Мой дивный новый мир!

Облокотившись на пьедестал, в центре которого золотом мерцала скрытая стеклянным куполом кнопка, босс Мельфиоре тяжело дышал. По лицу катился крупный пот, а щеки окрасил болезненный румянец. Облаченный в пижаму и домашние тапки Джессо уговаривал себя, не смотря на жуткую слабость и температуру, сделать последний рывок. Еще немного, и весь спектакль с пленением хранителей неба, и многочисленные месяцы, проведенные на базе вне миров, окупятся с лихвой. Он, наконец-то, будет свободен! Бьякуран откинул стеклянный купол. Кнопка засияла еще ярче, подобно маленькой огненной звезде, решившей поселиться в объятиях гладкого белого мрамора. Сквозь яркие всполохи пламени проступили цифры: девяносто девять и семь десятых. Осталось каких-то три сотых процента! Всего лишь три сотых процента отделяют его от свободы. Босс Мельфиоре собрался с духом, чтобы положить руки по обе стороны от кнопки и напитать жадное устройство своей силой, как вдруг услышал до боли знакомый голос и поднял голову. Уставшие сапфировые глаза с залегшими под ними черным тенями отказывались верить реальности. Должно быть, он спит, раз видит своего прекрасного иллюзиониста таким. Что это за пламя? Что за дьявольские крылья? Что за неизвестный символ в черном глазу? У его иллюзиониста не было такой силы ни в одном из параллельных миров, а раз так, то у неба Маре начались галлюцинации от переутомления. - Оя-оя! Я тоже рад тебя видеть, Мукуро-кун! – уставшая улыбка была подарена иллюзионисту. - Подними руки и отойди от этой штуки! – приказал Рокудо, дернув пистолетом и показывая боссу Мельфиоре направлении, куда тот должен был сместиться. - Прости, любимая галлюцинация, сейчас я не могу этого сделать! Осталось всего три сотых процента, и потом я сам найду тебя… По потухшим глазам и ереси, что нес Бьякуран, Мукуро сообразил, что тот не в себе. Но что значат эти «три сотых процента»? Что будет, когда этот крохотный недостаток будет собран? Проверять было слишком опасно. Рокудо уже видел, что пьедестал посреди комнаты вытягивает пламя, а раз так, то подходить к ней не стоит. Да и Бьякуран даже в болезненном состоянии очень неудобный противник. Пламя неба, которым владел босс Мельфиоре, сильнейшее среди всех остальных видов пламени. А все, что Мукуро узнал о силе Джессо от взрослого босса Вонголы, не давало ему и шанса на победу. Точнее шанса у него не было до этого дня. Сейчас за его плечами вся мощь ада, а в руке пистолет, способный увеличить эту мощь во много раз. Вот только цели убить нет… Прогремел выстрел, черная пуля просвистела над ухом босса Мельфиоре, на пьедестал упало несколько капель крови. Барьер неба оказался слабее. Несколько раз моргнув, Бьякуран поднес руку к щеке и провел по небольшой саднящей ранке. Пальцы, измазанные в собственной крови, опустились перед лицом, и в замутненный взгляд стало возвращаться ощущение реальности. Он не спит, и это настоящий Мукуро пришел к нему! Пришел и не убил! Мог, но не стал! - Мукуро-кун, я люблю тебя! – просиял Джессо, от смены настроения которого у Мукуро дернулся глаз. «Совсем рехнулся?!» Босс Мельфиоре раскинул руки и поспешил кинуться к иллюзионисту, чтобы затискать того, но его остановил выстрел в пол. Черная пуля пронзила гладкую поверхность в нескольких сантиметрах от смешных домашних тапок с кроличьими мордочками и унеслась на нижний этаж. Бьякурану пришлось замереть в пяти шагах от Мукуро. «Не выстрелил в меня! Не выстрелил!» - продолжал улыбаться босс Мельфиоре во весь рот, отчего у Рокудо окончательно сложилось впечатление, что перед ним псих. - Мукуро-кун! Я соскучился! - лишившись возможности обнять своего иллюзиониста, Джессо обиженно поджал губы и опустил руки, но его глаза все так же сияли от счастья. Бьякуран даже успел удивиться, что не боится новой силы Мукуро, хотя в текущем своем состоянии вряд ли смог бы ей противостоять. Если Рокудо хотел убить, он бил сразу, резко и неожиданно, словно ловкая змея, собравшая все силы на единственный смертоносный бросок из тени. Сколько раз небо Маре видел это в параллельных мирах. Сколько раз его прекрасный иллюзионист пытался его убить. Иное лицо, иной взгляд, все было иным! Теперь в разноцветных глазах не было отчаянной ненависти сломленного, озлобленного человека. В последнюю их встречу взгляд Мукуро был именно таким. Бьякуран уже потерял надежду, что после всего случившегося Рокудо когда-либо изменится. Но иллюзионист смог удивить Джессо. Мукуро вышел из собственного сценария. И теперь здесь не затравленный человек, а человек, который пришел с какой-то целью. Что это за цель, еще предстояло узнать. Но эта цель – точно не убийство неба Мара, иначе черная пуля давно бы ударила в лоб. Мрачные оковы рухнули с сердца Джессо, в душе яркими цветами распустилась надежда. Еще ничего не было известно наверняка, но Бьякуран уже радовался словно ребенок, который получил самый дорогой подарок, на который даже не смел рассчитывать. - Если не хочешь умереть, рассказывай, для чего все это?! Зачем вся эта база, эта комната, зачем тебе пленники и зачем тебе я?! – на последнем вопросе голос Рокудо еле заметно дрогнул, а сердце сжалось в комок, но дуло пистолета по-прежнему уверенно смотрело в лоб неба Маре. После того, что сделал Фран, Мукуро был готов к очередной порции разочарования. Наверняка будет какой-то бред про войны мафиози, личные амбиции, а его роль, как обычно, сведется к получению какой-либо выгоды. Но почему же иллюзионист так отчаянно хотел услышать иное? - Оя-оя, раз уж у меня все равно нет выбора, слу... – с характерным щелчком сдвинулись скрытые в стенах створки. - Шо-тян, НЕТ! Дальнейшее Мукуро видел будто в замедленной съемке. За спиной Джессо раскрылись белоснежные ангельские крылья, он кинулся на иллюзиониста, не взирая на опасность в виде направленного ему в голову пистолета. Рука Мукуро дрогнула, глаза распахнулись. Небо Маре горячей ладонью схватил Мукуро за плечо и резким движением заставил оказаться позади себя. Раздался оглушительный залп. Хлестким взмахом крыльев Бьякуран развернулся в воздухе, и, обхватив иллюзиониста обеими руками за плечи и прикрыв собой, упал вместе с ним на пол. Над головой просвистели пули. В лицо брызнула кровь. Больно ударившийся спиной об пол и прижатый телом Джессо, Мукуро не мог пошевелиться. Что это была за атака? Пули, усиленные пламенем! Такие же, как были в его пистолете! Но кто стрелял и откуда? Выяснять было некогда, и черное пространство разверзлось над лежащими на полу Рокудо и Джессо. Если атака повторится, любые пули, даже несущие заряд пламени в миллионы фиамовольт, поглотит ад. - Поднимайся уже! – недовольно проворчал Мукуро, толкая небо Маре в плечо. – Ты тяжелый! Обмякшее тело от толчка дернулось, ответа не последовало. Белоснежные крылья взорвались сияющими песчинками и закружились в черном куполе, подобно стае светлячков. - Если это очередная идиотская шутка, то немедленно прекращай! – иллюзионист сильнее потряс Джессо, но и как в предыдущий раз ответа не последовало. Щеку иллюзиониста обожгли горячие капли, упавшие откуда-то сверху. И только тогда до Мукуро дошло, почему Бьякуран не отвечает ему. - Будешь должен! – раздраженно шикнул иллюзионист, и его пламя проникло в бессознательное тело босса Мельфиоре, лишенное всякой защиты. Прошло еще мало времени. Даже, если пуля попала в сердце, легкие, разорвала внутренние органы, пламя Рокудо успеет заменить их материальными иллюзиями… Но пуля попала в голову… *** Полные пальцы выудили из шуршащей целлофановой упаковки золотистый ломтик хрустящей картошки, отправили его в рот и потянулись за добавкой. Чипсы исчезали одна за другой, а на широкую грудь, гигантский живот и теперь уже сенсорный пульт управления базой падали редкие крошки, каким-то чудом избежавшие погибели в ненасытном чреве главного ученого базы Мельфиоре. Огромный экран во всю стену выводил тысячи трансляций с камер базы, но лишь две из них были развернуты в достаточном размере, чтобы можно было в деталях рассмотреть все происходящее. В тюрьме было все без изменений, пленники в своих камерах. Кто-то из них пытался выбить дверь, кто-то, лежа на койке, сверлил взглядом потолок. Яркая плашка в правом углу трансляции оповещала, какое количество фиамовольт пламени неба сейчас поступает из тюрьмы. Не заметив ничего примечательного, взгляд зеленых глаз переместился на вторую трансляцию. Шаркая кроличьими тапками и неуютно кутаясь в байковую пижаму, Джессо плелся к своему пьедесталу. - Бьякуран-сан, нельзя же… – дожевав новую порцию чипс, устало произнес Шоичи. Его любимый босс в очередной раз пренебрег своим здоровьем и решил отдать едва-едва вернувшуюся энергию. – Ну почему вы не можете подождать, пока крошечный остаток закроют пленники? Паучьи ноги механического кресла, в котором по своему обыкновению восседал ученый, с характерным цокотом ожили и развернули массивную центральную часть. Бьякуран-сан будет ругаться, но Шоичи не позволит боссу опять лишиться всех сил и довести себя до бессознательного состояния. Ученый нажал несколько кнопок на серебряном браслете на своем запястье. Кольцо солнца, пережавшее пухлый палец, словно бечевка вяленую колбаску, медленно зажглось желтым пламенем. Попасть в скрытый сектор лаборатории могли только двое: Бьякуран и Шоичи, но для появления эфемерной двери требовалось ввести специальный код и вложить собственное пламя. Пламя Джессо никогда полностью не угасало, а вот Шоичи едва-едва мог зажигать свое, и от длительного использования этой силы ему потом становилось очень плохо. Будь воля ученого, он придумал бы иной способ для защиты самой важной части базы от непрошенных гостей. Но иного способа не было. От напряженной концентрации лоб покрылся крупными каплями пота, безразмерная рубаха прилипла к рыхлому телу. Пальцы сдавили целлофановую упаковку недоеденной картошки, что та была готова вот-вот лопнуть. Пространство едва дрогнуло, но тут плашка с цифрами на тюремной трансляции перестала выдавать вечно изменяющиеся значения и застыла на нулевой отметке. Раздался раздражающий электронный писк, и ученый повернул голову к экрану. Пачка чипсов выпала. Остатки хрустящего содержимого рассыпались. «Не может этого быть!» - пламя солнца угасло, ученый судорожно стал что-то набирать на своем пульте управления, чтобы определить характер поломки. Тюремная трансляция развернулась на весь огромный экран, сдвинув даже трансляцию из тайного сектора. Видео работало в обычном режиме, пленники были на своих местах, но счетчик пламени остановился и не реагировал даже тогда, когда Тсунаеши в очередной раз ударил своим пламенем по двери камеры. - Что не так? – недоумевал ученый, продолжая выискивать причину поломки. Очевидные ошибки были исключены, и догадки, закравшиеся в замершую душу, заставляли окоченеть от ужаса. - Полная блокировка! – кольцо солнца вспыхнуло так быстро, как не вспыхивало никогда до этого. Шоичи ожидал, что увидит, как пленники на видео попадают недвижимыми коконами, лишенными сил. Но хранители, как ни в чем ни бывало, продолжали заниматься своими делами. - Иллюзия! Черт, черт, черт! – паниковал ученый, набирая на серебряном браслете заветные кнопки. Нужно скорее связаться с Кике и сообщить, что пленники сбежали! Мельфиоре больше, они вернут беглецов назад! Бежать с базы все равно некуда! Нужно только успокоиться! Ответа Кике Шоичи так и не дождался, и стал набирать всех погребальных венков по порядку. Торикабуто, Закуро, Блюбелл, Дейзи… все передатчики связи молчали. Шоичи заметался внутри яйцеобразного кресла, мозги скрипели. На них напали! На них точно напали! Толстые пальцы барабанили по сенсорным кнопкам, виды с камер переключались один за другим. Пленников нигде не было видно. Но Ирие нашел погребальных венков, однако теперь он был уверен, что они тоже – ловко сделанная иллюзия. - Рокудо Мукуро! – от отчаяния взвыл ученый, приписывая все неудачи ненавистному иллюзионисту. Только он и еще несколько людей могли обмануть его камеры. Со лба катились крупные капли и падали вниз, а на рубахе проявились темные пятна пота в районе груди и подмышек. Сердце билось так, будто хотело вот-вот сбежать из плена плоти. Что, если он сам из другого мира догадался, как можно переправить иллюзии в это измерение? В Вонголе была достаточно сильная иллюзионистка, которая, к тому же, могла связаться с Рокудо. Неужели они сговорились? А ведь Шоичи предупреждал Бьякуран-сана, что нельзя верить этому лжецу, этому гаду, скользкой змее! Зачем, зачем Бьякуран-сан снял с иллюзиониста ошейник и отпустил? Вот, к чему привело глупое милосердие! Ну почему же его босс бывает таким беспечным и наивным? «Спокойно, спокойно! Даже, если вся база будет уничтожена, лаборатория выдержит! Бьякуран-сан здесь, со мной, ему ничего не угро…» - НЕТ! – взвизгнул Шоичи, когда взглядом нашел трансляцию, на которой был его босс. Зеленые глаза расширились от ужаса, когда ученый заметил в комнате с Бьякураном Мукуро. Как вообще такое возможно? Лаборатория – купол шарообразной базы на плоском основании, сделана из того же материала, что и сдерживающие пламя ошейники. Такие стены не пробьет ни пламя, ни физическая атака! Как иллюзионист смог проникнуть сюда? Мукуро выстрелил под ноги Бьякурана. Шоичи закричал. Черное пламя, пропущенное сквозь этот пистолет… Пистолет, который ученый использовал как прототип для создания абсолютной защиты базы, и о котором давно забыл, списав его на нужды подчиненных. - Я не позволю убить Бьякуран-сана! Слышишь, ты! – закричал ученый на экран, и его пальцы забарабанили по пульту управления. Сколько раз иллюзиониста спасала недоработка клавиатуры, в которой вечно застревали крошки, и подтверждение приказа так и не было отдано! Но теперь оплошность исправлена, сенсорным кнопкам не страшен пищевой мусор! «Бьякуран-сан, даже, если потом ты возненавидишь меня, я не дам тебе умереть!» - толстый палец опустился на кнопку «Enter». Абсолютная защита базы, что была в каждой комнате, в каждом коридоре, в каждом, даже самом маленьком уголке огромной базы, была активирована в скрытом секторе. За спиной Мукуро с щелчком открылись створки, из которых высунулись черные дула, окруженные пламенем посмертной воли. Умная программа за доли секунды распознала человека, которого требовалось ликвидировать, и выстроила траекторию, чтобы попасть только в него и не задеть второго обитателя комнаты... Пули, усиленные пламенем посмертной воли, пробьют любой защитный барьер, а кусочки свинца, помещенные в сердцевину каждой из них, разорвут голову иллюзиониста, куда бы он не решил уклониться. Стрелять в другие части тела бессмысленно, он сможет их заменить… Но не мозг! Раздался оглушительный залп. *** В мрачной тишине слышались лишь редкие всхлипы ученого, бесформенной горой замершего у тела своего босса. Механическое кресло сломанной игрушкой валялось в нескольких метрах от своего хозяина. Победа над этим человеком, ворвавшимся в скрытый сектор лаборатории сразу после выстрелов, оказалась для Рокудо слишком простой. Пламя, преобразовавшееся в мощные путы, окутало механические ножки кресла и подсекло словно ловкое лассо, накинутое на взбешенного быка. С грохотом рухнула вся конструкция, и Шоичи выпал из ее центра. Немощный инвалид, рыдая, пытался ползти к своему боссу. Идиот все еще не мог поверить, что собственными руками убил того, кем дорожил больше жизни. Вот только Джессо решил, что жизнь Мукуро важнее его собственной. Слушать причитания ученого Рокудо не желал, и сразу же заключил того в плен своей иллюзии… Сидя на полу и прислонившись спиной к белому мрамору пьедестала, иллюзионист молча смотрел на мертвое тело и склонившегося над ним Шоичи. Все произошедшее казалось шуткой, очередной уловкой, которая должна была заставить Мукуро поверить, что Бьякуран на самом деле спас его ценой собственной жизни. Но как бы иллюзионист не пытался найти подвох, все его поиски разбивались о жесткие факты. Лежащий на полу человек был мертв, а скорбь Ирие Шоичи никак не могла быть наигранной. Разноцветные глаза предательски защипало. Так не должно было случиться. Мукуро шел сюда за тем, чтобы подчинить себе Джессо, а не за тем, чтобы убить его. Возможно, он изменил бы свое решение, когда узнал правду и когда понял, что в очередной раз им просто хотели воспользоваться, но только после… Захотелось придушить собственными руками Ирие Шоичи, который лишил его ответов на вопросы, что не давали ему покоя столько месяцев. Рука с кольцами ада поднялась, чтобы свершить расправу, но здравый смысл, проснувшийся где-то на задворках сознания, остановил Мукуро. - Ты ответишь мне на все вопросы! – ледяной голос нарушил тяжелую тишину, и Ирие поднял невидящие глаза. Лишенный собственной воли ученый молча ждал приказа иллюзиониста, и он незамедлительно последовал. - Рассказывай мне все от и до в мельчайших подробностях! Зачем нужна эта база в параллельных мирах? Для чего на самом деле пленили хранителей неба и уничтожили их семьи? И зачем Джессо понадобился я? – копаться в памяти Ирие у Рокудо не было желания, он был слишком расстроен и разозлен, поэтому все ответы он решил услышать из уст ученого. Ученый моргнул, и с ресниц упало несколько крупных соленых капель. Дрожащие губы разомкнулись, не в силах противиться отданному приказу, и Ирие начал говорить. - Бесчисленное множество параллельных миров и бесчисленное множество копий самого себя, с которыми был связан Бьякуран-сан. Каждый день он умирал и рождался, каждый день он сражался, каждый день чувствовал и видел все, что происходит с ним в разных вселенных. Где-то он проигрывал, где-то побеждал. Гибли целые народы и вселенные. Войны, болезни, стихийные бедствия… День за днем, год за годом шум в его голове не утихал. Все копии Бьякуран-сана были измучены на столько, что их общим решением стало уничтожение всех параллельных миров. Всех, кроме одного, зачищенного от крупных мафиозных семей, собранного, будто лоскутное одеяло, из лучших версий всех миров. Из этого мира Бьякуран-сан изъял сильнейших людей с атрибутами неба. Их пламя многие месяцы собиралось для одного единственного удара и копилось на этой базе. Осталось всего лишь три сотых процента, и мечта Бьякуран-сана бы осуществилась, он обрел бы долгожданный покой… И избавился бы от хаоса своего размноженного сознания... Слезы крупными каплями катились по полным щекам ученого. Несмотря на то, что он не смел ослушаться приказа Рокудо и пойти против его воли, его сердце разрывалось от боли. Все оказалось зря, Бьякуран-сан мертв по его вине. Потому что он просчитался… - Все из-за тебя! Из-за того, что Бьякуран-сан был одержим тобой! Он так сильно хотел твоей любви, что поставил под угрозу весь план… Он пренебрег здравым смыслом, он не хотел верить статистике! Ни в одном из параллельных миров ваша связь не приводила ни к чему хорошему! Всегда, раз за разом кто-то из вас погибал! И сейчас все повторилось… - пальцы ученого дрогнули, и вой раненого зверя вырвался из грудной клетки. - Сейчас убил его ты… - прошептал Мукуро, чувствуя, что окружающий мир начинает разбиваться на осколки. Джессо не врал ему о своих чувствах, он хотел забрать его в новый мир. И ведь он мог это сделать, попросту забрав Мукуро силой, но он хотел его взаимности, поэтому отпустил, поэтому закрыл собой… Губы иллюзиониста задрожали, к такой правде он оказался не готов. - Убирайся! – приказал Рокудо рыдающему Шоичи, пока вся его ярость не обрушилась на голову ученого. Этот жалкий человек, полностью лишенный воли силой иллюзиониста, больше не сможет ничего предпринять против него, но еще может понадобиться. Наблюдая за тем, как грузное тело вползает в свой металлический трон, как раскрывается сияющий проход, и как ученый скрывается в нем, Мукуро несколько раз сглотнул подступивший к горлу ком. Будто невидимая рука Джессо, сотканная из пламени неба, сомкнулась на его шее и не желала отпускать. Лучше бы так и было… Кольца ада до боли пережали фаланги пальцев, и Мукуро едва успел их сорвать, спрятав разгневанные атрибуты в карман. Происходящие с душой Рокудо метаморфозы не радовали темный мир, зато кольцо Маре, висящее на цепочке на шее иллюзиониста, отозвалось мягким синим свечением. Поднявшись со своего места, Мукуро подошел к недвижимому телу, распростертому на полу. Во лбу зияла черная дыра, и кровь ленивыми каплями продолжала стекать по белоснежной челке на пол. Сапфировые глаза помутнели, но улыбка так и осталась сиять на губах босса Мельфиоре. -  Какого черта ты радуешься, идиот?! – отвесив пинок трупу, отчего тот слабо трепыхнулся, Рокудо упал перед ним на колени. Разноцветные глаза застлала мутная пелена слез. Тьма, поселившаяся в сердце, отступила. Комок обнаженной, оставшейся без защиты плоти в груди кровоточил, отчего каждый вдох давался с трудом. Пламени ада Мукуро больше не чувствовал, но чувствовал, что именно в нем начинает сгорать его душа. Привыкший видеть во всем подвох, иллюзионист оказался не готов узнать, что был кому-то по-настоящему дорог. Дорог на столько, что его хотели забрать в последний оставшийся мир без получения какой-либо выгоды. С ним просто хотели быть рядом… - Почему ты не рассказал мне все раньше? – слезы душили иллюзиониста, скатываясь по щекам и падая вниз на лицо мертвого неба Маре. – Неужели так сложно было перестать прикидываться идиотом и рассказать все? «Ты бы все равно мне не поверил, Мукуро-кун…» - печальный мысленный ответ, произнесенный голосом Джессо, пронесся в голове Рокудо. Иллюзионист не знал, ответило ли его собственное сознание на заданный вопрос, или же мертвец смог передать ему весточку с того света. Однако Мукуро согласился с этой мыслью. Он не поверил бы Джессо, а, если бы тот все же убедил его, то он не принял бы ни целей неба Маре, ни своей роли. На сколько же загрубела душа иллюзиониста, что только сидя перед тем, кто умер, спасая его жизнь, он начинал прозревать и верить в искренность всех сказанных ему слов? «Не плачь, Мукуро-кун, ведь я так тебя люблю!» - пронеслось в голове иллюзиониста, и остатки самообладания покинули его. - Давай оживай! Хватит валять дурака! – Рокудо тряс мертвое тело, не желая мириться с реальностью. Белоснежная макушка моталась из стороны в сторону. Пальцы Рокудо побелели от напряжения, а слезы непрекращающимся потоком лились из разноцветных глаз. - Я останусь с тобой, только вернись, - обессилев, Мукуро отпустил мертвеца и упал к нему на грудь. Спина иллюзиониста вздрагивала от всхлипов. Рокудо вновь чувствовал себя ребенком, запертым в тесном пространстве колбы, наполненной какой-то жидкостью. Он тонул, но все еще пытался схватить последние лучи света настоящей свободы, однако его пальцы натыкались лишь на толстые стеклянные стенки. У него был шанс на счастье, но из-за собственного упрямства и недоверия он вновь оказался в ненавистном темном плену. Но в этот раз пленило его собственное сознание, что было в тысячи раз страшнее тюрьмы Вендикаре. И теперь его больше некому спасать. Оторвавшись от мертвого тела, Рокудо положил пальцы на веки неба Маре и прикрыл помутневшие глаза. Некоторое время иллюзионист смотрел на умиротворенное, будто видящее прекрасные сны, лицо. Казалось, что Джессо вот-вот проснется и схапает Мукуро в горячие объятия, игнорируя его возмущения… Так было всегда, но так больше не будет никогда. Стерев слезы со своего лица, Мукуро поднялся, поддаваясь внезапному мрачному импульсу. Кольца ада в его кармане призывно звякнули, соприкоснувшись шинками. Если ему суждено утонуть, то он утопит всех вместе с собой. Хватит с него мира мафии, хватит войн и лишений. Вонгола обязательно вновь решит от него избавиться, как сделала это совсем недавно. Но больше он не позволит собой манипулировать. Подойдя к пьедесталу, Рокудо взглянул на сияющую кнопку. Надпись в ее центре все еще показывала, что пламя собрано не полностью, но Мукуро отчего-то знал, что и этого может хватить. - Мы же оба обретем покой, когда я нажму на нее? – грустно улыбнувшись, произнес вслух иллюзионист. – Ты получишь долгожданную тишину, а я… а я избавлюсь ото всей мафии разом! - Мукуро-сама, остановитесь! – прокричал девичий голос в его голове.