Чужак

      На следующее утро они вновь пришли в училище вместе и обнаружили неподалеку от входа группу людей, окружившую Гилберта. С ним были Яна и Фрося. Сперва, когда Стив и Саша зашли внутрь, разговоры стихли, но через пару мгновений толпа разразилась шепотом и плохо сдерживаемыми смешками. Русский нахмурился, американец взглянул на него и решил, что дело дрянь — таким Сашу он еще не видел. Гил вышел вперед. — А вот и наша, — Гилберт интимно понизил голос, — парочка.       В толпе кто-то захихикал. — Пиздёж! — отрезал главарь. — Отпирайся, сколько влезет! — небрежно бросил Гилберт и, как бы обращаясь к обступившим их людям, произнес, ткнув в парней пальцем, — Самые настоящие пидо...       Договорить ему не дала Яна — она зажала ему рот ладонью и шагнула вплотную к Стиву. Все замерли в ожидании, Гилберт недоуменно уставился на девушку. Она, проникновенно заглянув в потемневшие глаза Саши, с ядовитой поддельной нежностью провела по его щеке и, вдруг, с размаху залепила пощечину. ГЛАВАРЬ озадаченно потер место удара, растерянно взирая на Яну. — Правильно всё Гилберт говорит, — и, будто обидевшись и вздернул нос, Яна пошла прочь.       И это значило гораздо больше, чем все обвинения Гилберта. Он улыбнулся, поняв задумку, прошептал что-то, что Стив не смог разобрать, и направился вслед за Яной. Стив и Саша остались в холле одни. — Что он сказал? — Пиздец, говорит нам, пиздец, — вздохнул Саша, — пойдем, звонок уже.       На занятях парни были окружены излишним вниманием: снова те же смешки и перешёптывания, звучавшие теперь смелее, агрессивнее, частые злые и торжествующие взгляды Гилберта. Теперь они сидели вдвоем в стороне от всех — изоляция, наглядное напоминание о том, что случилось. — Может, — Стив склонился к Саше, — просто взять и отпиздить этого твоего Гилберта и всё?       Сперва русский посмотрел на парня, как на идиота, а потом удрученно произнес: — Из них ты это не выбьешь. Тут тебе не там, Ковбой, — фыркнул Саша.       Весь день прошел в этой неприязненной неуютной атмосфере, и Стиву уже поскорее хотелось покинуть стены училища, впрочем, как и Саше. Но в раздевалке после занятий случай неожиданно развёл их. Дорогу Саше вдруг перегородила необычайно серьезная Яна. Кажется, в её поведение теперь не было и намека на враждебность. — Надо переговорить. Без свидетелей, — произнесла она.       Главарь колебался несколько мгновений, а потом сделал знак Стиву, чтобы тот шел на улицу, парень кивнул, решив подождать Сашу там. — Ну что? — нетерпеливо поинтересовался он у Яны, стоявшей перед ним в молчании, опустив глаза в пол.       Она начала говорить, но парень отвлекся и, взглянув поверх её головы, заметил, как Фрося у выхода перехватил Стива, и вышли они вместе. — Что-что? — рассеянно переспросил он, — Не расслышал.       Тем временем, Фрося, стиснув плечо в дружеской хватке, вел его на задний двор, при этом улыбаясь и непрестанно щебеча. — У нас для тебя сюрприз. — Сюрприз? Какой такой сюрприз?       Стив был готов к чему угодно. Мысли отклонить предложение у него не появилось, он же не трус какой-нибудь, да и, признаться честно, у него руки чесались проучить этого задиру Гила еще разок. — Сам увидишь. Не дергайся. А вот и пришли, — промурлыкал он и, зайдя за спину Стива, вытолкнул его вперед.       Маленький задний дворик был совершенно точно тесноват для стольких зрителей. Толпа, в которую Фрося толкнул Стива, тут же поглотила его и сразу выплюнула в центр плотного кольца из человеческих тел.       Слабый фонарь, покачивающийся на высокой чугунной ноге, освещал тусклым мертвенным светом примятый снег.       Уголки рта американца дрогнули. Как он и думал, ему польстило, что его догадки оказались правдой. Он вызывающе оскалился. — И что же дальше?       Из толпы в круг света фонаря вышел Гилберт. — А это испытание. Ты не знал? Мы всех новичков так испытываем. — Вот как, — парень сжал кулаки и встал в боевую стойку, — так испытывай!       Стиву было всё равно. Если ему надо побить Гила, чтобы их с Сашей оставили в покое, он это сделает. Вдруг ему в голову что-то стукнуло — непонятный внешний импульс прошиб череп и мозг, и в глазах парня всё помутилось, он пошатнулся, ослаб и, оседая на землю, с трудом разглядел насмешливую улыбку Гила и как бы в отдалении расслышал его голос: — Не так сильно, а то еще помрет!       Однако, это заботливое предупреждение не помешало ему подскочить к Стиву и, схватив его за темные копны, приложить лицом об колено.       Прежде чем это произошло, кто-то сзади уже подхватил Стива под руки и теперь крепко держал, не позволяя даже защититься от града ударов.       Стив захлебнулся болезненным стоном от обиды и боли. Это была уличная драка, и его навыки здесь оказались совершенно бесполезны. Сознание его немного прояснилось, но он всё еще был обездвижен. — Отпусти! Сука!       Стив отчаянно дернулся, взметая ногами снег.       Гилберт с опаской посторонился, чтобы не получить ногой в зубы — американец вырывался, как сумасшедший, так что его удерживали с трудом. Он свысока наблюдал за бесполезными попытками Стива вырваться — он пытался вновь и вновь, но с каждым разом его рывки всё слабели.       На снегу под ним чернели капли свежей крови, капающей из разбитого затылка и поврежденного носа. — С-сука! — полным ненависти голосом прорычал Стив и дернулся еще раз.       Гилберт не сдержал смешок. Как жалок сейчас был этот странный чужак. Он шумно потянул носом и бесплодно закашлялся от крови, попавшей в горло. Когда Стив наконец обессилел, Гилберт приблизился к нему, схватил за волосы, больно потянул вверх и поднял его голову так, чтобы все видели его искаженные болью черты. — Эй, ты, я с тобой говорю, за кого ты нас вообще считаешь? Думаешь, ты тут самый крутой?       Толпа негромко одобрительно загудела. — Покруче тебя, — с трудом проговорил Стив. — Слышали? — Гил рассмеялся. — Отпустите его! — скомандовал он.       Железные тиски чьих-то рук позади Стива разжались, и он рухнул в снег прямо к ногам Гила.       Парень неуклюже заворочался, пытаясь подняться, оперся на локти, приподнимаясь, но Гилберт, не теряя времени на наблюдение за этими жалкими попытками, обошел его и с размаху ударил ногой в живот.       Стив захрипел от боли, перекувырнулся и остался лежать на спине, тяжело рвано дыша. — Какого это валяться вот так, как мешок дерьма? — поинтересовался Гил, встав перед головой Стива.       Уголок его рта дрогнул, как будто он пытался улыбнуться. Он приоткрыл окровавленный рот в попытке как-то ответить на подколку Гил, но сквозь его поломанные зубы вырвался только глухой свист и хрипы.       Вдруг воздух прорезал тревожный предупредительный крик: — Он идет! Саша идет!       Гил заволновался. — Уходим! Проваливайте! — прикрикнул он. — Побыстрее, что встал! — он пихнул какого-то парня в сторону забора. — В полицию же сдаст!       Это подействовало, ученики бросились врассыпную, и Гилберт скрылся с ними, перемахнул через невысокий забор, и вскоре дворик опустел.       На середине его остался лишь один участник разыгравшей трагедии, и он лежал навзничь на снегу, без куртки (её не побрезговали забрать), в одних джинсах и длинной майке. — Ковбой... Стив?       Саша поспешно приблизился к парню и с обеспокоенный видом склонился над ним.       Стив пустыми стеклянными глазами наблюдал, как над ним качается на ветру круглый желтый глаз фонаря: вправо-влево, вправо-влево, вправо...как маятник. Веки его подрагивали, он силился не закрывать глаза, смутно различал очертания, видел лишь свет.       И этот свет заслонил кто-то, склонившийся над ним. Саша стянул с себя черное пальто, накрыл им Стива, бережно взял его на руки и выпрямился. — Я, кажись, помираю... Алекс. — Еще чего. — Алекс. — Что? — Саша даже согласился отозваться на это нелепое имя. — В больницу не надо. — У тебя из носа кровь идёт. — Это понятно. Просто поставь меня на землю. Я сам могу идти. — Нет, — Саша продолжил идти, направляясь к своему дому, спокойно игнорируя недовольство Стива. — Что я тебе, принцесска какая-то? — он неаккуратно дернулся и тут же взвыл от боли. — Спящая красавица. Подхожу, значит, смотрю — он лежит, не шелохнется, пялится в небо. Так и подумал, что ты сейчас идти можешь, — размеренно говорил Саша, шагая сквозь темноту.       На этом Стив прекратил всякие попытки вырваться. Вскоре они пришли в квартирку Саши — это была одна из самых обыкновенных квартир, какие только бывают в провинциальных городишках. Сперва американцу показалось так, ему было не до изучения интерьера и вещей хозяина, когда русский отнес его из прихожей сразу на кухню и усадил за старый угловой диванчик. Сперва, промыл руки, измазанные в крови Стива, в раковине, потом достал все необходимое, чтобы обработать раны. — Руки холодные, — вздрогнул Стив, когда Саша задрал его майку. — Неженка, — главарь положил холодную мягкую ладонь на бок, по которому расползся огромный синяк, и надавил. — Больно?       Стив выдохнул, а потом встретился глазами с очень недовольным взглядом Саши: "Н-не больно".       Главарь принялся вытирать тряпочкой, смоченной в теплой воде, лицо Стива от крови. Тот счел подобную заботу забавной и тут же сообщил об этом хозяину дома. Саша приказал ему заткнуться и не вертеться.       Парень поднялся с корточек и осторожно положил руку на затылок Стива. Рана больше не кровоточила, но волосы слиплись в неаккуратные сосульки. — Ванна тебе не помешает, — заметил Саша. — Может, позаботишься обо мне? Я не знаю, где она, да и двигаться теперь больно, — произнес Стив мечтательно и даже охнул от неожиданности, когда Саша вновь подхватил его на руки, и потащил в ванную.       Главарь поставил Стива на махровый коврик, включил горячую воду и отошел к дверному косяку. Опершись на него плечом и скрестив руки на груди, русский поглядывал на американца. — Раздевайся, — произнёс он.       Стив помедлил секунду, вглядываясь в непроницаемые глаза Саши, потом, фыркнув, стянул с себя майку через голову и, мелко подрагивая от боли, принялся снимать джинсы.       Раздеваться просто так под любопытным взглядом симпатичного ему человека Стиву показалось скучным — он стал вилять бедрами и немного пританцовывать, сам ухмыляясь своей развязности.       По выражению лица Саши нельзя было определить, нравится ему это или нет. Но он не уходил. Вскоре парень стянул и трусы. — А вот он я, — он развел руками в каком-то приветственном и пригласительный жесте.       Но Саша и не подумал сдвинуться с места. — Это что, у тебя на спине татуировка? — спросил он. — Да, — американец развернулся и с готовностью продемонстрировал её — это был четкий геометрический узор из черных линий, растянувшийся от плеч до копчика, — блэкворк.       Саша чуть больше положенного осматривал подтянутую спину Стива, в которую навсегда въелись черные чернила. — Ковбой, да ты весь дрожишь, в чем дело? — заметил Саша. — Замёрз? — Нет, — Стив обернулся, — это от жара. — Так остудись. Холодная вода слева. А я пойду чаек заварю, — Саша вышел из ванны и закрыл за собой дверь.       Стив негромко выругался, вздохнул и полез в ванную.       Когда он вышел из ванны, обнаружил, что на кухне никого нет, а свет горит в гостиной, и пошел туда. Гостиная оказалась просто крошечной — кусок пространства, совершенно непохожий на внешний мир.       Стиву подумалось, что так бы выглядела душа Саши, если выдрать её из груди и заключить в четырех стенах.       Повсюду неровными стопками в беспорядке лежали книги. На деревянном полу с бледными проплешинами там, где стерся лак, виднелся разметанный сигаретный пепел. Кое-где он лежал кучками — излюбленные места Саши.       В этом есть что-то от ада, подумал Стив.       Здесь не было даже ковра на стене — вот чему американец удивился! Саша сидел в продавленном красном кресле, ткань на уголках которого уже затерлась и обнажила светлое дерево, читал маленькую зеленую книжку с золотыми тиснеными буквами на обложке и курил. — Бродский, значит? — Стив встал позади его кресла.       Саша сперва вздрогнул, а потом ответил: — Да, он. Не привык видеть живых людей в этих стенах. «Вот как значит. Он никого сюда не приглашал. Никогда». — А покрепче что-нибудь есть? — Что? — переспросил Саша, незаметно наблюдая за Стивом.       Но парень уже вполне освоился в комнате Саши, потянул носом, направился к высокой жестяной кровати и одернул простынь, свисающую до пола. Там он обнаружил много пустых бутылок из-под крепкого алкоголя, убранный туда, очевидно, в спешке. «Так и знал, что он у меня весьма утонченный тип. Типичный творческий. Читает, спивается».       Стив отвернулся, скрестил руки на груди и в задумчивости уставился в стену. Он напряженно что-то обдумывал, Саша даже напрягся и положил старенькую книгу на колени.       На стене висел толстый календарь из дешевой бумаги с отрывными листами. Красные знаки говорили, что сегодня 22 декабря, день зимнего солнцестояния.       Стив порывисто обернулся к хозяину квартиры, и тот не успел даже отстраниться. Американец взобрался ему на колени, стиснул ногами его бедра и положил руки на плечи. — Что за выходки, Ковбой? — хмурым тоном спросил он, пытаясь отпихнуть от себя парня и отворачиваюсь в сторону от его обжигающего дыхания. — Хватит идиотских прозвищ и поехали со мной, — быстро в горяченном воодушевлении произнес Стив.       Саша больше не пытался оттолкнуть его и уставился в его темные глаза, изумленный. — Говори, — через силу произнес он.       Бледный свет утреннего зимнего солнца лился в вагон электрички сквозь большие окна. Они направлялись в город, где могли бы пересесть на самолёт. Календарь обещал, что с каждым днём солнца будет всё больше, а сводки погоды твердили о скором потеплении.