Списать со счетов

Яркие лучи солнца играли на ровной поверхности широкого озера, пуская солнечных зайчиков. Водная гладь, словно зеркало, отражала лазурное небо и белые пушистые облака, которые остановились полюбоваться своим отражением. На бескрайней равнине, покрытой шлейфом зеленой травы, выглядывали луговые цветы, будто какой-то проказник рассыпал разноцветные конфетти. Образовавшийся покой нарушил игривый ветер. Создавал рябь на озере, пытался подхватить травинки и унести их куда-то вперед, показать мир. Своими шалостями он спугнул облака, заставляя продолжить путь в только им известные дали. С приходом ветра-озорника природа ожила: запели птицы, заколыхалась трава, зашелестела крона единственного на равнине дерева-старого дуба. В длинной тени могучего великана сидели двое. Красивый молодой мужчина, откинувшись на ствол дерева, задумчиво смотрел вперед, не задерживая взгляд ни на чем конкретном. Стройное, спортивное тело скрывал темно-серый в белую вертикальную полоску костюм, а на плечи была накинута черная мантия с высоким воротником и резной цепочкой. Перчатки с римской цифрой один прятали светлую кожу от теплых, косых лучей дневного солнца. Мягкие, непослушные волосы цвета расплавленного золота, забавно торчали в разные стороны. Длинная челка аккуратно спадала вниз, открывая выразительные, переливающиеся янтарные глаза. А на лбу полыхало чистейшее оранжевое пламя. Сидящий рядом мальчик лет 15, был похож на мужчину, как две капли воды. Только его шоколадные волосы были чуть короче, а большие глаза цвета топленой карамели с нескрываемым любопытством рассматривали окружающую природу. Мальчик вздрогнул, когда теплый ветерок забрался под его белую футболку с незатейливым принтом. А светлые брюки, так и норовили сползти с худощавого тела. — Где мы? — тихо спросил юноша, боясь разрушить царившую идиллию. Мужчина медленно повернул голову и посмотрел на мальчика. Задумчивый взгляд наполнился нежностью и заботой. Его губ коснулась мягкая улыбка. Такая добрая и теплая, что, казалось, можно пойти на все, лишь бы вновь увидеть ее. — Это ведь не мое подсознание, — продолжил размышлять юноша, проводя рукой по траве. — Да, ты прав. Сегодня ты у меня в гостях, а не наоборот. Мальчик удивленно уставился на мужчину, а его широко раскрытые глаза стали выглядеть еще больше. Блондин, забавляясь такой реакцией, потрепал юношу по волосам. — Это место можно назвать моим домом. Здесь существуем мы - первое поколение и предыдущие Боссы Вонголы. Тсуна, — мужчина щелкнул по носу, озирающегося по сторонам юношу, — как ты понял, что мы не в твоем сне? — А? Ну…- замялся парень, — Просто, обычно я могу управлять своим сном. Выбирать место, время и все такое. А еще во снах я никогда так ярко не ощущал окружающий мир. А сейчас… Словно это реальность. — Ну, думаю это можно назвать реальностью. Здесь даже я чувствую теплые лучи солнца, ласкающий ветерок… Даже забываешь, что жил 400 лет назад, — мужчина откинул голову и прикрыл глаза. Тсуна уже устал удивляться и поэтому просто наблюдал за блондином. Какое-то время они провели в молчании, не двигаясь, пока Тсунаёши тихо не позвал: — Джотто… Почему ты показал мне это место? -Хм? — Блондин приоткрыл один глаз и хитро посмотрел на Саваду, — Тебе здесь не нравится? — Нравится, конечно! — возмутился парень, — Просто… — Все, что случится с тобой в этом месте, отразится на твоем настоящем теле, — Джотто отодвинулся от дерева и развернулся лицом к Тсуне, — Поэтому, когда ты будешь спать, я буду забирать тебя сюда и тренировать. Здесь это намного эффективнее, чем во снах. — Ээээ… Опять тренировки, — тяжело выдохнул парень. — Но будь осторожен, — пропустил Примо мимо ушей недовольное бурчание, — умрешь здесь, умрешь и в реальности. Тсунаёши шокировано уставился на своего предка. Нет, такого счастья ему точно не надо. Почему у этих мафиози все всегда сводится к одному. Что Реборн, Что Примо. Джотто снова прислонился к дереву и, пока Тсуна возмущался и сетовал на судьбу, притянул и уложил его голову себе на колени. Савада вопросительно посмотрел на своего предка. — Но сегодня, так и быть, я дам тебе отдохнуть, — мягко улыбнулся Джотто, укрывая Тсуну своей мантией. Мальчик ответил ему искренней и широкой улыбкой, тихо рассмеявшись. — Спасибо, Джотто… — прошептал Тсунаёши, закрывая глаза и укладываясь поудобней. Савада медленно открыл глаза. На его лице отразилось все недовольство мира. Сон. Снова просто сон. Лишь воспоминание. Раньше, почти каждую ночь или если парень терял сознание (спасибо Реборну), к нему приходил Джотто. Они разговаривали, тренировались или просто сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга. Тсуне нравилось проводить с ним время. Он был мягче в обучении, чем Реборн, интересным рассказчиком и просто хорошим человеком. Примо всегда волновался за Тсунаёши и пытался помочь, если была возможность. А сейчас ничего. За два месяца проведенных в больнице, он ни разу не показался. Два месяца… Тсуна старался не думать, почему его раны заживали так долго. Ведь обычно помогало пламя Неба. Неужели все было настолько серьезно? Жуть! Но время идет, переломы срослись, а внутри все такая же пустота. Словно, когда его собирали по кусочкам, одна маленькая деталь закатилась под старое кресло в холе, да там и осталась. А ты без этой шестеренки чувствуешь себя сломанным, неполноценным, как без ноги или легкого. Тсуна тряхнул головой. Сейчас не время впадать в депрессию. Его, наконец-то, выписали, и он едет домой. Прощай безвкусная еда, больничные утки и маджонг со старичком из соседней палаты. Сложив все свои вещи в сумку, Тсунаёши пошел к выходу. Уже во дворе, попрощавшись с медперсоналом и некоторыми пациентами, он остановился и окинул взглядом здание больницы. Сколько всего здесь с ним произошло. Почти каждый день к юноше приходили ребята, а Гокудера вообще собирался дежурить у палаты. То, что его уговорили ходить домой спать большой прогресс. Когда Тсуну разрешили навещать, первым в комнату влетел рыдающий Хаято. Он винил себя во всем: что не уберег, не досмотрел, что вообще еще дышит. Если бы его не остановили и не успокоили, он легко мог собрать все грехи человечества.

***

Открыв входную дверь, в нос сразу ударил приятный аромат маминой стряпни. Тсуна невольно сглотнул, выделившуюся слюну, и прошел на кухню. — Мам, я дома. — Тсу-кун! — женщина быстро вытерла руки кухонным полотенцем и заключила любимого сына в объятья, — Как я рада! Ты, наверное, голодный. Прости, я думала, ты позже придешь, поэтому обед еще не готов, — виновато улыбнулась Нана. — Мам, все в порядке, — улыбнувшись, почесал затылок Савада, — А где Реборн? На этих словах перед носом Тсуны просвистела пуля. Парень так и застыл в странной позе и с ужасом на лице. — Никчемный Тсуна. Сколько еще ты будешь доставлять проблемы окружающим, — в своей обычной манере проговорил киллер, направив дуло пистолета на ученика, — Маман, можете возвращаться к готовке, я сам поведу воспитательную беседу. — Ха-ха, Реборн, только сильно его не ругай, — улыбнулась женщина и потрепала сына по волосам. Репетитор жестом указал идти за ним. Как только дверь в комнату закрылась, Тсуна ощутил себя глупым мышонком, который добровольно полез в нору к змеям. Не успел парень обернуться, как вновь раздались выстрелы. Да, репетитор-садист решил отыграться за все два месяца лежания на больничной койке. И тут выбора уже не было. Хочешь жить-уворачивайся. — Где твое кольцо? — гневно спросил Реборн, прекращая обстрел. — А? — Я спросил, где твое кольцо Неба? — повторил репетитор, выстрелив рядом с ногами Тсуны. -Хиии! — отскочил Савада от места попадания пули, — Я… Я о-оставил его дома. Оно должно лежать на тумбочке. — Бесполезный Тсуна, — устало выдохнул Реборн, — Оно должно быть у тебя на пальце. Если бы я не заметил, то эта глупая корова уже давно бы посеяла кольцо, взяв его поиграть, — киллер кинул украшение в руки Савады. — Всегда носи его с собой. И только попробуй потерять, — наградив глупого ученика злым взглядом, репетитор ушел восвояси. Тяжело вздохнув, Тсуна покрутил в руках кольцо. Он только вернулся, а его уже так «радушно» встретили. Может еще не поздно вернуться в больницу? Присев на кровать, Тсунаёши еще раз посмотрел на кольцо и все же надел его. Ведь от судьбы не убежишь, и когда-нибудь ему придется стать Десятым Боссом Вонголы. Пора привыкать. Но сегодня точно был не его день. Кольцо на пальце Тсуны начало нагреваться и жечь, причиняя ужасную боль. Быстро сняв и кинув украшение на кровать, Савада осмотрел покрасневшую кожу на пальце. Что только что произошло? Тсуна аккуратно дотронулся до кольца, но почувствовал только холодный метал. Подумав секунду, парень опять надел украшение на палец. И снова, будто на руку вылили раскалённое железо. — Да что происходит? — прошипел Тсуна, откидывая кольцо на кровать. Быстро найдя и нацепив варежки с цифрой 27, Тсунаёши проглотил капсулу и… Ничего не произошло. Вообще ничего. Даже маленького огонька не зажглось. А внутри все та же пустота. — Так, без паники, — глубоко вдохнул юноша, — Я просто не отошел от аварии. Да, точно, надо пару дней подождать. — Тсу-кун, иди кушать, — раздался снизу голос матери, отвлекая Саваду от самовнушения. Скинув все в ящик стола, парень убедился, что не выглядит взволнованно и спустился вниз.

***

Прошло уже четыре дня, как Тсунаёши вернулся домой. И каждое утро, первым делом юноша надевал кольцо и глотал пилюли. Результат был неутешительным. Украшение жгло, пламя не зажигалось. И именно сегодня лучший киллер мира решил возобновить тренировки своего бесполезного ученика. Дверь открыли с ноги. В комнату вошел мужчина в черном костюме и того же цвета шляпе с оранжевой лентой, на полях которой сидел хамелеон. Репетитор был очень доволен возобновлением издеватель… тренировок. — Никчемный Тсуна, бери все необходимое и дуй во двор. У тебя три минуты. Киллер уже развернулся и направился к выходу, как его остановил дрогнувший голос: — Реборн… Нам надо поговорить. Довольное выражение исчезло с лица репетитора, как только он увидел серьезные и немного напуганные глаза Савады. Они сидели на лужайке возле дома. Тсуна рассказал киллеру про кольцо, про пламя, про Джотто, даже про пустоту в груди. Под конец у парня на глазах выступили слезы. Весь рассказ Реборн не проронил ни слова. Только хмурился, положив подбородок на сцепленные в замок руки. — Р-реборн, что мне делать? *всхлип* Ребята… Я ведь втянул их во все это… *всхлип* А теперь, — у мальчика начиналась истерика. В горле встал ком, руки дрожали. Все чувства, что он подавлял эти несколько дней, накрыли его с головой. Непонимание, отчаянье, обида. Ведь он столько прошел, столько сделал. И все вот так закончится? Как глупо! — Для начала, ты пойдешь в дом и успокоишься. Сейчас от тебя не будет никакого толку, — все так же сидя и смотря в одну точку, начал киллер, — потом соберешь своих хранителей и расскажешь все им. Мальчик закусил губу, сдерживая очередной всхлип, и вытер слезы. Реборн повернулся и посмотрел своему ученику в глаза, будто надеясь увидеть в них что-то. Надеясь услышать, что все это шутка, а мальчишка просто решил отделаться от тренировки. Но Тсуна молчал, продолжая тихую истерику. Сейчас Реборн ощущал себя палачом, который должен вынести приговор невиновному: — А я сообщу Тимотео. Повисла звонкая тишина. Оба понимали, что это значит. Через улицу послышался детский смех, заглушаемый ревом проезжающей мимо машины. В соседнем дворе залаяла собака, увидев наглую птицу, севшую на ее территорию. Тсунаёши громко выдохнул. А? Когда это он успел задержать дыхание? Видя, что репетитор ждет от него какой-либо реакции, мальчик кивнул и отправился в дом. Нана ушла в магазин, поэтому успокоительное придется искать самому. Реборн проводил ученика взглядом и поднялся с земли, доставая телефон. Разговор ему предстоит не из легких. — Пламя взамен на жизнь, значит…- тихо проговорил киллер, когда Тсуна скрылся за дверью. — Алло, Девятый? Это Реборн… Вечером дом Савад был полон. Все знали, что разговор будет серьезный, но то, что поведал им Десятый, повергло каждого в шок. Даже на каменном лице Кёи на миг отразилось удивление. — Как же так… — упал на колени перед Тсуной Хаято, — Простите, Десятый, это моя вина. Если бы я только…- Гокудера склонил голову, закрывая мокрые глаза рукой. — Хватит, — твердо оборвал его Тсунёши, — Мы уже это обсуждали. Здесь нет ничьей вины. Лишь моя невнимательность, — Савада поднял голову Хаято за подбородок. Мягкий, но уверенный взгляд карамельных глаз завораживал и давал понять, что человек перед тобой не потерпит возражений. Смотря в эти омуты, Гокудера был готов выполнить любой приказ, поверить каждому слову этого хрупкого с виду, но такого сильного внутри парня, даже если он скажет, что Земля плоская, а люди умеют летать. — Джудайме! — вскочил Хаято, — Неважно есть у вас пламя Неба или нет, вы все равно останетесь моим боссом! -Ха-ха, именно, Тсуна, мы с тобой, — с неизменной улыбкой произнес Ямамото, похлопав Саваду по плечу. — Ку-фу-фу, не думал, что когда-нибудь скажу это, но они правы. Тсуна, эти ребята пошли за тобой добровольно. Неужели ты думаешь, что они кинут тебя при первых же трудностях. Настолько не доверяешь своим хранителям? — Чего это, ананас, ты о себе не говоришь? — начал возмущаться Хаято. — Ку-фу-фу, потому что, если бы не Вендиче, я бы давно вас предал, — театрально пожал плечами Рокудо. — Мукуро-сама! — одернула за рукав иллюзиониста, краснеющая Хром. — Савада, я ЭКСТРИМально с тобой! — завопил Рёхей. — Нья-ха-ха! Великий Ламбо-сан, так и быть, одолжит тебе свою силу! — залез на руки к Тсуне теленок. — Зверек, рядом с тобой я все равно найду сильных противников, — спокойно бросил Кёя и перевел равнодушный взгляд в окно. — Ребята, спасибо, — широко улыбнулся Тсуна всем присутствующим.

***

Прошло две недели, как Тсунаеши рассказал обо всем Реборну. Две недели, как репетитор позвонил Тимотео. Две недели, как киллера вызвали в Италию, для доклада ситуации. Первый шок от происходящего уже прошел и Тсуна начал замечать, что почти не волнуется. Конечно, ощущение, что из тебя вырвали кусок, так никуда и не делось, но с этим жить можно. Наверно, парень так быстро со всем смерился, потому что его друзья были рядом, поддерживали его. Он думал, что смирился. Раздался дверной звонок и внизу послышалось такое знакомое «Маман, я вернулся». И внутри все оборвалось. Все спокойствие вмиг растаяло, а сердце бешено забилось, разгоняя кровь по телу. На ватных ногах, парень спустился в гостиную, где уже собрались все его хранители. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Тсуна сел на диван рядом с Гокудерой, который взглядом пытался прожечь дыру в журнальном столике. — Вонгола нашла нового наследника, — вот так просто, без каких-либо вступлений, не давая времени морально подготовиться. Реборн всегда придерживался позиции «старый присохший пластырь лучше отрывать резко, чтобы быстрее пережить и меньше чувствовать боль». — Что?! — вскочил Хаято, — Да как они могли? Вот так просто! Босс, — Гокудера повернулся к вздрогнувшему от неожиданности Тсуне, — пусть ты больше не Десятый, мы все равно твои хранители! — Уже нет, — спокойно перебил репетитор, — Его зовут Лино Буджардини*. Итальянец, 17 лет, до 12 воспитывался в детском доме, потом был усыновлен Каприс Буджардини. В 16, после смерти приемной матери, вернулся в приют. Является наследником из побочной ветви потомков Примо Джотто. Завтра прилетает в Намимори, чтобы познакомится со своими хранителями и вместе вернуться в Италию. Повисла давящая тишина. Казалась, можно услышать биение сердца сидящего рядом. Уже скоро им придется расстаться. — Я не признаю его, — как ни странно, первым нарушил тишину Ямамото, — Мы пошли за Тсуной, приняв его, как нашего Босса. Другой нам не нужен. — Вот именно! — подхватил Хаято, — Только Савада Тсунаёши может быть моим Боссом! Все согласно закивали, а Тсуна лишь опустил голову, пряча виноватый взгляд. — Ха. Босс? Он и с пламенем Неба был никчемным, а теперь просто бесполезен, — раздраженно заметил Реборн, — Сейчас он никто, пустое место. Слова, пропитанные ядом, как ножом резали по сердцу. А самое ужасное, что Тсуна был с ним согласен. Он никчемен. — Реборн-сан, это уже слишком, — ошарашено произнес Хаято. Никто не ожидал от репетитора такой черствости. — Все в порядке Гокудера-кун. Реборн прав, — Тсунаёши поднял голову и грустно улыбнулся, — Обидно немного, что все так закончится, но я ведь и так не хотел становиться боссом мафии. Парень набрал в легкие побольше воздуха, упорно разглядывая журнальный столик, избегая смотреть в глаза кому-либо из присутствующих.  — Простите меня, — после затянувшегося молчания, всё-таки решился Савада, — я втянул вас во все это, а теперь, когда дороги назад для вас нет, бросаю. Знаю, что не имею права просить, но пожалуйста, станьте хорошими хранителями для нового десятого. Уверен он неплохой человек, — Тсуна зажмурился и сжал кулаки до побелевших костяшек в ожидании обвинений и криков в свой адрес. Но вместо этого его нежно обняли. Тсунаёши вздрогнул и ошалелыми глазами уставился сначала на Хром, которая краснея, успокаивающе поглаживала Саваду по спине, а потом на улыбающихся хранителей. — Никто и не думал вас обвинять, Босс, — отстранившись, негромко сказала девушка. — Она права, Тсуна, — привлек к своей скромной персоне внимание Мукуро, -Ку-фу-фу, но и выбора нет. Если Девятый решил отдать нас новенькому, отказаться мы не можем. — Я все равно не признаю его! — продолжал настаивать Хаято, — Тснуна, я пойду за тобой, даже если ты не будешь Десятым Боссом Вонголы! — Хаято, — мягко позвал друга Тсунаёши, беря его за руку, — Для меня ты в первую очередь друг, а не хранитель, как и каждый из вас, и никакое пламя это не изменит. Но тебе нужна семья*, поэтому прошу, — Тсуна крепче сжал руку Хаято и посмотрел ему в глаза, — попробуй принять нового наследника. — Х-хорошо, — опустил голову Гокудера, как нашкодивший ребенок. Подрывник, в который раз убедился, что только этот добрый паренек с большими карамельными глазами, достоин быть его Боссом. Только он способен обуздать взрывной характер своих хранителей, собрать и удержать вместе таких разных людей. Он — истинное Небо, несмотря ни на что. И каждый в комнате думал так же. — Отлично, раз мы все решили, то валите по домам. Я устал после перелета, — отмахнулся от детей Реборн, — И еще, Тсуна, кольцо и капсулы с перчатками я должен забрать. Когда все разошлись, репетитор отправился в комнату и, остановившись на середине лестницы, развернулся к Саваде, сидящему на диване. — Эй, никчемный Тсуна, — позвал Реборн. — Мм? — удивленно обернулся к киллеру Тсунаёши. — Я поговорил с Ноно, чтобы он отдал тебе пост Внешнего Советникам Вонголы. Поэтому не расслабляйся даже когда я уеду и продолжай тренировки, — закончил репетитор и, не дожидаясь ответа, пошел в спальню. Тсунаёши еще несколько секунд переваривал полученную информацию, а потом согнулся в приступе смеха, вытирая выступившие на глаза слезы. Отдышавшись, парень искренне улыбнулся и тихо произнес: — Спасибо, Реборн. Весь следующий день все провели, как на иголках в ожидании нового наследника. И вот час икс настал. Они всем скопом поехали в аэропорт встречать Лино Буджардини. К ним вышел худощавый парень, ростом с Рёхея. Непослушные, кудрявые серебристо-черные волосы водопадом спадали, слегка касаясь плеч. Парень потянулся, разминая затекшие кости, из-за чего бежевая рубашка с серебристой вышивкой на воротнике, не заправленная в белые джинсы, подпрыгнула, открывая смуглую кожу плоского живота. Лино поморщил нос с горбинкой, изучая собравшихся людей живыми, серо-голубыми глазами, и мило улыбнулся. Атмосфера, царившая по дороге до отеля, где остановился Лино, была…Странной. Парня совершенно не смущало присутствие бывшего наследника. Он спокойно игнорировал Тсуну и Хром всю дорогу, будто так и надо. Хранители, честно пытались поддержать разговор, получше узнать нового знакомого. И он охотно шел на контакт, улыбался, отвечал на все вопросы или спрашивал сам. Так он рассказал, что это с его подачи Девятый решил передать хранителей Тсуны ему. Ведь они считаются сильнейшими. Всех насторожила такая новость, но Тсунаёши улыбнулся, показывая друзьям, что все хорошо. Лино пробыл в Намимори еще два дня, а потом заявил, что пора возвращаться. Все эти 48 часов, ребята пытались понять, что он за человек, о чем думает. Но, не смотря на всю внешнюю открытость парня, он так и остался загадкой. Лино все время восхищался силой своих новых хранителей и продолжал не замечать Тсуну и Хром. — Нет, я не смогу его принять! — не выдержал Гокудера, — Что это за отношение?! Как он смеет так открыто игнорировать других? — Успокойся Гокудера-кун, — с легкой улыбкой, снова принялся успокаивать хранителя Урагана Тсуна, — может он просто не знает как вести себя с нами. Ведь Лино занял мое место, а Хром девушка. Вдруг, он стесняется, а это просто защитная реакция. Но даже у доброго и всепрощающего Тсуны закончились оправдания, когда новый Десятый открыто заявил, что не собирается брать Хром с собой. Слабаки ему не нужны. И он выбрал своим хранителем Тумана Мукуро. От такого хамства все только рты пооткрывали. Даже Реборн стоял в тихом шоке. Но чемоданы собраны, билеты куплены, и отказаться хранители уже не могут. Пришлось пообещать, что они выбьют из нового Десятого всю дурь. А потом последовали долгие прощания, грустные улыбки, рыдания Гокудеры на Тсуниных плечах и обещания звонков каждый день и скорой встречи. — Ку-фу-фу, Тсуна, позаботься за ней, — отойдя в сторону, Мукуро головой указал на прощающуюся со всеми Хром. — Мог бы и не просить, — усмехнулся Савада. Все-таки как бы Мукуро не пытался выглядеть отморозком, в душе он хороший человек. Провожая взглядом улетающий самолет, Хром крепко сжала руку, стоящего рядом Тсуны. Парень нежно улыбнулся и переплел их пальцы, глядя, как по щекам девушки начинают течь слезы. Неважно сидишь ли ты сейчас в самолете или стоишь на земле, каждый сегодня лишился части себя. Им всем придется учиться жить заново. И это всегда страшно.