Asylum. Nothing fair in love and war.

Всю дорогу Луи морально готовился к физической пытке. Они спустились так глубоко, что помещение, по которому они шли, казалось ему находящимся далеко под землей. Ни солнечного света, ни тепла, только сырость. Факелы висели на стенах по бокам и горели ярко-желтым пламенем, освещая дорогу. Запах гниения противно выуживал из памяти тот день, когда в его подвале были обнаружены трупы детей. Луи не знал, чего ему здесь его можно ожидать. Фрэдди вел его и Джейд все дальше и дальше, держа в руках один из факелов. Дорожка резко спускалась вниз. Наконец, они достигли железной двери, запертой на множество отмычек. Фрэдди не спеша начал по очереди открывать каждую. Луи устало вздохнул. — Не терпится испытать на себе плеть, парень? — криво усмехнулся мужчина, снимая очередной замок с двери. Луи демонстративно закатил глаза. Когда последняя преграда была снята, они услышали рядом копошение. Джейд охнула, когда рядом возник ее муж с факелом в руках. — Милая, что ты так меня боишься сегодня? — улыбнулся он. У Луи мурашки побежали по коже от такого холодного и внимательного взгляда, что уж говорить о бедной девушке. Она промолчала, как он и думал. Послушная девочка. Хоть бы раз сделала исключение. — Фрэдди, ты свободен, — Найл повернулся к смотрителю. Тот кивнул и немедленно двинулся к выходу из малоприятного места. Хоран открыл дверь, характерным жестом впуская первой Джейд. Она коротко посмотрела на него и прошла внутрь, следом за ней вошел Луи. Сердце его пропустило удар. Пламя из коридора тускло, но освещало эту комнату. Точнее, пыточную. Множество орудий, назначения которых Луи были неизвестны. Он не сомневался, что и не хотел бы знать, для чего они, уж тем более испытывать это на себе. Железные цепи грузно валялись на полу вразброс, следы крови на стенах и даже каким-то образом на потолке. Койка, на всей поверхности которой располагались длинные острые шипы, мирно стояла в углу. С виду обычный стул оказался электрическим, что было ясно, едва ли взглянув на многочисленные провода, исходящие от него, и кожаные ремни на подлокотиниках. Длинный столб посередине комнаты, а вокруг него — веревки. Луи уже догадался, что его ждет. Найл громко закрыл дверь и щелкнул на включатель. Лампы задребезжали и загорелись белым светом. Надо отметить, что это слегка наводило ужас и страх. Будто находишься в операционной, где тебе сейчас ампутируют ногу, а того гляди, и обе. — Проходи, не стесняйся, — Хоран издевательски повел рукой по направлению к столбу. Луи сжал руки в кулаки, бросил на него яростный взгляд и твердым шагом подошел к указанному месту. Найл взял веревки и привязал руки Томлинсона к деревянному столбу, в ладони врезалось пару заноз. Он стиснул зубы, пропуская боль мимо себя и не отрываясь глядел на мучителя, который не спускал с него глаз. Противостояние длилось будто целую вечность. Луи невольно отметил схожесть их глаз, но поспешил отогнать эти мысли. — Это чтобы ты не рухнул на пол, не получив назначенные мною удары. Джейд, дорогая, выбирай, — Хоран повернулся к жене и указал на небольшой шкаф рядом. Луи обернулся следом. Девушка неспешно открыла его и достала первую попавшуюся на глаза плеть, незаметно смахнув с глаз слезы. — Ну нет, слишком мягкая, — поморщился Найл и подошел к ней. — Вот. Эта — то, что надо. Он протянул ей плеть из грубой кожи, она взглянула на Луи и неуверенно схватилась за рукоятку. Хоран удовлетворенно улыбнулся, кивнул чему-то и подошел к Луи. Одним махом он разорвал рубаху на его спине, и холод пробежался по позвоночнику. — Давай. Луи зажмурился, готовясь к удару, но получил его только через минуту. Верхняя губа его дрогнула, но это было еще терпимо. Второй удар был больнее, так как пришелся на первый. Луи замычал и прогнулся в спине. Джейд остановилась. парень опустил голову, часто дыша и ожидая нового удара. Но его все не было и не было. Луи вскинул голову. — Джейд я, кажется, учил тебя, как пороть провинившихся, разве нет? — холодно поинтересовался Найл у нее. Луи сделал усилие и посмотрел на Джейд через плечо. Русая коса слегка растрепалась, из глаз голубых спокойно катились слезы, а приоткрытые губы казались слишком красными. Луи сглотнул и почувствовал, как что-то шевельнулось в области солнечного сплетения. Она была похожа на загнанного в угол ангела. — Джейд. — Твердо сказал Хоран. Но она бегала взглядом то от мужа к Луи, то наоборот. Плеть в ее руках начала медленно опускаться. Найл выглядел очень злым. Он опустил глаза, затем резко поднял на нее, вырвал из рук жены плеть и намотал немного на кулак. — Отлично, тогда я это сделаю. Луи отвернулся и зажмурился, стиснув зубы и зная, что сейчас будет очень и очень больно. Он чуть не заорал, когда кнут, словно раскаленное железо, коснулся его кожи, с характерным свистом рассекая воздух. Хоран все наносил и наносил новые удары, орудуя хлыстом, как ножом. Луи потерял счет и рухнул на колени. Он смутно видел, что было перед ним, но ясно чувствовал боль и то, что проваливается куда-то. Луи очнулся и не понял сначала, где он находится. Но через мгновение осознал, что все еще стоит на коленях, привязанный к столбу. Сколько он был в отключке? И неужели эта боль ослепила его до такого состояния? — Теперь ты поняла, как надо наказывать? Луи услышал это так, как если бы находился в вакууме, отрезанный от цивилизации. Он не чувствовал спину, она словно онемела. Луи попытался пошевелиться и застонал от боли, скорчившись. Он весь вспотел, и ему очень хотелось пить. — Поняла, — тихо ответила Джейд мужу. — Отлично. Отведи его в больничное крыло. Не думал, что на деле он так слаб. Хоран окинул Луи презрительным взглядом, положил на место плеть и вышел в коридор, скрипнув дверью. Через пару секунд Джейд приземлилась к наказанному, рухнув на колени. Луи не мог заставить себя взглянуть на нее, так как шея тоже болела. Джейд положила на его красное плечо, но он скинул его. Не от обиды. От боли. — Прости, Луи, прошу, — с мольбой в голосе прошептала девушка. Из глаз ее все еще медленно текли слезы. — Воды. Если бы Луи не знал, что это говорит он, тоине понял бы, что это его голос. Он стал хриплый, как во время гриппа, слабым, осипшим. Но несмотря на этом, Луи был рад, что сказал это, потому что терпеть не было сил и вряд ли, не попроси он, Джейд бы догадалась дать сама. — Что? Воды? Да-да, конечно, идем. Она стремительно встала, вытерла слезы одним махом и помогла ему развязать путы. Кое-как, опираясь на дерево всем телом, Луи поднялся с помощью Джейд. Он на секунду прикрыл глаза, когда режущая боль сотнями тысяч иголок воткнулась в его спину. Она будто горела изнутри. Луи завел руку назад, прикоснулся к пояснице и поморщился. И снаружи она тоже горела. Джейд в спешке перекинула его руку через свои плечи, но он покачал головой и убрал ее. — Я сам. Немногим раньше миссис Хоран была бы вне себя от радости, что этот таинственный парень со своими тараканами в голове наконец-то заговорил. Но не сейчас, когда по ее вине он еле-еле переставляет ноги и корчится при каждом вздохе, отдающимся болью. Что толкнуло ее соврать Найлу, она догадывалась. Страх. Самое ужасное качество всех людей, но одновременно с этим и то, что делает их живыми. Она боялась своего мужа, как никого другого. Как не боялась даже своего отца. Но в чем виноват Луи? Он так и манил к себе, замкнутый, молчаливый, слегка ссутулившийся. В его глазах было спрятано то, чего она не видела ни в одном психе здесь. Далеко за поволокой безысходного отчаяния скрывалась жизнь. Джейд на всякий случай подстраховывала Луи, чтобы он не рухнул на холодный пол. Они побрели обратно из наводящего страх коридора. Луи был бледен, сутулясь, он опирался на стену и медленно брел к выходу. Джейд закрыла огромную дверь и нагнала его. Они шли совсем близко, учитывая, что проход был узким. Она могла слышать его тяжелое дыхание. Джейд перевела взгляд вниз, смотря на мелко дрожащую руку. Ей вдруг остро захотелось почувствовать ее тепло, она аккуратно взяла его руку холодными пальцами. Луи вздрогнул, и она на секунду подумала, что он отбросит ее ладонь, но он слабо сжал ее пальцы в ответ. Они вышли из коридора, и Джейд повела его в неизвестном направлении, но Луи догадался, куда они идут. Луи мысленно запоминал дорогу, чувствуется, ему здесь придется не единожды побывать здесь по разным причинам. Вокруг было тихо, никто не попадался им на пути. — Фрэдди и Мейсон разогнали всех по палатам. После того, как мы ушли, Джон принялся крушить все, требуя возмездия, — Джейд будто прочитала его мысли. — Откуда ты знаешь? — голос Луи постепенно становился привычным, но сиплость еще слышалась. Скорее всего это было от слабости после наказания. — Найл сказал. Имя мужа Джейд проговорила так, будто оно было ругательством. Наверное, потому что увидела, как Луи напрягся и сжал ее руку. Наконец, они дошли до нужного коридора, и Луи четко и явственно услышал стоны за дверью. Что еще готовит ему эта чертова психушка? Джейд толкнула дверь, и омерзительный запах врезался ему в нос так, что он зашелся режущим кашлем. Множество ветхих, почти развалившихся кушеток, на которых лежали тела, по ним нельзя было определить, живые ли они вообще. Только проходя мимо, Луи мог заметить, что некоторые шевелятся. Кто-то был лишен руки, кто-то без ноги, кто-то сидел на кровати и держался за живот, раскачиваясь туда-сюда и что-то шепча под нос, кто-то держался за рот, закрывая его ладонями, пока медсестры пытались влить туда какую-то дрянь. — Что с ними? — в ужасе озирался Луи. Больные смотрели на него как на спасительный якорь и тянули к нему руки. Одному даже удалось зацепиться за его штанину, но Луи выпутался из захвата костлявых рук безумца. По его лицу можно было подумать, что он хочет сожрать бедного парня. Несколько желтых и гнилых зубов отвратительно клацкнули, и Луи отскочил. — Что с ним, черт возьми, Джейд?! — чуть ли не с истерикой в сорвавшемся голосе повторил он. Подобно живым мертвецам, они выли, шипели, ползали на четвереньках по грязному полу, а медсестры отчаянно пытались их вернуть в койки. — Они… безнадежны, — выдавила из себя девушка, избегая смотреть на Томлинсона. — Что это значит? — он остановился и напрягся. — Это те, кому посчастливилось не умереть на операционном столе, — Джейд вздохнула, — давай сядем, и я все тебе расскажу. Мне нужно обработать твои раны, и помнится, ты хотел воды. — И сейчас хочу, — признал Луи. Они ушли в отдельную комнату, где уже не было так ярко слышно стонов. Небольшая комнатка с тускло горевшей масляной лампой на деревянном столе. Джейд взяла с него кувшин и наполнила стакан, после чего протянула Луи, который рассматривал комнатку. Он жадно осушил стакан в два счета, позволяя воде стекать по подбородку на голую грудь. Джейд смущенно отвернулась и села за стол. — Спасибо, — от души поблагодарил он и вытер рукой рот. — Ты уверен, что хочешь знать это? Узнав однажды, забыть это уже невозможно, Луи, — она посмотрела в его глаза с мольбой не заставлять произносить ее. Но она ему задолжала, и он имеет право быть в курсе происходящего. Кто знает, может быть он сбежит отсюда и расскажет всем, что здесь происходит. Луи уверенно кивнул. — Эта идея пришла в голову еще отцу Найла. Ужасная, безумная идея, — Джейд начала свой рассказ. — Он решил, что психическое заболевание могут провоцировать возбудители сифилиса. Возникло подозрение, что и другие различные инфекции являются причиной, но как бороться с ними они не знали. Пока… — она остановилась, но взяла себя в руки. — Пока не предположили, что если удалить зараженные части тела, то и психическое отклонение исчезнет. Хоран-старший был еще безумнее Найла. Он решил пропустить стадию экспериментов на животных и перешел сразу к людям. Он уродовал их, лишая разных органов, начиная зубами, заканчивая желудком. И пусть почти все умирали на столе под его скальпелем, он утверждал, что на верном пути! Этот псих зверски уничтожил жизни невинных только потому, что отказывался верить в свою неправоту. — Джейд вскинула на Луи взгляд. Ее глаза блестели от слез, но вместе с тем и полыхали огнем. — А когда его отстранили, то он продолжал свои опыты дома. Но вскоре его нашли, и он был убит, оказывая сопротивление и угрожая биологическим оружием всему городу. — Что за оружие? —Луи не думал, что хочет узнать это, но он просто не знал, что сказать. — Те, кто надышался бы его испарениями, был обречен умереть в страшных муках.