Пропасть под нами не пропасть III

Дэклан слушал и смотрел на Бриса, не понимая, что вообще все это время происходило. Нет, он не думал о чем-то отстраненном и даже не заморачивался по поводу того, что Брис вел себя странно. Он его слушал. Слушал внимательно то, о чем рассказывал Брис, иногда затихая, смотря в сторону и снова продолжая. После того как он рассказал о своих каникулах, о нескольких приемах, что устраивала его семья, о том, что на каникулы в поместье приехала его сестра, с которой они ссорились каждый день, и что-то упомянул о каком-то психологе, мысли Бриса стали совсем другими, он стал размышлять о жизни и себе, иногда замолкая и смотря в сторону, после чего снова продолжая вымешать все эмоции, что скопились внутри на Дэклана, только преобразуя их в безразличный и тихий голос и выразительный взгляд, который почти не отрывался от Дэклана. Временами психологу казалось, что, отводя от него взгляд, Уэлстрик думает о чем-то совсем другом, потому что выражение лица у него становилось совсем рассеянным, и даже создавалось впечатление, будто он внутренне разговаривал с Мэдом, так заметны были эти перемены. — А как твои родители отреагировали на то, что у тебя изрезаны руки? — ненавязчиво спросил Дэклан, уперев руку в спинку дивана и положив на раскрытую ладонь голову, сев к Брису лицом. Они решили поговорить в более неофициальной обстановке, сев на удобный диван и оставив в покое стол Дэклана и кресла. Именно по такому времяпрепровождению и скучал Дэклан, и именно этого не хватало всегда Брису. Психолог смотрел на семикурсника и не мог понять, что же в Брисе за эти дни могло измениться. Он будто стал немного… выразительнее, что ли. Улыбка чаще появлялась на его лице, взгляд стал очень открытым, он стал меньше уходить в себя, но по-прежнему оставался растерянным, только теперь по какому-то совсем другому поводу. — Родители? — Брис перестал гулять задумчивыми глазами по самому уютному в Раундвью кабинету и перевел глаза на Дэклана, снова зависнув. – Ну, не сразу, но мне удалось их отговорить звонить в школу и жаловаться, убедив, что это не учителя резали мне вены, а это было полностью мое решение. Потом я рассказал им, что неважно чувствовал себя все эти дни и совсем отчаялся, но сразу пожалел о сделанном. Рассказал, что Вы спасли мне жизнь, и они сразу хотели уже звонить вам, благодарить…, но я сказал им, что и это плохая идея, — пожав плечами, сказал Брис, опустив взгляд на свои руки, шрамы на которых были красными, еще не до конца зажившими. — Почему ты не хотел, чтобы они это сделали? — удивился Дэклан заявлению Бриса. Парень как-то замялся, поднял глаза на психолога, заправив прядь распущенных волос за ухо. Дэклану казалось, что за каникулы они тоже изменились, стали чуть короче. „Прекрати так на него пялиться, черт возьми, он же все замечает, — воззвал к себе же в мыслях Брис, глубоко вздохнув и мученически посмотрев на Дэклана, не отрывая от него глаз. — Он точно подумает, что я спятил, точно, определенно, потому что я спятил, какого черта я на него так вытаращился, вообще?“ — Я лучше сам поблагодарю вас энное количество раз, чем дам познакомиться вам с моими родителями. Поверьте, правда, не стоит, — Брис говорил так убедительно, что Дэклан только выразительно кивнул, поверив ему, что этого правда не стоило делать. Уэлстрик чуть поерзал на диване и, не отрываясь глазами от глаз Дэклана, поник плечами, будто бы очень расстроился. — Мне бы даже хотелось вернуть время назад, лишь бы не делать этого. Мама так долго плакала… — Она очень переживает за тебя, — сказал Дэклан, но не поучительно и занудно, как обычно читают нотации взрослые, а, наоборот, как-то понимающе, будто сам пережил такое, — это нормально. У некоторых родителей вообще нет времени на своих детей. Вот до меня никому никогда не было дела, я еле заставил себя не испортиться из-за этого… — Трудно поверить, — дернув головой, чуть улыбнувшись, сказал Брис, разглядывая мягкое и приятное лицо Дэклана Флаймера. — Вы такой… идеал психолога сейчас. Ну, конкретно для меня. Ваше спокойствие, ваши разговоры, ваши методы работы с нами и отдельно со мной… трудно поверить, что Вы когда-то „старались не испортиться“. — Да, но именно так я воспитал себя. Было сложно, но, знаешь, Брис, как бы это ни было иронично, я выбрал профессию психолог только потому, что хотел не испортиться и сделать из себя человека совсем противоположного тому, каким меня хотела сделать жизнь, — признался Дэклан, ловя себя на мысли, что Брис — первый, кому он вообще об этом рассказывал. Должно быть, это странно, но он ему доверял. Его к нему тянуло какой-то совсем странной тягой, и весь разговор, видя его взгляд, Флаймер пытался не расслабляться и помнить о том, кем был этот парень, и что мысли, возникающие в его голове, совсем не должны возникать. Они его пугали в какой-то степени, но он просто старался сосредоточиться на разговоре. — Можно сказать, что я заставил жизнь играть по моим правилам, — закончил он, поведя плечом и чуть опустив взгляд на длинную шею Бриса и на его голубой пиджак, который ему очень шел. — Потрясающе…- выдохнул Брис, чувствуя, что ему сейчас доверили что-то очень дорогое, важное. — Я бы тоже хотел заставить жизнь играть по моим правилам. Наверное, это все, чего бы я вообще хотел. — И у тебя получится, нужно только время и стремление. И еще кое-что внутри, чтобы это точно получилось. И я вижу это в тебе, Брис. У тебя получится. — Правда? — с какой-то надеждой, но подозрительно спросил Брис, все думая о том, чтобы отодвинуться чуть назад, потому что сидели они очень близко и Брису все время казалось, что Дэклан подумает что-то не то и не так. Точнее, все то и все так. „Господи, да о чем я, что вообще происходит, неужели он меня так восхищает, что у меня уже развилась паранойя на этой почве?“ — подумал он, снова вздохнув. — Если нет, то я помогу, — сказал Дэклан с легкой ухмылкой, вселяя в Бриса все больше надежды. — Хочешь? — семикрусник выразительно кивнул, улыбнувшись, и Дэклан улыбнулся вместе с ним, откинув рукой мешающиеся волосы за спину. — Ну так, ладно, чего это мы обо мне, ты пришел поговорить о себе, а я тебя увожу в дебри… — Нет, Дэклан, я хочу, — спохватился Брис, выпрямившись. - Нет, я хочу, чтобы мы говорили и о Вас, правда, так мне будет намного комфортней, и вам, кстати, тоже. Да и к тому же… с кем, как не со мной? — как-то хитро проговорил Брис, чуть склонив голову набок и обнажив зубы в такой же хитрой улыбке. Дэклан издал смешок, закивав. — Может быть, ты прав, да. Я подумаю, — иронично согласился Дэклан, засматриваясь на улыбку Брис, а тот снова отвел взгляд и, кажется, даже закатил глаза, тихо выдохнув, похоже, опять о чем-то думая. „Что с ним сегодня такое?“ — спросил сам у себя Дэклан, приходя в замешательство, ведь за весь долгий разговор он так и не смог этого понять. — Я, кстати, заметил… у Вас на столе в рамочке стоит мой портрет. Точнее, Ваш потрет, который я нарисовал на скорую руку тогда, — как-то смущенно проговорил Уэлстрик, косясь на стол Дэклана. — Вам он так понравился? — Как видишь, — кивнул Дэклан, тоже посмотрев на свой стол, — ты очень красиво нарисовал портрет. Мне даже не верится, что я могу выглядеть так. — Вы всегда так выглядите, — заверил его Брис, снова хитро посмотрев ему в глаза, прислоняясь плечом к спинке дивана, сложив руки между ног. — Не льсти мне. — Да ни разу, — со смехом выдал Уэлстрик, чье желание посмеяться поддержал и психолог. Им так было хорошо здесь наедине, совсем одним, когда за пределами этого кабинета, возможно, где-то шли уроки, зарождался новый спор, возможно, кто-то и где-то целовался и делился тайнами. Где за пределами еще не успокоился весь ажиотаж из-за нового ученика, который оказался знаменитой моделью, где многие в который раз становились свидетелями ссоры Эшли и Джинкса. Где все было по-другому и совсем не так, как в кабинете Дэклана. Это был их бункер. Их спасательная шлюпка, которую никогда не хотелось покидать. — Ты, кстати, в тот раз ушел, ничего не сказав, — сказал Дэклан, подняв на Бриса внимательные глаза, — по-английски. — Мне просто… — Брис потупил взгляд, покусав нижнюю губу, — не хотелось вас будить. Я подумал, что вам было бы лучше поспать, поэтому тихо ушел. Когда Уэлстрик поднял на Дэклана глаза, психолог, который не ожидал услышать такого ответа, просто замер, изучая его глаза и лицо, и каждый сантиметр этого лица уже настолько стал ему родным, что Дэклан не понимал, как он раньше вообще жил без этого лица, без этих мыслей и слов. П.о.с.п.а.т.ь. Он просто дал ему поспать, потому что посчитал это нужным. — Спасибо, Брис, — только и сказал Дэклан, как-то благодарно взглянув ему в глаза, а у Бриса от этого взгляда просто мурашки пробежали по коже, таким он был проникновенным. — Ты почему-то ничего не говоришь про Мэда, — заметил Дэклан, сменив позу и забравшись одним коленом на диван, второй ногой касаясь пола, — хотя ты звонил мне на каникулах, я же помню… — Я просто не хочу ничего омрачать, как всегда, — скривился Брис, отвернув голову в сторону и тоскливо посмотрев на все ту же несменную картину леса. — Ты же знаешь, что это важно, — Брис понимающе кивнул, вздохнув, и правда не хотев начинать тему Мэда. Ведь все было так хорошо, разговор был таким легким, а мысли в голове были… такими странными. — Он донимал меня, — выдохнул Брис устало, — каждый день и даже ночью. Откровенно говоря, вы ему не нравитесь даже больше, чем я думал, и он вымещал на мне все свое негодование из-за всего этого. Он никогда не оставит меня в покое, Дэклан. Ваше присутствие его бесит, но он хотя бы затыкается на это время, поэтому я бы просто хотел быть рядом с вами, — произнес Брис, и, поскольку он смотрел не на Дэклана, а вообще в сторону, ему показалось, что сейчас произошел маленький апокалипсис, ему стало дурно, глаза расширились, а сердце забилось так сильно, что еще чуть-чуть — и его было бы слышно. - О, нет… нет, я не так выразился… — Брис, все нормально, я… — Я не имел в виду, что хочу быть с вами, я говорил про… — Брис… — Про то, что хочу продолжать приходить к вам каждый день и общаться вот так. Вот и все, ничего такого, вы не подумайте, я не имел в виду, — засуетился Брис, глядя в насмешливые глаза психолога, который красиво и иронично улыбался. - Что? — удивился Брис, качнув головой. Дэклан только сильнее улыбнулся, обнажив зубы. — Почему вы смеетесь? — Да ничего, просто ты такой забавный, — сказал Дэклан, сдержавшись, чтобы не прыснуть. — Я прекрасно понял, о чем ты. — Меня переклинило, простите, — со смешком выдал Брис, осознавая всю нелепость ситуации, — ой нет, правда, я придурок. — Все в порядке, — успокоил его Дэклан, выпрямляясь. - И, конечно, я буду продолжать общаться с тобой и делать то, что мы делали до каникул. Если тебе это помогает, то я очень рад, к тому же, и мне это приносит кое-какую пользу. И дело даже не только в том, что я столкнулся с удивительным феноменом… „Почему я слышу в его словах то, что в принципе не должен слышать? — утомленно подумал Брис, замечтавшись и запутавшись в своих же мыслях. - Нет, постойте… он что, правда имел в виду, что ему нравится со мной общаться? Черт возьми! Нет, ну это логично, иначе он не общался бы со мной… но, блин, ему это нравится…“. Брис легко улыбнулся Дэклану и медленно и нехотя встал с дивана, поправив пиджак. — И мне это приносит не только пользу в усмирении моей второй личности, — таким же намеком ответил Брис, глядя на Дэклана сверху вниз. Психолог улыбнулся. — Я рад… уже уходишь? — Дэклан тоже не спеша встал с дивана, одернув свою кожаную жилетку и поправив лежащие сзади волосы. — Да… — кивнул Брис, развернувшись к двери и медленно направившись к ней вместе с Дэкланом. — Как бы мне ни хотелось остаться, есть дела… я обещал Ноа с уборкой в комнате, сами понимаете. — Да, конечно, — легко ответил Флаймер, не захотев его отпускать. Хотелось поговорить с ним еще, заставить его остаться в кабинете еще ненадолго, услышать его тайны и доверить свои. И еще очень многого хотелось. Теплое чувство внутри, которое возникало каждый раз, когда Дэклан смотрел на Бриса, сейчас, когда он остановился около его стола и обернулся на Дэклана, остановив и его, достигло просто предела. — Дэклан…, а вы уже решили, останетесь ли вы в Раундвью на следующий год? — осторожно спросил Брис, будто боясь услышать ответ. Дэклан, который стоял слишком рядом, слишком близко, только пожал плечами, расправив плечи и томно вздохнув. — Нет, я еще не думал об этом, Брис. Уэлстрик понятливо, но неуверенно кивнул, будто в чем-то убедившись, и снова посмотрел Дэклану в глаза, облизнув губы. — Я надеюсь, вы останетесь. — Я тоже на это надеюсь, — честно признался Дэклан, хотя… насколько это было честно вообще? Сплошное лицемерие, потому что Флаймер был горазд наделать кучу ошибок, из-за которых не сможет остаться. — Брис, — теперь уже окликнул его Дэклан, когда ученик снова развернулся и направился нехотя на выход из кабинета. — Да? — обернулся Уэлстрик, и Дэклан подошел к нему, заставляя Бриса развернуться всем телом, вопросительно глядя в глаза психологу. „Дэклан, ты спятил“, — поставил сам себе диагноз Флаймер, почему-то не чувствуя в этот момент ничего, кроме этого внутреннего и ужасно сильного желания при одном только взгляде на него, в его глаза, на его губы и шею, на его волосы и небрежные руки художника, которые были вечно в пятнах какой-то краски. Желание быть рядом и прикоснуться сейчас чуть больше, чем обычно. Брис смотрел на него так открыто, так, в какой-то степени, даже по-детски наивно, хотя Дэклан знал, что именно скрывается за всей этой наивностью. Брис был иногда агрессивным и обиженным на мир подростком, который только с Дэкланом позволял себе дать слабину, и Дэклана притягивала эта слабина. Она делала из него живого человека. „Я непременно пожалею об этом, — заверил сам себя Дэклан, облизнув нижнюю губу и сделав еще один шаг к Брису, вставая к нему почти вплотную и нарушая его ровное дыхание. — Я пожалею. Пожалею. Пожалею. Пожалею. Пожалею“, — только и звучал в голове его голос вперемешку с голосом разума, когда Дэклан брал одной рукой Бриса за шею сбоку, прижимая к ней его распущенные волосы, а сам нагнулся вниз, к нему, совсем медленно и томительно коснувшись влажными губами его челюсти, поцеловав его прямо в косточку, отчего сам Брис замер, округлив глаза и громко вдохнув в себя воздух, глядя куда-то прямо невидящими глазами. Дэклан сделал это два раза. Два раза нежно сомкнул губы на его челюсти. Почему на челюсти? Потому что в губы показалось Дэклану слишком и не тем, чего ему сейчас хотелось. Внутри все затрепетало и задрожало в этот момент, будто он целовался в первые и раньше никогда этого не умел. В пальцах немного покалывало, а голова закружилась от этого дикого желания, которое хотелось осуществлять еще и еще. Дэклан дотронулся носом до щеки Бриса, глубоко вдохнув, и наконец-то выпрямился, той рукой, что он держал Бриса совсем аккуратно и нежно за шею, заправив прядь его волос за ухо, потому что так ему было намного лучше. Какой-то внезапный приступ нежности к Брису дал о себе знать материально. — Это… — с хрипотцой проговорил Брис, поняв, что наконец-то может говорить, а сердце не собиралось в ближайшее время выпрыгивать из груди. — Это новый способ касаться тела? — Скорее, помутнение рассудка, — так же тихо сказал Дэклан, будто он разделял эту паранойю Бриса о том, что их могли услышать или даже увидеть. — Быва-ает, — нервно протянул Брис почти шепотом, совсем неловко или смущенно улыбнувшись, тут же закусив губу. — Да никогда еще не бывало, — признался ему Дэклан, чуть сдвинув брови на переносице и оторвав от шеи Бриса свою руку, медленно ее от него убирая, до сих пор чувствуя жар его кожи. Когда в дверь внезапно постучали и она открылась, Брис уже успел отойти на два шага назад, испугавшись и одернув воротник рубашки, тут же поправляя и волосы, а Дэклан только прикрыл глаза, сдержанно вздохнув и впервые захотев побыть одному, чтобы его никто не трогал. Но это не волновало миссис Кравских, которая зашла к нему в кабинет на своих каблуках, кивнув Брису и занеся несколько больших папок. — Я ждала вас, Дэклан, после полудня… вы обещали мне помочь с новеньким учеником и, похоже, забыли об этом, — проговорила она совсем не строгим тоном, пройдя вглубь его кабинета и подойдя к его столу, опуская на него папки и открывая одну из них. — Но ничего, я справилась сама, мне нужна ваша помощь совсем по другому делу, если не возражаете… Дэклан только посмотрел вслед Брису, который, дойдя до двери и опустив на ее ручку руку, остановился, обернувшись и как-то по-особенному посмотрев ему в глаза, отчего Флаймеру в душе стало совсем не по себе. Ему казалось, что он сделал что-то совсем не то, но ведь ему так хотелось… — Конечно, — без особых эмоций согласился Дэклан, разворачиваясь к своему столу и слыша вскоре звук закрывающейся двери. *** Гранта смущал весь ажиотаж, поднявшийся вокруг новенького. Наверное, потому что его лично смущала половая принадлежность Мэриел, словам которого он сначала не поверил. Он и сейчас не слишком верил в это, забив на то, что, как выяснилось, этот Мэриел — знаменитая в Англии модель. Грант лично о нем ничего не слышал, вообще никогда, и эта фотография в журнале показалась ему чистым абсурдом, ибо… что в нем может быть такого, чтобы быть моделью и пользоваться спросом? Обычная девчонка, только намного хуже девчонки. И если утром Грант сам говорил Паркер забить на эту „новенькую“, то сейчас он сам все не мог успокоиться по этому поводу. Его придется видеть каждый день, а знакомство у них уже не задалось. Пока все носились вокруг Мэриел, желая с ним поговорить или даже сфоткаться в „Инстаграм“, а, судя по всему, таких желающих было много, лента „Инстаграма“ Гранта пестрила только фотками однокурсников с новеньким, сам Грант пытался убедить себя, что ему плевать, но ему не было плевать. Даже Абель пытался убедить его, что в этом новеньком нет ничего плохого, что Грант так старательно пытается увидеть, но он все равно это видел. То ли у него было слишком плохое чутье, то ли Мэриел, и правда, был не таким милым, каким пытался показаться на первый взгляд. Наверное, только он один увидел, как Мэриел смотрел на Паркер, а еще и на Лейтона, и вряд ли этот взгляд значит „о господи, как я рад вас всех видеть“. То, что Мэриел подселили к Стормаку, было самой настоящей иронией судьбы. Пацана с отвратительной, на его взгляд, бабской внешностью поселили к местному Дон Жуану, который был как Кравитц, только наоборот. Разумеется, Грант знал, что Нилан не был от этого в восторге. Он этого категорически не понимал, и Мэриел своей внешностью просто сломал ему мозг, заставляя думать о каких-то операциях для такой внешности. Нилан любитель девушек, а к нему поселили что-то очень похожее на девушку, только с сюрпризом. Какому парню это вообще должно понравиться? Хотя, наверное, это было разумным — подселить Мэриел именно к Нилану, потому что к Дэверли и Кравитцу его селить было точно нельзя, Грант видел, как у тех загорелись их пошлые и хитрые глаза. Аж противно стало, как такое вообще можно было хотеть. Куда такое вообще трахать-то надо? То ли дело Абель. Самый настоящий красивый и естественный парень с потрясной фигурой, симпатичным лицом и нежной кожей, но парень, без этого странного маникюра, укладки и томного взгляда. Абель был тем, кого очень хотелось девушке, гею или би, как Гранту, а Мэриел был тем, при взгляде на которого даже не понимаешь, какой ориентации нужно быть, чтобы ЭТО хотеть. Нет, к Гранту его точно селить было нельзя, он бы чокнулся с ним жить, и Паркер бы тоже чокнулась, и остальные. А вот Нилан был каким-то идеальный даже вариантом, несмотря на то что самым ироничным, потому что Нилан был очень толерантным парнем, неконфликтным даже, если можно так сказать. Он никогда ни к кому не приставал, плевал на ориентации друзей и их внешности и до Мэриел точно докапываться не стал, какие бы чувства тот у него ни вызывал. Нилан был таким, многие считали его разумным и даже добрым, потому что если Стаффорду просто не было дела и он ни до кого не лез, то Нилан считал, что это очень неправильно — судить о человеке по его природным данным. Гордон знал, что делает, это по-любому было частью какого его плана точно. Еще Мэриел выбешивал Гранта вот этим знакомством с Гордоном, потому что за всю историю Раундвью с Гордоном нормально ладил только Сэм и, может быть, Кэйс, если верить слухам о их несчастной любви. Но чтобы Гордон радостно улыбался кому-нибудь при встрече, лез обниматься и вдаваться в какие-то воспоминания, тем более с кем-то таким, как Мэриел, было очень… очень странно. Фостейну почему-то казалось, что где-то точно должна быть подстава. Мэриел окажется девушкой, сто процентов. Ну или что-то в этом духе, почему-то это чувство просто необъяснимо преследовало его весь день, и Грант так погрузился в свои мысли, что шел сейчас по коридору общежитий на своем этаже и не замечал людей, которые с ним здоровались или даже что-то спрашивали. Фостейну было так плевать сейчас на все, что происходило вокруг него, он думал, что ему удастся отвлечься с Абелем, и ему удалось, вот только Кай захотел спать, и Гранту пришлось уйти, ведь он знал, что Абель с самого утра был жутко сонный. Нет, не так. Грант подождал, пока тот заснет, полюбовался им еще немного, погладил его по волосам и только тогда ушел. И теперь было тупо на душе, хотелось опять вернуться, лечь рядом и тоже поспать, вот только спать не тянуло. То, что Грант не замечал никого, видимо, не распространялось на самого Мэриел, которого тот сразу заметил, стоило ему выйти из комнаты и закрыть ее бедром, подняв руки вверх и принявшись закалывать волосы в хвост или пучок. Грант даже остановился, не дойдя до своей комнаты и скривив губы в усмешке, подождав, пока Мэриел до него не спеша дойдет, пропуская мимо себя парней, живущих на этом же этаже и желающих ему спокойной ночи. Время и правда уже перевалило за полночь, но в коридорах было оживленно, потому что обычно в это время все шли в душевые и обратно. Увидеть Мэриел среди всех Гранту было как-то просто вдвойне странно, он смотрел на него и не мог отделаться от чувства, что это девушка. Такая же, как Паркер. Девушка. — Отдыхать перехотелось? — усмехнулся Грант, остановив своим голосом Мэриел в шагах пяти от себя. Новенький поднял голову, перестав возиться с волосами и просто оставив их в небрежном пучке, что делало его сейчас ну просто очень похожим на девушку, если бы не был виден его кадык… Грант поморщился, переведя глаза на глаза Мэриел. Тот улыбался странной и не радостной улыбкой. — Я уже отдохнул, — пожав плечами, ответил Мэриел, засучив легким движением рукава своей большой и модной кофты, —, а что, ты так беспокоился обо мне? — скривив губы, переспросил Мэриел, чуть приподняв брови. Грант закатил глаза. — Да с чего ты взял? Я просто удивлен, что вместо того, чтобы сидеть в своей комнате, ты шарахаешься тут посреди ночи. Или Стормак тебя выгнал все-таки? — Грант осклабился, а Мэриел, видимо, немного опешил от такого отношения к себе, которое пока что не было ничем обосновано. — Нет, не выгнал. Нилана вообще в комнате нет, между прочим. И я не „шарахаюсь“, как ты выразился, а иду в душевые, не вижу ничего удивительного, — хмыкнул Мэриел, все-таки дернувшись и продолжив свой путь, подходя к Гранту. Фостейн не убирал с лица своей ухмылки. — Так нет, подожди… Паркер обычно ходит в душевые к часу или даже позже, — с какой-то фальшивой заботой проговорил Грант, перегородив Мэриел дорогу. Того передернуло от упоминания о старосте, он поднял глаза на Гранта и чуть нахмурился, сдвинув брови на переносице. — Причем тут Паркер? — Ну, она же девушка… как и ты. Я бы не советовал ходить в душ с парнями, хотя это твое дело, но мало ли, знаешь, всякое бывает… — наиграно проговорил Грант, уже видя недоумение на лице Мэриел и что-то, что сказало ему о том, что до Мэриел наконец-то дошло, почему Фостейн так к нему относился. — Не понимаю, почему тебя так задевает моя внешность, Грант, — серьезно посмотрев в глаза Гранту, сказал Мэриел, опустив руки вдоль тела и посмотрев школьному лидеру в глаза. Мэриел был даже чуть выше Гранта, но того это вообще не смущало. — Да нет, что ты, какой задевает. Я же просто советую тебе, как лучше. У вас же, у девушек, такие хрупкие внутренние миры, а вдруг тебя в душе заденет кто-то уже не так как, а намного-намного хуже? — чуть выпятив нижнюю губу, проговорил Фостейн, глядя в эти немного подавленные и даже разозленные глаза. — Я не девушка, Фостейн. И отвали от меня вообще, чего пристал? — махнув небрежно одной рукой, сказал Мэриел, пустив взгляд и обходя Гранта, не собираясь выяснять с кем-то отношения в первый же день… точнее, ночь пребывания в Раундвью. Грант даже издал смешок, увидев, насколько Мэриел не нравится, когда с ним говорят в таком ключе. — Какой не девушка, ты себя видел? Самая настоящая телка, только опозоришься, придя в душевые вместе с другими парнями, — дернув губой, сказал Грант, развернувшись и увидев, что и Мэриел остановился, громко вздохнув и как-то напряженно выдохнув. - Нет, правда, шла бы в комнату, а лучше бы вообще домой, а то сама понимаешь, академия для парней, а Паркер-то уже давно «свой парень„… Грант даже не успел договорить все, что хотел, как Мэриел резко развернулся и, не обращая внимания на проходящих мимо парней, так же быстро и раздраженно схватился за край своей большой кофты, задрав его так высоко, что сразу же обнажился его худой и даже чуть впалый живот, а еще и плоская, совсем не женская грудь с проколотыми, к удивлению Гранта, сосками. Фостейн даже еле сдержался, чтобы не прыснуть от того, что ему удалось так быстро кого-то вывести из себя, ведь такое не прокатывало даже с Паркер, когда они ссорились. — Доволен?! — проникновенно, но не повышая голос, спроси Мэриел, выразительно выгнув свою не слишком тонкую, но аккуратную бровь, продолжая демонстрировать всем свою клевую фигуру и плоскую грудь как бы в подтверждение того, что он действительно был парнем. Грант только скользнул взглядом по его проколотым соскам, еле видным ребрам и впалому животу и снова поднял взгляд на лицо Мэриел, которое, хоть и казалось спокойным, явно выражало не самые крутые эмоции. — Вполне… — кивнул Фостейн, сказав это таким тоном, что при любых других обстоятельствах Мэриел бы это просто вывело из себя, но он слишком не хотел врагов, тем более в лице Гранта Фостейна, поэтому он просто раздраженно закатил глаза, отпустил руками кофту и, развернувшись на одних носках, быстро пошел прямо по коридору, распустив волосы и принявшись снова их перезакалывать. Парни, которые стояли в этот момент рядом с Грантом и которые просто остановились при виде всего этого, сейчас переглядывались с улыбками, а Кравитц вообще громко присвистнул, сладко глядя вслед красавцу Мэриел, от выходки которого стало просто жарко. А Грант был настолько довольным собой, что просто ухмыльнулся вслед новенькому и, развернувшись, пошел к себе в комнату, за дверью которой, было видно, что горел свет. — „Для съемки фотосессии и рекламы нового аромата от Пола Смита были приглашены Баптист Бодуар и новое лицо парфюмерной компании — Мэриел Стэйси“, — Паркер остановилась, в который раз не понимая, что известный человек с уже состоявшейся карьерой мог делать в Раундвью на седьмом курсе. Паркер только сейчас вспомнила, что где-то точно слышала его имя, как и остальные, потому что оно часто мелькало в журналах и телевизионных шоу, и, наверное, будь они сейчас не в Раундвью, а в своих поместьях, они бы знали чуть больше о той светской жизни, к которой сами же принадлежали. Грант неспешно зашел в комнату, засунув руки в карманы джинсов и осмотрев всех присутствующих, которых было как-то даже больше, чем он ожидал увидеть. В кресле возле письменного стола сидела Паркер, свесив ноги с подлокотника и держа в руках тот самый журнал, который все показывал Нилан за обедом. Привалившись локтями к спинке кресла, к Паркер наклонился Ноа, который мельком поднял глаза на Гранта и снова опустил их в журнал. На кровати Паркер лежал Лейтон, пустым взглядом глядя куда-то в стенку; тут же, рядом с ним, сидел Дэверли Дэйн, который в руках держал точно такой же журнал, что и Паркер. На кровати Гранта сидел миниатюрно Джинкс, а на мягком ковре в позе „лотоса“ сидел Брис Уэлстрик, которому Грант больше всего на самом деле удивился, но решил ничего не говорить, подумав, что, раз уж он был здесь, значит, его позвали. — «Не случайно выбор самого Пола Смита пал именно на Мэриел Стэйси. „Желание снять его в качестве девушки в моей новой рекламной компании одолевало меня многие месяцы, — признается сам Смит, — увидев его однажды на показе одного модного дома, я уже не смог перебить его образ в моей голове, и все, что я тогда делал, было направлено на то, чтобы в один прекрасный день этот юноша стал лицом моей парфюмерной компании. Я не сомневался в то, что он передаст всю ту нежность, легкость и невинность аромата, не сомневался, что он сможет передать всю идею своей прекрасной внешностью и профессионализмом“». — Мне кажется, или этот Пол Смит — законченный гей? — поморщившись, спросил Дэверли, взглянув быстрым взглядом на Гранта, который приземлился на свою кровать, развалившись на ней и подперев голову рукой, глядя на Паркер. — Дэйн, — с укором сказал Ноа, встретившись с испанцем глазами. Дэверли только посмеялся, облизнув губы. — Нет, ну просто речи толкает такие… — Ему просто очень понравился Мэриел в качестве модели, — продолжил Ларсен, снова уткнувшись взглядом в журнал и следя глазами вместе с Паркер за статьей. — О, вот еще, слушайте, — кашлянув, сказала она, дотронувшись ногтем до страницы, чтобы не сбиться при чтении: — „Мэриел Стэйси, совсем молодая андрогинная модель, стал новым взглядом на английскую моду и на английские понятия красоты. Имея очень яркую, нежную и утонченную внешность, красивые волосы, миловидное, выразительное лицо и, конечно же, амбиции, Мэриел смог пробиться в высокую моду довольно быстро, начав свою карьеру в шестнадцать лет. Андрогинная внешность в наше время пользуется большим спросом у модельеров и дизайнеров, и каждый второй хочет иметь на своих показах именно модель андрогина, подмечая всю изюминку того, что женские платья носят мужчины, а мужские костюмы представляют женщины. Мэриел Стэйси обладает такой необычной внешностью, что его запросто можно спутать с девушкой, даже не наряжая его в пышные платья или юбки“. — Какая ироничная правда, — вздохнул Лейтон, прикрывая глаза и чувствуя, как размеренный и спокойный голос Паркер уводит его в долину снов. Паркер пробежалась глазами по строчкам, в которых по пять раз повторялось одно и то же, кусая нижнюю губу и чуть-чуть хмуря брови, пытаясь выискать что-то интересное. — Вот, смотри… — подсказал ей Ноа, протянув руку вниз и указав пальцем на предпоследний абзац. — «Еще несколько лет назад Мэриел его внешность казалось странной и, как он сам выразился, „неправильной“. Многие принимали его за девушку и не знали, как к нему обращаться, отчего он чувствовал себя крайне некомфортно. Однако в интервью Мэриел старается не упоминать о своем прошлом и не дает каких-либо намеков на то, какие отношения у него были со сверстниками или даже учителями…» — Совершенно понятно, я думаю, почему, — усмехнулся Грант, скривив губы и тоже прикрывая глаза. — Думаешь, его все не любили? — спросила Паркер, вопросительно взглянув на друга. Фостейн открыл глаза, взглянув на Паркер, и выразительно дернул бровями, облизнув нижнюю губу. — Да я уверен в этом, сомнений нет. Иначе чего бы он стал скрывать такое, а? Белой вороной везде был, если не хуже. — Ты такой жестокий, Грант, — сказал Ноа, с укором на Фостейна посмотрев. Школьный лидер только улыбнулся ему, подмигнув. — Не я такой, жизнь такая. — Вы только послушайте, — предложил Дэйн таким тоном, что все и правда заткнулись, уставившись в его сторону, а Паркер уткнулась в журнал, пытаясь найти глазами то, о чем он читал. — «Сейчас имя Мэриел Стэйси известно во многих странах мира и практически в каждом городе Англии. Он является востребованной моделью на данный момент и находится только в самом начале своего нелегкого пути. Сейчас у Мэриел контракт с модным домом „Vais“, он появился на десяти обложках журналов, снялся в трех рекламах модных английских брендов и принял участие в более двадцати пяти показов, в большинстве из которых он предстал перед зрителями и модными критиками в образе девушки. Также Мэриел входит в топ-50 самых красивых людей Англии, является любимчиком многих дизайнеров и модельеров, и очень многие из них хотят сделать его новым лицом своего бреда или фирмы. По словам менеджера и агента Мэриел Стэйси, его главной целью является контракт с модным английским домом „Burberry“». Паркер с каким-то трепетом скользнула глазами к фотографии, что находилась на этой же странице. Эта фотография была из той же рекламной кампании нового аромата от Пола Смита, только теперь Мэриел был на ней обнажен по пояс и уже не один. Сзади него стоял красивый и взрослый парень, такой же обнаженный, который обнимал Мэриел руками поперек груди совсем нежно и легко, отчего в голову просто не могли лезть какие-то пошлые и грязные мысли. Он закрывал руками его грудь, отчего нельзя было точно сказать, кто был на фото — девушка или парень. Красивый блондин с огромными ярко-голубыми глазами и очень нежная шатенка с убранными волосами и матовым лицом, так легко смотрящая прямо на читателя, что действительно хотелось купить этот аромат, предлагаемый ниже. Паркер была в восторге, и она готова была в этом признаться самой себе. Мэриел был красивым, безумно красивым, и ее в какой-то степени даже восхищала его внешность, и то, что он сейчас учится в Раундвью, действительно было странным. — Я и не знал, насколько он знаменит… — проговорил Брис, уважительно и задумчиво кивнув. Он многое слышал о новеньком, но ни разу его даже не видел, только сейчас на фото, которое ему показал Дэйн. Ему говорили про то, что он очень похож на девушку, но в Раундвью и до него были парни, похожие на девушек. Сам Брис очень смахивал на девушку, и это готовы были признать многие, но, увидев Мэриел, Брис почувствовал себя самым брутальным парнем из всех, потому что он был таким же… таким же, как и Паркер, от которой веяло девушкой. Такие же чувства вызывал и сам Стэйси. — Мне интересно, что его ждет здесь, в Раундвью, — сказал Джинкс, улыбнувшись куда-то в пустоту. – Да, он знаменит, но вы же знаете, здесь это никогда не прокатывало. — Не думаю, что у него будут проблемы, — сказал Ноа, по-прежнему глядя на фотографию Мэриел с другим парнем -моделью. — А я, наоборот, именно так и думаю, — поделился соображениями Грант, выразительно взглянув на Паркер, с которой он встретился глазами. — И ты думаешь так же, признай. Никому не было понятно, что прочел в ее взгляде Грант, чтобы утверждать, что она думала так же, как и он, но никто также и не понял, был ли он прав или нет. Это знала только сама Паркер, которая пристально смотрела в его глаза, оставив журнал лежать на своих коленях. И староста только пожала плечами, легко скривив губы, снова опустив глаза на фотографию, от которой так и веяло нежностью, легкостью и невинностью. *** „Все в порядке, это явно не из-за того, что она его друг. Или это как раз из-за этого? Нет, точно не из-за этого, иначе он бы начал относиться ко мне плохо с самого начала, но, как только я пришел, он даже разговаривал со мной. Тогда в чем дело? Во мне, определенно во мне. По-любому внешность“. Мэриел быстро зашел в комнату, которую ему любезно выделил Гордон, заставив того милого, но до боли строгого и занудного парня съехать, и очень тихо, но суетно закрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной и громко вздохнув, пытаясь успокоить сердце. Он шел так быстро, что дыхание сбилось и стало очень трудно дышать, а еще стало жарко, но это уже не оттого, что он шел так быстро. „Паркер. Девушка. Ну, подумаешь, здесь оказалась девушка, единственная девушка, но все-таки есть. Это не смертельно, более того, она меня даже не знает. И она всего одна. Что она может мне сделать? Судя по ее взгляду, многое. Судя по ее адекватности, ничего. Хотя, Стэйси, что ты вообще слышал о Раундвью? Люди, которые способны просто на все, если это необходимо. Они мне, может, ничего и не сделают, а она сделает, только в их лице. Ладно, я же обещал себе не загоняться, так что надо просто успокоиться. Или не надо? Открыто я не нравлюсь только Фостейну, даже его этот Абель нормально ко мне отнесся. Господи, поверить не могу, что он его парень, а Паркер — девушка Кроссвэлла, что здесь происходит вообще?“. Мэриел медленно открыл глаза, уставившись в темноту, поглотившую комнату. Точнее, он уставился на окно, которое было задернуто темной шторой, но через которое все равно пробивался свет от фонарей, что зажигались ночью вокруг Раундвью. Ночь давно опустилась на замок, в коридорах давно опустело, и даже Паркер уже была в душе, одновременно с ним, с Мэриел, для которого время просто переставало существовать, когда он погружался в свои мысли. И он слышал ее, она зашла в душевые, очень долго стояла напротив зеркала, чем-то шебурша и что-то очень тихо делая, а затем прошла босыми ногами в первый ряд душевых, в то время как Мэриел был во втором. Он тихо стоял, прислонившись лбом к холодной стенке душевых, и смотрел в эту стену так, как если бы он мог видеть то, что было за ней, как если бы он видел саму Паркер. Уже успевшая стать холодной на воздухе вода стекала по его волосам к спине и по ней ниже, оставляя на коже только небольшие капли. И она не заметила чужого присутствия в душевых, она и свое присутствие сделала каким-то не слишком заметным, не пела песен, не насвистывала, не шептала что-нибудь себе под нос, как обычно любят делать девушки. В ее присутствии сквозила какая-то холодность, как и от всего ее внешнего вида или даже просто разговора с ней. Наверное, паника началась именно в этот момент, потому что, когда Мэриел впервые увидел ее в холле, у него просто был ступор и шок. Девушка в академии для парней? Девушка? Здесь? И тогда еще не пришло осознание всего того, что это все значило, особенно после того, как она с ним заговорила. Все понятно, она просто приняла его за девушку, но что-то все равно очень его останавливало в своих суждениях. Осознание всего того ужаса пришло к Мэриел только тогда в душе, и сейчас он просто старался успокоиться, хотя внутренняя суета заставляла его кусать губы и громко дышать в пустоту, пронзая ее же раздраженными глазами. „Ладно, допустим, я ошибся в первый момент, она же тоже была в легком шоке от меня, особенно, когда узнала, что я парень. Особенно, когда узнала, кто я. Но, когда мы шли до общежитий, она сказала мне быть здесь осторожней. И что бы это значило вообще? Кому еще из нас стоит быть осторожней…“ — на выдохе подумал Мэриел, оторвавшись спиной от двери и тут же вздрогнув оттого, что холодная капля воды упала с волос на обнаженную майкой ключицу. „Если раньше у меня ничего не получалось, то тогда я просто не знал, что делаю. Я был слишком наивным и легкомысленным, и это даже хорошо, что из меня выбили всю эту дурь, иначе до сих пор был бы именно таким и ничего не добился бы в жизни. Паркер — это просто… девушка. Брось, у тебя давно уже есть план, и ты давно уже знаешь, что делать. Верно?“. Мэриел медленно прошел к своей кровати и невольно обернулся назад, на кровать своего соседа по комнате, который мирно спал, сжав подушку руками и утопая в ней лицом. Они сегодня почти не пересекались, но Мэриел казалось, что и он не слишком обрадовался его появлению в академии. Наверное, это все из-за внешности Мэриел. Он привык все всегда списывать на свою внешность или даже статус, который он сейчас занимает, но он просто решил не трогать своего соседа по комнате и быть с ним таким, какой он всегда и со всеми. Не будет же он ни с чего на него кидаться, как тот же Фостейн. „Хотя у Фостейна были причины. Да, и мне кажется причины такие нехилинькие, раз его так на яд потянуло. Мне просто срочно нужно сдавать позиции и действовать по-другому, просто кардинально по-другому. Паркер… черт, из-за нее все проблемы начнутся, если я не… — Мэриел снял нога о ногу свои милые и пушистые тапочки и быстро забрался в постель, даже не высушив волосы, а просто собрав их резинкой, решив уложить их завтра утром, встав пораньше. — Да ладно, Мэриел, человек, который добился своей первой обложки на третьей фотосессии с Крамсом, не сможет просто сделать так, как хочет? А если не получится, то все равно буду идти до конца, ибо за этот год я вырос, слишком вырос, чтобы пятиться назад. К тому же, я прекрасно знал, куда шел. Прекрасно знал, что здесь происходит и какие здесь люди. Пускай я не учел Паркер, ладно, это мой прокол, но Лейтон же как-то пробился через это все, а мне и не нужно быть Лейтоном, я просто буду собой. Таким, каким отчасти был всегда, и посмотрим, что из этого выйдет“. Именно с такими мыслями Мэриел, всматриваясь в темноту и кутаясь в одеяло, и заснул, хотя планировал не спать всю ночь и думать, но мыслительные процессы отнимали слишком много сил даже физически, поэтому наутро он чувствовал себя измотанным, к тому же, раньше встать не получилось, и волосы пришлось укладывать просто на ходу, отчего вышло не так круто, как всегда. В итоге он решил забить и заколол их в хвост, свесив с одного плеча. Макияж он тоже решил не наносить, он редко пользовался косметикой вне нужной для этого среды. Единственное, в чем Мэриел никогда не отказывал себе, так это его ногти. Всегда красивый маникюр, не слишком короткие и ухоженные ногти и красивые пальцы: он считал, что обладать всем этим может не только девушка, не только Паркер, у которой ногти тоже были красивыми, но, в отличие от Мэриел, острой формы. Мэриел ненавидел такие утра, когда просыпаешься ужасно усталым, не успеваешь собраться и весь день чувствуешь, какой ты ужасный и некрасивый. То, что он всегда забирал волосы в таком настроении, превратилось в привычку и уже было первым намеком на то, что ему сегодняшний внешний вид не нравится. Волновался ли Мэриел из-за первого дня занятий? Нет, потому что ничего нового не произойдет, на него будут просто пялиться первые уроки, и все, а к этому он привык. На него все и всегда пялятся что в жизни, что дома, что на фотосессиях, что на подиуме. К такому вниманию он уже привык и разучился его хоть как-то замечать. Наверное, поэтому Лейтон и Кай в шоке наблюдали за спокойствием Мэриел на первом уроке психологии. Он был таким расслабленным, что это даже действовало на нервы. Аж зубы сводило не то, что от его красоты, а от его совсем не прохладного, а милого спокойствия. Очень высокий и изящный Мэриел явно выделялся на фоне своего класса не только внешностью, но и взглядом. А.р.и.с.т.о.к.р.а.т.ы, у них в крови было стрелять оценочными взглядами, сквозящими надменностью и высокомерием. Мэриел же аристократом не был, а еще он не так сильно зазнался, чтоб кидаться подобными взглядами. И Дэклан, который давно привык именно к аристократическому обществу, просто был в каком-то ступоре весь урок, наблюдая за совершенно спокойным Мэриел с таким открытым взглядом и милой полуулыбкой. Мэриел чувствовал себя расслаблено еще и насчет того, что к нему никто враждебно и открыто враждебно не относился, за исключением Гранта, но это просто временное недоразумение. Все уроки Фостейн почти ничего ему не сказал, только один раз снова сравнил с „телкой“, и все. Мэриел также слышал, как за соседним столиком какая-то довольно странная компания, состоящая из занудного парня Лори и местного красавчика Вилли, обсуждала его вчерашнюю выходку, когда Мэриел решил наглядно доказать Фостейну, кто есть кто. Наверное, они думали, что он не слышит, но и там он не услышал ничего плохого о себе. Весь первый урок Мэриел ловил на себе взгляды парня, с которым он и сел за партой, потому что она была единственной свободной. Он еще не знал его имени, но он был очень странным, мрачным, но симпатичным. С длинными прямыми волосами и измазанными в красках пальцами, из-за чего Мэриел сделал вывод, что этот парень явно рисует, а еще он мог поклясться, что у него дважды, если не трижды проколото ухо, потому что звон сережек было слышно каждый раз, когда тот отворачивал голову, как только на него смотрел Мэриел. На середине урока, когда Дэклан вышел и в классе поднялся какой-то неназойливый гул, Паркер ошарашила Мэриел тем, что повернулась со своей парты к нему и внезапно протянула к Мэриел руку, аккуратно хватая его за волосы и снимая с них неказистую резинку. Мэриел все это время сидел как вкопанный, перестав писать и просто подняв на Паркер даже не удивленные, а просто глаза в духе „что это было, что тебе от меня нужно?“, но староста, похоже, не заметила, просто пожав плечами и положив резинку Мэриел перед ним. — Тебе так лучше. По-моему, — добавила она, почему-то посмотрев на соседа по парте Мэриел. Брис чуть приподнял брови и тоже посмотрел на Мэриел, волосы которого упали на плечи и грудь, рассыпавшись и по спине. — Да, точно лучше, — кивнул сосед по парте, и Мэриел расслабился, закинув ногу на ногу и выдавив из себя улыбку. На самом деле, он очень любил, когда ему говорят, что ему что-то идет или что он хорошо выглядит, особенно когда он сам знает, что это, возможно, неправда, потому что спал всего три часа и был выжат как лимон. И день, видимо, решил порадовать его не только в лице одноклассников, из которых трое вслух уже отметили его внешность, но и сам Дэклан Флаймер, который показался Мэриел вообще очень странно молодым психологом. Молодым, но жутко привлекательным и классно проводящим занятия. Мэриел понравился и он и его методы, он даже заставил его смеяться в некоторых местах своих лекций и вообще был очень забавным и добрым, как ему показалось. И он точно не собирался осуждать его за его внешний вид или за его род деятельности, когда подозвал к себе после уроков. — Рад знакомству, — говорил психолог, пожимая руку Мэриел и оглядывая его незаметным взглядом с ног до головы, всю его красивую форму, которая ему очень шла. Одним из плюсов его длинной и худой фигуры было то, что ему очень шли как и женские платья, так и официальные костюмы, поэтому зауженные черные джинсы, облегающие его стройные ноги, высокие ботинки и стандартный голубой пиджак с отличительным знаком Раундвью красил его лишком заметно, чтобы не остановить на нем взгляд, а еще и не улыбнуться, потому что лично у Дэклана красивые люди вызывали улыбку. — Я был приятно удивлен, узнав, что ты будешь здесь учиться. — А я был приятно удивлен, узнав, что меня приняли, — со встречной улыбкой ответил Мэриел, повесив длинную сумку на плечо. — У тебя не было никаких проблем с окружением здесь? А то знаешь, много чего говорят про здешние особые взаимоотношения коллектива с новенькими, — слово „особые“ Дэклан выделил воздушными кавычками, приятно улыбнувшись, чтобы зря не запугивать новенького, хотя он не выглядел тем, кого можно было этим запугать. — О, нет, что вы, меня очень тепло здесь приняли. И люди весьма приятные, правда, друзей пока нет, мне все кажется, что меня все еще стараются держать на дистанции, вот только не получается, — со смешком выдал Мэриел, перемнувшись с ноги на ногу и расчесав легким движением руки волосы. — Ну, они, как и я, раньше видели тебя только по телевизору или в журналах, им нужно время привыкнуть, как и тебе. — Я надеюсь, меня не станут сторониться. Ну, разве что, сегодня, потому что сегодня я действительно выгляжу не очень. Не выспался, — поморщившись, с ироничной улыбкой выдал Мэриел, отчего Дэклан не смог сдержать громкой и немного возмущенной улыбки. — У вас, моделей, у всех что-то не так с самооценкой? — Ну почему, же… — возразил Мэриел, не стирая с лица улыбку. — Я просто трезво оцениваю себя. Мэриел встретился глазами с психологом, и несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, слушая тишину, которая повисла в кабинете, иногда прерываемая птичьим пением за окном. Мэриел почему-то все никак не мог отделаться от ощущения того, что за ним постоянно кто-то наблюдал. — Мэриел, если бы все люди, не выспавшись, выглядели так, как ты, поверь, мир стал бы чуточку счастливее, — наконец сказал ему Дэклан, заставив Мэриел смутиться. „Интересно, а его кто-то уже занял? — задался вопросом Мэриел, осматривая Флаймера и не желая так быстро уходить. — Если да, то будет очень-очень жаль“. Когда Мэриел вышел из кабинета, он не сразу сориентировался, куда идти. Замок был огромным, аж на три корпуса с пристройкой, а все однокурсники уже разбрелись по классам, в коридоре никого из знакомых Мэриел особо не было, поэтому он просто решил найти лестницу и спуститься к Холлу, где висело расписание, но как только он нашел эту самую лестницу и спустился всего на один этаж, то сразу услышал чьи-то не слишком громкие голоса в проеме между этажами, а еще и запах сигарет, видимо, у кого-то из учеников был перекур. И Мэриел просто прошел бы мимо, если бы не услышал внезапно свое имя, да и тон человека, говорящего о нем. — А ты уже видел этого Стэйси? Столько холиваров по поводу него, но, как я понял, все в восторге, — сказал тот парень, чей голос и остановил Мэриел, и дальше спускаться он не стал, остановившись на середине лестницы и взявшись руками за сумку, прислонившись бедром к перилам. — Видел уже, да. Еще вчера. Дылда такая, на самом деле; держу пари, он выше Сэма, — ответил уже другом немного сиплый от курения голос. Этот парень кашлянул пару раз и, судя по звукам, затянулся, громко выдохнув, а Мэриел даже не понял, обижаться на дылду или нет: все-таки его рост был сейчас очень востребованным, но прозвучало это как-то грубо. — Да ничего он не дылда. Высокий слишком, это да, но не выше Стормака. — Но я бы убился идти рядом с человеком, который настолько выше меня, поэтому и дылда. — Да это ты у нас карлик, Дит, — со мешком выдал этот взрослый и какой-то брутальный голос, в то время как тот, кто был хриплым и, судя по кашлю, вообще болеющим, притих, возмутившись. — Ниже он от этого не стал, Зеттерс. Да и вообще, рост не порок, зато ноги от ушей, да и симпотный на лицо. — Красивый — это да, я бы ему вставил пару раз, — с противным смешком выдал тот, кого назвали Зеттерсом, и Мэриел, услышав это, просто задохнулся от какого-то возмущения и тупой обиды. Кто они вообще такие, чтобы бросаться такими словами? — Ага. Он бы у тебя взял, конечно, — издевался над ним этот сиплый голос его дружка, который снова приглушенно кашлянул. — А у кого, у тебя брать, что ли? — Я хотя бы не такой бешеный как ты, Теренс. — Вот именно, дружище, именно поэтому ты, неженка, никогда и никого не получишь, — сладко протянул Зеттерс, и его голос показался Мэриел как-то уже ближе, чем он был немного раньше. Внизу послышалось какое-то движение и шорохи, а еще и шарканье подошв, и новенький, ничего не поняв, просто свесился вниз, чтобы увидеть этих придурков, которые обсуждали то, как они бы ему вставили, и внезапно наткнулся прямо на их головы, потому что Теренс с его другом, докурив, быстро вынырнули из-под проема между этажами и ступили на лестницу, отчего у Мэриел началась просто паника. Он отпрянул от перил, посмотрев сначала вниз, потому вверх, потом опять вниз, куда изначально и направлялся, а потом он просто увидел, как эти двое завернули на этот этаж, и не придумал ничего лучше, чем просто развернуться в ту сторону, в которую лестница вела вверх, принявшись неспешно подниматься, лихорадочно думая о том, что эти двое точно были в курсе, что он подслушивал. И Мэриел окончательно убедился в этом, когда за плечи его схватил тот самый восьмикурсник, который говорил, как бы хотел ему вставить. Высокий, такой же, как и Мэриел, и очень сильный, судя по тому, как сильно он стиснул его плечи. — А кто тут у нас подслушивал? — сладким, но не очень внушающим доверие голосом спросил этот парень у Мэриел, не разворачивая его к себе, но так приблизившись к его лицу, что эти слова он проговорил прямо в щеку остановившемуся новенькому, который просто замер на месте, чувствуя на своих плечах эти тяжелые руки. Мэриел не ответил ему ничего, он только повернул на него голову, сразу встретившись с его искрящимися от какой-то подлянки глазами и с какой-то неприятной ухмылочкой, от которой мурашки пробежали по коже. И этот человек хотел ему „вставить“? Мэриел скорее пачку гвоздей проглотит, чем позволит ему это сделать. Неужели и здесь есть такие вот личности, которые сеют страх и ужас среди остальных? Или это только к нему такое отношение? — Ой, да оставь его, не видишь, ему срать на твои угрожающие чары, — второй парень, на которого Мэриел медленно перевел спокойный, но тяжелый взгляд действительно был низким и намного ниже самого Мэриел, в отличие от этого Теренса. Он был каким-то… вроде укуренным, что ли. Будто курил только что не сигарету, а траву, прямо пыхтел, потому что глаза у него были красными, а взгляд вообще затуманенным. Мэриел почему-то казалось, что если его сейчас не убьют, то покалечат точно, или еще что-нибудь сделают. — А, впрочем, ладно, — вдруг сказал этот Теренс, отпуская плечи Мэриел и проводя по ним руками, будто оттряхивая его от чего-то. От этих нежных прикосновений он чуть не упал, по правде, — и чего я такой невежливый? Добро пожаловать, — усмехнулся этот парень, перестав переламывать зубами жвачку. — Привыкай к Раундвью, малыш… Мэриел только брезгливо дернул губой, но Теренс, видимо, не заметил этого, просто кивнув своему дружку, и, кинув последний взгляд на новенького, развернулся на пятках, засунув руки в карманы джинсов и принявшись лениво подниматься по лестнице. — Малыш? — услышал Мэриел, когда они завернули на следующий этаж. — Какой малыш?! Ты его видел? Я попутал с бабой вообще. — Брось, оно очень даже ничего. Только дерзкое больно. — Ты это по его молчанию понял? — Заткнись, укурок. Тебе уж точно не понять. Мэриел громко вдохнул и так же громко выдохнул, открыв глаза и тяжелым каким-то даже раздраженным взглядом уставившись перед собой, сверля стену. Ему было противно оттого, что он только что услышал. Какие-то два укурка обсуждали то, как хотят ему вставить. Они серьезно, что ли? Они? Ему? Да за всю историю вот таких вот разговоров к Мэриел никто так не прикоснулся с желанием нагнуть. Точнее, прикоснулся, но дальше дело не пошло. Вот как-то… не пошло. Только вот от этих двоих слышать такое было как-то особенно противно. Мэриел не знал почему, но чувствовал себя политым грязью. Самое интересное началось за ланчем, который прошел как-то быстро, даже сумбурно. Паркер и Лейтон почему-то в этот раз сидели вообще за другим столом, о чем-то серьезно разговаривая и, похоже, намереваясь побыть наедине, да и вся та большая компания, с которой вчера сидел Мэриел, сейчас не собралась вместе, некоторые из них вообще не приходили в столовую до сих пор. Из всех, кого уже знал Мэриел, он решил сесть вместе со Стаффордом и Дэверли Дэйном, не захотев лезть к этому занудному парню, которого вчера больше всего шокировала новость о том, что Мэриел — парень. Этот парень был безобидным и, вообще, похоже, мало что здесь решал, а Стаффорд еще вчера показался ему очень умным и даже интересным, он был в каком-то меланхоличном настроении, но не отказал Мэриел в разговоре, а этот испанец, что сидел рядом, вообще повеселел на глазах, как только Мэриел подошел. — Ты прям как солнышко, настроение феноменально поднимаешь, — ответил он на вопрос Мэриел о том, почему он такой улыбчивый. Вот с солнышком Мэриел никогда еще не сравнивали, да и словами такими никогда не называли, и это было действительно приятно, Мэриел только понадеялся, что за этим „солнышко“ не скрывалось грубое „я хочу тебе вставить“. Несмотря на то, как сильно Мэриел поднимал ему настроение, Дэйн вскоре ушел, опоздав на урок и просто сломя голову пробежав через всю столовую. Мэриел проводил его взглядом, чуть приподняв брови. — А тебе разве не пора на урок? — спросил он у Стаффорда, который тихо изучал свою тетрадку с записями. — У меня только через двадцать минут, — сказал Сэм, не поднимая на него глаз, — если хочешь, то не мучай себя и говори уже, что случилось. Мэриел сначала опешил от такой наблюдательности и проницательности, но решил не спрашивать у Стаффорда, с чего он вообще взял, что Мэриел что-то хотел вообще сказать. Наверное, он был просто слишком возмущен, поэтому и вывалил Сэму все то, что услышал о себе от этих двоих, которые немного подпортили ему настроение. Стаффорд внимательно выслушал и только покачал головой, подняв наконец на новенького глаза. — Ну, все понятно, это шайка Теренса. Их вообще шестеро таких укурков, а встретил ты именно Теренса, а низкий этот, судя по описанию, Дит, он вечно в дурмане… — Ну, я так и понял, — сказал Мэриел, дернув губой и продолжая медленно вертеть пальцами карандаш Стаффорда. Сэм же осмотрел внимательно его красивое и аккуратное модельное лицо и медленным движением забрал у него свой карандаш, дотронувшись своими пальцами до его. — Поверь, это один из тех случаев, когда нужно просто забить на эту шайку. Они всегда будут такими и всегда будут такое говорить. Есть тут один человек, которому больше всех от них досталось, — проговорил Сэм, поджав губы и опустив глаза на стол, — вот ему и правда тяжело было забить. Но даже он смог, а в тебе я даже не сомневаюсь, поверь. Ты слишком высоко, тебе долго падать до них. Мэриел внезапно почувствовал себя и правда слишком… „высоким“ для таких, как этот Теренс и его дружки. Нет, он и раньше знал себе цену, но вот эти слова Стаффорда его будто встряхнули, что ли. Хотелось дать себе пощечину за то, что он вообще посмел раздражаться из-за них и их тупых комментариев в его сторону. — А… Сэм, кто этот человек? Ну, которому больше всего досталось? — тихо спросил Мэриел с неподдельным интересом. Стаффорд выпрямился и тут же приятно ухмыльнулся, почувствовав перемену настроения новенького. — Мне тебе что, все секреты, что ли, выдать в первый день? — Да что вы все такие, — совсем несерьезно возмутился Мэриел, тоже выпрямившись и улыбнувшись. Сэм только подмигнул ему, принявшись складывать в свою сумку учебники. В столовой стало как-то совсем тихо, но Мэриел даже не собирался уходить. Во-первых, уроков больше не будет, а гулять по школе как-то расхотелось. Во-вторых, конечно, надо было бы подняться в комнату и может быть пересечься с соседом по комнате, с которым вообще не виделся даже утром, потому что Нилан встал похоже намного раньше него. Они виделись только на уроках, и то на „доброе утро“ от Мэриел Нилан ответил только вялое „привет“, даже, кажется, не повернувшись. Мэриел и не рвался особо общаться с этим парнем, просто не хотелось быть в каких-то холодных отношениях с тем, с кем он живет вообще. — Давно тут сидишь? — когда Мэриел поднял глаза от телефона, то увидел перед собой Джермана, который, казалось, всегда был в прекрасном настроении, прекрасно выглядел, а еще и с прекрасно уложенными волосами. Даже Мэриел завидовал такому имиджу в хорошем смысле. — Да не очень, — поведя плечом, ответил Мэриел, вытащив наушники из ушей, —, а ты чего раньше не приходил? — Мы с Эшли ходили к озеру нашему, ну, которое за общежитиями. Там утки такие забавные, — с искренней улыбкой ответил Джинкс, поставив на стол поднос с едой и перешагивая через скамью, садясь напротив новенького. Мэриел издал пару смешков, не удержавшись, Джинкс вопросительно посмотрел на него. — Прости, просто… от такого, как ты, это так странно звучит. Утки… забавные утки. Вы ходили смотреть на уточек? — Прекращай издеваться, — тоже со смешком предупредил Джерман, а Мэриел прыснул, не удержавшись, — да я серьезно, ты их не видел. Они реально забавные, сходи как-нибудь. — Обязательно, — сквозь тихий смех выдавил Мэриел, поставив локоть на стол и закрывая ладонью губы. Джинкс подумал, что зря, у него очень красивая улыбка. — Обязательно схожу, например, тогда, когда захочу пострадать или еще что-то… ну, знаешь, поплакаться от одиночества. — Не думаю, что у тебя будут с этим проблемы, — ответил на это Джинкс, приподнимая бровь и открывая баночку колы. — Вокруг тебя целый день люди, не заметил? — Это скорее я вокруг них. — Да нет, брат, ты просто не замечаешь, — Джинкс вдруг остановился, подняв на Мэриел глаза и тяжело вздохнув. Мэриел не понял, в чем дело. — Так странно называть тебя „брат“, капец. — О… ничего… понимаю, — кивнул Мэриел, усмехнувшись. Ему ли не привыкать? — А ты, например, как относишься вообще к тому, что… ну, что тебя путают… Мэриел заметил эту натянутость в голосе Джинкса и почувствовал, будто тот не хочет его обидеть, говоря на эту тему „Ему сразу сказать, что мне слишком плевать на это, или еще подождать чуть-чуть?“- подумал Мэриел, усмехнувшись сам себе. — Ты про то, что меня все телкой зовут? Джинкс щелкнул пальцами. — Ага, да. Именно про это. Тебе как вообще это? — Ну… иногда это бывает не слишком уместно, но, скажем так, я не слишком обижусь, если ты когда-нибудь случайно назовешь меня „сестра“, — с иронией выдал Мэриел, положив телефон с наушниками на стол и вытянув под столом ноги. Джерман аж подавился колой, улыбнувшись. — А если специально назову? — Моя обида возрастет на один процент. Джерман засмеялся, улыбаясь во все свои белоснежно отбеленных тридцать два, и это вызвало улыбку и у Мэриел, который тоже приятно улыбнулся, опустив взгляд. — Стэйси, ты мне нравишься, серьезно, — поделился Джерман, принимаясь уничтожать салат, — как тебе у нас? Я обычно спрашиваю это через месяц, но у тебя хочу спросить на следующий день. — Да, нормально вроде пока. Я так и думал, что особых проблем с коллективом не возникнет, не знаю почему. Может, потому что здесь все парни и они аристократы, а аристократы привыкли к таким, как я, можно сказать, им плевать. Не плевать только тем, кто в жизни таких, как я, не видел, но я думаю, проблем не будет, — с улыбкой произнес Мэриел, царапая длинным ногтем поверхность стола. Джерман только кивнул пару раз, соглашаясь.- Правда, что насчет меня, то я, наверное, не ожидал, что здесь каждый второй будет геем и у некоторых даже пары здесь будут… — А ты имеешь что-то против? — выгнув бровь, спросил Джерман, внушающее смотря Мэриел в глаза. — А по мне видно, что я что-то имею против? Я сам такой же, о чем ты, — Джинкс усмехнулся, и эта усмешка значила только то, что он так и знал. Мэриел уже научился распознавать такие усмешки. — Ну, тогда я примерно понимаю, какая пара тебя так шокирует. — Да, Кай и Грант произвели на меня слишком большое впечатление, — честно признался Мэриел, чувствуя, как легко ему удается управлять разговором. Просто Джинкс был таким человеком… с которым это сработает легче всего. — Они же всегда были такими врагами… — Что правда, то правда… здесь все в шоке были, когда Фостейн предложил ему быть вместе, все дела. — Так просто? Не верю, — Мэриел дернул губой, закинув ногу на ногу, принявшись ей тихонько качать. — Я знаю таких, как Грант. Пока в душу не плюнут, человека не увидят, так? Я не сомневаюсь, что у них с Абелем, быть может, реальная любовь и плевать они хотели на кланы, и родителей, и все их эти аристократические устои, но Кай не показался мне тем, кто так легко бы подпустил к себе такого, как Грант. Их сближает что-то гораздо большее, верно? Я знаю про все те слухи, что здесь ходили… — У меня такое чувство, что ты не просто знаешь про слухи, но ты и в курсе, правда это или нет, — Джинкс замер, немного сузив глаза и уставившись ими в глаза Мэриел совершенно без угрозы или какого-либо подтекста, просто новенький решил вести какую-то свою игру, о которой он ничего не знал. — Допустим, да, я в курсе, — с легкой улыбкой ответил Мэриел, взглянув в сторону. — Тогда если ты в курсе, то не заводи этой темы ни с кем из них. И с Паркер и Лейтоном тоже, они об этом не говорят, а особенно не поднимай эту тему при Гранте, ему это не очень нравится, — просто предупредил его Джерман, поправив рукой волосы и в итоге заправив одну прядь за ухо. Взгляд Мэриел сейчас стал немного осмысленнее, он даже закусил губу, на секунду о чем-то задумавшись. Нужно было идти немного другим путем, а совсем не тем, какой он выбрал изначально. — А что тогда ему нравится? — ненавязчиво спросил Мэриел, улыбнувшись, и Джинкс, посмотревший на него, воспринял это как шутку. — В смысле? — В прямом. Что нравится Гранту Фостейну? Не думаю, что это такая уж тайна, — легко пожав плечами, сказал Мэриел, взглянув в синие глаза Джинкса. Тот только усмехнулся, снова беря в руку вилку. — Тебе реально просто прямо сказать, что ему нравится, ты не прикалываешься? — Мэриел только покачал головой, усмехнувшись, и Джерман, который реально воспринимал это как шутку, облокотился локтями о стол, облизнув губы. — Ну… кроме Абеля, Гранту нравится пирсинг. Он вообще на этом помешан, раньше у него даже бровь была проколота, но он снял на прошлом курсе серьгу. Губа была с другой стороны пробита, с его любимой левой стороны, но в одной схватке с Абелем тот ему вырвал просто эту серьгу, и Паркер проколола ему с другой стороны. — Паркер? — переспросил Мэриел, немного сдвинув брови и покусав нижнюю губу. — Ага, она умеет прокалывать. Ну так… любительски научилась для Гранта, похоже, — Джинкс рассмеялся, дернув бровями. — Еще там кто-то говорил, что у него язык проколот был… ой, я говорю, он помешанный на этом. Много бить нельзя, сам понимаешь, внешность, аристократия, но душа у него просто болит на этом, — Джерман помолчал немного, дав Мэриел возможность о чем-то серьезно задуматься. — А еще что-нибудь? Вот как пирсинг, что ему еще нравится? Джерман поднял глаза на новенького, продолжая есть салат, и посмотрел на него немного скептически, пару раз моргнув. — Я понятия не имею, зачем тебе это все, но если так интересно, то… он Металлику очень любит, вообще, любимая группа его, только мало кто об этом знает. Они обычно с Паркер все интересы делят между собой, но вот она вообще Металлику не любит, ну вот просто ни в какую, даже не говорит с ним об этом, ибо не понимает, и ей неинтересно. Они никогда в этом не сходились, печально даже, — Джерман усмехнулся, поджав губы. — Но он просто задрот их музыки, все-все про них знает, все альбомы, все песни, все тексты. Я как-то с ним остался под Рождество на вечеринке наедине в комнате, так столько узнал об их музыке, просто жесть. Ему, видимо, выговориться некому было все это время. Мэриел все это время смотрел на Джинкса таким взглядом, что тот бы никогда не уловил того, что происходило на тот момент в его голове. Его могла бы выдать только заманчивая улыбка, но благо Джерман в ту секунду на него вообще не смотрел. — Какое… совпадение, — только и сказал Мэриел, отведя от Джермана глаза и задумчиво прикусив губу, отчего его лицо стало каким-то по-настоящему модельным. *** У Нилана Стормака была всегда только одна мечта: обзавестись своим поместьем, устроиться в жизни так, чтобы денег у него было больше, чем у семьи Делайт, вечно устраивать приемы и вечеринки, где он будет главной персоной, а, когда он будет выходить в свет в своем новом костюме с красавицей-женой под руку, все будут с восхищением встречать его взглядами и завистливо смотреть вслед. Завистливо, но не по-плохому, Нилан бы никогда не дал повода думать о себе плохо. Он бы стал главврачом в элитной больнице своей семьи, как и каждый ее член, начиная с XIX века, спасал бы людям жизни и всегда бы выглядел безупречно в белом халате, все бы знали, что этот человек — аристократ. А еще в свободное время он работал бы архитектором. Не для денег, у него и так их будет целая куча, для удовольствия, потому что Нилан всегда хотел быть именно архитектором, но эта работа, став его главной целью, разругала бы его с родителями и не принесла бы особой прибыли, поэтому он бы работал архитектором именно в свободное время, свободное от больницы и семинаров с Кортвудом, которого против его воли заставят стать ученым. Никому было невдомек, что ученый из Джеймса никакой, так же, как никому было не понять, насколько круто Стормак мог проектировать здания, чему учился вообще сам. Он бы жил этой богатой и пышной жизнью, каждый месяц встречаясь со своими знакомыми на чужих приемах, пропадал бы месяцами где-то и снова возвращался, на удивление остальных, никогда не говоря, где был. И все бы думали, какой он на самом деле занятой и уважаемый. И так бы продолжалось лет до тридцати или тридцати пяти, после чего Нилан бы отдал все свои деньги в фонды для бездомных людей и больных детей, продав поместье, оборвав все связи и уехав куда-нибудь в Техас с правильным человеком. Именно таким он бы хотел видеть свое будущее. Быть вечно богатым, знаменитым и нестареющим было не для него. Стормак бы устраивал вечеринки каждый день, работал до беспамятства, говорил на высокие темы, пока голова не начнет кружиться, и вечно бы вытаскивал себя в свет в лучшем виде, чтобы его поскорее стало от этого… тошнить, тогда и бросать все будет не обидно. Эта мечта казалась ему идеальной, только вот в этой мечте всегда была одна проблема: вряд ли нашлась бы хотя бы одна аристократка, хотя бы один человек, который бы согласился, бросив все, уехать с ним в Техас. Печальным было то, что он это прекрасно понимал, но почему-то все равно продолжал об этом мечтать. Потом к этим мечтам прибавились мечты об идеальной девушке, которая бы не была похожа на остальных девушек, она была бы… особенной, как бы утопически это ни звучало. Она была бы такой, которую сможет понять и принять только он, Стормак, у нее бы была самая красивая внешность, самый странный характер и самые красивые глаза, и тело, и волосы. Их отношения бы походили на отношения Лейтона и Паркер, потому что они бы постоянно ругались и ругались, но никогда не расходились, потому что жить бы без друг друга не могли и потому что были бы очень похожи на самом деле, оттого и ругались бы. Нилан знал, что поиски такой девушки займут немало времени, именно поэтому начал искать ее уже в таком возрасте. Начал и не смог остановится, потому что этот мир девушек и познание всех соблазнов и прелестей затянул его с головой. Раньше разборчивый и придирчивый Стормак с закрытым сердцем превратился в крайне страстного Дон Жуана с горячими глазами, сердцем и природным обаянием, которым одаривал всех-всех девушек. Нилан стал неразборчив, и этот образ идеальной женщины стал размываться в его голове, он уже стал порядком забывать, какой она должна быть. Они с Кравитцем были очень похожи в этом плане. Они бы оба могли открыть сердце первому встречному человеку, влюбить его в себя и выглядеть также абсолютно влюбленным, проводить с ним время, говорить ему что-то, чтобы он улыбался…, а потом делать все это и говорить все это уже совсем другому человеку, и чувства с ощущениями будут одними и теми же, только были между этими двумя все же отличия. Нилан влюблялся в каждую свою девушку, реально влюблялся, а Кравитц не влюблялся ни в кого, он был в этом плане хуже, ему было абсолютно плевать с кем, главное, чтобы человек ему доставлял на внешность, остальное неважно. А еще он никогда не выдумывал себе образ идеального парня, если на то пошло, а вот Стормак, забывая этот любимый образ, стал тосковать по нему, чуть не впав в депрессию оттого, что все эти годы делал: бессмысленно тратил время на всех этих девушек, которых даже не любил. Сейчас Нилан лежал в своей комнате. Был уже почти вечер, у него было свободное время, и ему захотелось просто прилечь и поговорить с самим собой, потому что он говорил об этом с психологом, и ему помогло. Почему он не мог быть психологом самому себе? Он решил вспомнить свою идеальную девушку, которая жила в его сознании с самого детства, и сам не заметил, как, похоже, заснул. Вполне оправданно, потому что он мало спал ночью, вечно просыпаясь, и уроки все проходил сонным, а сейчас в комнате было пусто и тихо, и хотелось спать от всех этих мыслей. Нилан вспомнил, как раньше ему казалось, что Паркер была той самой идеальной девушкой. Ее образ переплелся с образом той самой девушки в голове Стормака, и он все время думал, что не лез к ней в этом плане, потому что она и была той самой, а к той самой так просто не подойдешь и так просто не заговоришь. Нилан всегда почему-то был близок именно с кланом Фостейна и даже проводил с ними время, когда Джеймс уехал из школы. В Паркер его привлекало все: от ее какой-то неспециальной грубости до телодвижений, от ее громкого смеха, который был редким, до красивых и пышных волос, которые всегда спутывались. Она была настоящей аристократкой, но в ней было то, что могло говорить о том, что она была какой-то свободной, всегда делая то, что ей вздумается, и говоря, кстат, тоже. С ней было приятно находиться вместе и по ней начинаешь скучать, если не видишь целый день или два. Ее непохожесть и особенность, которую было просто не описать, заставили Нилана приклеить к ней клеймо „той самой“. И Нилан отчего-то знал, что однажды он расскажет ей про свои теории и чувства, лед в ее сердце тронется, и они будут вместе. Он никогда не пробовал чего-то такого с Паркер, поэтому не знал, было ли это правдой и имело ли это право на существование. И он оттягивал и оттягивал, путаясь с другими девушками, а у Паркер внезапно появился Лейтон. Не то чтобы Нилан слишком расстроился… хотя поначалу это даже очень его расстроило, он даже подумал, что опоздал, а потом он подумал о том, что, если бы ему это было действительно необходимо, он бы отвоевал ее у Лейтона любыми способами, новенький не был бы ему помехой, но он так ничего и не сделал. Образ идеальной девушки в его голове начинал давать трещину. Дэклан посоветовал ему остановиться, сделать все возможное, чтобы остановиться. И Нилан пытался, честно пытался, пока у него этого не получилось. Он уже не заглядывался на каждую девушку, он искал в них свои идеалы и, не находя, расстраивался еще больше, чувствуя себя как-то неопределенно и одиноко. Он, наверное, даже боялся остаться таким навсегда, навсегда быть одним было его самым большим страхом, и он постоянно пытался выкинуть эти мысли из головы. Проблема поиска идеалов, проблема любви была личной проблемой Стормака, а не его озабоченностью и донжуанством. И его не понять было даже Кравитцу, что говорить об остальных? Сквозь какую-то дремоту Нилан еще раз подумал о своей жизни и пришел к выводу, что она скатилась в какое-то дерьмо. Веселье, что было с Кортвудом, пропало из его жизни, похоже, навечно, девушки перестали волновать его так сильно, как раньше, а никаких других радостей у него не было. К тому же, он очень скучал по Лори, своему занудному соседу по комнате, который вечно что-то учил, вставал раньше него, постоянно приводил себя в порядок, крутясь у зеркала, и всегда возмущался какому-то очередному аморальному поступку того же Вилли. И Нилан всегда это слушал и даже поддерживал его иногда. К Лори было трудно привыкнуть, к такой концентрации идеала и правильности в человеке всегда было трудно привыкнуть, особенно если ты не такой, но он привык. Они даже, можно было сказать, стали друзьями, делились иногда секретами по ночам, если Хэйлу не спалось. И он скучал по нему, сразу поняв, что новенький вообще не такой. Он другой, он сам себе на уме, он странный, он странно выглядит и ведет себя, и говорит тоже. Но Нилан старался не обращать на это внимания, и, когда задумался, понял, почему Гордон подселил его именно к нему: из-за его толерантности, похоже. Он ведь не станет к нему придираться, осуждать его, наезжать и тем более приставать, он просто будет смотреть и офигивать, но никогда об этом не скажет вслух, пока не достанет, а новенький, похоже, не планировал его доставать, он вообще Стормака не замечал, иногда принимая за предмет интерьера. Только здоровался и прощался. Вот вчера, например, он сказал ему спокойной ночи и, не дождавшись ответа, куда-то свалил на всю ночь. Сегодня утром Стормак не разбудил его, хотя понял, что тот, похоже, даже проспит, но это были не его проблемы, поэтому… какая ему была разница? Он только посмотрел на своего нового соседа, который вытянулся в полный рост на кровати, разметав волосы по подушке, и ушел, а Мэриел даже поздоровался с ним утром, улыбнувшись. Стормака всегда поражали такие люди, которые, даже когда им нагадишь неосознанно, будут вести себя с тобой так же, как и с остальными. Да, Мэриел со всеми был таким, как заметил Нилан. То ли врагов наживать не хотелось, то ли по природе такой человек. Он был… знаменитым, но как-то не слишком зазнавался, похоже, оттого что не был аристократом с рождения. Но он был хотя бы знаменитым, а то произошло бы с ним то же самое, что и когда-то с Кэйсом. Хотя Нилан, зная людей в своей школе, не мог утверждать точно, что с Мэриел ничего такого не произойдет. Тут за кого угодно ручаться нельзя точно. Когда Нилан понял, что Мэриел на самом деле парень, что у него нет бюста, а еще у него было кое-что в штанах, что отличало его от девушки, у Стормака мир перевернулся, и даже дышать сначала стало сложно. Он считал это сначала полным извращением, потом ненормальностью, потом помешанностью. Выглядеть как девушка, подражать девушке вплоть до мелочей, это же кошмар. Нет, пусть делает, что хочет вообще, просто Нилан не мог его понять, как ни старался. Сам же он был прям парнем, с подкаченными руками и грудью, с густыми, но недлинными волосами и с помешанностью на девушках. И он никогда не видел ТАКИХ противоположностей себе. Даже Ноа Ларсен был не таким, что ли… и именно это непонимание не давало Стормаку до конца принять его и заделаться с ним друзьями. По крайней мере, он понимал, что был не одинок в этом вопросе. Когда Нилан наконец полностью заснул, ему приснился довольно странный сон, будто этот самый новенький зашел в комнату, полдня где-то пропадая. Зашел и не сразу понял, что Стормак спал, а Нилан, который удивился тому, что спал даже у себя во сне, наблюдал за ним словно сквозь закрытые веки как-то прозрачно. Новенький стал вести себя тихо. Прошелся по комнате, закрыл окно, от которого замерз даже Нилан, перебрал какие-то книги, затем сел на кровать и очень долго смотрел на Стормака, и на дверь, и на стену. О чем-то задумался, похоже. Нилан старался ни о чем не думать, чтобы не проснуться, но он ничего не мог поделать с тем, что новенький был вылитой девушкой. Даже сейчас в этой, казалось бы, мужской форме Раундвью, где пиджак был чуть-чуть ему великоват, рукава немного подвернуты, сидя на кровати и кусая нижнюю губу, иногда теребя пальцами кончики своих волос, он был жутко похожим на девушку, и если сразу не сообразить, можно охренеть, однажды проснувшись и поняв, что ты живешь в комнате с девушкой, что против правил и что допускалось до этого только Гранту с Паркер. Мэриел внезапно встал и вытащил один из своих чемоданов, которые он спрятал под кровать. Вытащил его, сел на колени на пол и принялся в нем что-то бесшумно искать, сидя спиной к Нилану. Нилан так и не понял, что тот искал и что он нашел, взяв это что-то в руки и положив на кровать, затем он ногой пнул чемодан так, чтобы он нырнул снова под кровать и подошел к шкафу, вытащив оттуда какую-то одежду. Нилан даже не понял, что именно он вытащил, так прозрачно он за ним наблюдал. То, что приходило Стормаку на ум в это мгновенье, это тот самый журнал с той самой фотосессией, с его именем, что большими буквами пестрило на странице, с той самой фоткой, где он был обнаженным по грудь с каким-то парнем моделью. А потом он задумался насчет его имени, которое по-любому было ненастоящим. „Нужно отыскать во сне свою идеальную девушку…“. Сфокусировав взгляд на новеньком, поняв, что тот собирался переодеваться, раз он уже скинул с себя пиджак и принялся расстегивать какую-то женскую рубашку, Нилану было даже не по себе. Хотя он осознавал, что это парень и ничего такого он там не увидит, а Мэриел повернулся к нему спиной, снял быстрым движением с себя рубашку, предоставив на вид Стормаку свою спину с выпирающими лопатками и ярко выраженной почему-то талией. Нилан задумался, не принимает ли он гормоны. „Девушку… и Техас, нужно уехать с идеальной девушкой в Техас и жить там, я точно буду счастлив, может быть, у нас даже будет не квартира, а маленький домик где-то на окраине…“ Глаза Нилана бессмысленно смотрели вперед, глядя в одну мертвую точку, на спину Мэриел, который чуть согнулся, расстегивая свои джинсы. И пусть это было сном, новенький совершенно не знал, что за ним так ненавязчиво и без абсолютного интереса подглядывают. Он поднял одну руку, свесил волосы с плеча, убрав их со спины, но сделал это небрежно, отчего пара еле заметных прядок, точнее, даже волосинок осталась на его спине, свисая к лопаткам легкими, еле видными волнами. Нилан почему-то всегда заглядывался на детали, они привлекали его как явление. Он мог все уроки смотреть на Паркер, а видеть только то, как ее перстень был немного повернут камнем в сторону, он мог смотреть на Абеля, а видеть только, как тот царапает ногтем кожу тыльную сторону другой руки, когда о чем-то задумается. Так было и с новеньким, он смотрел на новенького, который раздевался, а видел только эти волосинки, которые таким темно-каштановым цветом вплетались в цветовую гамму с его спиной. „Сестра всегда говорила мне, что у меня только одно на уме, и она была права, я всегда озабочен поиском. Даже сейчас я слышу ее слова, намекающие на то, что я извращенец и Дон Жуан, но думаю почему-то только о той, которую когда-нибудь найду… или она найдет меня, как сказал Дэклан. Моя идеальная девушка где-то существует, точно“. Мэриел нагнулся вперед, подцепив пальцами джинсы и медленно стянув их с себя, опуская все ниже, к коленям, а Нилан сначала просто смотрел на это, а затем понял, что что-то было не так. Например, то, что на Мэриел были, похоже что, женские черные кружева, такие, которые всегда рекламируют на обложках модели нижнего белья. Такие… узкие и аккуратные, полупрозрачные. Совсем как у одной из его бывших девчонок. Нилану сразу показалось, что ему снится кошмар, потому что парни не могут носить такие вещи… зачем они им? Но Мэриел в этом странном сне носил, и они так обтягивали его задницу, что она казалась не такой костлявой, как у Ноа, и не такой мужской, как у того же Кравитца. Мэриел бросил джинсы на кровать, нечаянно смахнув с нее какую-то свою вещь, и поэтому, повернувшись боком, он присел на корточки, быстро глянув на Нилана, и поднял ее, это была его кофта. Что-то типа пуловера, или как там это называют. Он надел его быстро через голову и вот таким полуобнаженным пошел к зеркалу, сверкая пятками и шагая так, будто бы он реально был девушкой. Схватился за расческу и принялся расчесывать волосы, наклонившись чуть вбок. „На кой-черт ему это все нужно?“ Когда Мэриел подошел снова к кровати и встал лицом к Нилану, взяв в руки уже синие джинсы, Стормак убедился в том, что да этот псих точно парень, потому что у девушек не бывает такого холмика в зоне бикини, а у него был, и вместе с кружевами это смотрелось как-то очень странно и необычно. Слишком необычно, он до сих пор был в шоке, что не проснулся. Его даже не разбудил зазвонивший телефон Мэриел, который тот, не застегнув джинсы, быстро поспешил взять, лихорадочно ища. — Да? — негромко сказал он, отвернувшись и подойдя к окну, подальше от Нилана. - Да, мам, здравствуй, все в порядке. Нет, а что? .. Ох, черт, слушай… нет, подожди мам, давай чуть позже… Судя по тому, что его голос стал чуть громче, он повернулся к Нилану, смерив его взглядом. — Мам, давай я лучше перезвоню тебе сейчас… минут через пять, ладно? Да я просто у себя сейчас, а сосед спит. Что? Я всегда был заботливым, просто ты не замечала… — Мэриел замолк, а потом, издав смешок, отстранил телефон от уха, быстро застегнув джинсы и сунув его в карман, снова посмотрев на Нилана, будто каждый раз проверяя, спит ли он. Он подошел к своей кровати, поправил покрывало, схватил свои вещи, быстро затолкав их в шкаф, но при этом смахнув нечаянно с кровати что-то, что упало не слишком слышно на ковер. И он, похоже, не заметил этого, только снова подошел к зеркалу, поправляя одежду. Нилан резко открыл глаза и даже как-то напугано вздохнул, приподнявшись на локте, как только дверь громко хлопнула. Он действительно как-то испугался, не поняв, что именно его разбудило и действительно ли хлопнула дверь. Он даже покосился на нее, протирая глаза и напряженно моргая. В комнате была тишина, и он по-прежнему был один, только вот спать больше не тянуло. Такие сны и мысли об идеальной жизни как-то не вязались, и он подумал, что совсем уже устал. Нилан встал и направился к зеркалу, зарывшись рукой в волосах и глубоко вздыхая, чтобы окончательно проснуться. По пути он задел что-то ногой и даже остановился прямо посреди комнаты между своей кроватью и кроватью новенького, посмотрев вниз. На полу лежал закрытый в своей коробочке диск, на котором от руки было написано маркером Metallica.