Списать со счетов

Жизни все равно на твои проблемы и душевные терзания. Она неизменно идет своим чередом, и ничто не сможет замедлить ее бег. С момента прошлых событий прошел уже месяц. Начался новый учебный год — пора цветущей сакуры и школьных звонков. Дом Савад опустел. Такой привычный балаган остался лишь воспоминанием. Хранители теперь в Италии, а И-пин забрал на обучение Фонг. Будто все приключения, произошедшие с Тсуной, были сном. А сейчас он проснулся и встретился с реальностью. Такой давящей реальностью. Хотя кое-что все же изменилось. Теперь с ним и его мамой живет Хром. Нана была в восторге. Она всегда хотела дочку, поэтому девушки быстро нашли общий язык. А Тсунаёши… Тсунаёши нуждался в поддержке. Как и Хром. Они стали спасательным кругом друг для друга. Прав тот, кто сказал, что беда объединяет. За прошедший месяц эти двое так сблизились, что стали считать себя братом и сестрой. Они вместе переживали разлуку с друзьями, вместе привыкали к рутине, вместе искали новую цель в жизни. Поэтому, когда Нана предложила перевести Хром в старшую школу Намимори, девушка согласилась не раздумывая. Еще одним нововведением в доме Савад стали долгие телефонные разговоры с Италией. Хранители старались звонить каждый день, хоть это и не всегда получалось. Друзья делились новостями, говорили, что очень соскучились, рассказывали произошедшие с ними истории, а потом жаловались. На Лино, которого, ребята так и не приняли, но сумевшего очаровать половину Вонголы. На Реборна, который, как с цепи сорвался, ужесточая тренировки до максимума. Однажды киллер застал хранителей за этими разговорами. На том конце повисло секундное молчание, сменившееся стрельбой, криками, что раз есть силы трепаться, то и на дополнительный круг вокруг резиденции хватит, взрывами и мольбами о помощи. Но прежде, чем послышались гудки, знакомый голос бросил что-то типа «не смей забывать про тренировки, никчёмный Тсуна». После этого звонков не было неделю. Выходные. Одно слово, а столько радости. Можно проваляться в постели до обеда, укутаться мягким одеялом, уткнуться носом в подушку и наслаждаться тишиной и спокойствием. Время долгожданной лени. Так делают все школьники, замученные рутиной, домашкой и уроками. Об этом грезил Тсуна последний год. О редких минутах спокойствия и ничегонеделания. Когда твое утро не начинается с обливания водой, сталкивания с кровати или удара током. Когда тебя не будят по Вонгольски и сразу тащат на тренировку. Но, как известно «имея не ценим, потерявши плачем». Поэтому в это солнечное, но прохладное утро постель Савады Тсунаёши была пуста. Простыни уже успели остыть, что говорило о том, что хозяин этой кровати давно на ногах. Но где может быть обычный подросток в семь утра в выходной? Правильно, на пробежке. Объяснить свою тягу к спорту, Савада не мог даже себе. Возможно, это стало привычкой. А может гнев Реборна, который узнал, что бывший ученик пропускает тренировки, сыграл не последнюю роль. Главное, что довольный собой Савада, добегает последний круг и устало двигается в сторону дома. На кухне уже кипела жизнь. Хром и Нана готовили завтрак, весело переговариваясь. Наблюдая эту картину, Тсуна невольно улыбнулся. А может и к лучшему, что он потерял пламя и больше не будет никаким Боссом. Мама и названная младшая сестренка. Будь он преемником, у него не было бы возможности видеть эту картину, не было бы возможности дать этим двум дорогим ему людям спокойную жизнь. Погрузившись в свои мысли, парень не заметил, как к нему подошла Хром. -Босс, — девушка помахала рукой перед лицом Тсуны, — Земля вызывает, прием. Парень вздрогнул и перевел взгляд на стоящую рядом девушку. — Я уже говорил, — мягко улыбнулся Тсунаеши, — что больше не твой Босс. Просто Тсуна. — Тсуна, — повторила Хром, отвечая улыбкой на улыбку. — Детишки, завтрак скоро будет готов, — из кухни вышла Нана, —, а ты, Тсу-кун, бегом в душ! Парень чмокнул маму в щеку и побежал исполнять «приказ». Прохладные струи воды, приятно холодили ноющие после нагрузки мышцы. Тсуна прислонился лбом к холодному кафелю, подставляя голову под душ, и прикрыл глаза. Именно такие мелочи давали понять, что ты жив, а происходящее — реальность, а не галлюцинация. И ты стоишь сейчас здесь, а не делаешь последний вздох на больничной койке, так и не выйдя из комы после аварии, когда рядом плачет уставшая мать. Парень осторожно провел подушечками пальцев по белому, еле заметному шраму на груди. Скоро он полностью затянется, и напоминать о произошедшем будет только пустота внутри. Это неприятное чувство никуда уходить не собиралось, но Тсуна привык. Дыра в груди стала ему подругой и вечным спутником. Выйдя из душа, Тсунаёши услышал звук закрывающейся двери. Быстро напялив на себя чистую одежду, парень спустился вниз. За столом доедала свой завтрак Хром, иногда поглядывая в работающий телевизор. — А где мама? — спросил парень, плюхаясь на соседний стул. — Сказала, что пойдет к подруге, а потом в магазин. Там какая-то распродажа. Придет поздно, — ответила девушка, допивая сок и убирая со стола, — Твоя яичница на сковородке, ешь быстрее и пошли гулять, — предложила Хром, подходя к раковине и начиная мыть посуду. Тсуна усмехнулся такому энтузиазму своей сестры с утра пораньше. Они обсуждали куда пойдут и чем займутся, пока Тсуна завтракал, а Хром наводила порядок на кухне. Только парень поднес вилку ко рту, как интуиция забилась в истерике. Краем глаза он заметил, как что-то блеснуло в окне. Опрокинув стул, Тсуна резко подскочил к ничего не понимающей девушке, закрывая ее собой. Раздался выстрел, и плечо пронзила острая боль. Тсунаеши сжал его, силясь не закричать, когда пальцы коснулись чего-то теплого и липкого. Кровь. — Тсуна, что происходит?! — в панике прокричала девушка, поддерживая побелевшего парня. Не успели они хоть немного прийти в себя, как дверь выбили, и в комнату вошел вооруженный мужчина в странной маске. Заметив в руках у «гостя» пистолет Савада, попытался загородить Докуро собой, отодвигая ее за спину. Девушка, в свою очередь, старалась сделать тоже самое. Но долго геройствовать им не дали. Послышался звук разбивающегося стекла и в окно влетел небольшой металлический баллон. Выкатившись на середину комнаты, он зашипел, и из него повалил зеленоватый пар. Небольшого вдоха хватило, чтобы закашляться. Внутри все скрутило, голова пошла кругом, а тело стало весить не меньше тонны. Не в силах устоять на ногах, оба рухнули на пол. Тсуна поднял глаза на человека, который все это время медленно подходил к ним, а сейчас присел на корточки прямо перед лицом Савады. Последнее, что успел разглядеть Тсунаёши сквозь уплывающее сознание — размытые силуэты, забегающих в дом вооруженных людей.

***

Голова раскалывалась, так, словно на ней станцевали румбу, все тело ломило, а плечо изнывало от боли. Шатен попытался пошевелить руками, но натертые запястья отдались неприятным жжением от тугих веревок. Тсуна медленно открыл глаза. Его встретил полумрак. Осторожно, стараясь не шевелить многострадальной головой, парень огляделся. Он оказался в салоне автомобиля. Через затемненные окна невозможно было рассмотреть хоть что-то, а водительское сидение отделяла черная перегородка. Тсуна спокойно выдохнул, когда наткнулся на Хром, лежащую на соседнем кресле. После нескольких попыток дозваться до девушки, она, наконец, пошевелилась, приходя в себя. Обсудить сложившуюся ситуацию им не дали. Машина замедлила свой ход и остановилась. Дверь в салон резко распахнулась, и подростков ослепил свет восходящего солнца. Вопрос «сколько времени прошло, раз снова раннее утро» быстро вылетел из головы, когда парня и девушку грубо вытащили из машины и сразу куда-то потащили. Савада успел рассмотреть небольшое, старое двухэтажное здание с грязными окнами, куда их, собственно, и вели, обнесенное металлическим забором под высоким напряжением, потрескивающим от скачков электричества, с колючей проволокой. На каждом углу здания стояла большая цистерна с панелью каких-то кнопок, маленьким экраном и круглым вентилем на крышке, который очень громко жужжал. Тсунаеши потерял много крови, и ему еле хватало сил, чтобы просто держаться в сознании, поэтому парня тащили за локоть, до синяков сжимая руку. Как только тяжелая железная дверь со скрипом открылась, и подростков толкнули внутрь, Хром вскрикнула и упала на колени, закашлявшись кровью. Тсуна тут же подлетел к девушке пытаясь понять, что произошло. Взгляд упал на впалый живот Докуро. Тсунаёши с ужасом вспомнил историю жизни близкой подруги. Что случилось? Почему иллюзия исчезла? Не успел Тсуна и рта открыть, как к ним подбежали люди в белых халатах и начали растаскивать друзей в разные стороны. Адреналин разогнал кровь, и шатен из последних сил стал вырываться и тянуться к еле живой Хром, которую куда-то уносили. Но подоспевший на помощь молодой мужчина, что-то вколол брыкающемуся Саваде и тот потерял сознание. Снова…

***

Вонгола, 11 часов назад. Сегодня с раннего утра, все в резиденции Вонголы старались не попадаться старшим на глаза и тем более не подходить к кабинету Девятого. Вот уже на протяжении часа из-за тяжелой дубовой двери слышались крики и отборный итальянский мат. Но пару минут назад раздался выстрел, и все стихло, однако гнетущая атмосфера и летящие искры, чувствовались даже в коридоре. В светлом просторном кабинете были заняты все свободные места. На уютном диванчике развалилась Вария в полном составе, только Занзас не изменял себе, сидя в своем излюбленном кресле. По другую сторону от них разместился Лино и, теперь его, хранители. У окна же сидел сам хозяин кабинета, положив голову на сцепленные в замок руки и устало прикрыв глаза. Позади Ноно, рядом с хранителями девятого поколения, стоял, нервно дергая бровью, Внешний Советник Емитсу. Реборн предпочел подпирать спиной стену, закрыв глаза полами шляпы и покручивая в руке пистолет. Эти незаурядные личности уже два часа не могут прийти к согласию. Тема обсуждения: Лино Буджардини — Десятый Босс Вонголы. Вся Вария наотрез отказалась принимать нового наследника, говоря, что «если ЭТО будет Боссом, то они лучше: переворот устроят, Врооой! Захватят власть. Перережут ему ночью глотку, ши-ши-ши. Он милашка отдайте, его мне и т.д.». Вариантов прозвучало куча. Заназас лишь сидел, прикрыв глаза, даже не взглянув на объект обсуждения. Девятый уже выбился из сил, пытаясь убедить приемного сына, что другого выбора у них нет. Тимотео не раз обдумал сложившуюся ситуацию, прежде чем принять решение. И это был единственный выход. Девятый не был плохим человеком… Да, возможно он слишком жестоко поступил с Тсунаёши. Ворвался в жизнь ребенка, пообещал небо в алмазах, а как только тот попал в беду, нашел ему замену. Но выбора не было. Ноно нравился этот хрупкий, добрый паренек с большими глазами. Он искренне надеялся, что его названный внук станет Десятым Боссом Вонголы. Но у судьбы свои планы. Эта строптивая женщина на все имеет собственное мнение, и в этом случае твои желания не учитываются. Вонголе нужен сильный Босс. Здоровье Тимотео не дает старику долго оставаться на посту, а ждать и верить в чудо, что к Тсуне вернется пламя, они не могут. Слишком велик риск, слишком много людей зависели от этого решения. Девятый не был плохим человеком… Он был ответственным. — Эй, старик, может, разойдемся уже, — недовольно предложил Занзас, не открывая глаз. — Мы еще не закончили, — устало выдохнул Тимотео. Он и сам был бы рад. — Врооой! О чем еще тут можно говорить? — возмущался Скуало, — Вария не признает этот мусор Босом! — Занзас-сан, — пытаясь перекричать мечника, Лино обратился к Боссу Варии. Занзас даже глаза открыл от такой наглости, — Мы с Вами толком не знакомы, так почему Вы заранее отказываетесь принимать меня, не попытавшись узнать поближе? Повисла мертвая тишина. Варийцы, зная своего Босса, начали читать молитву за упокой этого самоубийцы, а хранители Девятого приготовились защищать парня без инстинкта самосохранения. Но, вопреки всем ожиданиям, Занзас лишь громко рассмеялся. — А ты борзый, — перевел Вариец свои красные глаза на возмутителя спокойствия, —, но этого мало, чтобы стать Боссом. — Насколько я знаю, — не унимался парень, — Прошлого претендента на пост Десятого Босса Вонголы, Саваду Тсунаёши, Вы тоже не сразу признали. - Эй, новый мусор! — шрам на лице Занзаса начал увеличиваться, а воздух в комнате, казалось, можно ножом резать, — По краю ходишь, — с нескончаемой злобой в голосе прорычал глава Варии. Парень громко сглотнул. По телу пробежали мурашки, а на спине выступил холодный пот. Всего три слова, произнесенные этим человеком, наводили больше ужаса, чем маньяк с бензопилой в темной подворотне. Но со страхом пришло и уважение. Слабость — порок. Лино, большую часть жизни, проведя в детском доме, придерживался именно такой идеологии. Сильные правят балом, в то время как слабые прячутся по своим норам и зализывают раны. Да, дети бывают очень жестокими. Все детство Лино провел сражаясь. За одежду, за игрушки, за свою порцию обеда. И чтобы не сидеть побитым, униженным и голодным на холодном кафеле, покрытом плесенью, в ванной и не глотать слезы, ему пришлось стать сильным. Каприс Буджардини. От одного имени парня бросает в дрожь. Женщина, что сломала его, вытащила из этого зверинца и сделала слабым. Он не простил ее. За то, что бросила, за то, что оставила одного. За то, что дала надежду, а потом столкнула с небес на землю. За то, что умерла. Лино пришлось вернуться в ад на земле. И дети, как голодные шакалы, набросились на одомашненного волчонка. На того, кто познал материнскую заботу и любовь. Парень вынес свой урок. Поэтому Лино искренне восхищался и Варией, и своими хранителями. Он уважал силу Вонголы. И раз ему выпал шанс оказаться на вершине, он вгрызется в него зубами и не отпустит до последнего. — Мелкий мусор победил меня в честной битве. Ему не нужна была власть или сила. Он просто сражался за своих дружков, — Занзас посмотрел на хранителей десятого поколения, поджавших губы. Сколько в его взгляде было презрения. Пацан, дрожащий, как осиновый лист, дрался за них на смерть, ведь Занзас собирался убить его. А его «друзья» сейчас стоят рядом с новым мусором, а не пытаются помочь мелкому. Да, у них не было выбора, но Босса Варии это не волнует, — Ты же, гонишься за силой. С тобой у Ванголы нет будущего. Так чем твое правление будет отличаться от моего? Не успел Лино открыть рот, чтобы ответить на едкое замечание Варийца, как раздалась трель телефона. Все обернулись на источник шума, стоящий на столе Девятого. Ноно пожал плечами, как бы говоря, что на этот вызов он не ответить не может, и нажал кнопку громкой связи. — Тимотео Ноно слушает. — Тимотео-сан? — раздался дрожащий голос на том конце, — Это Савада Нана. Реборн сказал звонить по этому номеру, если что-то случится. Прошу, помогите, Тсу-кун и Хром пропали! — Вы уверены? — нахмурился Девятый, а Емицу, услышав имя сына, громко сглотнул. — Да, когда я пришла, дверь была выломана, окно разбито, а на полу пятна крови. Я искала, но детей нигде нет. Все вещи остались здесь, даже обувь, — из-за паники женщина начала тараторить. — Успокойтесь, мы их найдем. Главное, что вам нельзя сейчас там оставаться, поживите пока в отеле. Как только что-то станет известно, я сообщу, — Ноно передал записку с указаниями готовить поисковую группу своим хранителям. Те тут же покинули кабинет. — Хорошо, — ответила Нана, прежде чем отключиться. Она знала, что на этого человека можно положиться, поэтому постаралась взять себя в руки. Девятый устало вздохнул и посмотрел на побледневшего Емитсу. Такого они не ожидали, кто мог знать, что под удар попадут бывшие наследник и хранитель. Не успели присутствующие переварить навалившуюся новость, как дверь распахнулась, и в кабинет ворвался запыхавшийся Мукуро. — С Наги что-то случилось! — с порога заявил растрёпанный иллюзионист, который принципиально пропускал все собрания, — Наша с ней связь пропала, а иллюзия, которой я заменил недостающие органы Хром, больше не действует. — Но такое возможно, только если девочка мертва, — равнодушно заметила Вайпер, сидящая до этого момента молча. — Савада Тсунаёши и Хром Докуро считаются похищенными, я уже отправил своих хранителей для организации разведывательной и поисковой групп, — попытался успокоить Девятый взволнованного Туманника. — Но так как мы не знаем мотивов похитителей, то вашей приоритетной задачей является охрана наследника на пост Десятого Босса Вонголы, — добавил он, обращаясь к хранителям Лино, и пресекая их просьбы отправиться на поиски друзей. Мукуро, пропустив приказ мимо ушей, уже направился к двери, как его остановил Реборн. — Куда это ты собрался? Любое твое неподчинение будет считаться нарушением договора, и тебя тут же отправят обратно в Вендиче. Как думаешь, много ты сможешь в своей стеклянной колбе, — ухмыльнулся ему в лицо киллер. Рокудо скривился от одного упоминания этого проклятого места и злобно посмотрел на Реборна. Этот гребаный садист знал, куда давить — возвращение в тюрьму в планы Мукуро, точно, не входило. — Эй, старик, — позвал, спокойно наблюдавший развернувшуюся картину, Занзас, — Мы поможем искать мелкий мусор. — Никто никуда не пойдет, пока разведывательный отряд не выяснит, что случилось, — устало прикрыл глаза Тимотео. Как он еще терпит весь этот своевольный цирк. Лино, не проронивший ни слова, лишь недовольно хмыкнул. Савада Тсунаеши — слабак, который пиявкой присосался к этим сильным, неординарным людям и тянет их за собой в трясину. Ему определенно не место в Вонголе, которую он, Лино Буджардини, создаст совсем скоро.

***

Тсунаёши медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Тело, будто налитое свинцом, отказывалось двигаться, к горлу подступала тошнота, а перевязанная рана на плече неприятно ныла. Тсуна вздрогнул и перевел взгляд на руку, когда запястья коснулось что-то холодное. Ее опоясывал металлический браслет с цифрой 27. Парень осторожно поднялся, пытаясь вспомнить, что произошло и где он находится. Смотреть в этой комнате с белыми стенами было не на что. Кровать, стоящая у стены, на которой очнулся Тсуна, круглые настенные часы и нечто напоминающее санузел. Но было довольно чисто, если не считать нескольких пятен крови на полу и едкого запаха лекарств. Как только босые ноги коснулись пола, тяжелая дверь отъехала, и в комнату зашел вооруженный мужчина в странной темно-синей форме, следом ввезли каталку, на которой лежала Хром. Тсуна было дернулся к подруге, но на него направили пистолет. — Объект 27, стой на месте, — приказал грубый голос охранника, — С 96 все в порядке. Сжимая кулаки до побелевших костяшек, парень замер в ожидании, пока все люди выйдут и дверь закроется. Только тогда он подбежал к Хром. Девушка была без сознания, а ее живот и грудь перевязывали бинты. Спустя час, иллюзионистка захрипела, приходя в себя. Все это время парень не отпускал ее руки, прощупывая слабый пульс. Они посидели в этой комнатке около четырех дней. Помимо охранника, приносящего еду, к ним заходило еще несколько человек. Ученые. Они брали кровь, проверяли, как приживаются пересаженные Докуро органы, делали перевязки и кололи какие-то инъекции. Тсуна и Хром так и не смогли понять, где они находятся и зачем их сюда привезли. Оказалось, что как только девушка переступила порог этого места, иллюзорные органы пропали, как и силы самой Докуро. А все попытки связаться с Мукуро или зажечь пламя Тумана терпели провал. Вопросов становилось все больше, ответов на которые им давать не собирались.

***

Вот уже четыре дня в Вонголе творился настоящий хаос. Новость о похищении распространилась, как лесной пожар в засуху. Но, не смотря на предложенную помощь дружественных семей, результатов не было. Хранители Лино все время просились на поиски, даже Варии не сиделось на месте. Лучшие ищейки были отправлены в Намимори на розыск двух пропавших детей, но так ничего и не нашли. Все следы начинались и обрывались в доме Савад, пламя Хром засечь не удавалось, а вся информация на этих двоих была удалена. Словно Савада Тсунаёши и Хром Докуро никогда не существовали. Вонгола хваталась за каждую ниточку, перевернула вверх дном весь город, проверяла любые слухи, но всегда заходила в тупик. Поисковые отряды только разводили руками, не понимая, что происходит.

***

Вы замечали странную особенность времени? Иногда оно бежит, как вода сквозь пальцы, отсчитывая мгновения жизни, не давая насладиться моментом, а может тянуться медленно и мучительно, будто издеваясь над ожидающими чего-то людьми. Тсуна готов был на стену лезть от скуки. Вот почти неделю он и Хром заперты в этой белой комнате. И единственной вещью, которая позволяла понять, что они находятся там не вечность, были круглые настенные часы, медленно прокручивающие стрелки на циферблате. Пулевое ранение на плече уже затянулось, а Докуро неплохо себя чувствовала с новыми органами. Видимо это результат чудо-вакцины, которую подросткам кололи на протяжении всех дней заключения. Но сегодня, вместо ученых к ним пришли двое охранников и приказали следовать за ними, не задавая вопросов. Длинные коридоры с множеством дверей напоминали лабиринт. Казалось, стоит отвлечься на мгновение, и можно навсегда потеряться в этих серых стенах. Лишь огромные цифры, написанные желтой краской на полу, указывали, что ты не ходишь кругами. В очередном коридоре, с номером 19, вся процессия во главе с охранником зашла в лифт. Мужчина, прижав ладонь к сканеру и нажав одну из кнопок, заставил лифтовой трос противно заскрипеть, отправляя кабину вниз. Тсуна уже не удивлялся ни непомерному размеру этого места, ни отсутствию окон, ни лифту в двухэтажном, по идее, здании. Коридоры, в которые они вышли, отличались от предыдущих только цветом номеров на полу, сменившемся на красный. Когда же подростков, наконец, завели в одну из комнат и закрыли за ними дверь, Тсуна и Хром замерли в изумлении. В большой и светлой, не смотря на отсутствие окон, зале было множество столов и стульев. С потолка, между люминесцентных ламп, за всем следили немигающие глаза камер. Смотрели ли вы детективные сериалы? Когда очередной гениальный сыщик стоит в соседней комнатке и наблюдает за проведением допроса через специальное окно-зеркало. Этот харизматичный социофоб безошибочно определяет, когда преступник врет, и подсказывает глуповатому офицеру, какие каверзные вопросы следует задать, чтобы загнать нарушителя порядка в тупик. Именно такое зеркало раскинулось во всю ширину одной из стен. В углу, рядом со шкафом, заставленным потрёпанными книгами, стояло несколько больших коробок с разными вещами и безделушками. Но удивляло не это. Вся комната была заполнена детьми, на вид от 7 до 20 лет. Кто-то читал старые книжки, кто-то рисовал, дети помладше брали игрушки из тех самых коробок. Одни сбились в группы и разговаривали, другие стояли в сторонке, предпочитая одиночество. Дети, как и Тсуна с Хром, были одеты в свободные грязно-серые балахоны, доходившие им до колен, с нашивкой личного номера на груди, повторяющего цифру с металлического браслета. Худые и изможденные, они на секунду бросили на вошедших друзей безразличный взгляд и, не найдя в них ничего интересного, вернулись к своим делам. Хром, сглотнула ком в горле и сильнее прижалась к Тсунаёши. Парень улыбнулся ей уголками губ и, взяв за руку, повел вглубь комнаты, присаживаясь на свободные места рядом с мальчиком лет 10, читающим книгу. На просьбу объяснить им, куда они попали, ребенок только кинул на Тсуну полный злобы взгляд и пересел за другой стол. Удивленные таким поведением друзья не заметили, как один из подошедших к ним со спины парней резко выдернул из-под Савады стул. Под аккомпанементы громкого хохота, Тсунаёши неловко свалился на пол, больно ударяясь копчиком. — Ой, какой я неловкий, — раздался довольный, пропитанный ядом голос. Тсуна поднял голову и встретился с хищными зелеными глазами, которые разглядывали его с призрением и насмешкой. Высокий и накаченный, парень с номерком 32 на груди был немного крупнее остальных и скорее всего, являлся главарем этой шайки из пяти человек, стоящей позади. Он наступил на ладонь Савады и, приторно-мило улыбаясь, протянул ему свою руку, — Давай помогу. Хром, зная миролюбивый характер друга, не смогла стерпеть такой наглости к нему и со всей силы оттолкнула обидчика. Тридцать второй, чтобы удержать равновесие, отступил на пару шагов назад. В прищуренных глазах сверкнул азарт, а лицо исказила победная улыбка. Своей цели он добился. — Ой-ой, зачем же сразу драться, — парень схватил Докуро за волосы, дергая на себя, из-за чего девушка вскрикнула, и яростно прошептал ей на ухо, — Знаешь, мне нравятся бойкие. Интересно, через сколько ТЫ сломаешься? — Я принимаю твою помощь, — Неожиданно сказал Тсуна, резко дергая парня за подол балахона и ставя подножку, из-за чего Тридцать второй, размахивая руками, грохнулся на пол, как мешок с картошкой, — Неужели я такой тяжелый? — мило улыбнулся Тсунаёши, поднимаясь и загораживая опешившую Хром. — Ах ты, крыса! — Вскочив, парень схватил Саваду за грудки и замахнулся для удара. — Джайлс! — вдруг крикнул сердитый женский голос. Тридцать второй замер, продолжая держать Тсуну, но даже не посмотрел на источник шума. Незачем, он итак знает кто это. — Чего тебе, Рита? — не сводя взгляд со сжавшегося в его руках Тсуны, сердито рыкнул парень, — Не видишь, я приветствую новеньких. К ним подошла высокая девушка лет 18. Сложив руки на груди, она хмурилась, морща вздернутый носик. Длинные огненное-рыжие волосы, будто незнакомые с расческой, были в полном беспорядке. Девушка выглядела бы забавно, если б не болезненный вид. И даже не из-за свободной одежды, которая подчеркивала ее худощавость, а из-за мертвенно-бледной кожи и огромных синяков под карими глазами. Словно ее тело не знало, что такое сон. — О, я на всю Смотровую слышу твое «приветствие», — закатила глаза девушка, — Оставь их пока, они еще на осмотре не были. Или снова хочешь попасть в изолятор? Джайлс еще минуту прожигал Тсуну взглядом, прежде чем оттолкнуть и, прошипев, что он с ним позже разберется, удалился во главе своей шайки в другой конец комнаты. Отряхиваясь после сидения на полу, Тсунаёши уже открыл рот, чтобы поблагодарить свою спасительницу, как та жестом оборвала его. — Не благодари, — девушка откинула мешающую прядь волос назад, открывая номерок с цифрой 7 на груди, — Здесь каждый сам за себя, больше влезать не стану. С вашей стороны было глупо встревать в ссору в первый же день. Тем более с Джайлсом и его бандой, теперь эти кретины от вас не отстанут. — Но они первые начали! — возмутилась Хром, проверяя, не поранился ли Савада. Седьмая пожала плечами, как бы говоря, что роли это не играет и новички уже попали в черный список главного отморозка здешних мест. Девушка хотела еще что-то добавить, но ее прервали. — Рита! — Гаркнул парень, стоящий у стены и буравящий взглядом новоявленную компашку, — Сюда иди. Быстро. Седьмая вздрогнула от неожиданности и устало выдохнула, проводя ладонью по лицу. Нет, уже и на минутку отойти нельзя. — Ладно, мне пора. Дальше вы сами, — улыбнувшись, девушка развернулась и побежала к звавшему ее парню, недовольно бурча, что он уже большой мальчик, и в няньки она ему не записывалась. Тсуна и Хром провели в этой комнате еще около двух часов, наблюдая за детьми. Рита была права-уставшие и затравленные, все держались сами по себе. Даже те, кто, казалось, мило беседовали, собравшись в кучку, на самом деле настороженно наблюдали друг за другом, ловя каждое движение собеседника. Предложи таким предать за черствый кусок хлеба и они, не задумываясь, воткнут своим «друзьям» нож в спину. И дело будет не в голоде, им нужен лишь повод. Хотя все же встречалось здесь пара человек, которые не озирались вокруг бешеными глазами, боясь неожиданного удара. Затем за друзьями пришел охранник и отвел на тот самый осмотр, о котором упоминала Рита. В медицинском кабинете их ждал ученый, пару раз заходивший к Тсуне и Хром за прошедшие четыре дня. Мужчина, лет сорока, дружелюбно улыбнулся, но заметив недоверчивый взгляд подростков, поспешил заверить, что ничего страшного с ними делать не будет. Поправив хвостик коротких черных волос с проблесками седины, он представился, как Арман Фалардо. Мужчина был в хорошей физической форме, чем, несомненно, отличался от остальных ученых. На сильных крепких руках, были заметны маленькие старые шрамики, выглядывающие из-под закатанных рукавов халата. Казалось, Арман легко даст отпор высокомерному, профессионально обученному охраннику, который пристроился у двери и явно скучал. Ученый достал из верхнего ящика стола небольшой прибор, напоминающий гибрид тонометра и детектора лжи, и, поманив к себе Тсуну, нацепил на него различные провода и датчики. Когда прибор громко пискнул, Арман, видимо довольный результатом, напевая себе под нос что-то на французском, быстро записал показатели. Ребятам ученый не понравился еще в первую встречу. Несмотря на вечную улыбку, холодные глаза выдавали прогнившую душу этого человека. Иногда в его взгляде проскальзывало столько надменности и превосходства, словно перед ним стояли не люди, а безмозглый скот. Невольно хотелось залезть под кровать или забиться в угол, лишь бы спрятаться от этих глаз. Тсунаёши и Хром еще долго посидели в медицинском кабинете, проходя разные психологические и физические тесты, отвечая на вопросы и терпя тщательный осмотр тела на повреждения. Когда единственным желанием детей стало поскорее уйти от этого неприятного человека, из колонки, висящей над дверью, раздался мелодичный перелив, а затем механический голос объявил время отбоя и попросил всех объектов разойтись по своим отсекам. — Неужели так поздно? — Арман посмотрел на наручные часы, которые показывали 21:00, и, с досадой, что у него забирают такие интересные экземпляры, обратился к ничего не понимающим подросткам, — Раз вы новенькие, то сегодня Хью, — улыбаясь, он кивнул на скривившегося охранника, явно не довольного таким раскладом, — проводит вас в ваши комнаты. Запомните маршрут хорошенько, дальше будете ходить сами. И снова бесконечные коридоры с красными цифрами на полу. Но вот один поворот и сердце уходит в пятки. За открывшейся железной дверью, в свете люминесцентных ламп, развернулась жуткая картина. Дети, как тюремные заключенные, разбредались по своим камерам, выстроенным в длинный ряд у стен. А железная клетка тут же захлопывалась на автомате, отрезая путь к свободе. Несмотря на огромную толпу, дети двигались слаженно, как единый натренированный годами механизм. За ними следили видеокамеры на потолке и несколько охранников-роботов у входа, запрограммированных стрелять на поражение любого нарушителя. Дождавшись, пока все объекты разойдутся по «комнатам», Хью приказал друзьям следовать за ним. Дойдя до камеры D-13, он открыл решетку и кивнул на Хром. Девушка неуверенно посмотрела на Саваду и, получив подбадривающую улыбку, зашла внутрь. Случилось самое страшное — их разделили. Но горе было не долгим. Остановившись у следующего «загона», охранник впихнул туда Тсуну. Савада облегченно выдохнул, когда встретился глазами с Докуро. Да, вместо перегородок между соседствующими отсеками, тоже были решетки. Поэтому не составляло труда подсмотреть, что творится у «соседей». Вообще, их новое место жительства больше напоминало клетку. Клетку для животных. У потрескавшейся стены из холодного бетона, прямо на полу валялось несколько старых, дырявых матрасов, в углу, источая неприятные запахи, стояло ведро для естественных нужд, а на потолке покачивалась одинокая лампочка, иногда мигая, будто подавая сигналы SOS. Вот и все убранство их нового жилища. Дети жили в таких же отсеках по 4-6 человек. Тсуна, пытаясь подавить начинающуюся панику, шумно втянул носом воздух и неловко поздоровался с сокамерниками. Светло-русый парень, с номером 73, проигнорировал его, удобнее устраиваясь на старом матрасе, девочка, года на два младше Савады, сдержано кивнула, поправляя блондинистую прядь коротких волос, и тоже легла спать. Тсуна еще пару минут простоял на месте, краем глаза наблюдая за провальной попыткой Хром пойти на контакт с детьми из своей камеры. Когда лампочки во всех «загонах» автоматически погасли, парень тихо подошел к перегородке, разделяющей его с подругой, и присел, опираясь на холодное железо плечом. Совсем рядом послышалось чужое дыхание, и Тсуна еле заметно улыбнулся, когда чужие дрожащие пальцы коснулась его ладони. Он сильнее сжал руку, протянутую через решетку, присевшей рядом Хром, невесомо поглаживая ее запястье. Всю ночь они провели рядом, в темноте, разделенные холодным металлом, безмолвно поддерживая друг друга. Это место оказалось хуже самой строгой тюрьмы. Раннее утро начиналось с водных процедур. Душ был общий, их не делили на мальчиков и девочек. Каждому отводилось ровно десять минут и тебе же хуже, если задержишься хоть на секунду — охранники здесь на любое нарушение предпочитали отвечать силой. Тсуна понимал, что Хром сложнее к такому привыкнуть, поэтому старался не оставлять ее одну, тем более в душевой. Особенно, когда заметил похотливый взгляд и недвусмысленные намеки, направленные на девушку, их нового знакомого, Джайлса. Этот парень превратился в личный кошмар двух подростков. Он подкарауливал Тсуну, издевался, начинал драки. Пытался любыми средствами сделать и без того трудную жизнь друзей еще хуже. После умывания, шел скудный завтрак в большой столовой. Тсунаёши и Хром очень удивляла предоставленная свобода «подопытным крысам». Конечно, за ними неустанно велось видеонаблюдение, и следили роботы, но железяки пресекали только попытки побега. Неважно, избивают объекты друг друга или кто-то из детей свалился в обморок от истощения, ученые лишь наблюдали, через стеклянные глаза камер. Они называли это естественным отбором. Потом, конечно, люди в белых халатах отправят зачинщика в изолятор, но останавливать драку не будут. Оказалось, что раньше подопытные все время проводили в своих отсеках. Тогда смертность во время экспериментов была намного выше, а результаты хуже. Добрые дяди подумали, что детям нужно общаться и как-то вымещать стресс и создали комнату социализации. Ту самую, где стояли коробки с игрушками и шкафы с книгами. Все это двум друзьям рассказала Рита. Хоть девушка заверяла, что помогать новичкам не намерена, бросить их не смогла. В Смотровой, как соц. комнату называли дети, объекты проводили большую часть дня, если их не забирали на эксперименты. Потом ужин и снова по «загонам». Через пару дней в отсек Тсуны привели еще одного парня, что был на опытах все это время. Он сразу сел на пол у стены, обнимая колени руками, и начал разговаривать сам с собой, иногда беспричинно смеясь. Парень никак не реагировал на попытки Савады узнать, что случилось и нужна ли помощь. Семьдесят третий, которому надоело наблюдать эти акты дружелюбия, рассказал, что у пацана давно съехала крыша, поэтому он не замечает никого вокруг. Дети звали его Шизик, а ученые объект 88. Хоть он немного пугал своим поведением и диким смехом, но считался безобидным. Дети его сторонились, но не задирали, ведь всегда приятно осознавать, что кому-то хуже, чем тебе.

***

Так прошла неделя. Тсунаёши и Хром всеми силами старались приспособиться к новым порядкам и условиям жизни. Однако зловонная, грязная камера стала казаться лучшим местом на Земле, которое скроет и защитит, и просто раем, после первого похода в лабораторию.