Хлопотуша

Утро добрым не бывает - голова тяжелая, поспать бы еще полденька, все тело ноет - наверное, из-за брони и вообще - общая лень организма. - Хочу кофе. - Простите, хозяин, что? - Ничего,- ворчливо, не открывая глаз, - у вас его, кажись, не растет... - Может, просто называется по-другому? Если бы хозяин описал мне, что хочет... - Ты подозрительно услужлив сегодня с утра, Миль, не иначе что-то сдохло...- я разлепил-таки глаза и недовольно глянул на парня, тот растерянно хлопнул ресницами, не понимая, что на меня нашло. - Не люблю рано вставать. Знаю-знаю: солнце уже взошло и, значит, уже не рано. Я тяжело вздохнул и потянулся, погладил лежащую в пределах досягаемости ногу Миля, подумал, резко притянул его к себе, заставив охнуть от неожиданности, провел по щеке, по красиво очерченной брови, поцеловал засмущавшегося парня в шею и, кряхтя, поднял бренное тело с кровати. - Кофе - это такой тонизирующий напиток растительного происхождения. По вкусу горьковатый, с ярко выраженным вкусом. Его можно пить с молоком или сливками. Главное - он помогает проснуться. Ну, что: есть у вас что-то подобное? - Так сразу в голову ничего не приходит, но я еще поспрашиваю, может, он дорогой и я просто о нем не знаю. - Ладно, пойдем, сполоснемся и составим план на сегодня. Я затянул Миля в душ и не отказал себе в удовольствии немного его потискать. Парень краснел, опускал голову и пытался увернуться. Мне показалось, что ему в самом деле неприятно, то что мы вчера переспали еще ничего не значит, может, он уже жалеет. - Мне перестать? - спросил я в лоб.- Тебе не нравится? Миль только покачал головой и бледно улыбнулся, и я решил оставить его пока в покое. Мы перехватили еды на кухне (я проверил - не отравлена) и тут как раз подоспел курьер. Передал мне солидную папку и шкатулку, обитую синим бархатом. Я радостно попер все это в кабинет изучать и Миля с собой прихватил. Столы я не очень люблю, поэтому плюхнулся на диван и открыл папку. Бегло ее просмотрев, отложил в сторону для более подробного изучения и занялся шкатулкой. Внутри она была черной, на этом фоне парные витые браслеты казались ослепительно белыми. На крышке изнутри была приклеена бумажка с подробной инструкцией, я внимательно ее изучил, впрочем, ничего особо нового, кроме активирующих слов, не узнал. К слову, они уже были настроены лично на меня, как на хозяина, ничего удивительного - мои образцы есть у Гунара. Я повернулся к рабу и замер: Миль побледнел до синевы, увидев браслеты подчинения, похоже он кое- что слышал про них. Это, кстати, очень любопытный артефакт: при наличии способностей их можно настроить либо на полное подавление воли - человек становится практически овощем, по собственной инициативе будет только основные физиологические потребности удовлетворять; либо на беспрекословное и абсолютное подчинение приказам - в этом случае можно задать некие установки, своего рода программу, но тут легко налажать и чего-либо не учесть; еще можно, особо не парясь, просто заставить объект безумно тебя любить, но тут минус - люди иногда такую херь творят... известны случаи, когда под таким внушением браслетоносцы сходили с ума от ревности и убивали семью хозяина, а самого запирали в подвале, уверяя что так будет лучше для "любимого". Можно скомбинировать несколько настроек: например, полное подчинение приказам, плюс любовь - чтобы даже мысли о вреде не возникло. Но, в общем и целом эти изящные полоски металла - далеко не панацея, надо тщательно продумать тип и меру воздействия. Впрочем, я уверен, что сделаю все верно! Хотя, судя по несчастному виду парня, он не верит в мое милосердие. Может, потому и отворачивался сегодня в ванне... - Лапа, это для твоего же блага. За следующее покушение мне придется передать тебя ребятам, а потом убить. А так и я, и ты будем в безопасности. Миль мрачно смотрел на меня, явно раздумывая, стоит ли что-то говорить. Потом все же разлепил губы: - Лучше безболезненно убейте. Я прошу милости. Такой мрачной безысходностью от него веяло... что- то тут не так! - Скажи, я чего- то не понимаю? С чего такая реакция? Вроде, не такая уж и страшная штука. Я настрою на подчинение приказам и только! Обещаю, что влюблять в себя не буду! Просто гарантия, - я успокаивающе улыбнулся, но Миль ни на йоту не успокоился. - Я носил такие. Всего дня три. Тоже лишь приказы. Это... как слизистый комок в голове... он шевелится...и когда твое собственное тело не подчиняется...а давайте, лучше на цепь меня посадите? Пожалуйста, не надо этих штук... Он так умоляюще и вместе с тем безнадежно смотрел... я медленно притянул его ближе, захватив за запястья и впился в губы долгим поцелуем, одновременно с покусыванием и полизыванием, ловко защелкнул ободки на милевых руках, он не сопротивлялся, став абсолютно безвольным в моих объятиях. Я отстранился, произнес слово, настраивающее браслеты на приказы, заблокировал замок снятия, Миль опустил глаза и ждал активации, но ее не последовало и он вопросительно поднял на меня взгляд. - Я решил пока их не включать. Но, если что: хватит одного моего слова. Правильно ли я понимаю, что сейчас ты никаких неудобств не испытываешь? Он медленно моргнул, переваривая мои слова, а потом робко улыбнулся: - Пока не работают - все нормально. Спасибо, хозяин. Он даже неловко поцеловал меня в приливе благодарности, наверное, сомневался в уместности подобного поступка - все же он лишь раб, но Миль, очевидно, заметил, как мне нравилось его трогать. Я отнесся к нежданной нежности с большим одобрением, так что мы еще некоторое время мусолили и обжимали друг друга. В итоге я запер дверь и трахнул Миля на столе. Всегда мечтал, да все перенаселенность жилплощади мешала. - Ну, вот! - сказал я укоризненно. - Теперь мне делать ни хера не хочется! - Извините? Нужно сказать, что я больше не буду? - лукаво спросил Миль. Вот ведь зараза! Я захихикал и пощекотал ему пузо, он извернулся и весело засмеялся. Зрелище, надо сказать, завораживающее. Интересно, а можно влюбиться за неполный день? Наличие секса в моей жизни заставило меня серьезно пересмотреть свои позиции, относительно дерьмовости своего существования. Да, жизнь, однозначно, хороша! - Так, сегодня в повестке дня поход на невольничий рынок и приобретение имиджевой наложницы. Или двух. И еще надо бы нанять новую охрану. Или купить. И кого-нибудь в помощь этому... как его? Ну, такой рыжий, здоровущий, он за лошадьми следит? - Камил? Так, вроде, я ему помогаю? - Не. Ты теперь мне помогаешь. Поправляем одежду и шуруем. Давай, дорогой, шевелись. Пока Миль зашнуровывался, я совершил ритуал по проверке и напяливанию огромного количества амулетов и артефактов. Кстати! Есть чудесная штучка - детектор правды и лжи. Тоже браслетик. Я теперь переливался, как цыганка; на пальцах блестели перстни: от сглаза и от порчи (купил сам, потом заставил Карла проверить - не фальшивка ли. Я его как-то пригласил к себе, заставил взять деньгу как за консультацию и на весь вечер посадил за всякие волшебные примочки. А вдруг, что не то? Оказалось, в местной лавочке меня ни разу не обманули, кроме того, Карл меня уверил, что продавец - Айше - сам маг, весь товар проверяет лично и обманывать ему не с руки), еще имелись печатки - проверять яд и (дорогущая хрень!) для поддержания физической формы: теперь сколько не жри - не потолстею; на шее - цепочки-щиты, кулоны, заговоренные на удачу и отвод беды; на запястьях позвякивали браслеты - детектор и быстрый портал. Тот, который портал, я купил вообще из- за красоты: несколько нитей мелкого жемчуга, в котором в хаотичном порядке встречались разноцветные ограненные драгоценные бусины. Бусины переливались и раскидывали куда попало блики, я в душе немного сорока и был сурово загипнотизирован. Вещица была скорее женской, но мне понравилась, и я ее купил. Когда расплачивался и примеривал на себя, продавец странно щурился, Миль тоже удивленно на нее покосился, но смолчал. … Рынок был ярким и оглушающе шумным. Я решил оставить охрану дома, но чтобы не облегчать всяким говнюкам жизнь, мы с рабом смылись из дома тишком - мало ли кто из домашних сообщает о моем выходе. Хотя, может они следят за домом... Я очень плохо ориентируюсь, могу в трех соснах заплутать, поэтому меня вел Миль. Браслеты нарочито торчали из рукавов, а вот щит я спрятал. Оборотень очень удивился, что я трачу на него защиту, я и сам не совсем понял - на хера... ой, дура я, дура... наверно, таки втюрился... блядь! Тут бы хоть себя сохранить, а теперь придется и сокровище мое охранять. А этот еще что-то темнит. Спрашиваю его: сколько ему лет. Говорит: двадцать. Потом интересуюсь, как он оказался в рабстве, ясно же, что вольнорожденный, начинает что- то лопотать об огромных проигрышах в карты и долговой яме. И это - ложь. Амулетик не подвел. Решил пока не давить, но попытаться нарыть инфу через Гунара. Прослежу всю цепочку прежних хозяев - легальные продажи в обязательном порядке регистрируются в особом месте - Торговом Приказе. Все торговцы обязаны после завершения дня зайти туда и отчитаться, обо всех сделках производится запись в огромные книги. В том случае, если раб переехал из другого города к записи прикладывается особый кристалл с информацией о предыдущих продажах. Все очень строго и четко. Когда я узнал об этом рае бюрократа, конечно, сразу спросил про свой случай. Оказалось, что я - продажа нелегальная, так как забирать ни за что ни про что в рабство нельзя. Можно пожаловаться в Отдел по расследованию, в том же самом приказе. Я это, конечно, сделал - заполнил кучу бумажек, подробно все описал, притащил несчастного Карла и Мастера Допроса, который со мной работал, чтобы они подтвердили мои слова. Все завертелось. До сих пор жду ответа, хотя знаю, что расследование ведется, и уже освобождены из рабства тридцать человек - это мой вклад в мировую справедливость. Им теперь положены разные компенсации, а хозяевам придется оплачивать магов- медиков и магов- душеизлечителей. Тоже, кстати, меня ненавидят. Но они вряд ли знают меня в лицо или по имени - подобная информация конфиденциальна. Я даже во всех бумагах прохожу под числовым номером, так что рядовые следователи, опять же, даже имени моего не знают. Пехаем по рынку. Миль уверенно сворачивает в ряды, где продают наложников и наложниц. При легальных продажах о рабах весьма пекутся, ведь стоят они немало, так что все устроено так, чтобы они не очень нервничали, не дай Боги, не получили тепловой удар и выглядели в наиболее выгодном свете. Были построены тенты, где люди устроились с удобствами, в пределах доступности и еда, и вода, и посидеть можно, и полежать. Все сидели такие чинные, строили глазки проходящим потенциальным покупателям и принимали соблазнительные позы. Серьезно задумался - на хуй девку. Может, лучше парня прикупить? Я видел пару, от которых у меня все поднялось, да и они очами на меня сверкали. А что? Я молодой, довольно привлекательный... глянул на Миля. Ого! Губы превратились в ниточку, кулаки сжал, голову опустил. Похоже он - собственник. - Малой, ты чего? Не надо сердиться! Ревнуешь, что ли? Он на меня зло зыркнул и отвернулся. Офигеть! Нет, так совсем не пойдет. - Миль. Я просто смотрю. Купим только рабыню, или двух, и я с ними не буду спать. Миль некоторое время молчал, а потом выдавил из себя: - Я не такой красивый, как тот. Чернявый. Или блондинчик в соседнем ряду. Вы... смотрели на них. Я не ревную, просто ...- парень сердито кусал губы и хмурился, похоже не уверенный, что стоит продолжать, стрельнул в меня глазами и все же закончил мысль, - моя жизнь зависит от Вашей благосклонности. Ну, что сказать, это правда, к тому же те парни были сказочно хороши: тонкие-звонкие, при этом хорошо развитые физически, с огромными глазами, полными губами и блядскими улыбочками. По последним можно было стопроцентно опознать первостатейных стерв. Так что - нафих. - Смотрел, да. Но ведь не купил. И не куплю. Послушай, я знаю, что тебе не просто позволить мне спать с тобой, и я ценю твои усилия. Кроме того, я не люблю чужие прикосновения... - Что-то я этого не заметил. Вы все время меня тискаете, - пробурчал Миль. - Так в том и самый прикол - твои объятия мне приятны. Это что-то на уровне физиологии и я не уверен, что меня не стошнит от поглаживаний того чернявого. Так что моя благосклонность по-любому с тобой, давай, пошли лучше туда, где девчонки, и у меня для тебя будет задание. - А что за задание? - Миль облегченно улыбнулся. - Я хочу, чтобы ты повертелся в рядах и послушал сплетни про товар. На раба никто не обратит внимания. Мне нужна не слишком глупая баба, внешность имеет мало значения. И еще узнай про мужиков. Нужен сильный мужик, чтоб годился в охрану, но самая главная фишка в том, что он мне должен быть жизнью обязан. Поищи таких, которых можно зацепить, прозвони на эту тему и наложников: я бы, к примеру, если бы меня кто избавил от моей несчастной участи, и помереть за такого пацана был бы рад. Глянь на тех, что причислены к отбросам: я не поскуплюсь на лечение, был бы толк. Как все узнаешь, подходи к корчме на углу, я там посижу. - Ладно, я понял. Хорошо быть рабовладельцем. Сижу в уютном питейном заведении, цежу пиво. Вкусное. В пол-уха прислушиваюсь к чужим разговорам - это теперь моя работа! Я уже успел загрустить, когда появился сияющий Миль. - Кажется, кто- то плодотворно провел время. Давай, выкладывай. Я заказал парню того же, что пил сам, тот удивленно поблагодарил и начал рассказывать. - Среди женщин насчет ума судить сложно, но есть одна - уже трижды пыталась покончить с собой, несмотря на наказания. Она отчаянно не хочет полового контакта, вроде связано с религией, продают как девственницу, просят немного, так как она отталкивает покупателей неадекватным поведением. - Дурочку корчит? - Скорее уж скорбную умом, при том буйную. - Посмотрим, но на слух - подходит. Главное, чтобы она на самом деле двинутой не была, хотя... пофиг. Что насчет мужиков? - Тут вариантов много, наверное, надо смотреть, давайте, я Вас проведу и попутно все расскажу. Я одобрительно погладил под столом милево колено, тот смущенно зарделся, мы допили напиток и оправились в первую очередь за наложницей. Она оказалась в меру плотной, русоволосой, пышногрудой девушкой, кареглазой и веснушчатой; безумие очевидно носило наносной характер, потому что как только я сообщил ей на ушко, что трахаю только мужчин, но если она не прекратит визг - не куплю и она упустит идеальный для себя вариант, вопль смолк на середине, а девка изобразила ступор. Я договорился с еле живым от счастья работорговцем, что ее доставят ко мне в поместье, там приказчик уж разберется... Среди наложников интересующего нас типажа сегодня не наблюдалось, на рядах, где продавались рабы без особой специфики, Миль выглядел парочку, но мне они не глянулись: уж больно хитрые рожи, не возникало у меня к ним доверия... хотя один здоровяк, уже под самый конец осмотра, все же привлек мое внимание; физию он имел страшную, дальше некуда: несколько шрамов пересекали лицо, искажая черты, нос ломан и сплющен, уши исковерканы и порваны, как у драчливого кошака, из- под мощных надбровных дуг мрачно сверкали колючие ледышки глаз. Большинство покупателей прямо- таки шарахались от эдакого- то разбойника, шею свернет и не заметит; тем более, что и телом он не подкачал: широкоплечий, с длинными руками, пудовыми кулаками, демонстративно угрожающе сжатыми, жилистыми ногами, торчащими из коротких порток. Рубахи на нем не было, что позволяло разглядеть кубики на животе и рельефную спину. Я рассматривал его долго, обошел со всех сторон, мужик, заметив мой интерес, злобно оскалился персонально мне, я усмешливо выгнул бровь и хмыкнул. Я и сам так, блядь, умею... не фиг меня на понт брать, тем более что с каждодневными тренировками еще неизвестно, кто кого, даже без учета брони. Миль насчет него пожал плечами, а работорговец сообщил, что мужчина бывший вояка, в армии с пятнадцати лет, оттрубил до тридцати - попал под трибунал за неповиновение приказу вышестоящего по званию. - Что, попугайчик, нравлюсь? - надсмехнулся бывший служивый. Это он насчет моих разноцветных волос пошутил, я спокойно пропустил подколку мимо ушей и еще раз задумчиво окинул его взглядом: - Конечно, красавчик, ты стал бы украшением любого борделя! - уверил я его ласково. - Но мне- то нужен охранник. Вот смотрю я на все эти украшения: свернутый нос, шрамы, и думаю - дерешься ты, походу, не очень, иначе бы столько ударов не пропустил... Мужик скрипнул зубами и не нашел сразу, что ответить, а потом проворчал еле слышно: - У тебя-то морда гладкая, значитца, либо не пропускал, либо - только зубы с безответными скалить и горазд. Даже на мальчонку мелкого браслеты не постеснялся напялить, ирод... Миль уже открыл рот, чтобы возмутиться, но я предупреждающе положил ему руку на плечо, и он лишь возмущенно ожег солдафона взглядом. Я уже приготовился к следующему раунду, готовясь выпалить едкий ответ, как мой глаз цапанула знакомая фигура раба, которого только выводили на помост рядом с воякой, я буквально застыл с раскрытым ртом. - Тальм! - Боги, Налай! Я так рад, что тебе удалось выжить! - я похлопал прослезившегося мужчину по плечу, сразу забыв про колючего солдата. Налай был одним из тех, кто помог мне в самом начале, я часто вспоминал о нем, но так ничего и не смог узнать о его судьбе. - Я так понимаю, ты обрел свободу? - Да, повезло. И ты обретешь! Сейчас стражу крикну и все зарегистрируем! - Нет, нет, что ты! У хозяина знаешь, какие связи! Только себя подставишь... - Налай был в своем репертуаре: думал сначала о других. К нам уже спешил нечистый на руку работорговец, а я активировал амулет связи и послал код, сообщающий об обнаружении нарушения, добавил код возможной угрозы. Работа Тайной Канцелярии была четко организована, все было рассчитано на раскрытие максимального количества преступлений и всемерное искоренение коррупции. У людей, вроде меня, имелись особые знаки отличия: магические, конечно, при предъявлении автоматически начиналась запись, поэтому ими не злоупотребляли. Кроме того, диспетчеру посылался код, все такого рода сообщения скрупулёзно отрабатывались, дела часто брались под личный контроль. Власть у Неназываемых была огромная, но тщательный подбор кадров приводил к минимальному количеству злоупотреблений. Я вытащил свой знак, подмигнул офигевшему Налаю, помахал им перед побледневшим работорговцем и сообщил: - В течение ближайшего дня Вам надлежит явиться в Торговый приказ. Данный раб по достоверным сведениям является нелегальной покупкой и будет немедленно конфискован под мою личную ответственность. Весь товар подлежит обязательной проверке, вплоть до сверки ауры. Торговлю немедленно прекратить. Ваш торговый номер не действителен до завершения расследования. Что тут началось! Торговец визжал, причитал, угрожал, намекал на вознаграждение или кару. Я минут пять слушал, на большее не хватило терпения, потом резко прервал жулика, сказав, что его тирада тоже была записана и занесена в дело, похоже он не был осведомлен об этой милой особенности знака, его молодой помощник догадался увести торгаша в подсобку, пока он еще чего не ляпнул. Налая я забрал, по вояке, смотрящему на меня как-то по-другому, лишь мазанул взглядом, уходя. - Эй, ...господин, погоди... Мне бы развернуться и уйти, но не стал бы солдафон меня окликать, если бы это не было важным, я подошел и показал глазами, что слушаю. Раб мялся и отводил глаза: - Слышь, мужик, Налай про тебя часто говорил... ты, вроде, с понятием... мне нельзя в Торговый. Беглый я, а они враз это вызнают и придет мне зверь писец... Он колол меня своими синими ледышками и горестно поджимал тонкие злые губы, а я размышлял нахер мне такой гемор. Мужик мне нравился, причем, несмотря на совершеннейше разбойничью рожу, у меня случился приступ доверия. Потом, конечно, отпустит и я просвечу его подозрительную тушку вдоль и поперек, но спонтанное чувство доброжелательности, что он во мне рождал, дорогого стоило. - Мне торговец плел, что ты - бывший военный. Что-то мне кажется, он гонит. Итак, биографию, пожалуйста, вкратце. А потом я решу. - Да разбойник я. По малости лет сиротой остался, чуть с голоду не помер, вот и пошел в леса баловать, а потом как-то по накатанной... при нашем-то Государе облавы начались, всех и споймали, да только заместо виселицы в рабство определили, мы ж не зверствовали: не насильничали и не убивали, вот нам жизни и сохранили... да только с хозяином у меня не заладилось, вот я и сбег... Блин, как бы все провернуть? Я еще раз оглядел ладную фигуру, провел пальцем по мышцам спины. - Я требую беспрекословного послушания, ты вообще так умеешь? - спросил я с сомнением. - Жить захочешь, еще не так раскорячишься, - мрачно ответил мужик, явственно подавляя желание отстраниться от двусмысленного прикосновения, но оставаясь неподвижным. Я завороженно проследил игру мышц на покатом плече и тяжело вздохнул, предчувствуя хлопоты. - И еще: никогда не врать. Если возникает проблема, я должен об этом знать, - предупредил я сурово, сдаваясь. Разбойничек был на все согласный - чего только не наобещаешь, чтобы выгородить ценную шкурку, конечно, учитывая прошлое, верил я ему не особо, но тут ведь как? Я условия выставил, он согласился, а нарушит - сдать его всегда успею. Особо не мудрствуя, объявил скисшему работорговцу, что мужик тоже нелегальный и спокойненько забрал и Налая, и Колючку. - Ну, а зовут-то тебя как? - наконец догадался я спросить. - Акулео, но меня все Лео кличут. - Миль, идем домой? - повернулся я к шедшему безмолвной тенью оборотню. - Или отправим этих и еще погуляем? Там был кто- нибудь перспективный? - Никого, насколько я помню. - Миль надулся и не смотрел в мою сторону. Видел, значит, как я Лео лапал. То, что я просто хотел проверить готовность Лео к сотрудничеству, Миль, конечно, не знал и опять занервничал, замкнулся. Я почувствовал себя виноватым - парню и так тошно, а тут еще я клеюсь ко всем подряд, подрывая его надежду на бесперебойное продолжение жизнедеятельности. Я тихонько дотронулся до бока оборотня, наклонился и шепнул: - Мне не нравится твоя одежда. Хочешь, купим тебе что-нибудь красивое? Миль почему- то еще больше нахмурился, но последовавший вопрос все прояснил: - Хочешь одеть меня как наложника? Все полупрозрачное и в ремешочках? - Ну, ты чего? - укоризненно вопросил я, старательно подавляя не к месту взыгравшую фантазию… топик, черная блестящая кожа, заклепочки – мечта фетишиста – смотрелся бы на Миле обалденно… не-не! Не будем об этом: во всяком случае, о таких вещах на людной улице думать не стоит: как-то это неловко ходить со стояком. - Я имел в виду обычную одежду, просто новую, хорошего качества и твоего размера. И вообще - можешь сам выбрать. Ну, давай? Миль робко улыбнулся и согласился, так что еще пару часов мы потратили на шмотки. Хотя на одну штучку с ремешками (и заклепками!) я его все же уговорил, у меня тоже такие есть и я обещал как-нибудь для него принарядиться, мысль о хозяине в развратных одеждах наложника на некоторое время привела Миля в ступор и его оборона дала брешь. С Налаем в итоге пришлось изрядно повозиться: у торгаша и впрямь были связи, но мои-то – гораздо круче! Так что в итоге, при попытке дать взятку, были взяты еще несколько человек, расследование получилось крупным, была замешана стража, и я почти месяц помогал распутать этот клубок, чтобы никто не ушел. Ну, следователь из меня аховый, зато с логикой порядок, да и не мог я пустить все на самотек, раз там был замешан Налай. Пока суд да дело, мужчина жил у меня, благо свободных комнат было много; так как в рабстве он провел более месяца, компенсация выходила солидная, и мой товарищ уже начал приглядывать себе ферму – подальше от столицы, там земля дешевле; он хотел участок с уже готовыми постройками, чтобы сразу съехать, его тяготило жить за мой счет, хотя я не уставал повторять, что просто отдаю ему долг. Работорговец оказался полностью разорен, со всеми этими компенсациями, Налай оказался не единственным пострадавшим, хотя в тюрьме торгашу деньги все равно не были бы нужны… и надолго: уж я- то позаботился, чтобы ему накрутили по полной - искренне ненавижу таких гадов. Вообще законы в моем новом государстве оказались весьма справедливы – я вот не очень понимаю, почему законопослушный налогоплательщик должен оплачивать содержание воров, убийц и маньяков, гораздо более разумным кажется отправить их работать на благо граждан. Закон в этом смысле был весьма разумен: никакого небрежного отношения к человеческому ресурсу не предполагалось. Работники были сыты, жили в нормальных условиях, их лечили. То есть: никакой варварской жестокости к узникам. Не из человеколюбия, простая целесообразность. Так что мерзкий жулик ближайшие десять лет будет вкалывать как папа Карло, мысль об этом каждый раз вызывала довольную ехидную улыбку. Гунар даже вздрогнул, как ее увидел – наверное, я как- то не так выгляжу… - Ты это сейчас о чем думаешь? – подозрительно легкомысленно спросил он. Хах! Я улыбнулся уже по- нормальному – нечего пугать куратора. Нам еще вместе работать и работать… - Да о работорговце этом, что дружка моего, Налая, чуть не продал. Вот ты мне скажи – какое у вас есть самое наимерзейшее место отработки наказания? - Ну, шахты. Там темно, клаустрофобия, пыль, природные газы, удаленность от городов, побег практически невозможен. Но туда только отъявленных негодяев посылают… - Ты уж прости, я, наверное, с твоей точки зрения предвзят, но продавать в рабство свободных – просто отвратительно. Так что пойду подлизываться к судье, хочу, чтобы торгаш СТРАДАЛ! - Ой, бля! Ты больше при мне таким голосом не говори, а то так и оконфузиться недолго! Но я тебя, в общем, понимаю… - Кроме того, Налай – мой друг. И теперь это не просто личное, а очень личное. - За друзей мстишь, словно за себя? - Ну, друзья – они как семья. Только семью не выбирают, а друзья это именно те, кто тебе дорог. Гунар хмыкнул и наверняка запомнил, пометив в голове «мировоззрение Тальма». Эт хорошо – я нарочно сказал, чтобы он был в курсе: если кто к нам с чем зачем, тот от того и того!