Фальшивая улыбка

      Он видел, как угасало их солнце, как из шоколадных глаз покатились слезы, губы дрогнули в фальшивой, отвратной улыбке. Заметил быстрые взмахи ладоней, стерших кристальные бусины со щек, она держала гордую осанку, первой подошла к новоиспеченной паре.       Поздравила напарника, словно в последний раз пройдя рукой по розовым вихрям волос, и крепко обняла его девушку, причину всех страданий и боли, ели слышно шепнув что-то на ушко, и та, что занимает её место, улыбнулась, грустно, почти печально, виновато смотря ей в глаза.       Он видел как под общее веселье она все больше пила вино, и все меньше отвлекалась на разговоры, практически не отвечала на чужие вопросы, а все только пила, небрежным жестом распустила волосы, что жидким золотом струились по её плечам.       Она не ушла, не сбежала от реальности, все только невидящим взором смотрела на пару принимающих поздравления влюбленных, каждый, кто находился в гильдии, чувствовал её боль, но никто не решился это показать.       Только Скарлет села на соседний стул и налила себе бокал крепкого вина, а Грей, и кто бы мог подумать, Локсар принесли еще пару бутылок, не забыв и себе налить. Последняя, пожалуй, лучше всех понимала ту боль, что ощущала соперница. Никто из друзей не проронил ни слова, а оно и не нужно, что толку от пустых разговоров, какой смысл говорить ей то, что она так непременно знает, они просто были рядом, молча разливая по бокалам очередную бутылку, крепкого вина.       Он не упустил и то, что только через два дня она снова появилась в гильдии, выбрала задание с приличной наградой и ушла с Дождией, Греем и Эльзой. Всех немного удивил такой состав команды, тут и там слышались вопросы: Дождия, теперь вместо Нацу? Сильнейшая команда поменяла состав?       И только он понял, той команды уже не существует, Локсар никого не заменяет, теперь это её место в абсолютно другой команде. И никто не предавал Драгнила, его не выгоняли, просто теперь так всем будет легче, а Саламандр, он и с Лисанной будет отличной командой.       Только через месяц, они вернулись домой, уставшие, но с выполненым заданием и минимальным ущербом городу. Только вот улыбка её так и осталась отвратно фальшивой, а глаза стали не цвета молочного шоколада, а скорее более темного, черного, горького.       Его выводил из себя один только вид этих потускневших глаз, и неправдоподобной игры, его ужасно бесила её боль, он ведь прекрасно видел, как потухло их солнце. Он вовсе не любил её. Ему просто нравилось возвращаясь с очередного задания видеть её улыбку, чувствовать её тепло, она дарила его каждому и сама того не осознавала, нравилось смотреть как крошечные кулачки довольно слабого мага, уверенно сжимаются, и она преодолевает любые препятствия и невзгоды.       Он не любил её, он любил тот нежно золотой свет, что так и лился от неё во все стороны. Он любил упрямство, которым так и сверкали иной раз её глаза, он не любил её, пожалуй, ему нравилась её фигура, точеная, мечта любого парня.       Он не питал к ней нежных чувств, но её слезы выводили из себя, заставляли искриться и швырять молнии во всех кто будет под рукой. Ему было плевать на её здоровье, но порой в особо холодный зимний денек, так и подмывало хорошенько на нее наорать, чтобы не шаталась раздетая на морозе. Он не волновался, когда она болела, он бесился, когда долго её не видел. И ему не было абсолютно никакого дела до её страданий, его просто выводила из себя её фальшивая улыбка.