь, зная характер младшего, он мог легко нарваться на скандал. - Прости, папуль, у меня разрядился, я к Опу забежал после школы, проведать, он же болеет, - видя, что мужчина собирается возразить, юноша схватил его за рукав домашнего халата и потянул в гостиную, - я так кушать хочу. Аманда что-нибудь приготовила на ужин? - Конечно, она купила твоих любимых помидорок, испекла шоколадный пирог и нажарила мяса, переодевайся, я скажу, чтобы она накрывала на стол, - мужчина слегка подтолкнул розововолосого в сторону винтажной лестницы, ведущей на второй этаж, а сам направился на просторную кухню, где хозяйничала пожилая экономка. Ужин и вправду получился вкусным. Мясо буквально таяло во рту, вызывая невольные удовлетворенные вздохи, помидорки были как всегда на высоте, а заканчивавший всю трапезу шоколадный пирог выбил слова восхищения из подрастающего юноши. - Спасибо, Аманда, все было очень вкусно, - встав из-за стола и обняв пожилую женщину, которая была почти на две головы ниже него, Зело засмеялся и отправился в свою комнату, напевая под нос незамысловатую мелодию. И только переступив порог собственной спальни, подросток смог дать волю слезам, которые рвались наружу весь вечер. Скатившись по стене вниз и сев на пол прямо около входной двери, макнэ притянул колени к груди и обнял себя руками, содрогаясь от бесшумных всхлипываний. - За что, Гук? За что?