ДД

      Взгляд Димы сохраняет невозмутимое безразличие, хоть губы и сжаты в тонкую полоску. Он опирается руками о невысокую ограду на мосту, отойдя от остальных одноклассников пару секунд назад. Воздух на рассвете свеж и прохладен, но Диме его мало. Всегда и всего было мало. Обычно он не может остановиться. Вот и сейчас, охваченный нахлынувшими воспоминаниям, он жадно наполняет легкие утренней прохладой. Может, вместе с выдыхаемым углекислым газом его тело покинет это жуткое ощущение пустоты, гложущей, постепенно раздирающей его изнутри? Никогда не помогает.       Закрыв на секунду глаза, Дима возвращает безмятежную улыбку на лицо и не торопясь идет к толпе, расположившейся на другой стороне моста. Он становится возле Альбины, к которой постепенно возвращается естественный цвет лица, и притягивает ее к себе за плечи. Научись хотя бы бухать с умом.       Взгляды уже бывших школьников направлены на горизонт, с каждой минутой окрашивающийся в новые цвета и оттенки. Выпускники довольно улыбаются, с готовностью принимая мысль о том, что школьные дни окончены. Но не Дима. Его глаза, как бы он ни старался сосредоточиться на буйстве красок рассвета, снова и снова находят себе другой объект созерцания. Руки Данила обвивают талию Карины, и Дима почти уверен, что ее лицо сияет от счастья. Этот день должен быть другим. В их объятиях должны быть другие. Но все так, как есть, и изменить что-либо уже не удастся.       Любоваться прекрасным способен далеко не каждый. Дима отмечает это про себя, когда спустя каких-то пять минут все начинают расходиться по домам. Уставшие дамы на каблуках тащат своих изрядно выпивших кавалеров прочь от восходящего солнца. Альбина сотрясается мелкой дрожью от холода, что не может проигнорировать Дима, как бы этого ни хотелось. А тем временем на его глазах Данил, держась за руки с Кариной, плечи которой уже спрятаны от холода его пиджаком, уходит. Вот так вот беззаботно и не оглядываясь. Дима лишь плотнее сжимает зубы и, посмотрев наконец на Альбину, предлагает провести ее домой. Сука.       Всего через каких-то полчаса маленький городок просыпается с ужасным известием на губах. Но Дима узнает о нем только вечером, когда, хорошенько отоспавшись, пойдет на тренировку. Он больше не пропускает их ни при каких обстоятельствах. Это его спасение. Его обещание.       Данила нет на игре. Дима чувствует себя абсолютно бессильным, слабая тревога зарождается на затворках его раненной души. Что же пошло не так тогда? Что изменилось? Дима трясет головой, будто желая выбросить из нее все вопросы. Найти бы ответы...       В раздевалке среди всех прочих разговоров Дима слышит новость, поразившую весь город. Молодая пара, выпускники, попали в аварию. На том мосту, где этим утром он встречал рассвет с одноклассниками. Девушка в реанимации, а парень скончался в больнице. Вдох-выдох. Диму вдруг будто оглушили чем-то тяжелым по голове, руки и ноги закостенели, а в уме застыла ужасная картина, от которой он не смог отделаться вплоть до глубокой ночи.       Он пытался заснуть. Телефон уже почти разрядился из-за расхода батареи на телефонные звонки одному лишь абоненту, который, черт бы его побрал, все никак не отвечает. Нет, это просто хуевые мысли. Он ушел с... с Кариной. Данил в порядке. Жив. Жив...       Дима чувствует, как странный горький комок подступает к горлу, и срывается с места. Он должен видеть, он обязан убедиться! Сломя голову, напрочь забыв закрыть квартиру, Дима мчит туда, где все станет на свои места. Пять часов шесть минут.       Его встречает совершенно пустая мостовая, навевающая лживое чувство спокойствия, и только жуткие изменения на дороге, тротуаре, ограждениях кричат, что здесь произошло нечто непоправимое. Половина ограды на одной стороне моста снесена и сейчас ее место занимает ограждающая лента. Едва ли это остановит того, кто стремится вперед... или вниз.       Дима напряженно сжимает кулаки, держа руки по швам. В висках пульсирует, а на глаза наворачиваются слезы. Еще прошлым утром его друзья, одноклассники встречали здесь такой долгожданный рассвет, а всего спустя двадцать, может, тридцать минут на этом же месте оборвалась чья-то жизнь. Они могли быть здесь и пострадать вместе с ними. Столько надежд, ожиданий и мечтаний было бы вмиг похоронено... Он мог потерять Данила.       Дима разжимает кулаки, уверенным шагом направляясь за ленточную ограду. Там, далеко внизу в воде, виднеются отлетевшие части машины, остатки забора и одинокая тень-отражение. На мгновение, возможно, на долю секунды Дима различает в ней до боли знакомые черты... Он хочет разглядеть получше, а в голове почему-то проносится мысль, что, наверное, в это время вода еще холодная. Мысли хаотично накатываются одна на другую, ударяясь о берега разума, как маленькие волны в реке. Еще ближе – и он сможет увидеть их... Дима чувствует тяжесть, невыносимую тягу к этой темной воде и совсем не хочет ей сопротивляться.       Он упал бы, наверняка, и погиб бы, очень даже вероятно, но рука, схватившая его в последний момент, не дала этого сделать. Диму сжимают в крепкие объятия сильные руки. Дурманящий запах, исходящий от их хозяина, снова приводит его в чувство, возвращая в реальность.       - Далеко собрался? – До боли знакомый взгляд сверху вниз. Ухмылка. Дима хочет крикнуть прижаться еще сильнее, сказать, как сильно ему этого не хватало, но он вырывает руку и, отвернувшись, делает глубокий вдох:       - Сьебись!       - Может, вместе? Прыгнем? Давай. Зачем эти тупые сомнения...       Дима замирает, не зная, как реагировать на внезапную реакцию Данила. Он, как всегда, знает, что говорить, будто в душу смотрит. Сука, ненавижу. Он резко поворачивается к Данилу, полон решительности и смелости высказать всё накипевшее, но его планы нарушает этот взгляд. Серьезный, обеспокоенный, хоть на губах и играет привычная улыбка.       - Ты… - Дима все же пытается что-то сказать, но задуманная фраза так и остается недосказанной.       - Заткнись! - Данил вмиг оказывается слишком близко и властно впивается в побелевшие от холода - или еще от чего-то - губы.       Дима наслаждается их бесконечно сладким поцелуем ровно вечность. Данил нежен, но в то же время четко дает понять, в чьих руках ситуация. Он, безусловно, растягивает приятные ощущения как можно дольше, доказывая Диме и, пожалуй, самому себе, что так просто его не отпустит.       Когда они оба утоляют свою безумную жажду друг в друге, Дима едва отстраняется, но Данил даже не собирается выпускать его из своих рук. Они стоят так пару мгновений, приводя дыхание в норму.       - Ты сделал меня блядским пидором, – начинает говорить Дима, все-таки решив сказать что-то своему... Данилу? – И как мне теперь, бля, жить?       Даня улыбается своей чертовски заразительной улыбкой, будто только что ему сделали самый щедрый комплимент в жизни. Дима любит его улыбку. Он любит его голос и глаза. А еще когда он забавно щурится на солнце. Дима любит Данила. И теперь не боится признаться себе в этом.       - Как-нибудь да выживешь. – Даня закидывает руку ему на плечо, одаривая странной хитринкой во взгляде. – Клоун, - добавляет, когда они делают первый шаг. Дима не может сдержать ухмылку, когда слышит давно знакомое шутливое прозвище, подаренное его лучшим другом. Бывшим лучшим другом.       Дима и Данил идут навстречу восходящему солнцу, обнимаясь и не оборачиваясь, пока их силуэты не растворяются в ярком рассветном свете. И плевать, что идти они должны были в противоположную сторону.