Мой дивный новый мир!

Одноразовые махровые тапки на тонкой прорезиненной подошве с шарканьем скользили по начищенному до блеска полу из белой плитки. Гения, что придумал выдавать эту обувь пациентам, следовало бы расстрелять без суда и следствия. Одно неверное движение, и ты, того и гляди, проедешь по начищенной поверхности, как хоккеист, стремящийся скорее забить шайбу. Вот только в конце пути тебя ожидают не ворота вражеской команды, а сотрясение мозга, перелом или как минимум ушиб от неизбежного падения. - Так мы и к отбою не дойдем. Тебя понести? – усмехнулся Закуро, не оборачиваясь на мечника, который плелся позади него. Неудобный махровый тапок, со злостью кинутый варийцем в голову урагана Маре, с хлопком разлетелся на куски, так и не достигнув своей цели. Второй тапок тут же полетел следом и повторил участь первого. Недовольно шлепая босыми ногами, Скуало обогнал хранителя Урагана. От внимания Закуро не скрылось, что резвость отдалась мечнику болезненными ощущениями в не до конца зажившей пятой точке. Еле заметная дрожь, чуть большее напряжение мышц, ступни, которые вариец ставил чуть дальше друг от друга, чем при обычной ходьбе. Но не вид. Гордый и непоколебимый, даже кричащий, что Скуало способен идти так быстро, как это требуется. - А теперь слишком быстро! Западло за тобой бежать, - зевнул ураган Маре, сверля янтарным взглядом быстро удаляющуюся спину варийца. - Твои проблемы! – огрызнулся мечник, но не сбавил скорости и вскоре свернул за угол. Закуро и не думал ускоряться, за поворотом был такой же длинный прямой коридор, по обе стороны которого располагались стеклянные двери больничных палат. Удрать Скуало мог разве что в одну из них, но там в любом случае должен быть персонал… - АААА! – раздался вопль из-за поворота. Закуро обреченно закатил глаза, вздохнул и заставил себя ускориться. Если от действий Скуало кто-то пострадает в первый день, как его выписали, урагану Маре прилетит от заместителя босса. И чем погребальный венок только думал, оставляя своего опасного звереныша без присмотра. И думал ли вообще. Скорее по привычке положился на любимый «Авось». - Закуро-сама, спасите, молю вас! – причитала черноглазая девчонка с медно-красным ежиком волос, которую Скуало удерживал в захвате, придушивая внутренней частью плеча правой руки. Ураган Маре скучающе оценил открывшуюся ему картину. Девица, которую схватил мечник, за счет ярких волос и пестрой одежды на фоне белоснежного коридора выделялась нелепым цветным пятном: будто уставший художник нечаянно уронил палитру на новый холст, отчего все краски перемешались в несочетаемых комбинациях. Хранитель урагана даже подумал, что у него зарябило в глазах от трепыханий пленницы, и он потер глаза. - Сними с меня ошейник и дай мне уйти, иначе я сломаю ей шею! – поставил ультиматум мечник. Закуро демонстративно зевнул, игнорируя угрозы варийца. Херня все это. В этот раз ураган Маре пронесло, и отчитываться за оплошность перед Кике не придется. - Я серьезно! – хватка дождя Варии стала сильнее, и придушенная пленница задергалась. - И что? Валяй! - Закуро-сама, - взмолилась пленница, - он серьезно, правда-правда! Один раз он уже мне свернул шею! Это, знаете ли, неприятно! Взгляд мечника метался от Закуро к пленнице. Его не покидало ощущение, что его где-то жестко наебали. Разве не ее он уже однажды прикончил? Нет, такого не может быть. Или может? Дейзи он тоже однажды «убил», пока тот не собрался воедино из разрубленных частей. - Пусть свернет еще раз, тебе что жалко? - Конечно, жалко! Неудобно ходить задом наперед! И искать кого-то, кто вправит все на место! – канючила девчонка. Теперь в ее интонации Скуало стал различать плохую актерскую игру. Заложница не только не боялась его, ее веселило происходящее. - Да что, блять, с вами не так? – выругался вариец и сжал шею пленницы так, что нормальный человек давно бы потерял сознание от удушья. Закуро и пленница переглянулись. Послышались тихие всхлипы, во всяком случае дождь Варии так решил изначально. Но «всхлипы» участились и превратились в хриплое заливистое хихиканье. Ураган Маре, заметив обескураженное лицо мечника, тоже согнулся со смеху. Его раскатистый хохот окончательно взбесил варийца. Хруст шейных позвонков, и маленькое тело мешком упало на плитку. - Ха-ха-ха! – Скуало не верил своим глазам, но девчонка продолжала хохотать, лежа на полу, хотя ее голова была свернута на сто восемьдесят градусов относительно нормального положения. Мечник отшатнулся от страшного создания, которое поднялось, расправило дутые шорты, стряхнуло пыль с кислотной майки в красный горох, а его голова так и не вернулось в исходное положение. «Сколько же здесь долбанных фриков?» - Из всех… - Закуро задыхался со смеху. – Из всех… Как можно было из всех людей выбрать в заложники Лилу – пестрый феникс? - А что такого, Закуро-сама! Я очень даже привлекательная! – пропела девица и ухватила ладонями виски, желая найти упор, чтобы поставить свою голову на место. - Разве я не похожа на принцессу, которую нужно спасать? – что-то опять хрустнуло, это неудачно вылетел шейный позвонок, отчего затылок Лилы упал ей на плечо, а кожа на месте изгиба вздулась. На принцессу Лила сейчас походила меньше всего, но вот невестой Франкенштейна или женщиной-зомби ее вполне можно было назвать. - Закуро-сама! – взмолилась «принцесса», не зная, как ей самостоятельно поставить голову на место. – Я же теперь правая рука Дейзи-самы, не могу же я выполнять свои обязанности в таком виде! Точно. Закуро и забыл, что Кике успел ему рассказать, как троих членов Мельфиоре казнили по указке Рокудо Мукуро или же разрешили это сделать ему лично. Что конкретно случилось, еще предстояло выяснить. Но ураган Маре успел запомнить, что среди казненных был капитан солнца – Жан Костелло. А теперь Лила – пестрый Феникс, воспользовавшись шансом, сменила погибшего на посту. Смеяться больше не хотелось. Ураган Маре подошел к новому капитану солнца и одним рывком вернул медно-красную голову на место. Грубо толкнув в плечо обескураженного варийца, он каркнул: - Шагай! И предупреждаю: еще одна такая выходка, твои руки окажутся связаны на ближайший месяц! Скуало громко выругался, но сделал так, как приказал Ураган Маре и пошел вперед. Он верил, что Закуро сдержит обещание, а это ограничит его и без того скудную свободу. - Пока-пока, Скуало-кун! – махала вслед Лила, подпрыгивая на месте. – С нетерпением буду ждать твоего возвращения в больничный блок! Мечник с досады заскрипел зубами. Когда же закончатся его унижения? Закуро со своим пленником почти дошли до лифта, что располагался в самом конце этой ветви коридора, но тут звериное чутье урагана Маре встрепенулось, и все тело самопроизвольно напряглось. Что-то было не так. В воздухе ощущалось чужое враждебное присутствие. Кольцо Урагана вспыхнуло ярким пламенем, и защитный барьер, который до этого оставался невидимым и относительно безвредным, замерцал в воздухе красными переливами. - Стой! – приказал он Скуало. - То стой, то иди. Ты заебал указывать! – раздраженно оскалился мечник, оборачиваясь к Закуро, но, заметив, как тот насторожился, умолк, пытаясь понять, что стало причиной такого поведения. - Браво-браво, дон Пэдро! – три четких хлопка раздались в пустоте, и мечник увидел, как воздух между ним и Закуро медленно трансформировался в улыбающегося Рокудо Мукуро. Скуало удивила метаморфоза, произошедшая с иллюзионистом с их последней встречи. Тогда Рокудо был бледен и тощ, на костлявом теле мешком висела тюремная одежда, а на шее был такой же ограничивающий обруч, что сейчас был на самом варийце. Теперь же перед ним стоял красивый молодой мужчина, чье телосложение больше не ассоциировалось с желанием накормить, хотя мышечную массу набрать все же не мешало. На Рокудо была простая, но элегантная черная рубашка и светлые брюки, заправленные в высокие лакированные сапоги. Длинные иссиня-черные волосы, не считая челки и коротких прядей на макушке, были собраны в аккуратный низкий хвост. И что больше всего поразило мечника: на иллюзионисте не было ошейника, а на правой руке красовалось два необычных кольца. И явно это были не обычные побрякушки. Глаз в оправе одного из колец повернулся и уставился на Скуало. Мечник не испугался, но сморщил нос от омерзения. «Как это возможно? Он перешел на сторону врага или каким-то иным способом смог вернуть себе свободу?» - Тварь! – гневный рык Закуро прерывал размышления мечника. - Ку-фу-фу, как грубо! – наигранно обиделся иллюзионист. – Чем же я заслужил такую нелюбовь?! Вариец заметил, как от бешенства лицо Закуро покрылось красными пятнами, а на виске забилась пульсирующая венка. Мечник решил, что не будет ничего предпринимать в противостоянии между этими двумя. Во всяком случае, пока не узнает, на чьей стороне Мукуро. - Ох, как я жалею, что не могу размозжить вот этой вот рукой, - Закуро сунул тяжелый кулак под нос иллюзиониста, - твою лживую физиономию. Рокудо одним пальцем отвел угрожающе сжатую кисть урагана Маре от своего лица и в примирительном жесте поднял руки перед собой. - Оя-оя, Закуро-кун, - впервые иллюзионист обратился к урагану Маре по имени, - я все понял, я больше не буду называть тебя прозвищами, которые хоть и идут тебе, но так расстраивают. От злости у Закуро задергался глаз, и мечник еле заметно хмыкнул. Рокудо напомнил ему кота, который регулярно приходит дразнить огромного соседского пса, но тот может только лаять и рычать, так как дотянуться до наглеца не позволяет крепкая хозяйская цепь. Отношения между этими двумя для Скуало немного прояснялись. Сдерживающей цепью для Закуро мог быть только его босс, который, судя по всему, запретил трогать иллюзиониста. Иначе бы вспыльчивый хранитель Урагана давно бы подорвал Мукуро. В этом дождь Варии не сомневался. - Свали с дороги! – рявкнул Закуро и, проходя мимо Мукуро, сильно задел его плечом. Самообладание хранителя Урагана держалось на последней тонкой нитке и, пока она не лопнула, следовало прекратить обмен любезностями с иллюзионистом. Закуро схватил Скуало за запястье правой руки и поволок к лифту. - Блять! Ты заебал! – выругался вариец, когда его бесцеремонно потащили. Мечник уже хотел врезать обнаглевшему Закуро, как путы из открывшихся отверстий ошейника вытянулись и до боли скрутили свободную руку дождя Варии, примотав ее к корпусу за спиной. От неожиданности и обиды мечник взвыл. - Ку-фу-фу! – Рокудо возник прямо перед дверьми лифта, перегородив Закуро и Скуало путь отступления. Разноцветные глаза оценивающе смерили варийца. – Разве так обращаются с пленными, Закуро-кун? На нем же живого места нет! Только не говори, что у тебя детская травма, и поэтому ты не можешь удержаться от избиения слабых? Тут уже и Скуало едва не выругался. Слабым он себя не считал. Но терпению урагана Маре конец пришел вперед, кулак с грохотом врезался в лицо иллюзиониста, сминая нос в черепную коробку. - Ку-фу-фу! Ку-фу-фу! – смех Рокудо был повсюду. Иллюзия растаяла, и Закуро понял, что кулаком смял створки лифта, а не наглую физиономию, и теперь на них красовалась внушительная вмятина. «А сама база не такая прочная, как тюрьма, - отметил про себя Скуало». - Ты у меня, блять, доржешься! – алое пламя урагана зашипело и запузырилось, быстро заполняя весь коридор, стремясь сжечь ненавистные иллюзии. Скрыться от такой мощи было невозможно. Рокудо понял, что переборщил. Он мог обмануть Закуро, но не прорвать барьер, которым тот предусмотрительно оградил себя. Скорее разбушевавшийся ураган сметет его пламя и его самого в придачу и только потом подумает о последствиях и ответе перед Бьякураном. Мукуро вложил все силы, чтобы уклоняться от жгучих алых щупалец. Поддерживать иллюзию невидимости, создавать иллюзорные копии себя и защищать себя настоящего оказалось непросто. Пламя урагана подбиралось слишком быстро, и иллюзионист балансировал на грани, перемещаясь с одного безопасного островка в другой. Кипящая волна теснила его в противоположный конец коридора. Если так продолжится, то придется попросту сбежать, поджав хвост, и в следующий раз на встречу с Закуро отправлять исключительно иллюзии, которым не страшна смерть от жгучих объятий. - Решил прекратить мучения своего пленника? Или просто полакомиться рыбной запеканкой? - увернувшись от очередного сгустка алого пламени, насмешливо выкрикнул Рокудо. Иллюзионист был уже довольно далеко от лифта, но смог заметить, что с мечником что-то не так. Неужели вспыльчивый погребальный дурак забыл, что рядом с ним человек, чья сила пламени блокирована ошейником? Алая лавина замерла. До Закуро дошли слова, сказанные иллюзионистом, и он обернулся к Скуало, который от невыносимого жара, завалился на дверцу лифта и с хрипом втягивал раскаленный воздух, обжигающий его легкие. Мечнику казалось, что еще немного, и глазные яблоки лопнут, а кровь закипит. Или уже закипела. Вспомнился тот день в особняке, мертвые тела десятков варийцев. Тогда Скуало не мог понять, как можно было убить такое количество людей, не оставив никаких повреждений кроме едва заметных капель крови, запекшихся у рта, носа и ушей. Теперь он знал. И знал, что в этот раз разделит участь погибших членов семьи. Что же, ему и так повезло чуть дольше пробегать по этому свету, жаль лишь, что теперь он никогда не увидит босса во главе Вонголы. А Занзас это сделает, обязательно сделает! Он же не какой-то кусок мусора… Янтарные глаза в ужасе распахнулись. Что же он наделал? Как мог в порыве ярости забыть о своем лишенном силы звереныше? Пламя урагана вмиг угасло, и сильная рука Закуро подхватила мечника, который стал сползать на пол. - Я бы с удовольствием померился с вами силой, вот только эта штучка мешает, - с хрипом обожженные легкие выпустили слова, и пальцы мечника коснулись белого обруча на шее, но не удержавшись на нем, безвольно скользнули вниз. Мир для Скуало погас, у ноздрей и в уголках губ запузырилась кровавая пена. Грудь быстро вздымалась, но обожженные ткани не могли нормально функционировать и вбирать кислород. Тело забилось, глаза закатились. Теперь Закуро окончательно понял, что натворил. Столько раз он видел эту страшную агонию у своих врагов: десятки, сотни, тысячи раз? Это жуткое зрелище нельзя было спутать ни с чем. - Будь ты проклят! – звериное отчаяние вырвалось из груди урагана Маре, он опустился с едва живым варийцем на пол, придерживая его голову. Вот и все. Кике же его предупреждал, что Скуало нельзя больше лечить пламенем солнца. А кроме этого не было ни единого средства, чтобы спасти мечника. Поражения от пламени урагана Маре были несовместимы с жизнью. Вариец умрет, потому что Закуро не смог включить мозг и не вестись на провокации Мукуро. Он умрет, потому что рядом с ураганом Маре невозможна никакая жизнь. Он уничтожает все, к чему прикасается. Не по этой ли причине все они – хранители семьи Мельфиоре - зовутся погребальными венками? Они, как ангелы смерти одним дыханием силы приносят разрушение и боль. Закуро сгреб в охапку агонизирующее тело, ощущая, как жизнь покидает смелого варийца. И откуда взялась эта невероятная и жгучая боль в груди, будто ураган Маре обратил свою же силу против себя. Захотелось собственными руками разорвать плоть и вытащить мерзкое чувство наружу. Это чувство… Закуро не мог его ни с чем спутать, но он заставил себя его забыть, ведь в последний раз оно приходило так давно… До Мельфиоре, до мира мафии и бесконечных войн, до этой базы, будь она проклята. Хотелось выть и бросаться на стены, но он лишь безмолвной окаменевшей статуей сидел на месте. Как и тогда, в далеком прошлом. - Ты выиграл… - горько усмехнулся ураган Маре на ухо Скуало. Пусть услышит это от него, пусть умрет не как пленник, но как победитель. Мечник честно и стойко сражался, держался за свои принципы, и он не виноват, что силы, с которыми он решил бороться, вряд ли можно назвать человеческими. - Сними с него ошейник! – Закуро заметил перед собой два начищенных сапога и поднял янтарный взгляд вверх. Кольцо урагана вновь вспыхнуло. Закуро проиграл в противостоянии со Скуало, но за это он отберет жизнь Мукуро, даже, если Бьякуран после казнит его самого. - Если хочешь его спасти, сними ошейник! – не обращая внимания на немую угрозу, повторил Рокудо. Пять полос индикатора поочередно зажглись, и белый обруч разломился надвое, освобождая шею варийца и тут же со звоном падая на пол. Все верно, Скуало не должен умереть пленником. Мукуро присел на одно колено перед мечником и рукой дотронулся до его груди. Еле заметное синее сияние окружило длинные пальцы и исчезло. Агония и судороги прекратились, тело расслабилось. Дождь Варии вдохнул полной грудью, и кислород живительным потоком наполнил почти угасший организм. Немой вопрос застыл в глазах погребального венка. Жизнь возвращалась в тело Скуало. Но почему? - Сейчас мои иллюзии работают вместо пораженных органов. Он будет жить, если ты не нацепишь на него эту мерзость, - носком сапога Рокудо пнул ошейник, и тот с жалобным звоном отлетел в стену. Слишком хорошо иллюзионист помнил, как сам носил этот аксессуар и каково это, когда вся сила заблокирована проклятым куском металла. - Для лучшего понимания уточню: иллюзии созданы моим пламенем посмертной воли, пока оно в теле мечника – он жив. Или пока жив я. Или такой же ошейник не блокирует мои способности, - многозначительно добавил Мукуро. - Получается, его жизнь навсегда связана с тобой? Рокудо распирало от желания наврать Закуро, выпросить за эту услугу что-то взамен, придумать невероятные условия, лишь при четком соблюдении которых мечник сможет сохранить свое существование. Но он не стал. Его подначивание урагана Маре довело до крайности. Рокудо не желал смерти варийцу, ведь он мог в будущем понадобиться ему, как союзник, если все же придется сражаться с Мельфиоре. Что же. Но зато теперь Скуало обязан иллюзионисту жизнью, и когда-нибудь придет время стребовать этот долг. - Не навсегда. Органы мечника поражены, но они на месте, поэтому со временем все излечится. Если ты дашь ему время на исцеление. - Ты ничего не делаешь просто так! Почему ты помогаешь ему? – Закуро поднялся с пола, осторожно держа варийца на руках. - Возможно, - разноцветные глаза вытянулись в хитрые щелки, - сейчас мне просто стыдно. В случившемся есть и капля моей вины. - Ага, конечно, - с сарказмом отозвался Закуро, не веря ни единому слову Рокудо. Мукуро пожал плечами и улыбнулся. - Мы плохо начали, но, как видишь, я могу быть полезен! Поэтому, если понадобится услуга, обращайся, Закуро-кун. Обещаю, цена за нее будет посильная! – с этими словами иллюзионист растаял в воздухе, оставляя ураган Маре обдумывать его предложение. Закуро тихо хмыкнул, не замечая, что улыбается. Его дикое сокровище живо, а это единственное – что сейчас имеет значение. Со всем остальным он разберется позже, как и всегда!